• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:05 

Феликс Яровой. Вопреки всему.

Жизнь прекрасна!
СЕДЬМАЯ ЧАСТЬ.

Работа никак не шла. Игорь, тупо уставившись на экран компьютера, где безмятежно плавали рыбки в коралловых рифах, думал совсем не о статье, которая должна была уже лежать на столе главного редактора. Вчерашняя встреча до сих пор не выходила у него из головы, и он сам не мог понять - почему все так происходит. Отчего перед его глазами все еще стоит лицо Кирилла - с доброй, мягкой улыбкой, а в ушах звучит бархатный тембр его голоса. Вроде бы и не подросток, чтобы вот так сносило крышу от подобных чувств, но он ничего не мог поделать - вспоминая и вспоминая Кирилла.
- Ну, Игорь, о чем задумался? - прервал его размышления главный редактор, который неслышно подошел сзади и дотронулся до его плеча. От этого неожиданного прикосновения, парень вздрогнул и обернулся. - Статья уже должна была быть готова, ты попросил набросать последние штрихи на планерке, а я гляжу - у тебя еще и нет ничего!
- Святослав Викторович, все в этой гениальной голове! - отшутился Игорь, постукав себя по виску. - Осталось только придать этому форму, а это уже дело получаса.
- Ну, ну, придавай форму, только быстрее, а то еще надо рекламу вставить: сам понимаешь, бизнес есть бизнес! Поторопись! - и он направился по коридору редакции к своему кабинету.
Игорь открыл необходимую программу и начал набирать первое предложение, остановившись, задумался, и снова пальцы быстро забегали по клавиатуре, выстукивая слова, которые складывались в предложения.

Так порой бывает, что увидишь человека первый раз в жизни, а потом его образ никак не отпускает тебя, как наваждение. Ты начинаешь думать об этом постоянно и вновь мечтать о новой встрече. Молодой журналист не знал, состоится ли она, пересекутся ли их дороги с Кириллом еще раз, но ему так этого хотелось. Он понимал, что все это просто похоже на какой-то юношеский, гормональный взрыв: желание в нем росло больше и больше. Мысленно, уже не раз представляя себя вместе с ним.
Через минут сорок, проскочив по тексту статьи беглым взглядом, Воронов поставил окончательный вариант редакции и свою подпись, встал из-за рабочего стола и направился в кафетерий на первом этаже здания, в котором находилась редакция газеты, где он работал. Там он, заказав себе капучино, сел один за столик, вновь погрузившись в мысли о вчерашней, неожиданной встрече с сыном мэра.
Молодой человек внутренне понимал, что с большой долей вероятности, надеяться ему было не на что: к этому моменту он как журналист, собрал информацию из всевозможных источников не только о Кирилле, но и о его семье. Хотя раньше этой темой и не занимался, а писал больше о культурной и молодежной жизни города. Теперь же знал, что Кирилл женат, детей у него нет. Что тот преуспевающий адвокат, имеющий собственную практику, и ведущий исключительно гражданские дела и имущественные споры, и всё - больше никаких сведений.
Игорь, конечно, имел опыт отношений с мужчинами не маленький, и был убежден, что любого можно соблазнить на секс, даже самого убежденного натурала. Для себя он вывел даже формулу, которая, в принципе никогда сбоя не давала: "Главное - место, время и подходящая ситуация!"
Но дело было, так же, в том, что сейчас он хотел не просто секса. В нем появилось огромное желание просто находиться рядом с ним, просто валяться, обнявшись вечером на диване, смотреть какой-нибудь старый советский фильм. Обсуждать все на свете, начиная от погоды и заканчивая устройством Вселенной. Вместе просыпаться утром. Его душа стремилась к счастью, которого до сих пор у него, по-настоящему, и не было, как он теперь понимал.
Да, случались периоды в жизни, когда был доволен, когда все устраивало и все развивалось, как ему казалось - хорошо и гармонично. Но, внутри, признавался, что ему чего-то не хватает, что что-то не так. И теперь он осознавал, как часто путал простую влюбленность и страсть с любовью. А сейчас все было иначе, глубже и серьезнее. Наверно, потому что он стал значительно старше и ко многим вещам относился совсем по иному, нежели даже еще 2-3 года назад. Но от этого никуда не денешься: прежде, чем более трезво и правильно смотреть на жизнь, нам надо порой набить кучу шишек, наступая, иногда, на одни и те - же грабли, чтобы выработать условный рефлекс.
Вера очнулась ото сна внезапно, без того сладкого томления, которым порой встречает нас утро. Голова ужасно раскалывалась. Повернувшись, она обнаружила, что мужа рядом не было, а его половина постели оставалась пуста и, по всей видимости, он и не ложился тут. Сев на кровати и свесив ноги, стала потирать виски, чтобы хоть как-то унять головную боль. Аккуратно встав, она двинулась из спальни на кухню. Проходя мимо гостиной, увидела, что прикрывшись пледом, на софе лежал Кирилл, подогнув под себя ноги, и спал.
Она продолжила свой путь на кухню. Там, прямиком направившись к холодильнику, открыв его, хотела взять спасительное лекарство от похмелья. Но ничего не нашла, хотя прекрасно помнила, что еще вчера здесь стояла бутылка вина, которую она специально оставила на сегодня, так, на всякий случай. Открыв, в качестве альтернативы бутылку минералки, сделала жадно несколько глотков. Поставив бутылку на стол, Вера стала искать по шкафчикам то, что могло помочь ей.
- Черт, ведь должно, должно было остаться!
- Не ищи, бесполезно, я все вылил, когда пришел вчера вечером. Так что тебе придется ограничиться чашкой крепкого кофе и душем. – Услышала она голос мужа, который зашел на кухню и стоял, облокотившись о дверной косяк.
- Я ничего не искала, а вспоминала как раз, куда кофе положила, приготовить думала - пока ты спишь, - ответила она, плотнее запахивая расстегнутый халат.
- Ну да, я именно так и подумал, поэтому и встал, поднятый ароматом свежесваренного кофе! - Кирилл улыбнулся.
- Издеваешься?
- Ни в коем случае! Вера, иди, приведи себя в порядок, а я приготовлю завтрак. Мы сегодня приглашены к родителям на обед, у них годовщина свадьбы, поэтому ты должна быть готова.
Молча, она проследовала в ванную, где подошла к зеркалу, оперлась на умывальник и пристально посмотрела на свое отражение. Взлохмаченная, с отеками под глазами, с размазанной косметикой, она сама себя презирала за такой вид, представляя, как выглядит это все со стороны, и как это воспринимает Кирилл. К горлу подступала тошнота, голова по-прежнему болела. Взяв из шкафчика аспирин, она выпила две таблетки и стала выдавливать из тюбика пасту на щетку, чтобы почистить зубы.
И тут ее взгляд случайно упал на пол, где за бочком унитаза стояла ополовиненная бутылка мартини. Сердце учащенно забилось в груди, она достала бутылку и сделала три быстрых глотках, тут же поставив бутылку на место. Но взглянув туда, ей показалось, что та - слишком видна, и она переложила ее в стиральную машинку, прикрыв парой вещей.
Почти сразу женщина почувствовала, как по телу разлилось приятное тепло, все мрачное и плохое как-то отступило, настроение стало улучшаться, и головная боль уменьшилась. Вера на минуту задумалась, посмотрела на себя в зеркало и опять достала бутылку, сделав еще один большой глоток и спрятав бутылку. Теперь самочувствие значительно улучшилось и, напевая песенку, она начала чистить зубы, одновременно включив воду, чтобы набиралась ванна.

А Кирилл в это время готовил завтрак: тосты запеклись, он резал ветчину для бутербродов, на плите готовилась каша, в кофеварке варился ароматный напиток. Он прекрасно понял, когда вернулся вчера вечером с приема, что Вера опять напилась, поэтому сразу вылил весь алкоголь, который имелся в доме. Сложил пустые бутылки в ведро, которое тут же вынес. Он искренне стремился помочь супруге, но видел, что та, просто не хочет признавать, что у нее появились проблемы, и что ежедневные возлияния уже имеют не тот характер, как раньше, а становятся все чаще и обильнее.
- Кирилл! - услышал он протяжный голос жены из ванной. - Подойди сюда! – Вытерев руки, направился к ней. Зайдя туда, он увидел, как Вера, лежа в ванне, выставила одну ногу на ее край.
- Милый, ты мне не потрешь спинку!- промурлыкала она и встала, тут же, во весь рост.
Участки ее обнаженного тела кое-где прикрывала пушистая пена, но представившегося, ему было достаточно, чтобы он почувствовал, как в нем медленно просыпается желание. Жена улыбалась, глаза ее искрились озорным огоньком. Кирилл подошел к ней. Она нежно положила руки на его плечи и притянула к себе, прильнув губами к его. Он ответил на это движение и прямо в одежде залез в наполненную до краев ванну. Вода полилась через край, но сейчас им было не до этого: он снова, сильно, как когда-то, почувствовал влечение к своей жене, и противиться данному факту не собирался...


ВОСЬМАЯ ЧАСТЬ

Анатолий Федорович подошел к зеркалу, которое было во весь рост, и внимательно осмотрел себя со всех сторон. Поправил бежевый галстук, совсем недавно преподнесенный младшей дочерью. Сам себе он очень понравился, да иначе и не могло быть. Холенный, хотя уже и под шестьдесят лет, но выглядел очень импозантно и презентабельно, как и положено мэру.
Его отец переехал сюда еще, когда он был совсем маленьким, вместе со своей второй супругой - Марией Карповной. Осев в Добровольске, семья Леоновских значительно разрослась: у него появились еще брат и сестра. Воспоминания детства связывались у Анатолия Федоровича только с частыми переездами, которые позже мама объясняла работой отца.
Но время шло. Его жизнь складывалась как у большинства людей в Советском Союзе - школа, институт, распределение в Добровольск (тут похлопотал отец, который был почетным жителем города - за свою ветеранскую деятельность). Потом работа на одном из государственных предприятий, и пусть не быстрый, но все-таки карьерный рост (в партию он вступил еще в институте, что в дальнейшем очень помогало ему). Позже он стал заместителем директора стратегического предприятия, а вскоре и директором (в период перестройки). Ну, а потом пришлось приспосабливаться к новым условиям, и он начал заниматься собственным бизнесом. "Бандитские войны" обошли его почти стороной, но в городе поговаривали, что у Леоновского есть покровители из столицы.
Затем он стал депутатом Горсовета, а оттуда и прямая дорога в мэры. Сейчас у него заканчивался первый срок, и скоро предстояли выборы, к которым Анатолий Федорович готовился основательно, подключая все имеющиеся ресурсы, в том числе и административные. Его противниками в этих выборах были четыре человека, но основным он считал местного правозащитника и активного блоггера - Сергея Орешникова.
Тот много попил крови у него и попортил нервов, своими псевдо разоблачениями и статьями в оппозиционной газете, которая принадлежала скандалисту (Бог знает на какие средства купленная). Вчерашний прием отчасти должен был поспособствовать поднятию рейтинга перед предстоящими выборами.

Сегодня была очередная годовщина свадьбы с супругой - Светланой Петровной, и он придавал этому тоже большое значение, так как репутация добропорядочного семьянина, прожившего в браке много лет, большой плюс к имиджу. И порой между ними случалось разное, все-таки 38 лет совместной жизни, но они по-прежнему были вместе, и он, пусть и по своему, но любил ее, хотя с детства не особенно привык выказывать свою нежность и ласку. Ему казалось, что то, что он делает для нее и детей, вполне достаточно, чтобы доказать, что их любит, а все эти телячьи нежности не признавал. Да и в постели был до предела лаконичен, впрочем, считая себя хорошим мужем и в этом плане! Да, у них со Светиком, как он ее называл, были периоды охлаждения, она многое ему прощала, но чтобы не происходило, он всегда возвращался в семью, где его ждали обед, теплая постель, забота и уют.
- Ты просто потрясающе выглядишь, Толик! - услышал он, когда в комнату зашла его супруга и встала рядом, поправляя ему галстук.
- Все это благодаря тебе, дорогая! - и он погладил ее по плечу. - Ну, что, как там насчет обеда?
- Римма старается во всю со своей помощницей, - ответила Светлана Петровна. - Скоро должны приехать дети, да еще этот - как его, не помню! Ну, которого ты пригласил, чтобы сосватать Инне, хотя мне так не нравится эта идея! Девочка сама выберет того, кто будет ей мил, кого она полюбит.
- Ну, знаешь, она, глядишь, такими темпами вообще останется в девках, с ее-то вздорным характером и избирательностью! - хмыкнул Анатолий Федорович. – К тому же, его отец не последний человек в городе.
- Ну, да! Директор колбасного завода! Такими знакомствами не бросаются, - пошутила она.
- Его завод дает 30% городского бюджета: так что да, и сама понимаешь - избиратели!
- Так Инна-то причем тут?
- Ладно, не будем об этом, в конце концов, насильно ее никто под венец не потянет, а вдруг это ее Судьба!?
Светлана Петровна пристально посмотрела на мужа.
- Знаешь, нас никто не знакомил, вот это была Судьба, которой я благодарна. Все случилось именно так, как должно было случиться! - Она с нежностью поправила повторно галстук мужу и добавила. - Я просто люблю тебя, Толя!
- Я знаю это, Светик, и очень ценю это!


Инна медленно подъехала на своей машине к воротам загородного дома, где жили ее родители и посигналила. Вышел охранник, посмотрев, узнал ее и открыл железную дверь, через которую та въехала во двор и припарковалась недалеко от знакомого Мерседеса брата. "Кирюха уже здесь!" - обрадовалась она, и выйдя из машины, взяла приготовленный подарок с заднего сиденья (это была небольшая коробка, красиво запакованная), и направилась ко входу. Дверь была открыта, а из холла доносились голоса. Когда Инна зашла внутрь, то увидела, стоящих там брата со своей супругой и родителей, которые обменивались дежурными любезностями. Заметив Инну, Светлана Петровна воскликнула:
- О, доченька, как ты вовремя, только что Кирилл с Верочкой подъехали! - и она попыталась обнять ее, но получилось неловко из-за коробки, которую держала девушка.
Инна не стала тратить время попусту и вручила подарок матери со словами:
- Мамочка и папочка! Поздравляю вас с годовщиной свадьбы и искренне желаю прожить вместе еще много, много лет! - и она чмокнула Светлану Петровну в щеку. То же самое сделала, когда подошла к отцу, добавив. - Ты просто бесподобен!
Анатолий Федорович ухмыльнулся и, произнес, в свою очередь:
- Я думаю, ты будешь не против, если мы проведем вечер в узком семейном кругу? Но тебя ждет сюрприз! - он подмигнул ей.
- Папа, ты же в курсе, я не люблю сюрпризов! - нахмурилась она.
- Да, знаем, знаем, только сама их преподносить, ох, как любишь! - засмеялся ее брат.
- Кирилл, мог бы, и поддержать младшую сестру! – парировала она. – Привет! О, Вера! Ты выглядишь просто изумительно, я давно не видела тебя!
Вера, держа Кирилла под руку, тихо проговорила.
- Да, у нас с Кириллом как будто заново начался медовый месяц!
Она надела на этот семейный ужин темно-синее атласное платье с открытыми плечами, чуть выше колен. Инна сразу обратила внимание на браслетик с небольшими сапфирами на ее правой руке:
- Да, вижу, Киря балует тебя!
- Это просто он так сильно меня любит, - улыбнулась она и поцеловала мужа в щеку.
- Ну, что же, все вроде в сборе, милости просим к столу, - громко воскликнула Светлана Петровна.
Через десять минут все уже сидели в столовой, за шикарно накрытым столом, и поднимали первый бокал за здоровье и счастье юбиляров. Царила теплая приятная атмосфера, все болтали без умолку, радовались и веселились, ведь так давно вся семья не собиралась вместе.


Поезд из Минска прибыл в Добровольск точно по расписанию. Из десятого вагона вышла немолодая уже женщина с небольшой сумкой и направилась на вокзал, где подошла к справочной.
- Не подскажите, где тут есть поблизости гостиница, только не самая дорогая, - тихим голосом поинтересовалась она у девушки, сидящей в окошке.
Та красила ногти и, отвлекшись на секунду от своего занятия, взглянула на женщину: пожилая, с прибранными в пучок седыми волосами, лицо в морщинках.
- "Восход" недалеко так, да и не из дорогих, думаю, вам подойдет, - ответила та надменным тоном и вновь продолжила заниматься своими ногтями.
- Спасибо, доченька.
Женщина отошла от окошка справочной и побрела к площадке, где стояли такси. Подошла к одному из них и спросила у шофера, который курил возле своей "девятки":
- Мил человек, не подвезешь меня до гостиницы "Восход"?
- Ты что, бабуля, там же притон! Неужели места лучше не нашла?
- А что посоветуешь?
- Наличность-то есть?
- Не бедствую, слава Богу!
- Садись, отвезу куда надо, - и он уселся на водительское сидение, ожидая пока погрузится новая пассажирка.
- Ну, что? Поехали?
- Да!
И они тронулись. По пути он задал ей вопрос:
- А что - первый раз в Добровольске, надолго? - глядя в стекло заднего обзора, улыбнувшись, поинтересовался он.
- Как Богу угодно будет, дело есть одно тут - человека ищу.
- Ааааа... ясно, - больше он спрашивать не стал ничего, увидев какой сосредоточенной она стала, как сжала губы и плотнее придвинула к себе сумку.

Женщина отвернулась и стала смотреть в окно, понимая, что скоро все ее усилия, наконец-то, окажутся ненапрасными, ведь, столько лет этому посвятила: искала, ходила, выспрашивала, пока не собрала достаточно доказательств. А потом, случайно, не увидела около 4 лет назад по телевизору этого человека, который стал виновником гибели ее отца, брата и дяди с тетей, и их малолетнего ребенка, которому на тот момент не исполнилось и двух лет. Вспоминая, как ее собственная мать описывала те ужасные события, она понимала, что рано или поздно справедливость должна восторжествовать. А человек, виновный в смерти многих людей, должен получить наказание: и по - Божеским, и по - человеческим законом! И это теперь сделать в ее силах.


ДЕВЯТАЯ ЧАСТЬ

Игорь вышел из рейсового автобуса и, посмотрев по сторонам, направился на другую сторону дороги, туда, где находился его дом. Дом, в котором он вырос. Как же давно он не был тут! Вот невдалеке детская площадка со старой песочницей в виде гриба; турник, на котором занимались парни с их двора. Пересекая двор, он подошел к родному подъезду и остановился. Все та же старая деревянная дверь, которая когда-то была покрашена в зеленый цвет, а сейчас вся краска с нее облезла. Ржавая пружина, висевшая рядом, которую видимо, кто-то снял, чтобы дверь не хлопала. Как все это было знакомо, как давно все это было. Детство не вернется уже никогда, но воспоминания о нем человек проносит через всю жизнь. Какие бы они не были – хорошие или плохие, все равно.
Мы помним, как через окно мама звала нас домой обедать, или когда мы допоздна задерживались во дворе, играя с друзьями. Как мы порой стояли на маленьком коврике у своей двери, общаясь с товарищами, будучи наказанными за какую-нибудь шалость, и родители не пустили играть на улицу. Как бегали по крышам гаражей, прыгая с них в мягкие большие сугробы, а потом приходили домой, и мама давала веник, чтобы очиститься в подъезде от комков снега, прилипших к шерстяным штанам. А потом сидели и пили горячий чай с вареньем на кухне, в одних плавках, а вся одежда, промокшая во время прогулки на улице, сушится на батарее. Вспоминается, как за тобой ухаживала мама, когда ты болел, и не отходила от тебя ни на минуту, тепло ее глаз и заботу, и искреннюю любовь, которую она выражала. В голову приходят мысли о том, как ты был доволен, когда тебя первый раз, одного, послали в магазин за хлебом, и ты гордо протягивал мелочь на кассе, расплачиваясь в булочной, перед этим демонстративно потыкав в батоны вилкой, пробуя мягкие ли они. Как же беззаботно детство, где единственной твоей серьезной обязанностью является посещение школы. Мы так торопимся повзрослеть, не понимая, что все эти приятные моменты больше никогда не повторятся и лишь останутся в наших воспоминаниях.

Игорь медленно поднимался по лестнице, стараясь утихомирить биение сердца в груди дыхательными упражнениями. Вот и обитая коричневым дерматином дверь. Набравшись смелости, он позвонил, и сразу же услышал шаги за ней, через секунду ключ повернулся, и она открылась.
- Игорь?- удивленно произнесла мать, вытирая мокрые руки о цветастый фартук.
- Здравствуй, мама! - и он, ничего больше не говоря, обнял ее.
- Ты пришел, как хорошо, - сын увидел, как губы ее дрогнули, а на глаза стали наворачиваться слезы.
- Успокойся, мама, я должен был это сделать: неправильно отказывать больному человеку в его просьбе. Пусть все, что было - останется в прошлом, и вспоминать не будем. - Эти слова очень тяжело дались ему. Он долго решал, как скажет их, какие приведет аргументы, но теперь все вылетело из головы, и он просто добавил. - Надо уметь прощать. Бог нам многое прощает и нас учит этому!
Нет, ему было очень нелегко переступить порог дома, откуда ему пришлось, как преступнику, уходить под покровом ночи.
- Пошли, пошли! Николай Егорович будет очень рад твоему приходу, хоть он в последнее время очень плох стал и с кровати уже совсем не встает. Вот только поел, сейчас лекарства надо ему дать. Операцию отказались делать, сказали, что не имеет смысла лишний раз травмировать организм. Он прошел только два курса химиотерапии, а от третьего отказался: решил, что пусть будет как будет. Я и уколы ему сама делаю - боль ужасная, он терпит, но я-то вижу! - и Людмила Аркадьевна потащила сына за руку в комнату.
Игорь сразу обратил внимание на неприятный запах в квартире: смесь лекарств, готовой еды и еще чего-то едва уловимого… запах смерти. Именно так, по его мнению, и пахло в доме, где медленно умирали больные – это был запах безысходности и боли, запах того, что мы чувствуем не только носом, но и всей кожей, каждой клеточкой нашего организма. Вместе с этим присутствует ощущение страха, впитанного поколениями людей на подсознательном уровне. Игорь содрогнулся, но проследовал за матерью.
Зайдя в комнату, он не поверил своим глазам, когда взглянул на лежащего, на кровати человека - это был обтянутый кожей скелет: серо-бурая кожа лица, скулы выпирали, а глаза казались неестественно большими, руки с тонкими пальцами покоились поверх одеяла. В этом существе Игорь не мог узнать того мужчину, которого помнил - здорового и активного, большого, и физически развитого военного.
Николай Егорович повернул голову в его сторону, и бледные сухие губы зашевелились:
- Игорь, я знал, что ты придешь, я знал…- голос его звучал тихо, еле слышно. - Подойди, сядь, мне о многом надо поговорить с тобой, - и он указал костлявой рукой на табуретку, которая стояла рядом с кроватью.
Людмила Аркадьевна в этот момент незаметно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Игорь подошел и, скинув куртку, сел на предложенное место. Он даже и не знал, что говорить, в его душе, глядя на этого человека, защемила такая жалость и понимание того, что может быть это их последний разговор, но Николай Егорович сам прервал затянувшуюся паузу, промолвив:
- Прости меня, Игорек, прости ради Бога! - он прямо посмотрел в глаза парня, и в них тот увидел столько боли, столько отчаяния. Они были совсем потухшими. – То, что произошло тогда, семь лет назад - моя большая вина, но я не смог сдержать себя, хотя потом тысячу раз корил себя, пытался найти всему этому оправдания. Я не понимал, что это твоя жизнь, и ты имеешь право жить так, как хочешь. Поэтому я прошу у тебя прощения, что в тот момент, когда тебе была необходима наша поддержка, я сознательно, хоть и заблуждаясь, лишил тебя ее. - Он прекратил свой монолог и сглотнул, пристально посмотрев на своего пасынка, и продолжил. – Сейчас-то все осознал. Мне осталось немного, и я прекрасно это понимаю. Люда тешит себя иллюзиями, верит докторам, которые успокаивают ее, но я то, знаю, что это конец. Я много совершил ошибок в жизни, но поверь, вас с Людой я люблю больше всех на свете. Знаю, у меня очень сложный характер, я ко многому нетерпим, но я всегда старался, чтобы у вас все было самое лучшее, порой забывая, как важно просто доброе слово, разговор и выражение внимания. Но, я - военный, всю жизнь провел среди себе подобных, где показывать свои эмоции было не принято. Жалею, что много мною упущено! Что я так и не смог любить вас как вы того хотели, и заслуживали. Люда святой человек, береги ее, прошу, когда меня не станет - у нее кроме тебя ближе никого нет! - дыхание его стало глубже и чаще.
Игорь придвинулся к нему и взял руку отчима в свою, она была холодная.
- Я не таю на тебя обиду, давно простил, и, вообще, все это уже в прошлом!
- Спасибо, Игорь, ты прости… про… - и тут, он увидел, что отчим закрыл глаза, а его грудная клетка замерла.
Игорь запаниковал.
- Мама, мам! - крикнул парень.
Тут же раскрылась дверь, и в комнату влетела Людмила Аркадьевна. Она быстро подошла к постели, наклонилась, пощупала пульс на шее, снова присмотрелась и, повернувшись к сыну, который встав, отошел в сторону, произнесла глухим тоном.
- Все, Коли не стало, - и, опустившись на табурет, закрыла руками лицо и зарыдала.
Игорь присел перед ней на корточки и тихо сказал:
- Мама, мамочка! Я никогда не брошу тебя! - обнял и прижал к себе.


ДЕСЯТАЯ ЧАСТЬ

Отзвучали первые тосты, поздравления в честь юбиляров и наступил тот момент, когда за столом установилась приятная атмосфера, располагающая к разговорам. Инна все это время не отрывала глаз от брата и его жены, которая вцепилась в того как клещами и не отпускала ни на секунду, каждую минуту выказывая ему свою нежность, что очень раздражало Инну. Все это казалось ей каким-то наигранным, неестественным.
- Так что вы думаете делать в отпуске? - поинтересовался Анатолий Федорович у сына, нанизывая на вилку кусок огурчика.
- Мы еще не решили, может, куда-нибудь поедем отдохнуть, а может, и здесь останемся. В последнее время много дел, могу, и вообще, отпуск не брать, а то Тарас совсем зашьется, - ответил Кирилл, вспоминая, что он со своим партнером, и правда, в последнее время много вели дел в Арбитражном Суде.
И тут встрепенулась Вера, делая очередной глоток вина. Кирилл строго посмотрел на нее и сильнее сжал ее руку в своей. Но, та как будто и не заметила этого, только отдернув свою руку, произнесла:
- Конечно, лучше куда-нибудь съездить и, желательно, на море.
От сестры не укрылось то, что Кирилл все взволнованнее поглядывает на свою супругу и старается меньше наливать вина под разными предлогами. Но хозяева, будто этого и не замечали, все больше подливая и выдумывая поводы для очередного возлияния. Особенно старался Анатолий Федорович, который к этому моменту уже был навеселе.
- Да уж, смотрю, совсем тебя избаловал братик! - добавила Инна.
- А почему бы и нет?! Мне кажется, Кирилл в фирме работает за двоих! У него огромная занятость, и он должен позволить себе отдых, хотя бы на пару недель, к тому же он мне говорил, что сам, не против, поехать на какие-нибудь экзотические острова! - и Вера как-то по глупому хихикнула, пристально посмотрев на мужа.
- Ну, да, а почему бы вам не рвануть на Шпицберген или на Землю Франца Иосифа, чем не экзотика? - улыбнувшись, поддела младшая Леоновская.
- Инна!! - укоризненно покачала головой Светлана Петровна, поднимаясь со своего стула. - Минутку, посмотрю, как там, на кухне мои пироги!
- Обожаю твою выпечку, Светик! - заметил Анатолий Федорович, разливая дамам по бокалам вино, а себе и Кириллу водки.
Светлана Петровна незаметно удалилась из гостиной, а Вера, взяв бокал, встала и торжественно стала вещать:
- Хотелось бы в очередной раз пожелать вам, мама и папа, а именно таковыми вы стали для меня, огромного счастья, взаимопонимания и долгих, долгих лет совместной жизни.
- Может ты все-таки маму подождала бы? - уточнила Инна.
- Я готова и при ней все это повторить еще раз! - ответила та, не обращая внимания на колкости со стороны золовки.
Все стали чокаться, Анатолий Федорович поблагодарил за поздравление, и тут раздался громкий звонок в дверь. Все замерли, но мэр, сразу же, сориентировался и сказал:
- А это, наверно, и есть сюрприз, который мы обещали тебе! - кивнул он в сторону Инны.
Та пригубила вино и буркнула:
- Ну, ну...
В этот момент в комнату вошла Светлана Петровна в сопровождении молодого, чуть полноватого мужчины, с редкими светлыми волосами и широким открытым лбом. Одет он был с иголочки: элегантно и со вкусом, на что сразу все и обратили внимание.
- Знакомьтесь, это Вилли Путехин, хороший знакомый Анатолия Федоровича по работе в администрации, как я понимаю, - сказала она и стала усаживать нового гостя.
- Извините, я так был не готов! Тут у вас семейного торжество, а я… я как-то и не готов, не в курсе был! - стал мяться он.
- Ваш визит, тоже, как-то неожиданный для некоторых из нас! - не удержалась в свою очередь Инна.
- Присаживайтесь, Вилли, присаживайтесь! - попыталась сгладить неловкость мать.
- А я-то подумала, это поминальный прибор дополнительный стоит, в честь незримого присутствия нашего незабвенного деда. Еще удивилась – почему это тут поставили пустой бокал, рюмку и тарелку, а у нас, оказывается, еще гости намечались, - продолжала ерничать Инна.
- Так, усаживаемся, с нового гостя тост!- не обращая на колкости своей дочери, в адрес пришедшего, проговорил Анатолий Федорович.
Вновь алкоголь был разлит по бокалам, и Вилли Путехин (сын "колбасного" короля и известного в городе предпринимателя, а это был именно он) встал, чтобы произнести поздравления в честь юбиляров:
- Прошу прощения, что я вот так, уважаемые Анатолий Федорович и Светлана Петровна! Вами совместно много пройдено дорог, много пережито и приобретено! В этот замечательный день хотелось от всего сердца пожелать вам огромного здоровья, понимания и терпения, пусть дети ваши радуют вас, а внуки будут отрадой на склоне лет, счастья и любви!
- Браво! - тут же вскочив, воскликнула Вера. Кирилл одернул ее, и она присела.
- Спасибо, Вилли, мы - очень тронуты, твоими столь теплыми словами. Спасибо! - поблагодарил Анатолий Федорович.
Инна взглянула на невестку, когда та, почти залпом осушила бокал вина. Реакция Кирилла последовала незамедлительно. Как только Вера присела на стул, он что-то шепнул ей на ухо, в ответ она передернула плечами и отмахнулась.
- Ну, все, я пойду, покурю, - сказала Инна. - Киря, идешь со мной?
- Да, минуту! - и он что-то стал объяснять своей жене.
Анатолий Федорович с интересом расспрашивал Вилли о его отце, что успела услышать краем уха Инна.
Когда они оба вышли на улицу, то сразу же направились в стоящую неподалеку беседку. Дав прикурить сестре, Кирилл закурил сам и, наконец-то, Инна смогла озвучить то, о чем давно хотела спросить у брата.
- Я не могу понять, что с Верой происходит? Она что, под кайфом?
- Не говори глупостей, с чего ты взяла?
- Да она весь вечер какая-то странная, я, правда, давно не встречала ее, но она изменилась - все время была такая тихая, а тут! - Инна внимательно посмотрела на своего брата.
- Нет, все нормально, просто она давно никуда не ходила: то болела, то домашние хлопоты, вот вроде как, и обрадовалась. – Постарался оправдаться, за поведение своей супруги, Кирилл.
Но видимо Инну это не очень убедило.
- Ну, конечно! - хмыкнула она. - Я только на прошлой неделе видела, как она с полными пакетами из супермаркета выходила с каким-то мужиком, интересно стало - поехала за ними. Так они, не представляешь, куда зарулили - в дельфинарий.
- Ты что, следила за ней? - отстраненно поинтересовался он, хотя внутри почувствовал легкий укол ревности, еще полностью не осознавая, что же это.
- Почему следила? Просто... так... чисто женское любопытство!
- Не стоит опускаться до таких вещей, Инна! Это не твое дело! - жестко высказался он.
- Знаешь, может быть и не моё, но ты мой любимый старший брат! И если твоя жена, когда ты, я уверена, находишься на работе, бродит по дельфинариям и магазинам с каким-то мужчиной, то уж, извини, сообщить об этом я тебе обязана! Кстати, они потом еще и в кинотеатр поехали! - отчеканила свою позицию Инна.
- Давай эту тему закроем, я с ней поговорю, - отстранено произнес он.
- Еще этого упыря пригласили, снова решили меня сватать, - хмыкнула та, сразу поменяв тему разговора.
- Для меня это явилось полной неожиданностью.
- У отца идея фикс! Выдать меня замуж! И это, видимо, очередная его попытка, - рассмеялась сестра. – Не обижайся на меня, Киря, я ведь, правда, хочу, чтобы ты был счастлив! Но сегодня я увидела, что у вас в семье какие-то проблемы, поэтому и решила рассказать тебе об этом. Просто не хотелось бы, чтобы ты был как тот муж из анекдотов! - она подошла к нему и обняла. - Ты ведь знаешь, как я люблю тебя, братик!
- Да, да, конечно, Инн, знаю! У нас с Верой и, правда, в последнее время есть некоторые недопонимания, но ты ведь сама понимаешь, что в семье бывает всякое, не всегда все гладко. Как говорится - жизнь прожить не поле перейти! – хмыкнул он.
- Я всегда буду рядом и готова помочь тебе, Кирилл!
- Ну что, идем? Там, наверно, нас уже заждались, - улыбнувшись, предложил сестре он и, не спеша, направился к дому по дорожке, покрытой гравием.
На секунду задержавшись, Инна, тяжело вздохнув, последовала за ним. Ох, как ей не хотелось, снова, играть роль добропорядочной дочери мэра.

Когда они зашли в гостиную, то услышали шумный разговор, и всех громче вещала его жена.
- Вы даже не представляете, Вилли, сколько вам придется узнать нового и интересного, если вдруг звезды распорядятся так, что вы попадете в эту семью. Ведь без сомнения, ваше появление здесь неслучайно! - и она хихикнула.
Кирилл сел рядом и сказал:
- Вера, мне кажется, тебе уже достаточно!
- Что достаточно?! Вилли нам рассказал о своем недавнем путешествии в ЮАР, очень интересно послушать было! Хоть нам и предложено было совсем другое направление! - и она многозначительно посмотрела на сестру мужа.
Инна сделала вид, что просто этого не заметила. Кирилл почувствовал, как повисла неловкая пауза.
- Ну, что же, думаю можно выпить за столь прекрасный вечер! - предложил Анатолий Федорович в очередной раз, но тут Кирилл резко встал и произнес твердо:
- Нет, спасибо, все же, нам с Верой уже пора!
- Почему же?! Праздник в самом разгаре, нам с тобой спешить некуда! Так что, банкет должен продолжиться!
- Нет, мы пойдем! - более настойчиво повторил Кирилл, - и это не обсуждается, Вера.
- Да, конечно, не обсуждается!! Все хочешь, чтобы было именно так, как сказал ты!! Не много ли ты стал решать в последнее время за меня! - она перешла на более высокий тон.
- О, кажется, тут кто-то перебрал! – усмехнувшись, вполголоса прокомментировала Инна.
Эти ее слова услышала невестка и ту же отреагировала:
- Конечно, ты, Инночка, у нас - самая правильная! Да кто не знает о твоих похождениях по ночным клубам; о том, как ты, прикрываясь именем Анатолия Федоровича, творишь такие глупости!
- Не думала, что сплетни так интересуют тебя, Вера! - ответила ей Инна.
Светлана Петровна заметила, что обстановка стала накаляться и вставила, в свою очередь:
- Ну что же, может, перейдем к чаю?
- Да, думаю, мама, это прекрасная идея, твоя выпечка это чудо! А то тут и, правда, уже кому-то достаточно!
- Не тебе это решать! Только и привыкли – все всё за меня решают! Вера, ты должна то, Вера, ты должна это! - контролировать себя супруга уже не могла.
- Никто этого не говорит, Верочка! - постаралась успокоить ее Светлана Петровна, но спокойный тон свекрови еще больше поднял градус раздражения Веры:
- Конечно, никто ничего не говорит, все только и умеют за спиной шептаться! Таково ваше семейство: внешне - благополучное и представительное, а сами живете по каким-то непонятным правилам, которые регламентируют все, вплоть до мелочей. Да, я знала, что сразу не понравилась вам, еще, когда первый раз появилась в вашей семье! Вы же элита, куда нам простым смертным! Даже тогда, когда вы, Анатолий Федорович, еще не были мэром, а уж теперь…
- А не замолчала бы ты! - не выдержала Инна.
- О, да кто бы это говорил! Да тебя знает весь город как элитную потаскуху! Это только тут ты вся правильная и респектабельная. В Добровольске многие говорят о том, что ты можешь вытворять, потому, наверно, и не замужем до сих пор, кому же нужна такая! - и Вера рассмеялась ей прямо в лицо.
Тут Кирилл просто не выдержал и, чтобы не усугублять сложившуюся ситуацию, просто поволок Веру к выходу силой, оставив остальных в полном недоумении.
На улице он впихнул ее в машину, хоть она и сильно сопротивлялась, сел сам, пристегнул обоим ремни безопасности, и тронулся по направлению к выезду с участка родителей. Когда ему открыли ворота охранники, он резко свернул направо и поехал в сторону Добровольска.
Вера притихла на минуту, ошарашенная произошедшим, и тихо всхлипнула, сидя рядом с ним на переднем сидении:
- Ты мне чуть руку не сломал, так схватил, синяки останутся.
- Не говори ничего сейчас и не зли меня еще больше: дома поговорим, и скорее всего завтра! - ответил он, сосредоточено глядя на дорогу и стиснув зубы.


После того, как приезжала скорая, приходил участковый полицейский, и вывезли тело Николая Егоровича в городской морг, Игорь провел с мамой еще пару часов, подождав, когда она успокоится. Предложил вместе поехать к нему переночевать, чтобы завтра заняться оформлением документов, но она отказалась категорически. Настаивать он не стал, но ему с утра надо было появиться, в обязательном порядке, на планерке в редакции, поэтому он поехал на последнем пригородном автобусе в Добровольск. Когда они въехали в черту города, то он решил немного пройтись, обдумать все произошедшее, выйдя на несколько остановок раньше. Когда автобус отъехал, он подошел к пешеходному переходу и направился на другую сторону дороги. Воздух был прохладный, чуть примораживало.
Погруженный в свои невеселые мысли, Игорь не заметил, как из-за угла появилась машина, и быстро понеслась на него. В последний момент он оглянулся, услышав скрип тормозов, и все-таки чуть-чуть успел отскочить на тротуар. Автомобиль задел его по касательной. Парень отлетел на газон, а черная иномарка остановилась. Игорь почувствовал, как сильно заболела рука, лоб был поцарапан, и по лицу маленькой струйкой стекала кровь. Он стал подниматься и только тут увидел, что из машины выскочил мужчина и быстрыми шагами направился к нему.
Подняв голову, он не поверил своим глазам - это был Кирилл Леоновский...

Одиннадцатая часть.

Перебирая старые фотографии и пожелтевшие от времени вырезки из газет, женщина снова мысленно обратилась к тому моменту, когда 4 года назад, совершенно случайно увидела по телевизору, где шли чествования ветеранов Великой Отечественной войны, человека, которого так долго искала… почти 40 лет! Это оказалось нелегкой задачей, но сколько она себя помнила, виновник трагедии ее семьи всегда был в ее мыслях, после того как мама рассказала о подробностях, произошедших еще до ее рождения.
Она не спеша подошла к окну и взглянула на улицу, прижав к груди фотографию отца, которую он прислал с фронта в 41-м году, последнюю. До сих пор он считался без вести пропавшим.
- Я найду способ восстановить справедливость, и так или иначе, ты поплатишься за свои злодеяния! - произнесла он жестко вслух, вновь взглянув на город, в котором жил виновник бед ее семьи.

- Боже! Как Вы? – встревожено поинтересовался Кирилл, когда увидел, что Игорь пытается подняться с газона.
- Нормально, не беспокойтесь...- он встал и начал отряхивать от грязи брюки.
- Вам, наверно, нужна помощь, давайте я отвезу вас в больницу... ээээ...- Кирилл попытался вспомнить имя этого молодого человека, но в голову ничего не шло.
- Игорь! – улыбнувшись, подсказал он, но тут же, скривился от боли в руке.
Кирилл протянул ему платок.
- У вас кровь на лице, возьмите, пожалуйста!
- Спасибо, Кирилл! - поблагодарил Игорь и стал вытирать кровь с лица.
Рана видимо была не столь серьезна, так как к этому моменту кровь из нее течь перестала. Тут из-за спины Кирилла появилась его жена. Она внимательно посмотрела на пострадавшего и испуганно произнесла:
- Ему, наверно, надо в больницу?
- Нет, в больницу я не поеду! Однозначно! Так что по этому поводу можете не беспокоиться!- ответил Игорь.
Он сразу обратил внимание, что оба они выпившие, поэтому просто не хотел подставлять Кирилла.
- К дому? - предложил в свою очередь Кирилл.
- Нет, буду... - боль в руке снова дала о себе знать, и Игорь стал потирать руку, чтобы хоть как-то унять эти неприятные ощущения.
Леоновский заметил это и спросил:
- Может, все-таки поедем в больницу, там вам окажут помощь?
- Нет, давайте вы просто подвезете меня к дому, а там уж я сам...
- Ну и долго мы еще тут будем стоять, мерзнуть и решать: поедем - не поедем? -капризно встряла Вера.
Кирилл обернулся, и сильно схватив ее за запястья, прошипел, стараясь, чтобы Игорь его не услышал.
- Иди в машину! Немедленно! По твоей вине создалась такая ситуация! Если бы ты не стала спорить и не полезла выкручивать руль! На сегодня ты достаточно сделала глупостей! Думаю, хватит! Быстро в машину!
- Хорошо, хорошо! - смиренно произнесла она. - Просто можно было сказать мне и все!
- Иди!!!!!
Вера, чуть шаткой походкой направилась к автомобилю и уселась на место рядом с водителем. Кирилл повернулся к Игорю и виновато улыбнувшись, проговорил:
- Прошу прощение за все произошедшее! Я компенсирую вам все издержки... все, что вы попросите! Я готов на любые ваши условия.
- Я думаю, будет просто достаточно, если вы подвезете меня домой! - сказал Игорь.
- Ну, раз вы так хотите и уверены, что не нуждаетесь в помощи, то без проблем! Где вы живете?
- Недалеко тут, Красноармейская 23...
- Отлично! Пойдемте!
И они вместе направились к машине, где нахмурившись, сидела на переднем сиденье Вера и курила сигарету, стряхивая пепел в чуть приоткрытое окно. Кирилл распахнул заднюю дверцу и жестом предложил Игорю сесть, что тот и сделал. Когда машина тронулась, Вера недовольно хмыкнула и отвернулась, уставившись в окно на проносившийся мимо город.
Через минут пятнадцать, они подъехали к дому Игоря. Кирилл повернулся к нему и поинтересовался:
- Вы не будите против, если я провожу Вас до квартиры? Все-таки, произошел наезд, и хочется убедиться, что Вы нормально доберетесь домой!
- Ты его еще на руках до квартиры отнеси! - съязвила Вера.
- Вера! - чуть прикрикнул на нее Кирилл.
- Наверное, в этом нет необходимости! Не беспокойтесь, я чувствую себя нормально! Добраться смогу, тем более там лифт! – улыбнувшись, ответил Игорь.
Но, как же, ему хотелось, чтобы хоть минуту-две побыть с ним наедине. Сердце его бешено колотилось, и он чувствовал, как эти удары отдавались у него в голове.
- Нет, я все-таки настаиваю! – и Кирилл вышел из машины, предупредительно открыв дверцу, чтобы Игорь смог выбраться.
Вместе, молча, они направились к последнему подъезду. Игорь открыл магнитным ключом дверь, и они вошли внутрь. Ожидая приезда лифта, Кирилл прервал затянувшуюся паузу.
- Хотел бы извиниться за поведение моей супруги! Она сегодня в дурном настроении и сама не понимает, что творит.
- Я не обращаю на это внимание, можете не беспокоиться!
- Просто…
- Не стоит ничего пояснять, Кирилл, я все прекрасно понимаю.
Когда лифт поднялся на седьмой этаж, и дверь открылась, Кирилл пропустил Игоря вперед и сам вышел следом. В полном молчании они подошли к квартире, где жил Игорь.
- Ну, вот здесь я живу и не смею Вас больше задерживать!
- Да… и… - тут Кирилл замолчал на полуслове, но решившись, закончил.- Если Вы не против, то я загляну к Вам завтра, посмотреть все ли в порядке!
- Ну, я не знаю… - начал Игорь, а сердце кричало: «Да, да, да!»
- Возражения не принимаются! – с улыбкой прервал его Кирилл и стал натягивать перчатки. – Когда Вам будет удобно?
- Думаю, до обеда я свободен. – Ответил Игорь.
- Отлично, я подъеду к одиннадцати!
И тут Игорь не смог сдержать наплыва эмоций, глядя на того, по которому сходил с ума. Подойдя, не понимая, что творит, просто поцеловал Кирилла в губы. Они были теплые и сухие. Тут же отпрянул и направился к своей двери, не глядя в сторону Кирилла. Быстро открыл ее и зашел в квартиру. В прихожей царил полумрак. Он оперся спиной о стену и медленно сполз по ней на пол. Обхватив голову руками, стал тихо плакать, понимая какую совершил глупость, и надежда на то, что Кирилл приедет завтра растаяла как дым.

Кирилл спускался на лифте и не мог прийти в себя от всего произошедшего: такое случилось с ним в первый раз, и он не мог понять, что же заставило этого молодого парня так поступить.
Да, он современный человек и все понимал: был достаточно толерантен и терпим к подобного рода людям, но никак не думал, что этот мимолетный поцелуй так засядет у него в голове.
Когда он сел в машину, Вера повернулась к нему и прошипела:
- Сколько можно было ходить? Я уже замерзла!
- Тебе лучше сейчас помолчать! В свете всего произошедшего, я вообще не хочу с тобой разговаривать! Ты оскорбила самых родных для меня людей!
- Никого я не оскорбляла! Просто… ну, понесло меня! Знаешь ведь – что у пьяного на языке… - и она, придвинувшись к нему ближе, стала гладить рукой его ногу, поднимаясь все выше и выше…
Кирилл резко отстранился.
- Не надо искать себе оправданий, Вера! Я думаю… нам стоит развестись!

Двенадцатая часть.

Инна проснулась раньше обычного и поняла, что настроение просто прекрасное, и она готова к новым свершениям. Быстро соскочив с кровати, она накинула легкий шелковый халатик и вышла в коридор второго этажа их большого дома, где она жила с родителями с недавнего времени.
С самого раннего детства Инне ни в чем не было отказа: как же - младший ребенок, к тому же еще и девочка, которую так хотел Анатолий Федорович. В ней просто души не чаяли, холили и лелеяли. В итоге, когда Инна достигла подросткового возраста, у нее сложилась полная убежденность, что весь мир крутится именно вокруг нее, и других вариантов просто быть не может. Девушка рано поняла, что привязанности заводить очень хлопотно и в какой-то мере опасно, поэтому, никогда близко ни с кем не сходилась и держала людей на расстоянии. В школе, благодаря положению отца, ее не трогали и не приставали с учебой. К ее нежеланию учиться относились со снисходительностью: девчонка сразу это поняла и, уже потом, часто пользовалась именем отца, чтобы надавить на кого-нибудь. Хоть она была не робкого десятка, и при возможности могла дать отпор обидчику, но предпочла для себя другой стиль поведения. Она никогда не показывала своей обиды, если кто-то её чем-то заденет, но для себя приняла правило: "Месть - это блюдо, которое подается холодным!"
Так и поступала... Просто многие потом не понимали - кто источник, свалившихся на них бед. В одиннадцатом классе она первый раз влюбилась в парня из параллельного класса. Но видела, что тот явного интереса к ней не проявляет, а встречается с какой-то серой мышкой - девушкой, которой имени даже не знала. Но используя своих верных подруг, хотя так считали только они, она разузнала об этой девушке все, что ей было необходимо, и поняла, что она ей не соперница. Поэтому приняла решение просто брать, что называется, быка за рога... В один прекрасный день, как бы случайно, она встретила его во дворе школы и попросила помочь дойти до остановки, так как якобы подвернула ногу. Парнишка помог ей, ничего не подозревая. Инна сделала такое несчастное лицо, что он не мог отказать ей проехать с ней в автобусе и довести до дома. Там она предложила ему чая, при этом продолжая мило улыбаться. Антон (так его звали), ничего не подозревая согласился задержаться, ну, а потом… Потом случилось то, что и стоило ожидать, и чего так добивалась Инна: они занялись сексом. Первый раз Инна почувствовала, что полностью владеет мыслями мужчины и может подчинять, таким образом, его. Это в будущем очень ей пригодилось...
После этого случая она посмотрела на своего первого мужчину, если так можно было назвать этого паренька с едва пробивающимися усиками под носом, совсем другими глазами и поняла, что он стал ей просто неинтересен, и что она достойна намного большего. Антон же долго еще бегал за ней: искал встречи, стоял под окнами, пытался поймать после занятий в школе, но она просто не замечала его и со смехом проходила мимо со своими подругами. Потом он внезапно исчез, а до неё доходили слухи, что он пытался покончить с жизнью, напившись таблеток. Но узнав об этом она просто усмехнулась: в её глазах он оказался просто слабаком, недостойным ее.
Но одно она знала точно: больше всех на свете она любила своего старшего брата, по-настоящему только к нему была привязана, как к родному человеку. Кирилл ей был ближе, чем даже отец и мать. Да ведь иначе и не могло быть: с самого мала он нянчился с ней, возился, делал уроки. Она просто боготворила его, и в тот момент, когда Кирилл сообщил семье, что женится, Инна посчитала, с присущим возрасту юношеским максимализмом, что Кирилл просто предал ее. Какое-то время она даже перестала общаться с ним, избегая под любым предлогом встреч. Но потом Кирилл просто поговорил с ней и попытался все объяснить.
- Понимаешь, сестренка, я тоже люблю Веру! Не так как тебя, такое происходит между мужчиной и женщиной...
- Ну, ты мне еще тут ликбез проведи по половому воспитанию! - огрызнулась она.
- Нет, не буду! Но я хочу, чтобы ты понимала, что я по-прежнему люблю тебя, мою маленькую крошку!
И обняв, прижал к себе. Тогда Инна поняла, что Кирилл ни в чем не виноват, что все дело в Вере! И с тех пор просто возненавидела невестку, но как всегда, виду не подала, и в прямую конфронтацию с ней не вступала. А вообще, считала ее недалекой и не могла понять, как ее братец-красавец мог привести в дом такое чудо.
Что касаемо личной жизни, то Инна для себя решила, что просто еще не родился тот человек, который сможет распоряжаться таким сокровищем как она. И поэтому она, соответственно, вела себя с мужчинами просто потребительски: брала от них все, что ей было необходимо, а потом выкидывала из своей жизни без сожаления. Только один мужчина смог разбудить в ней желание быть с ним, но продлилось это всего полгода. До того момента пока девушка не узнала, что он женат, и на протяжении всего этого времени просто играл на две стороны. Конечно, Инна такого простить не могла, так как не в ее характере было с кем-то делиться своим: то, что её - должно принадлежать только ей! Все раскрылось по нелепой случайности: она прочла, (ну, не смогла себе отказать в этом удовольствии), смс в его телефоне от супруги. Волну бешенства, мгновенно всколыхнувшуюся в ней, она удержала и продолжила приятный вечер, как ни в чем не бывало, когда тот вернулся из душа. Но утром, когда ее любовник ушел, пообещав непременно встретить ее после института, она просто позвонила его жене и все рассказала: мягким вкрадчивым голосом... наслаждаясь, представляя, какие разборки ждут этого мерзавца, который посмел обмануть ее. Ни капли сожаления: просто холод и равнодушие в душе сменили то нежное, что хоть и ненадолго, поселилось в ее сердце. После этого-то неудачного романа она и вернулась жить к родителям.
Когда Инна вышла из душа, в коридоре ее встретила Светлана Петровна.
- Инна, иди завтракать! Папа сегодня уехал рано. Там есть блинчики, мед, сметана...
- Спасибо, мамочка! Я просто обожаю тебя! – и, чмокнув ту в щеку, на ходу закручивая полотенце на голове в тюрбан, стала спускаться по лестнице в столовую.
Впереди предстоял новый, наполненный событиями день.

Игорь стоял у аквариума с рыбками и внимательно наблюдал, как носятся в толще воды голубые неоны и полосатые барбусы. Концентрируя свое внимание на маленьких рыбках, он пытался отвлечься от мыслей, которые не давали ему покоя со вчерашнего вечера, после того случайного, импульсивного поцелуя. Он корил себя, что поддался наплыву эмоций. С утра уже звонила Оля и пригласила вечером в "Акварели" на новое шоу у мадам Юлианы. Он дал согласие, чтобы в атмосфере ночного клуба постараться все это забыть, и прекрасно провести очередной субботний вечер с каким-нибудь парнем. Новые лица всегда появлялись в клубе, этим мадам Юлиана разбавляла общество, которое собиралось там.
И только тут Игорь вспомнил, что поставил греться рагу на плиту: оно дало о себе знать запахом гари. Когда он зашел на кухню, то там был такой густой дым, что кашляя и прикрывая нос, он подошел к окну и полностью распахнул его, впуская в квартиру свежий воздух. Быстрым движением он снял с конфорки кастрюлю и сокрушенно посмотрел на дно, понимая, сколько теперь придется приложить усилий, чтобы все это очистить, и тут раздался звонок в дверь. "Кого это еще несет в такой неподходящий момент!" - раздраженно подумал он про себя и пошел открывать.
Когда он снял цепочку и, повернув ключ в замке, распахнул дверь, то просто не поверил своим глазам - на площадке стоял Кирилл Леоновский.
- Добрый день, не помешаю? Или я не вовремя? – улыбнувшись, спросил он у Игоря.
Тот почувствовал, как ноги стали ватными, и сердце забилось, комок подступил к горлу, что еле вымолвил:
- Нее… нет… к…кконечно... – заикаясь, он жестом пригласил его в квартиру.
- О, тут что - у вас пожар?
- Нет, так маленькая авария - рагу подгорело! - ответил он, закрывая входную дверь.
- Бывает! Помнится, в классе пятом я чуть не спалил квартиру, когда экспериментировал в
кулинарии! – смеясь, сказал он. – Да, кстати, вот тут фрукты, сок, в общем, я не знаю, что в таких случаях надо. И мы можем, наконец, договориться о сумме компенсации спокойно?!- И поставил пакет с фруктами на небольшой столик в прихожей.
- Мне не надо денег! Все нормально, вы можете не беспокоиться! - вяло произнес в ответ Игорь, понимая, что слова его звучат как-то не очень убедительно, но иначе он сейчас просто не мог.
Он пытался спрятать свой взгляд от Кирилла, но это получалось очень неестественно и наигранно, потому что в настоящий момент он просто испытывал смесь эмоций: стыд, за произошедшее вчера; желание из-за этого скорее выпроводить неожиданного гостя. Но вместе с тем хотелось побыть с ним, смотреть на блеск столь дорогих ему карих глаз, улыбку, просто слышать голос... Он не мог понять себя… он просто растерялся. Но Кирилл разрубил этот гордиев узел сам, предложив:
- Может, мы тогда просто выпьем за то, что все обошлось?! Кстати, у меня еще есть повод - я развожусь!
И только тут Игорь, присмотревшись внимательно, понял, что Кирилл уже немного навеселе.
- Как вы, Игорь, смотрите на красное вино? Говорят оно полезно для кровообращения! - Леоновский достал из пакета бутылку чилийского "ВАЛЛЕ ДОРАДО".
Игорю ничего не оставалось в этой ситуации, как пригласить Кирилла.
- Проходите в комнату, а то мы на кухне отравимся угарным газом! Хотя и тут его полно, и еще запах.
- Ерунда! Откроем балкон! - и с этими словами тот уверенно прошел в комнату.
Игорь последовал за ним, не понимая вообще, что сейчас происходит. А там Кирилл, одним движением, отодвинул занавеску и открыл настежь дверь балкона, со словами:
- Не май месяц, конечно, но думаю не замерзнем! Ну? - и он вопросительно взглянул на, ошарашенного его действиями, парня. – Может, принесете штопор и бокалы?
Как сомнамбула, Игорь поплелся на кухню, где еще сохранялся запах гари, но дыма уже не было, и стал доставать из шкафчика бокалы. Взяв еще и штопор, все это поставил, тут же, на стол. Закрыл окно и присел на табуретку, задумавшись. Что же это все-таки происходит, почему Кирилл так себя ведет? Ведь он был уверен, что после вчерашнего случая тот просто никогда больше не будет пересекаться с ним в жизни - ни личной, не общественной. Но теперь он приходит к нему, да еще и решает отметить похороны своего брака. Хотя, если признаться самому себе, все это будоражило сознание Игоря: ощущение, что они вместе, наедине. Тут он вспомнил, что к вину подают сыр и полез в холодильник, где обнаружил небольшой кусочек "Российского". Он быстро нарезал его и со всем этим направился в комнату.
Зайдя туда, он увидел, что Кирилл сидит в кресле и листает какую-то книгу.
- Увлекаетесь историей? Смотрю у вас тут интересная литература собрана по мировой истории. Люблю, как Радзинский пишет! - и он похлопал по книге, которую держал в руках.
- Да, есть немного... мне это, и правда, очень интересно!
- Кто-то из великих сказал, не помню точно кто: "У человека, не знающего свое прошлое - нет будущего!" С этим я полностью согласен. О, вы и сыр принесли! – улыбнувшись, он встал из кресла, бросив книгу рядом, и подошел к Игорю. – Может, отбросим эти условности и просто перейдем на "ты"? - предложил он.
- Да, конечно, без проблем! - не стал возражать Игорь.
Он, вообще, в настоящий момент не способен был рационально мыслить, так как просто был поражен всем происходящим. Кирилл заметил некоторую его растерянность и спросил:
- Или может я не во время?
-Нет, что вы! То есть ты… все нормально... я не занят! - вот здесь он не мог сказать по-другому, потому что хотел именно этого: быть рядом с Кириллом… Пусть недолго, пусть только сейчас! Пусть, может этот момент никогда больше не повторится. Может, их разведет жизнь потом навсегда! Но сейчас он хотел, чтобы Кирилл был рядом - вот такой, как сейчас: открытый и веселый! Он внимательно посмотрел на него и добавил. - Я в полном твоем распоряжении!
В эти слова он вложил все чувства к нему, пытаясь балансировать между
воспитанной сдержанностью и желанием броситься к нему на шею, обнять, и прижавшись сильно, крепко поцеловать, а там пусть будет, что будет!
Кирилл взял из его рук штопор, и это секундное прикосновение так взволновало Игоря, что он готов бы провалиться сквозь землю, чувствуя, как смущенно краснеет. Но Кирилл, казалось, этого просто не замечал. Он быстро открыл бутылку вина и разлил бордовый напиток по бокалам: один он протянул Игорю.
- Ну, что? Выпьем за все, что произошло? Этот случай окончательно дал мне понять, что сохранять свой брак не имеет смысла, да и желания особого больше тоже нет. Осталась просто жалость к человеку и больше ничего! Но… не будем о грустном! Ты поправляйся! Я от всего сердца желаю, чтобы все было в порядке и если в чем-то будет необходима моя помощь, то, как говорится, только свистни!
- Да, конечно, Кирилл! - он заставил себя выговорить имя объекта своего обожания.
- Чин-чин! - улыбнувшись, Кирилл чокнулся краем бокала о бокал Воронцова и сделал глоток терпкого напитка. - Люблю чилийские вина! Больше, чем французские! Никогда не шел на поводу большинства!
Игорь, молча, сделал в свою очередь глоток. Неожиданно Кирилл быстро подошел к нему, взяв из его рук бокал, поставил оба на стеклянный столик, стоявший рядом. Он подошел так близко, что Игорь слышал его сбивчивое дыхание. Ничего не говоря, сделал шаг к Игорю и, обхватив руками, нежно, чуть касаясь пальцами, его лицо и приблизил к своему, пристально глядя в глаза парню. Игорь не знал, что и сказать, да и надо ли было… и так все было ясно. И он потянулся навстречу его губам: они были теплые и мягкие. Мурашки побежали по спине Игоря, и он закрыл глаза, чувствуя, как настойчивы губы Кирилла. Секунда, и они слились в поцелуе - напористом, но, в тоже время, таком трепетном и нежном... Игорю казалось - земля уходит из-под ног! Он, не отдавая отчет всему происходящему, обнял Кирилла...

03:00 

Феликс Яровой. Вопреки всему.

Жизнь прекрасна!
ПЕРВАЯ ЧАСТЬ



Было чуть за полночь. Санитарка в приемном покое городской больницы не спеша домывала полы, лениво возя шваброй. Медсестра, уйдя в сестринскую, устроившись на диванчике, пыталась уснуть, отдавшись во власть Морфея. Тишина стояла необычная, странная...
Вдруг, резко зазвонил телефон, и санитарка, умудренная опытом, подошла к столу и взяла трубку.
- Алло! Приемный!- начальственным тоном произнесла она.
Через несколько секунд, выслушав собеседника на том конце провода, она положила трубку и, не спеша, направилась в сестринскую. Там дежурная медсестра только стала окунаться в царство снов.
- Нин, слышь? Там "скорая" что-то везет! Позвонили, попросили вызвать хирурга и реаниматолога...
- Господи!- фыркнула та спросонья и стала подниматься со своего ложа.- Вот не спится им....
Вместе они прошли в приемное, где медсестра стала набирать номера и вызывать специалистов.
- Они что хоть везут-то?- спросила Нина, оторвав на секунду ухо от телефонной трубки.
- Не сказали, или я не поняла. Что-то серьезное, наверно, раз Пал Иваныча просят!- предположила та.
- Мы не в курсе, но просили спуститься Вас, - елейным тоном, уже в трубку ответила медсестра. - Ерунда какая-то, скорее всего. Любит "скорая" почем зря кипишь наводить,- и положила трубку, надела очки на нос и, уткнувшись в компьютер, стала раскладывать пасьянс.
Через несколько минут обе услышали, как у входа скрипнули тормоза машины. В приемное быстрым шагом зашел фельдшер, молодой парнишка лет 23-х, и стал выкатывать на улицу каталку.
- Что там хоть у вас?- с кислой миной поинтересовалась она ему вслед.
- ДТП: машина прохожего сбила!- и исчез в темноте ночи.
Задержался он там недолго, уже через полминуты в приемный покой вкатил вместе с врачом, который до этого находился в машине с больным, каталку, на которой весь в крови, с воротником на шее, с шинами на одной руке и одной ноге, лежал молодой мужчина. Хотя сразу так Нина и не могла определить кто это: на все лицо была огромная кровоточащая рана.
Доктор "скорой" одной рукой толкал каталку, а другой сжимал периодически мешок, присоединенный к трубке, торчащей у парня изо рта. Капельница, которая была поставлена уже в машине "скорой", лежала рядом с ним.
- Павел Иванович здесь? Кто хирург сегодня?!- громко спросил он у Нины, стоявшую с равнодушным видом и наблюдавшую за происходящим.
- Леонтьев сегодня. Еще никто не спускался,- сообщила дежурная медсестра.
- Стойку надо,- сказал врач, продолжая нажимать на резиновый мешок, доставлявший воздух в легкие пациента, и одновременно щупая пульс на сонной артерии.
Тут открылась дверь, и с царственным видом зашел в приемный покой заведующий реанимационным отделением, долгожданный всеми - Павел Иванович Смарыгин, который в эту ночь взял дежурство (все знали об этом в больнице, так как именно в последнее воскресение каждого месяца он это делал). Следом за ним появился молодой хирург - Аркадий Романович Леонтьев, который только недавно ходил по больнице в роли врача-интерна.
- Что тут такое?- голосом, как раскат грома на Сионе, когда Моисей получил от Бога скрижали, произнес тот.
- ДТП: парня машина сбила, очевидец видел, как та наехала на него и скрылась...
- А что он там делал-то?- спросил, в свою очередь, подойдя ближе к каталке, с лежащим на ней пациентом.
- С собакой гулял,- проинформировал фельдшер.
Павел Иванович строго посмотрел на него и повернулся к врачу "скорой".
- Так что тут у него?- вновь задал он вопрос.
- Ушиб мозга, мозговая кома, множественные переломы конечностей, тупая травма живота, по всей видимости, с повреждением внутренних органов. Предполагаю внутреннее кровотечение, давление не определяется, пульс еле-еле на магистральных артериях, - сообщил врач. - На ИВЛ доставлен...
- Да, я вижу!- и тут Павла Ивановича как подменили. - Быстро поднимаем его к нам! Аркаша, - это он обратился к хирургу,- со мной. Там на месте разберемся!- и, подсоединив свой мешок, который быстро поменял, взял капельницу и, вместе с многоопытной санитаркой и хирургом, покатил каталку с молодым мужчиной в недра городской больницы.
Как только за ними закрылась дверь, Нина обратилась к доктору "скорой".
- Данные-то есть? Или как неизвестный пойдет? Одет вроде неплохо – явно не БОМЖ.
- Мы ничего не знаем, очевидец сказал, что парень точно не с их двора.
- Значит - неизвестный!- подытожила медсестра и уселась за компьютер, предварительно взяв у врача "скорой" сопроводительный документ на пациента.
Бригада покинула приемный покой, и через секунду Нина услышала, как машина отъехала от больницы.
В приемном покое вновь воцарилась тишина, нарушаемая только тихим жужжанием люминесцентных ламп. Дежурная медсестра не спеша начала заполнять историю болезни, медленно и не торопясь, внимательно вглядываясь в каждую графу.
Тут входная дверь резко хлопнула так, что Нина даже подпрыгнула на своем стуле от неожиданности. Она повернула голову в сторону своего раздражителя и увидела, входящего быстрым шагом в приемный покой мужчину, который с тревогой, и громким нервным голосом, спросил.
- Сейчас вам не привозили парня, молодого,27 лет... Игорь Воронцов?
- А вы-то кто!?- поинтересовалась в свою очередь дежурная медсестра.
- Я друг... друг...- на секунду он замолчал и тут же добавил. - Друг семьи!
- С ним что случилось?- задала очередной вопрос она.
- Девушка (при этих словах Нина кокетливо повернулась к нему полностью), послушайте, сюда мог поступить парень. Я не знаю точно с чем, но...предполагаю, что-то серьезное. Привозили, обращался?- беспокойно повторил он.
Медсестра, которая совсем недавно праздновала свой 52-й день рождения, с радостью в душе восприняла слова незнакомца насчет девушки и только сейчас рассмотрела его: в модном сером костюме с отливом, при галстуке, с "испанкой", кареглазый, с черными, как смоль, волосами. На нее он произвел впечатление. И взгляд автоматически переместился на правую кисть, где на безымянном пальце было тонкое золотое кольцо. Вздохнув, она вмиг потеряла к нему интерес.
- Вам-то зачем, мы такую информацию не даем, вот так - людям с улицы! - строго заметила она.
- Умоляю вас, скажите! Прошу вас, ради Бога, это очень, очень важно!- тут Нина взглянула в его темные глаза и увидела в них такую неподдельную тревогу и боль, что внутри что-то щелкнуло, и она ответила.
- Да тут недавно парня в коме привезли, весь перебитый - какая-то авария, или сбили его что ли.
На этих словах в приемный вошла санитарка, везя перед собой каталку, на которой лежала окровавленная простынь.
- Парень не жилец, точно. Сразу ясно!- произнесла она свое умозаключение, не обращая внимания на присутствие мужчины.
Тот, побледнев, увидел простынь, на которой лежал серебряный браслет, так хорошо ему знакомый. И сразу же быстрым шагом покинул приемный покой. Нина пожала в недоумении плечами, погрозила демонстративно санитарке и вновь уселась за компьютер.

На улице, немного поодаль, стоял тот самый мужчина, обратив свой взор на темное звездное небо. Было прохладно, конец сентября. Ветер пронизывал все его тело, но он попросту не замечал этого. По его щеке текли слезы, и он тихо шептал: "Господи, прости меня за все!!! Прости меня, умоляю тебя!!! Пусть Игорь выживет, накажи меня, забери мою жизнь, но пусть только он живет... Боже, как виноват я перед ним! Как я мог быть так слеп и эгоистичен! Я не смогу без него: все просто потеряет смысл, ведь он появился именно тогда в моей жизни, когда я больше всего в этом нуждался! Господи, прошу тебя... будь милосерден к нему! Умоляю, Божеееееее..."
Он опустился на колени и, закрыв руками лицо, заплакал навзрыд, не замечая ничего и никого вокруг.


ЗА СЕМЬ МЕСЯЦЕВ ДО ЭТОГО......


ВТОРАЯ ЧАСТЬ.


А ЗА СЕМЬ МЕСЯЦЕВ ДО ЭТОГО.......

Он стоял перед жаркой плитой, в маленькой однокомнатной "хрущевке", которую снимал, и готовил свое любимое блюдо – жареную картошку с луком, с золотой корочкой. Вдруг раздался резкий, пронзительно дребезжащий звонок в дверь.
"Год живу в этой квартире и никак не могу привыкнуть к этому чудовищу!" - подумал молодой человек и направился в прихожую, чтобы открыть дверь нежданному гостю.
Распахнув ее, потерял дар речи: на площадке стояла его мать, невысокая, худенькая женщина.
На минуту повисла пауза, он смотрел внимательно на нее и видел, как она постарела за то время, что они не встречались. В каштановых, чуть вьющихся волосах появилась проседь; морщинки, протянувшиеся от глаз в виде лучиков.
Сердце вдруг защемило и часто забилось. По щеке готова была побежать предательская слеза. Он сглотнув, раскрыл дверь шире и произнес:
- Проходи, мама!
Женщина, робко переступила порог квартиры и вошла внутрь. Он поспешно отошел в сторону, пропуская ее вперед и закрывая дверь.
- Здравствуй, Игорь! - чуть слышно, своим мягким, тихим голосом сказала она.
- Мама!!! - от нахлынувших внезапно чувств, он не смог сдержать себя и крепко обнял ее. - Мамочка! - прижался к ней сильнее.
Он чувствовал, как вздымается ее грудь от тяжелого дыхания.
- Игорек, сынок! - слышна была дрожь в ее голосе, и она тоже обвила его руками в ответ.
Парень положил голову на ее плечо и ощутил себя как много лет назад, в детстве, когда она, если кто-нибудь обидит его, так же прижимала к себе и успокаивала, подбирая самые простые и нежные слова. Боже, как же ему этого недоставало все это время, как он скучал по ней. Скучал, тосковал, потому что, несмотря на все произошедшее, он любил ее, любил больше всех на свете.
Все-таки слезы заблестели в его глазах, но он попытался их тут же смахнуть, чтобы она их не увидела. Именно при ней он почему-то всегда стеснялся своих чувств и слабостей. Так прошло несколько минут, пока он, отойдя от эмоций первой встречи, проговорил:
- Ой, что же я тебя держу у порога. Проходи, проходи! – и, разомкнув свои объятия, потянул за руку на кухню, где все шкварчало и кипело.
Она послушно последовала за ним, на ходу снимая куртку. Он усадил ее напротив себя и сказал:
- Я так рад! Рад, что ты приехала. Ведь мы так давно не виделись!!
- Да... Почти семь лет…- подтвердила она, не отрывая глаза от своего сына. Он видел в этом взгляде всю материнскую любовь и нескрываемую радость от встречи. - Мне жаль... я очень корю себя за то, что тогда произошло… что не сумела защитить тебя, что опустила руки и оказалась так слаба...- она отвела глаза и стала рассматривать и теребить нервно кольца на руках.
При этих ее словах он напрягся, и в одно мгновение мысли унеслись в прошлое...
В тот вечер была какая-то студенческая вечеринка, с которой он решил возвращаться на такси: жили они в пригороде. В дороге ему было очень весело, он болтал безумолку, разгоряченный алкоголем. Водитель подхватывал его бессмысленную трескотню. Сам не заметив, как так получилось, но рука Игоря оказалось у него на бедре. Такую мелочь он уже и не мог вспомнить, но водитель не оттолкнул его, не стал оскорблять, а просто спросил.
- Ты что, парень, из этих? - и замолчал, пытаясь подобрать правильное слово, но Игорь не стал ждать окончания вопроса и ответил с усмешкой.
- Ага, из этих, этих... Мы все из них, из людей, из человеков!! - и тут же громко рассмеялся.
Таксист улыбнулся и устремил, неотрывно, свой взгляд на дорогу.
Через минут десять они подъехали к его дому, через окно в машине парень взглянул на свои темные окна.
- Не хочешь кофе? Наверно, с такой работой и попить-то некогда?
- Ну, времени, конечно, мало. А что, приглашаешь?- взглянув на него, поинтересовался мужчина.
- Без проблем! Я всегда охотно принимаю гостей! Тех, кто нравится, естественно!- фыркнул парень и уже более пристально посмотрел на водителя.
На вид ему было лет 35, в короткой кожаной куртке, со стрижкой и темными очками.
- Тебе хоть 18 есть? - осторожно спросил тот, выключив двигатель своей машины.
- Не волнуйся! Я тебе ведь кофе предлагаю выпить: думаю, за это не дают статью, - и он вышел из такси, хлопнув дверью, направляясь к своему подъезду. Остановившись, развернулся.
- Ну? Идешь?
Таксист не стал больше медлить и, выбравшись из машины, двинулся за ним. Игорь шел первым, поднимаясь по лестнице на 4-й этаж, и чувствовал пристальный взгляд на своей спине и, он был уверен, чуть ниже, идущего сзади.
- Ты один, что ли, живешь?- спросил мужчина.
- Нет, с родителями, но они на даче. У меня отчим фанат приусадебного хозяйства и рыбалки!- ответил Игорь ему и стал открывать ключом дверь в квартиру.
Толкнув ее, он театрально раскинул руки и произнес.
- Милости прошу в наши скромные апартаменты!- и шагнул за гостем в полумрак квартиры.
Игорь развернулся к мужчине и вплотную подошел к нему.
- Думаю, у нас нет света: отключили, какая-то авария. Как смотришь на это?- в темноте водитель лишь видел его силуэт.
- Меня Паша зовут.
- Отлично, Павлик. Меня – Игорь, - он поднял руки и стал гладить его щеку. - Ты напряжен. - чувствовалось, как тот тяжело дышит, прижавшись к стене.
- Ты боишься?- Игорь пытался внимательнее взглянуть в его глаза.
- Нее...просто...у меня никогда не было такого…- заикаясь, произнес Павел.
Почувствовав, как юноша расстегивает ему ремень на брюках, он не сопротивлялся. Делая это, Игорь впился поцелуем в его губы и спустил ему штаны, которые упали на пол.
- Ооо, ты смотрю...уже...
Павел ощутил, как рука парня стала ласкать его.
И тут резко открылась входная дверь, и в просвете появился грузный мужчина: это был отчим Игоря.
- Почему дверь открыта?!- пробурчал он и включил в прихожей свет: от увиденного он оторопел……


ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ.



От увиденного он оторопел... Перед ним предстала вполне недвусмысленная картина: в прихожей, прижавшись к стене, стоял какой-то мужик со спущенными штанами, считай, голый, причем на самую откровенную половину. А рядом его Игорь, которого он воспитывал с 9 лет, женившись на его матери 11 лет назад. И судя по всему, было понятно, что они тут не в прятки в темноте играли. Незнакомец стал поспешно натягивать штаны и застегивать ремень, а Игорь весь растерянный, ничего не говорил, глядя на отчима испуганными глазами. Бывший военный, с твердыми убеждениями и железным характером увидел то, что так люто ненавидел и презирал, да еще и в собственном доме.
- Пошел на х..й отсюда!- протянул он тоном, не терпящим возражения.
Паша выскользнул на площадку и побежал вниз по лестнице, через минуту хлопнула входная дверь в подъезде. Отчим гневно взглянул на Игоря.
- А ты скройся с моих глаз!!- только тут парень увидел, тихо стоящую рядом с ним маму.
Молодой человек взглянул сначала на него, потом на нее... и пошел в комнату. Там он забрался на диван с ногами и, обхватив их руками, стал прислушиваться к происходящему на кухне, которая находилась за стеной.
А там, разъяренный отчим - Николай Егорович- нервно курил сигарету и, не обращая внимания, что стряхивает пепел на пол, громким голосом произнес.
- Вот, что я тебе скажу, Люда, чтобы ноги в моем доме не было этого пи...ра! - женщина хотела что-то ответить, но он не дал ей такой возможности.- Ублюдок, что удумал... Нет, ты только подумай, да если все мои узнают, меня же со свету сживут! - он работал в военном комиссариате!!! - Нет, ни дня он здесь не задержится, пусть собирает свои шмотки и уматывает отсюда! Немедленно!- брызгая слюной от негодования.
- Но сейчас ночь, куда он пойдет?! Я отвезу его завтра к моей матери, она ведь в городе живет, пусть пока...- но тот не дал ей договорить.
- Я и слышать о нем ничего не хочу, меня это совершенно не волнует! Пусть со своими пид...ми обитает, где вздумается! Таких душить надо! В зародыше... на корню… развели… Черт знает, что устроили со своей свободой, да знаешь, что с такими на зоне делают?!!
Этот монолог продолжался еще несколько минут, но Игорь все для себя понял. Он взял спортивную сумку, покидал туда несколько своих вещей, плеер, паспорт и тихо, чтобы никто не слышал, пока продолжался разговор на повышенных тонах в кухне, вышел из квартиры, предварительно оставив ключи на крючке в прихожей. Теперь он понимал, что возврата для него в этот дом нет, и обратной дороги в его Судьбе тоже нет.
Он знал, что себя изменить невозможно: ты можешь врать и притворяться перед другими, но от себя ты никуда не убежишь. Ты будешь такой, каким появился на этот свет, да - непохожий на других, да - с иными взглядами на многое, но ты такой, и это неизменно, надо просто принять это и продолжать жить дальше. Да, впереди много будет непонимания, людской ненависти и унижений, но Игорь знал, что обмануть себя у него просто не получится.
Это он понял еще в 15 лет, когда ему без ума стал нравиться парень из соседнего дома, с ним он ходил в одну секцию по плаванию: там они потом и познакомились. Как-то, после очередной тренировки они задержались, выслушивая наставления тренера насчет предстоящих соревнований в областном центре. Парня звали Денис. И так совпало, что в душ они пошли вместе. Игорь уже несколько раз задерживался там, чтобы полюбоваться объектом своего обожания - подросткового, неосмысленного полностью.
Они расположились в соседних кабинках. Игорь стоял, подставив теплым струям воды свое лицо, когда услышал, как сзади подошли. Повернувшись, он увидел свою тайную любовь, который внимательно смотрел на него оценивающим взглядом. Игорь почувствовал, как от этого пронзительного взгляда столь дорогих его сердцу серых глаз, сильнее забилось сердце, ноги стали ватными. И казалось, в душе восстановилась липкая, давящая на все вокруг тишина, и только его сердце, как Биг-Бен, отсчитывало секунды!
- Ты что тут? Не спешишь домой?- спросил Денис с улыбкой и подошел ближе, почти вплотную. Игорь опустил руки, выронив намыленную губку.
- Да... я... так...- заикаясь, попытался он что-то пробормотать, но тут Денис встал к нему под струи воды и серьезно произнес.
- Не тушуйся, парень, я давно замечал, как ты на меня заглядываешься на тренировках, тысячу раз ловил твой взгляд на себе! Ты просто этого не видел, - он положил руки ему на плечи. - Я все прекрасно понял. И знаешь, мне ты тоже симпатичен! - больше говорить ничего не стал, а просто впился своими губами в его.
Боже, что же испытал в этот миг Игорь! Он просто не мог описать это словами. Все так стремительно развивалось. И это был совсем иной, жесткий, властный, напористый поцелуй: не тот, которым он обменивался в классе с девчонками. Денис обнял его и сильнее прижал к себе, продолжая целовать. Игорь хотел отпрянуть, разум вопил: «Беги! Беги отсюда!», но тело противилось и поддавалось на зов чего-то неизвестного, тайного, грешного, но так желаемого…
Денис принялся гладить теплыми ладонями его спину, опускаясь ниже и ниже. Вот, наконец, был пройден тот предел, и Игорь почувствовал, как одна рука парня сжала его ягодицу. От нетерпения, от того томного и приятного чувства, он застонал, почти завыл. Возбуждение росло, и Игорь почувствовал это, когда Денис прижался к нему плотнее. Через секунду, он даже и не заметил, что уже опустился перед ним на колени...
Они встречались еще не раз, пока через полгода Дениса не выбрали в команду Олимпийского резерва, и он уехал из Добровольска. Первое время Игорю казалось, что время просто остановилось, он потерял интерес ко всему. Его родители не могли понять, что же происходит с ним. Тогда-то он, впервые, понял и осознал все полностью. А так же, что ему суждено идти совсем другой дорогой, чем большинству людей.
Сейчас он вспоминал все это, когда с сумкой через плечо шел по тротуару, к автовокзалу, чтобы уехать прочь отсюда. Его душила горечь и обида на то, что именно в этот момент он остался один. Холодный сентябрьский ветер пронизывал насквозь, он застегнул легкую куртку, поежившись. Стал накрапывать мелкий дождь. Когда он подошел к автовокзалу, то увидел знакомую "Тойоту" белого цвета и, набрав полной грудью воздух, направился уверенным шагом к ней, открыл дверь и сел рядом с водителем. Паша (а это был именно тот таксист) удивленно посмотрел на него.
- Ты? Что ты тут делаешь?
- Поехали, - кратко ответил Игорь.
- Куда это ты собрался?
- Вперед! В новую жизнь...


ЧЕТВЕРТАЯ ЧАСТЬ.


Из немого оцепенения его вывел голос матери: так далеко в прошлое унеслись его мысли.
- Игорь, как ты?- неуверенно начала она.
Он посмотрел на нее более пристально и увидел в глазах столько любви, нежности и ласки: именно того, чего ему все это время не хватало. Обстоятельства разлучили их, хотя изредка они все же общались по телефону. Да и бабушка, у которой он жил первое время, вводила его в курс дела.
- Все прекрасно, мама, сейчас я работаю в одном издании, пишу репортажи, публикуюсь, иногда приглашают на телевидение, да и в интернете веду свой блог. - Сообщил он ей. – Поэтому свободного времени практически не остается, и тебе просто повезло, что меня застала дома. Вечером иду на один официальный прием у мэра. Он там кого-то будет "окучивать", чтобы инвесторов заманить в город: вроде как планируется строительство нового развлекательного комплекса. - А у тебя-то, как дела? Как здоровье, что нового?
- Собственно, я и приехала по этому поводу, Игорёша, - осторожно сказала она, делая паузу на каждом слове.
- А что случилось? Если что-то надо, если деньги - без проблем! Я не миллионер, но все-таки могу в силу своих возможностей помочь, - ответил парень.
- Знаешь, между нами было много непонимания, иногда я осознавала, как оказалась не права и слаба, что не смогла принять твою сторону...
При этих словах Игорь почувствовал, как напрягся.
- Брось ты, мама, все это в прошлом уже! Как говорил классик: "Дела давно минувших дней, предания старины глубокой!"- и улыбнулся, взяв ее руки в свои, почувствовал какие они мягкие, но в них все-таки ощущалось напряжение. - Ведь я люблю тебя, мамочка!
- Сынок, поймешь ли ты меня, не знаю, но сейчас сложилась такая ситуация, - она остановилась и посмотрела на него в упор. - Николай Егорович вот уже как четыре месяца очень сильно болеет…- попыталась продолжить она, но выпустив ее руки из своих, он резко поднялся и отвернулся к окну.
- О нем я ничего и слышать не хочу! Его я из своей жизни вычеркнул тогда, семь лет назад, когда ушел из дома! – нервно закурив сигарету, открыл форточку.
- Знаешь…- стала мяться мать. - Перед Новым годом у него обнаружили тяжелое заболевание желудка. Он сильно похудел, почти ничего не ест, только лежит. Особенно последнее время, даже на улицу не ходит.
- Мама, прошу, не надо мне этих душещипательных подробностей о состоянии его здоровья - мне это просто ни к чему!
- Я… Он... Он хочет повиниться, попросить прощения у тебя, увидеть: он осознал, по-моему, что был не прав!- на этих словах она встала и подошла ближе к сыну.
Парень повернулся к ней и ухмыльнулся ядовито, зло, даже сам не ожидая от себя такого.
- Значит, теперь, когда ему плохо, он решил успокоить свою совесть? Интересно получается - за семь лет его ни разу эта проблема не занимала! Ведь мне было всего лишь 20, когда я остался без средств к существованию, без крыши над головой! И спасибо бабушке, Царство ей Небесное, что она не дала мне сгинуть в неизвестности!
- Я посылала тебе деньги, всегда волновалась о тебе, передавала продукты с огорода нашего, - попыталась вставить мама в свою очередь, но Игорь продолжил свою отповедь.
- Нет, мама, сейчас совсем разговор не об этом! Он, именно он виноват, что нас с тобой разделила пропасть, что не виделись так долго! Думаешь, я не представляю, как ты со своей крохотной зарплаты откладывала мне деньги? Поверь, я принимал их лишь только, чтобы не обидеть, не оскорбить тебя и то, только после того, как убедился, что там нет ни одной его копейки! Так что сейчас, просить ему у меня покаяния просто нет смысла! Я ненавижу его за все, что он сделал мне. За то, что разлучил с тобой, и родной дом стал чужим. За то, как я скитался по квартирам после смерти бабули, и часто приходилось обращаться за помощью к друзьям: пусть на время, но я мог пожить у них. Как мне приходилось работать ночью, таская ящики и мешки, а днем прилагать максимум усилий, чтобы не заснуть на лекциях. После них я бежал в подсобку, чтобы поспать часок-другой, а потом вновь на оптовую базу к своим кетчупам, сокам и лимонадам! После института стало конечно легче. Хорошо себя зарекомендовал еще на практике, взяли сразу, но не это главное… Главное, что рядом не было тебя, не было моего старенького дивана, той смешной плюшевой обезьянки, что ты подарила мне в детстве! В один миг я всего этого лишился! И почему? Почему?! Только лишь потому, что я другой, потому что мне нравятся мужчины и сплю с ними? Разве я не имел право быть счастливым и жить, как я хочу, как все это делают в свои двадцать лет?- он на секунду остановился, туша докуренную сигарету и прикуривая новую.
- И кто этого всего меня лишил? Он! Тот, которого теперь совесть замучила?! Да не верю я этому ни на каплю, такие люди как он не меняются! Они просто по определению не могут сочувствовать, понимать, прислушиваться к мнению других!
- Но вспомни, как он растил тебя! Да, он погорячился тогда, но как для меня, так и для него, происшедшее было просто шоком! Вспомни, как он возил тебя на море, - умоляюще произнесла она, сама понимая, что сейчас что-либо говорить сыну бесполезно, что совершила ошибку, поддавшись просьбе умирающего человека, и пришла сюда.
Да, она любила своего сына больше всех на свете, но всю совместную жизнь ни разу не осмелилась ослушаться мужа, беспрекословно подчиняясь ему. Теперь, спустя 18 лет совместной жизни, она могла признаться себе самой, что попросту боялась его. Муж всегда все делал для семьи, для ее тогда еще маленького сына, всегда дом их был полной чашей, они ни в чем не нуждались. Всегда знал, где что можно достать, как благоустроить квартиру. За ним она тогда почувствовала силу и надежность, стабильность, когда дала согласие выйти замуж. Он был вдовец, без детей, но оказался очень властным.
Тот случай с парнем 7 лет назад был для нее как гром среди ясного неба. Хотя материнское сердце чувствовало тревогу, ведь к тому моменту Игорь ни разу не привел ни одну девочку домой и все время где-то пропадал. Потом она обратила внимание, что он как-то странно порой отзывается о мужчинах, смотря телевизор – об их внешности, одежде. Но тогда она верила, что у Игоря просто не хватает времени, так как он всего себя посвящал учебе: и в школе, и потом на факультете журналистики, куда поступил без всякого "блата", с первого раза. Она гордилась им, очень гордилась! А вот в тот вечер ей все стало ясно. Ясно, и так больно, и обидно…
Как и большинство людей, она имела превратное мнение о подобных людях, хотя понимала, что это присутствовало всегда и везде. Но тоже, как и ее муж не ожидала, что именно ее Игорь будет из их числа. Сколько ночей она проплакала, сожалея о разлуке с сыном, о том, что так все получилось, но запрет мужа - не видеться с сыном, нарушить не решилась.
- Какое воспитание, какое? Подзатыльники, вечный крик и муштра, как в армии? Не смеши меня, мама, и вообще, давай закроем эту тему! О нем я говорить просто не хочу: пусть там делает что хочет, со своей грешной душой, мне это по барабану! Давай поедим - картошка только что дожарилась, - предложил Игорь, чтобы сменить тему.
- Ты меня прости, сынок, но я, наверно, пойду. Там Николай Егорович один, его кормить надо, перестелить постель: ведь он не ходит, а лежит. И лекарства ему дать. Ведь их принимать надо четко по графику.- Ответила ему мать.
- Ну, что же... Я вижу, в этом смысле у вас ничего не изменилось: ты по-прежнему скачешь возле него, как прислуга!
- Игорь...
- Что, мама? Что?!
- Ладно, пойду. Прости меня, прости за все, сынок!- она стояла, не решаясь сделать первый шаг по направлению к выходу. Сын подошел к ней и снова обнял, но уже более отстранено и как-то холодно.
- Иди, мама, если тебе надо - иди!- проводив ее к выходу, проговорил. - Двери моего дома всегда открыты для тебя!
Уже выйдя на площадку, она повернулась и произнесла.
- До свидания, сынок!- и стала спускаться по лестнице.
Когда он вернулся на кухню, то подошел снова к окну и увидел, как мать направляется к остановке.
Сердце его тягостно заныло. Горло сперло, он стал кашлять, и тут слезы из глаз полились ручьем. Парень сел за стол и, обхватив руками голову, окончательно понял, что он, несмотря ни на что, один на белом свете. Один-одинешенек...


ПЯТАЯ ЧАСТЬ.



Поднимаясь в лифте на седьмой этаж, Кирилл Леоновский крепко держал в руке полный пакет с продуктами из ближайшего супермаркета. А сам представлял, как ляжет сейчас отдохнуть после утомительного рабочего дня, пока его жена Вера будет готовить ужин. Ведь сегодня еще надо было к девяти вечера появиться на официальном приеме в мэрии, где его настоятельно просил показаться отец, Анатолий Федорович - мэр Добровольска.
Открыв входную дверь своим ключом, он прошел в квартиру, поставив пакет в прихожей. Стояла подозрительная тишина, хотя он знал, что супруга должна быть дома, так как сразу после их свадьбы, Вера ушла с прежнего места работы и, вот уже как 4 года, считалась домохозяйкой. Да и нужды в этом, в принципе, не было - Кирилл хорошо зарабатывал в юридической консультации, которую открыл, не без помощи отца, около 9 лет назад на пару со своим однокурсником по факультету - Тарасом Самойловым.
Зайдя в одну из комнат, он увидел спящую на диване жену, в домашнем халате и тапочках: там стоял стойкий запах алкоголя. Рядом, на стеклянном столике стояла початая бутылка вина и бокал с остатками напитка на дне. Кирилла эта картина просто взбесила и он, в который раз убедился, что данное женой обещание не значит совершенно ничего.
То, что она стала выпивать в его отсутствие, он заметил не сразу, а спустя какое-то время, когда обратил внимание, что Вера перестала вести хозяйство, ссылаясь, все время, на постоянную занятость. Поначалу, он верил во все ее отговорки: то подруга попросила посидеть с ребенком; то участвовала в какой-то благотворительной акции от имени их семьи. То ее мама, которая жила на окраине города, просила помочь: в общем, каждый раз была новая история, пока Кирилл просто не увидел все своими глазами - придя с работы раньше времени. Именно после этого у них состоялся серьезный разговор. Вера объяснила ему свою слабость стрессом, длительными душевными переживаниями и одиночеством.
Дело в том, что они долгое время пытались завести ребенка, но у них никак это не получалось. Тогда они обратились в лучшую клинику областного центра, где выяснилось, что причина бездетности их семьи была в Вере. Оба не ожидали тогда однозначного приговора со стороны врачей, но именно так и случилось: эскулапы сообщили, после тщательных исследований пары, что детей они завести не смогут. Кирилл видел, как глубоко восприняла это супруга, и первое время старался не отходить от нее ни на минуту, как-то отвлечь от мыслей о ребенке: они даже вместе слетали в путешествие по Европе. Ему показалось, что Вера действительно успокоилась, и все пошло по-прежнему. Но теперь он понял, как ошибался по этому поводу. Другая, более серьезная проблема пришла в их семью - алкоголь. После того откровенного разговора, жена дала слово ему, что такое не повторится, но теперь стало ясно, что она создавала лишь видимость благополучия, а сама продолжала выпивать как и раньше, и длилось это уже достаточно долго, с непродолжительными периодами «пауз».
- Вера! Вера, - потряс он ее за плечо.
Она томно приоткрыла глаза и, увидев перед собой мужа, прямо-таки вскочила с дивана.
- Ой, Кирилл, извини! Что-то меня сморило, видимо смотрела телевизор и заснула, - стала она оправдываться в очередной раз, застегивая распахнувшийся халат.
Кирилл скептически посмотрел на бутылку, на выключенный телевизор и покачал головой.
- Не надо снова придумывать отговорок, Вера!- с укоризной произнес он.
- Нет, что ты…- начала она, но он перебил ее.
- Сейчас мне некогда говорить об этом, да я и не знаю, имеет ли смысл! Скажу просто: мне кажется, это становится для тебя и меня большой проблемой, похоже, нам не справиться без специалистов.
- Ты что же, считаешь, что я какая-то алкоголичка подзаборная?!- на повышенных тонах стала отвечать ему она, решив, что лучшая защита - это нападение.
- Я считаю, что у тебя проблемы и их надо решать! Причем в самое ближайшее время!- твердо заявил он. - Но в настоящий момент мне некогда, у меня прием в мэрии. Ты, я так понимаю, идти не можешь.
- Почему это? Разве сына мэра, видного в городе адвоката, не должна сопровождать супруга?!- язвительно заметила она, стоя перед ним чуть пошатываясь: остатки хмеля еще будоражили сознание.
- Нет, думаю, такая ты никуда не пойдешь, это мое последнее слово!
- Ну, да, конечно! Ваша семья всегда дистанцировалась от меня. Я простая, не белая кость и кровь не голубая!- чуть ли, не прокричала она.
- Смени свой тон, Вера! Не говори ерунды, тебе просто надо еще немного поспать.
- Что - неприятная тема, задело?!
- Думаю, на этом и закончим! Я в душ!- и он ничего больше не говоря, вышел из комнаты.

Ночной клуб «АКВАРЕЛИ» находился недалеко от здания мэрии, в закоулке. Хозяйка этого известного в городе заведения - мадам Юлиана, поддерживала репутацию своей «святой обители», как она называла клуб, на высшем уровне: здесь можно было хорошо отдохнуть, поиграть в бильярд. Прекрасные напитки, музыка и, конечно, известные на всю округу ночные шоу, которые проходили, непременно, каждую субботу с двух до четырех. Правда публика, которая посещала данное заведение, старалась не особо афишировать свое присутствие здесь: тем более, что на шоу можно было попасть только лишь по специальному приглашению, которые были в ограниченном количестве. Да и сама фигура хозяйки «Акварелей» была загадочной, а ее появление в городе оставалось тайной. Никто не знал, когда и откуда она появилась, да и видели ее, только посетители заведения. Приближенные к ней люди, вообще, держали язык за зубами и не распространялись по этому поводу.
Большинство же жителей Добровольска считали «Акварели» Содомом и Гоморрой: источником разврата и непотребства, причем делали подобные выводы и нелицеприятные высказывания в адрес клуба и его хозяйки те люди, которые ни разу не были там и, просто улавливали какие-то слухи, а, как известно, незнакомое и непонятное, всегда пугает и раздражает. Днем клуб был закрыт для посетителей, но внутри всегда кипела бурная деятельность – подготовка к открытию, закупка всего необходимого, репетиции очередного шоу.
Именно сюда направился Игорь, договорившись встретиться там со своей близкой подругой - Олей, которая была постановщиком субботних шоу у мадам Юлианы. До приема в мэрии оставалось еще около часа, а ему требовалось скоротать время, тем более сейчас так не хотелось оставаться одному в квартире, наедине с самим собой, после разговора с матерью.
Оля встретила его на входе и сразу же провела внутрь, усевшись за одним из столиков, которые были расставлены перед небольшой сценой, на которой и происходили все мини-спектакли, как их называла девушка.
Они познакомились около двух лет назад, когда Игорь пришел к ней по объявлению о съеме жилья: как-то сразу они нашли общий язык и сблизились. Оля оказалась прекрасным, добрым человеком, хотя и с определенными странностями, которые порой очень забавляли Игоря. Ее импульсивность и непредсказуемость постоянно держали в тонусе всех тех, кто был с ней знаком. Внешность тоже была специфическая, как она говорила: «Внешнее отражает внутренне!» и, судя по этому, внутри у нее творилось черт знает что! Волосы она красила в ярко-рыжий цвет, завязывая их в тысячи хвостиков на разноцветных заколках-бабочках. Одевалась вызывающе ярко, и практически не пользовалась косметикой: ее стиль - длинные разлетающиеся платья-балахоны и куча бижутерии. Игорь определенно подмечал у нее отсутствия вкуса, но той видимо все это было просто по барабану. Как она любила повторять: «Я не произведение искусства и одеваюсь так, как того пожелает моя душа, сумасшедшая и бесшабашная!» Парню всегда нравился ее заразительный смех и масса энергии, которая, казалось, никогда не иссякнет.
- Ну, что! Все-таки решил посетить эту богемную тусовку, где соберутся все эти чинуши?- поинтересовалась она, когда они уселись. И тут же закурила - дымила она как паровоз.
- Да, газета настоятельно попросила сделать официальный репортаж обо всем этом: сама понимаешь, лишние деньги никогда не помешают!- улыбнулся он в ответ.
- Ясно! Хочешь, пойду с тобой? Поддержу! Знаю ведь, как ты не любишь всю эту бодягу!
- Меня там будет встречать фотограф: главный редактор откопал где-то в провинции молоденькую девушку, сказал, что она просто самородок и знает дело, к тому же подходит творчески к процессу.
Игорь тоже закурил сигарету, осматриваясь вокруг: здесь стоял полумрак. За стойкой чем-то занимался бармен, которого Игорь знал - Леня, учившийся в университете и подрабатывающий в клубе несколько дней в неделю. Одному Богу известно, как он получил это место, ведь мадам Юлиана - очень избирательна в подборе служащих. Несколько парней и девчонок о чем-то болтали, усевшись в кружок на сцене. Игорь видел нескольких из них в последнем шоу. Заходил он, правда, сюда не так часто, но всегда знал, что окажется среди своих.
- А, совсем забыла!- произнесла Ольга, туша сигарету и засовывая руку в карман. - Вот тебе два билета на субботнее шоу, можешь кого-нибудь пригласить. Знаю, хрень какую-нибудь не притащишь: ты же у нас эстет, это даже сама мадам заметила!- улыбнувшись, закончила подруга.
Игорю сразу вспомнился один из вечеров в «Акварелях», когда он праздновал свой день рождения в прошлом году. Именно тогда он познакомился лично с мадам Юлианой, так как договариваться о съеме заведения на целый вечер следовало лично с ней.
- Неужели она еще помнит то мероприятие?- удивился Игорь.
- Конечно, она ничего не забывает!
- Хотя, навряд ли, ту вечеринку можно забыть - такой сабантуй устроили!- засмеялся Игорь и посмотрел на часы. - Ой, время так пролетело! Извини, надо туда явиться пораньше, разведку провести, ракурсы посмотреть, списком гостей поинтересоваться.
- Иди, иди, глянь на жизнь буржуев и их прихлебателей!- пошутила Ольга.
Игорь вышел на улицу и, молча, направился к зданию мэрии, где ему предстояло провести скучный, муторный вечер…


ШЕСТАЯ ЧАСТЬ.


Когда Кирилл зашел в банкетный зал мэрии, тут уже толпилась куча народа. Оглядевшись, подозвал одного из официантов и взял у того с подноса бокал шампанского. Сразу же заметил своего отца, который оживленно беседовал с парой бизнесменов. Кирилл их знал - это были известные в городе люди. Сделав глоток шипучего напитка, он хотел направиться к ним, чтобы поприветствовать родителя и узнать, зачем тому понадобилось обязательное его присутствие, но тут ему сзади закрыли глаза чьи-то теплые руки.
Он почувствовал сладкий аромат духов и дыхание за спиной. С силой отодвинув руки, он развернулся и увидел, стоящую перед ним, родную сестру - Инну.
- Ты то, что тут делаешь?- удивился Кирилл, разглядывая девушку.
Та была одета в светлое, почти прозрачное платье кремового цвета, которое было чуть выше колена и с откровенным декольте: как всегда - в своем репертуаре. Мастер провокаций, своенравная, отличающаяся вздорным характером, требовательная к другим, немного капризная, но добрая и душевная. Инна всегда поступала так, как хотела, и ей было совершенно наплевать на то, что о ней скажут: отчего отцу приходилось постоянно проводить с ней беседы, которые, в принципе, были для нее как пустой звук.
- Ну, вот! Ни привета тебе, ни здрасьте! Ведь уже около двух недель не виделись,- обиженно произнесла, эффектная внешне, брюнетка. - Еще родной брат называется!
- Привет, конечно!- и Кирилл поцеловал ее в щеку.
- Ну, сподобился. Спасибочки, большое!- ухмыльнулась она. И, выхватив из его рук бокал, осушила его полностью, вернув пустой. - А ты то, зачем приперся? Вроде всю эту суету не очень любишь,- поинтересовалась она в свою очередь.
- Отец позвал. Я даже не в курсе зачем!
- Любит он сюрпризы делать, не представляешь. Позавчера решил меня сосватать в очередной раз: пригласил на ужин какого-то идиота. Так я чуть со смеху не лопнула, когда он пытался произвести на меня впечатление. Хотя наш папочка и предупредил меня, чтобы я вела себя достойно и приняла гостя с теплотой, и благожелательностью. Но я, как увидела этого лопоухого, так просто не смогла сдержать улыбки. Еще, и рыжий… брррр!- она передернула брезгливо плечами. – В общем, как всегда все закончилось ничем - этот Семен пообещал сводить меня куда-нибудь, поближе познакомиться. Вот сегодня с самого утра и названивает: симку менять, что ли, придется.- Пока слушал трескотню сестры, в зале прибавилось народу: мелькало много знакомых лиц.
- Ты меня совсем не слушаешь, Киря!- хлопнула она его по руке.
- Почему? Очень внимательно! А где мама?
- Не пришла - приболела: вот меня и потащили сюда, за компанию. Наверно, снова мне кого-то приглядел.
- А что с мамой?
- Да так, простудилась немного, температурит. Как там Вера? Ее что-то не видно.
- Она дома осталась, вроде несварение какое-то, - в проблемы своей семьи Кирилл никого не посвящал, даже родных.
- Это новость! Может это не несварение? А просто-напросто, я скоро стану тетей? - ухмыльнулась Инна, поправляя волосы.
- Нет, Вера не беременна,- резко отрезал он, но спохватившись, более спокойно добавил. - Ты первая об этом узнаешь.
- Ловлю тебя на слове, ведь ты - мой любимый старший братик!- и она обняла его.


Игорь стоял неподалеку от входа и внимательно наблюдал за всем происходящим в банкетном зале. Рядом с ним крутилась молоденькая девчушка, которую звали Рита, и периодически, по его указанию снимала того или иного гостя на приеме. Все это ей было в новинку.
- А это кто, вон тот - такой представительный?- спрашивала она у него.
- Это председатель Счетной городской комиссии...
- А - этот? Вон, который в черном костюме с фиолетовым галстуком, ухвативший сразу два бокала.
- Директор колбасного завода - Путехин.
Игорь откровенно скучал. Ему с самого начала было понятно, что здесь ничего интересного не будет: простая протокольная фотосъемка и сухой официальный репортаж, и чтобы как-то развеселить себя самого, он двинулся к одному из официантов, которые суетились между гостями, урвать небольшой бутерброд. «Бокал прохладного вина – тоже, не помешал бы!» - решил он. Когда все это он взял, то быстрыми шагами направился к Рите, но нечаянно споткнувшись, чуть не упал, удержавшись на одной ноге. Хотя неприятности все-таки не избежал - перед ним стояла пара, и все его вино расплескалось, со всего маха, по спине стоящего мужчины.
- Ты что, под ноги не можешь смотреть, косолапый?!!- возмутилась, находящаяся к нему лицом брюнетка.
Мужчина развернулся, и Игорь обомлел: такого красавца он просто еще не видел. Казалось, время остановилось, и он на секунду забыл обо всем, не отрываясь, глядя на того, кого только что облил вином.
- Что такое!?- произнес тот вслух.
- Да этот олух тебе костюм испортил!- продолжала возмущаться брюнетка.
- Извините!- выдавил еле-еле из себя Игорь, не отрывая взгляда от незнакомца. Руки онемели, он не мог сдвинуться с места.
- Ничего, ничего - это поправимо!- улыбнулся Кирилл (а это был именно он). - Инна, не стоит так реагировать на такой пустяк, ведь он не специально. Давно здесь надо переложить паркет, пока себе кто-нибудь шею не свернул. Не переживайте!
- Д…да…даа, – заикаясь, ответил Игорь и поспешил удалиться.
Он увидел, как Кирилл направился к выходу из банкетного зала, а брюнетка пошла в сторону мэра, который разговаривал с солидными на вид мужчинами.

Зайдя в мужской туалет, который был отделан мрамором, Кирилл решил смыть пятна и, сняв пиджак, стал оттирать их под проточной водой носовым платком. Через минуту, туда же неуверенно вошел молодой парень, который стал виновником этого происшествия: он несмело остановился неподалеку и, замявшись немного, произнес.
- Вы извините меня, очень неудобно и как-то нелепо получилось!
Кирилл внимательно взглянул на него и улыбнулся.
- Ну, что Вы, это такая ерунда и не стоит переживать по этому поводу! Меня, Кирилл зовут,- и он протянул ему руку.
Игорь взял ее и крепко пожал - она была теплая, шершавая.
- Нуууу… все-таки, еще раз дико извиняюсь! Меня - Игорь.- Он, не отрываясь, смотрел на него и понимал, что просто не может отвести взгляд от нового знакомого.
- Забудем! Вы какими судьбами на этом мероприятии, если не секрет?- спросил Кирилл.
- Да вот, я журналист, делаю репортаж об этом вечере,- протяжно ответил он, понимая, что сейчас уже ничего не интересует вокруг, только этот мужчина, стоявший напротив него.
Парень не знал, кто он, видел его в первый раз, но Игорь понимал, что очень хочется продолжить их случайное знакомство и после этого официального приема в мэрии. Да, ведь на самом деле, он специально прошел вслед за ним в туалет, чтобы иметь причину познакомиться лично, благо повод был.
Молодой человек наблюдал, как Кирилл перекидывает пиджак через руку и направляется к выходу.
- Прошу прощения, Игорь, но мне надо идти. Дела! Надеюсь, в репортаже все будет отражено максимально объективно?- пошутил он и вышел, оставив Игоря одного.
Игорь подошел к умывальнику и посмотрел на себя в зеркало, и тяжело вздохнул. Он понял, сразу понял все, что произошло с ним в этот вечер. Он влюбился - с первого взгляда, хотя раньше в эту чушь не верил, но теперь осознал в полной мере, что это такое. Влюбился, как никогда себе не позволял, как мальчишка… до безумства, до головокружения.
И теперь он просто не знал, что делать и как быть...

21:09 

«СОБЛАЗН» Слэш. Автор- Кононова Ксения.

Жизнь прекрасна!
1 глава.

— Соблазн — это искушение, непреодолимое влечение, предвкушение чего-то запретного, приманка на краю ловушки, в которую, не смотря ни на что, хочется попасть. Даже не задумываясь о последствиях…

— А секс — это самый большой соблазн в жизни человека, суть я уловил, — элегантно одетый мужчина снисходительно улыбнулся сидящему напротив собеседнику и его спутнице. — Чего именно вы хотите от меня?

— Поддержки. Нам кажется, это идеально перекликается с тем, чем вы и ваша команда занимаетесь. Было бы замечательно, если бы мы смогли…

— Вы предлагаете нанять мне одного из ваших хастлеров для просвещения необразованного в этих вопросах народа и провести у себя мастер-класс? — левая бровь удивленно изогнулась, но в светло-голубых глазах застыла насмешка.

Его собеседник явно нервничал. Это было заметно даже в слабо освещенном помещении, заполненном бесчисленным количеством людей. Стакан в его руках был уже практически пуст, но он продолжал время от времени прикладывать его к губам.

— У нас нет, как вы выразились «хастлеров», наше заведение не предоставляет такого рода услуги, мы не занимаемся проституцией. Наша концепция несколько в ином ключе. И было бы замечательно, если бы вы смогли привлечь к нему как можно больше внимания. А появление отдельной колонки, посвященной еженедельным шоу, проводимым в нашем клубе, как нельзя лучше этому поспособствует. Поверьте, это будет выгодное сотрудничество, тем более мы платим не малые деньги… Иначе нам придется искать другие издания…

Он опять умолк, немного нервно поднеся пустой стакан к губам.

— Хорошо, мы обдумаем как это лучше сделать, — мужчина поднялся с дивана и холодно попрощавшись, направился к выходу, чувствуя, как его загнали в глухой угол, и особого выбора у него не было с самого начала этого разговора.

Алексей Ветров вышел на улицу и с облегчением вдохнул колючий морозный воздух. Редкие снежинки били в лицо, покалывая кожу десятками острых иголочек. Сложно поверить в то, что до весны осталась всего одна календарная неделя. За его спиной захлопнулась дверь в одно из тех ночных заведений, гостеприимно принимающих всех желающих развлечься или расслабиться в любое время и в любой день недели. Выпустив изо рта облачко пара, мужчина задумчиво взглянул на небо, на котором не было видно ничего кроме отражающихся огней мегаполиса, ибо видеть звезды, живя в многомиллионном городе — это редкая удача. Натянув перчатки, поднял повыше ворот черного пальто и уверенным шагом направился в сторону своего автомобиля. Несмотря на то, что последние несколько часов его жизни прошли в развлекательном заведении, он был трезв как стекло. Да, иногда приходится и в таких местах решать деловые вопросы. Исход сегодняшней встречи был весьма двояким, и надо признать, что его все-таки прижали к стенке. Один из главных источников их финансовой поддержки может себе позволить манипулировать им, но это не значит, что ему должно это нравиться. Праздновать, по сути, было нечего. И вряд ли предшествующий встрече скандал с его очередной пассией делал этот вечер лучше. За несколько их отнюдь не платонических встреч она умудрилась вбить в голову, что имеет хоть какое-нибудь право, чтобы вести себя как собственническая сучка.

Достав брелок, Алексей отключил сигнализацию у своего Ауди и уже открыл дверцу, чтобы забраться внутрь, как с противоположной стороны улицы что-то зацепило его взгляд. Огромный плакатный щит с изображением нового выпуска журнала «Твой Лайф Стайл» не мог не привлекать к себе внимания, рекламщики знают свое дело. Слоган «Хватит размышлять. Просто действуй» заставил уголки его губ скривиться в подобии иронической усмешки. Главный девиз его детища, который он сам и придумал, как нельзя лучше характеризовал его личный стиль жизни — минимум слов, максимум дела. Оказалось, что многим пришлись по душе пропагандируемые им взгляды и идеи, которыми он и его команда так щедро делились на страницах мужского периодического издания уже на протяжении нескольких лет. После секундного изучения подсвеченного лампами бигборда он забрался в салон и, повернув ключ в зажигании, вырулил с припаркованного места.

Проносящиеся мимо яркие огни сливались в нечто бесформенное и размытое, обтекая корпус его автомобиля и растворяясь где-то позади во мраке зимней ночи. Часы на приборной панели показывали одиннадцать вечера, когда в салоне раздался звонок его мобильного. Алексей включил блютус гарнитуру.

— Да.

— Где, твою мать, тебя носит?

— И тебе привет, — он затормозил на светофоре, нетерпеливо барабаня большими пальцами по рулю.

— Тащи свою задницу сюда немедленно и даже слышать не хочу никаких отговорок!

— Ник, я чего-то как-то сегодня не в настроении…

Наконец загорелся зеленый свет, и Алексей плавно нажал на педаль газа. Но от друга его бурной юности и компаньона по работе Никиты не так легко было отделаться.

— У тебя пятнадцать минут, чтобы добраться сюда. Кстати, как прошла встреча с Гришаевым?

— Он прислал своего прихвостня Поленина. Решил, видимо, что не стоит утруждать себя личным присутствием. И приятная новость… Мы как всегда встряли по самое дальше некуда, — едва заметный досадный вздох.

— Да ну? То-то я думаю давно тишина и спокойствие, даже не интересно как-то… Ладно, приезжай, обсудим.

Никита отключился, а Алексею пришлось свернуть в противоположную сторону от своего дома. Туда, где в клубе «Коффеин» его ждали друзья.

Атмосфера вечного праздника, независимо от времени года или дня недели, всегда фонтанировала в этом заведении, который они с друзьями облюбовали. Оставив машину на стоянке (вряд ли сегодня она ему уже пригодится), Алексей взбежал по немногочисленным ступенькам и вошел в помещение ночного клуба. Килобиты энергии и громкой музыки поглощали моментально, окутывая сюрреалистическим коконом и мозг, и тело. Оставив верхнюю одежду и пиджак в гардеробе, он уверенным шагом направился в зал, пытаясь протолкаться среди танцующих людей к барной стойке.

— Коньяк, сто грамм.

Бармен послушно кивнул и, поставив перед новым посетителем стакан, наполнил его темно-янтарной жидкостью. Опрокинув залпом содержимое, Алексей мотнул головой и, подняв взгляд, наткнулся на свое отражение в зеркале бара. После того как он несколько лет назад перешагнул тридцатилетний барьер никакой межгалактической катастрофы не случилось и никаких необратимых изменений в себе он тоже пока не замечал, но что-то ненавязчиво дышало ему в затылок, будто теперь время начало двигаться незаметней и быстрее. Высокий брюнет с почти прозрачными голубыми глазами не мог долго оставаться незамеченным.

— Скучаешь?

— Хочешь развлечь меня? — он с вызовом взглянул на севшую за стойку рядом с ним девушку. Блондинка, маникюр, татуаж… Силикон? Алексей саркастически усмехнулся, отметив, что это как раз его любимый тип. Сексуально и без претензий на долгие интеллектуальные разговоры.

— Наконец-то, — за его спиной раздался голос Никиты, — пошли за столик.

Алексей повернулся и взглянул на друга. Они с Ником были одногодками, и, казалось, знали друг друга уже целую вечность. Открытый и обаятельный, он вовсе не был похож на Ветрова по характеру, тем не менее их дружба была проверена временем.

— А мне тут уже предложили компанию поинтересней, — он медленно перевел взгляд, указывая им на ожившую каким-то непостижимом образом куклу Барби, и вновь обратился к бармену. — Повтори.

Никита непонимающе проследил за его взглядом и, закатив глаза, мягко втиснулся между девушкой и другом.

— Куколка, сходи попудри носик или чего вы там еще делаете… Взрослым мальчикам нужно поговорить.

Блондинка обижено фыркнула, но слезла с высокого стула и направилась прочь.

— Я тебя позже найду, — нахально улыбнувшись, выкрикнул Алексей, салютировав удаляющейся нимфе новым стаканом коньяка, за что в ответ получил многообещающую улыбку.

— Ты хоть знаешь, как ее звать-то? — засмеялся Ник.

— Нет, а разве это обязательно? — очередная порция алкоголя приятно обожгла внутренности Алексея.

— Похоже, что нет. Еще не надоело прыгать из кровати в кровать?

— Ну, обычно это они ко мне прыгают, а не наоборот, так что…

— Ну естественно, — похлопав по плечу друга, усмехнулся Никита, — Только когда ешь слишком много шоколада, он со временем начинает горчить.

Алексей прекрасно понимал, что именно тот имеет в виду. Чувство пресыщения постепенно стирало ощущение волнующей новизны и больше походило на спорт, чем на чистое удовольствие.

— Так что там с Гришаевым? — напомнил Никита, и Ветров посерьезнел, вспомнив о недавней встрече.

— Этот засранец четко проинструктировал, на какой мозоль нам нужно давить. Так что если мы не выделим отдельную колонку для раскрутки его нового провокационного проекта, то можем забыть о финансовой поддержке, потому что найдется целая масса…

— …других изданий, желающих сотрудничать с его финансами.

— Именно.

Они несколько секунд молчали. Каждый обдумывал возможные варианты выхода из ситуации. Наконец, Никита заговорил вновь.

— А что хоть за проект?

— Клуб «Соблазн». Новое слово в теме ночных заведений нашего замечательного города, — помпезно провозгласил он, и губы растянулись в циничной ухмылке. — И не спрашивай меня, какое именно это слово, которое приходит мне на ум.

— Ну, у меня не настолько скудный словарный запас, могу себе представить. Только у нас нет возможности на введение дополнительной колонки, — и немого помолчав, поинтересовался, — это тот новый клуб для любителей погорячее?

Алексей утвердительно кивнул.

— Полуобнаженные бармены и танцоры, феерические сексуальные шоу. Уже представляю себе наш заголовок «Смотри, но не трогай — вот наш девиз»! Или лучше «возбудим и не дадим»? — он вопросительно взглянул на друга.

— Это хоть легально?

Очередной утвердительный кивок

— Вроде как.

— Ладно, не загружайся. Сегодня все-таки пятница. В понедельник будем решать, что с этим дерьмом делать. Пошли за столик.

Алексей дал ему увести себя от барной стойки, предусмотрительно захватив перед этим третью порцию коньяка и заплатив за предыдущие две. Протолкавшись сквозь заслон двигающихся в непрерывном ритме тел, они поднялись по ступенькам на второй этаж, нависающий над танцполом, где размещались столики с мягкими кожаными диванчиками. Их друзья уже были там.

Павел — высокий с крепким телосложением, рыжий тридцатипятилетний мужчина, занимающий должность начальника отдела кадров, был одним из тех людей, которые умеют препарировать человека, всего лишь единожды взглянув на него. Он чертовски хорошо разбирался в человеческой психологии, и это его умение было незаменимо. Рядом с ним сидела миловидная брюнетка Наталья, еще не достигшая тридцатилетнего рубежа, в отличие от мужского состава команды, и славившаяся умением говорить все, что думает, но делать это по-разному в зависимости от ситуации. Хотя результат всегда достигался одинаково эффективно. Занимаясь связями с общественностью, ей всегда удавалось убедить тем или иным способом кого бы то ни было сделать что бы то ни было. В другом углу, положив ногу на ногу, сидел Олежка. Светло-русая челка закрывала лоб, спадая на очки в прямоугольной оправе, за которыми скрывались карие глаза. В руках он держал бокал с каким-то коктейлем ядовитого голубого цвета и скользил взглядом по присутствующим с видом скучающей интеллигенции. Немного женственный, немного манерный, немного… гей. Хотя нет, геем Олежка был не немного, он был им до мозга костей, что, впрочем, не мешало быть ему замечательным человеком и неподражаемым редактором-оформителем. Все вместе, включая его лучшего друга и по совместительству главного редактора Никиту, они являли собой настоящую команду, нерушимый тандем, проверенный временем и способный справиться с любым заданием и добиться великолепных результатов при любых обстоятельствах.

— Всем привет! — произнес Алексей.

Олежка первым заметил подошедших к столику друзей.

— Алекс, ну наконец-то! — сияющая улыбка озарила его лицо. — Мы думали, тебя уже успел кто-то перехватить по дороге.

Он многозначительно повел бровями. Ветров усмехнулся и плюхнулся на диванчик рядом с ним. Никита сел напротив, рядом с Павлом и Наташей.

— Судя по твоему выражению лица, не все спокойно в королевстве Датском, — опираясь на столик, бросил Павел, глядя на друга.

— Тонко подмечено. Впрочем, как всегда, — он отпил глоток из стакана и оглянулся по сторонам. Все молчали в ожидании его объяснений. Алекс почувствовал, что пауза затянулась, и по очереди посмотрел в лица друзей.

— Давайте оставим хоть что-нибудь на планерку в понедельник, а то и поговорить будет не о чем, — за безразличным тоном и саркастической улыбкой явно сквозило напряжение и досада.

— Могут быть проблемы? — на Наташу его арсенал колючек никогда не действовал.

— Могут… Но не будет. Как всегда. Серьезно, я хочу над кое-чем поразмыслить, а в понедельник поделюсь с вами своими соображениями.

Друзья недоуменно переглянулись. Все кроме Никиты. Не поднимая глаз от бокала пива, он произнес:

— Гришаев поставил нам ультиматум. Либо мы раскручиваем его новое злачное фривольное заведение в отдельно отведенной колонке нашего издания, либо можем не надеяться на его финансовую поддержку, — он сделал большой глоток.

— Ник, какого… — зло бросил Алексей.

— Какая разница, когда они узнают? Сейчас или в понедельник, — пожал тот плечами. — За два дня ничего не поменяется.

— Вот именно!

— Не кипятись, — спокойно осадил его Павел. — Насколько я правильно понял либо мы исполняем роль адвоката дьявола, либо теряем существенную долю капиталовложений в наше дело, так? — холодный рассудок и трезвая оценка ситуации всегда была одним из его несомненных плюсов.

Алексей, молча кивнул, все еще бросая яростные взгляды на Никиту.

— Но мы всегда можем отказаться и найти другого спонсора, правда? — осторожно поинтересовался Олежка, ставя свой бокал на столик.

— Не все так просто, — покачала головой Наталья. — Гришаев вполне способен перекрыть нам кислород. Пока мы на гребне, но стоит хотя бы одному из наших конкурентов, дышащих нам в спину, получить его поддержку, как мы тут же превратимся в историю.

— Тогда в чем проблема? Давайте выделим ему пару десятков слов, и все будут счастливы, — предложил Олег.

— Ну, если ты собираешься переквалифицировать наш журнал в чтиво для дальнобойщиков, то без проблем. Я сам себе буду противен, если мы начнем пропагандировать подобные заведения солидным людям, — жестко проговорил Алексей. — Почему бы тогда не начать рекламировать все публичные дома столицы. Думаю, у нас не будет отбоя от клиентов.

Он вытащил из пачки Мальборо сигарету и, щелкнув посеребренной зажигалкой, вспышка от которой на секунду осветила резкие черты его лица, подкурил ее. Выпустив большое облако табачного дыма, Алексей тяжело вздохнул.

— Да, дела… — Никита взглянул на друзей.

— До понедельника есть время все обдумать, а там будем взвешивать все за и против, согласны? — Павел поставил жирную точку в сегодняшнем обсуждении этого вопроса. — Мы слишком устали за неделю, чтобы принимать какие-либо решения в полночь пятницы, сидя в ночном клубе.

— Алиллуя! — мрачно бросил Алексей.

— Потанцуем? — меняя тему, Павел повернулся к Наташе и вопросительно приподнял бровь.

— С удовольствием, — она соблазнительно улыбнулась в ответ.

Через несколько минут они растворились в массе танцпола.

— Боже мой… — таинственно проговорил Олежка, — разве только я это замечаю?

— Ты о чем? — усмехнулся Никита.

— О Пашке и Натали, о ком же еще?

Алексей незаметно наступил Олегу на ногу под столом.

— Ай! — вскрикнул тот, но в следующую секунду понял свой прокол. — Извини, Ник.

По лицу Никиты скользнула едва заметная тень, но он равнодушно пожал плечами.

— Это уже в прошлом. Она совершенно свободна делать все, что ей вздумается и с кем ей вздумается.

— Но ведь это же не кто вздумается, а наш Павел! — не выдержал Олежка, — разве это нормально?

— Олежек, Олежек, хочешь мой орешек? — поддразнил его Алексей, пытаясь сменить эту скользкую тему.

Это как всегда сработало, потому что Олег не мог спокойно игнорировать его подколки.

— Я все жду, когда же они у тебя вырастут до размеров кокосовых, милый, тогда можешь смело предлагать, — он наградил друга ехидной улыбкой.

— Не раньше, чем ты отрастишь себе грудь третьего размера.

— Иди в задницу, Алекс!

— Даже не мечтай, сладенький. Ты не в моем вкусе, — искренне рассмеявшись, он потрепал Олежку по волосам.

Никита тоже засмеялся, его всегда веселили эти постоянные взаимные, но беззлобные подколки. Тем не менее, взгляд как намагниченный тянулся к танцующим внизу людям.

— У меня появилась блестящая идея, — проследив за тяжелым взглядом Ника, объявил Олежка, — почему бы нам не наведаться в это самое злачное и фривольное заведение?

— Не обижайся, но вряд ли это самая блестящая из твоих идей, — откинувшись головой на спинку диванчика и выпуская вверх клубы табачного дыма, произнес Алекс.

— Позвольте не согласиться с вашей экспертной оценкой Алексей Петрович, я придерживаюсь мнения, что врага нужно знать в лицо…

Алексей с Никитой обменялись взглядами.

— … а поскольку для принятия окончательно правильного решения нам нужно обладать как можно большей информацией по этому вопросу…

— Я лучше сегодня пойду пообладаю той очаровательной блондинкой, которая уже заждалась моего внимания и ласк, одиноко скучая у барной стойки, — улыбаясь подобно Чеширскому коту, перебил Олежку Алексей, — но тебя пусть ничто не останавливает, мой друг.

Он похлопал ладонью по его колену и поднялся с дивана. Подойдя к поручням и облокотившись на них, Ветров взглядом пытался отыскать планы на сегодняшнюю ночь, пока не заметил ту самую блондинку, удаляющуюся из клуба с каким-то более проворным экземпляром.

— Похоже, не так уж она и скучала… — пожал плечами, подошедший сзади Олежка и уже серьезно добавил, — Ника нужно забрать отсюда, иначе он будет продолжать заниматься этим мазохизмом и дальше.

Алексей перевел взгляд на Никиту, поедающего взглядом танцующих Наташу и Павла, и тяжело вздохнул. Через час они уже стояли на пороге того таинственно-фривольно-злачного заведения под названием «Соблазн», которое открылось несколько недель назад.

— Кто-нибудь может мне повторить, что мы тут делаем? — скептически приподняв бровь, поинтересовался Никита, разглядывая бронированную дверь, по бокам от которой сверкали неоновые вывески с витиеватыми узорами.

«Пытаемся тебя отвлечь каким-то хреново-непонятным даже мне образом»

— Решили изучить врага, — улыбнувшись одной из своих порочных улыбок, вслух произнес Алексей.

— Разведка боем, — пояснил Олежка. — Ну, чего застыли? Или из нас всех я тут единственный мужчина?

— Ладно, пошли, — обняв Ника за плечи, выдохнул Алексей, — а то наш единственный мужчина разозлится и забросает нас ромашками.

— Очень смешно, мачист недоделанный, — с видом оскорбленного достоинства ответил Олег и уверенно направился к входу. — Хотя, скорее всего там ужасная скукота. Они же только недавно открылись, вряд ли за это время смогло набраться большое количество завсегдатаев.

Открыв дверь и переступив порог, они в следующую секунду попали в какую-то параллельную реальность.

— Мать моя женщина, — выдохнул Олежка, пытаясь аккуратно обойти целующиеся и полураздетые пары, которые, не стесняясь никого, продолжали вести себя как будто готовились к пробам если не в порно (секс сам по себе в клубе был запрещен, о чем свидетельствовали предупреждения, висевшие внутри), то в откровенной эротике уж точно.

Среди них были и гетеросексуальные и гомосексуальные пары, которые весьма мирно уживались друг с другом, что в первую очередь бросалось в глаза.

— И почему я раньше сюда не заглядывал? — ни к кому конкретно не обращаясь, благоговейно проговорил он. — Мне здесь определенно нравится.

— Добро пожаловать в Содом и Гоморру, — обняв друзей, прокричал Алексей, когда миновав длинный подсвеченный люминесцентными лампами коридор, они остановились на пороге огромного танцевального зала.

Перед ними расположилось самое сердце клуба «Соблазн», пульсирующее и греховное. Мигающая и поражающая своим разнообразием цветов и эффектов подсветка сменяла друг друга, превращая картину происходящего в какую-то полуреальную фантасмагорию, состоящую из эротических фантазий, облеченных в плоть. Откуда-то сверху сыпались небольшие разноцветные перья вперемешку с разноцветными блестками, покрывая сотню блестящих от пота тел, не прекращающих двигаться в такт музыке. Многие танцевали обнаженными по пояс.

— Мальчики, подберите челюсть с пола, и пошли на поиски бара, — саркастически заметил Алекс, двинувшись вглубь.

— Мне определенно нужно что-то выпить, — ошарашено оглядываясь по сторонам, проговорил Никита, и, повернувшись к Олежке, добавил, — да уж, скукота просто ужасная, лучше и не скажешь.

Они протолкались к длинной барной стойке, занимающей почти всю правую стену помещения. Ее голубое матовое покрытие подсвечивалось изнутри, точно также как и все остальное декоративное оформление зала. Окон здесь не было, а все стены по периметру были задрапированы золотистой тканью. Заказав выпивку, они несколько минут молча разглядывали барменов, на которых из всей видимой одежды были воротничок на шее с черной бабочкой и манжеты на руках. Все остальное — куда не глянь — идеально прокаченное тело. Могло показаться, будто они попали на неизвестную планету неизвестной вселенной.

— Теперь я знаю, как себя чувствовала Бейби в «Грязных танцах», когда случайно попала на закрытую вечеринку только для персонала, — наклонившись к друзьям и многозначительно кивая, проговорил Олежка.

Друзья непонимающе переглянулись, но решили не вдаваться в подробности.

— А вон тот очень даже ничего, — заметил он еще через несколько секунд, кивком головы указав на обнаженного по пояс парня, весьма прилично двигающегося.

— С каких это пор ты начал интересоваться гетеро представителями? — усмехнулся Алексей.

— Поверь мне, он такой же гетеро, как и я.

Будто в подтверждение слов Олега, парень обернулся и после секундного обмена взглядами, не прекращая танцевать, приблизился к нему. Мягко взяв за пояс джинсов, он призывно улыбнулся и дернул его на себя, а затем потянул на танцпол.

— Не скучайте, — поставив стакан на стойку, томно прошептал Олежка. Через мгновение он исчез в толпе.

— Что это только что было? — на лице Никиты застыло шоковое выражение.

— И пучина сия поглотила… — продекламировал Алексей, отвернувшись от танцующих полуобнаженных тел и уставившись на поверхность столешницы.

— И как ему всегда удается отличить «своих» от «наших»?

— Это риторический вопрос, надеюсь? Даже не мечтай, что я буду об этом всерьез задумываться, — усмехнулся Алекс и отхлебнул коньяк из своего стакана.

— Ладно, я пойду на поиски еще одной очень важной детали этого заведения.

— По-моему, туалеты там, — кивнул Алекс другу в противоположную сторону от барной стойки.

Разглядывание столешницы оказалось весьма умиротворяющим. Он все еще не знал, как стоит поступить. Они с трудом добились высокого уровня их издания и солидного контингента подписчиков, и если хоть один из них придет сюда после того как прочтет об этом заведении в их журнале, поймет какой такой стиль жизни они им предлагают. Хотя, может, именно это многим и нужно.… Втайне от всех и от себя самих тоже.

— Ваша выпивка.

Голос бармена нарушил путающиеся мысли Алексея, и он запоздало сообразил, что ничего не заказывал. Тем более что его личный стакан еще не был пуст. О чем он, собственно, и сообщил в ответ.

— Вас угостили, — улыбнулся тот и указал кивком головы куда-то в сторону. Алексей проследил взглядом, ожидая увидеть одну из пышногрудых и полуобнаженных нимф.

Угощение выпивкой было ему впервой и только ради этого стоило взглянуть на щедрое создание, способное на такой жест. Он медленно повернул голову и… это был первый раз, когда он его увидел. На углу барной стойки стоял невысокий молодой парень, на вид которому было чуть больше двадцати лет. Длинноватые прямые светло-пшеничные пряди спадали на лоб и закрывали уши, едва касаясь шеи. Белая футболка без рукавов обнажала руки и слегка накрывала пояс джинсов. Парень разглядывал толпу, но выражение лица было отстраненным, будто в данный момент он был не здесь, а где-то в другом месте. Незнакомец обернулся и наткнулся на взгляд Алекса. Встретившись глазами, они несколько секунд внимательно смотрели друг на друга, и Алексей почему-то растерянно улыбнулся. Присутствие этого молодого человека с ангельским лицом здесь показалось Ветрову, по меньшей мере, странным — он не был похож на основной контингент, посещающий такие места, и это бросалось в глаза. Парень вернул ему его улыбку, которая выглядела чересчур искренней и по-детски светлой для этого заведения и, поставив пустую стопку на стойку, растворился среди толпы.

— Кто это? — поинтересовался Алексей у бармена.

Тот лишь пожал плечами в ответ, но заговорщицки подмигнул. Алекс еще раз посмотрел в ту сторону, где только что стоял незнакомый ему молодой человек, но никаких признаков его присутствия не было, как и оставленной им на стойке рюмки. Может ему померещилось?

— Привет, красавчик!

Алексей резко обернулся и его взгляд наткнулся на такой любимый третий размер. Подняв глаза выше, он был приятно удивлен. Высокая шатенка с длинными вьющимися волосами и соблазнительной фигурой призывно улыбалась, ожидая его приветствия.

— И тебе привет, — губы сами собой расплылись в одной из улыбок «привет-красная-шапочка-а-я-серый-волк».

— Первый раз здесь? Надеюсь, я угодила с выпивкой.

До Алексея постепенно дошло, что это и есть та самая щедрая пышногрудая и полураздетая нимфа, угостившая его еще одной порцией коньяка. Абсолютно неожиданно для самого себя он почувствовал необъяснимый укол разочарования внутри.

— Более чем, — он поднял стакан в приветственном жесте и осушил его залпом.

Похоже, выпитое за сегодня количество алкоголя дошло до определенной внутренней отметки, и дальше уже простиралась другая зона. Нечто, что можно было охарактеризовать как “No Limits”

— Потанцуем?

Девушка взяла его за рубашку и плавно потянула за собой. В центре разгоряченной и возбужденной толпы сложно было не поддаться физически ощутимой энергетике, которая подобно извергаемой из вулкана лавы пожирала все на своем пути, отключая разум и оставляя лишь дикие инстинкты. Он чувствовал трение ее бедер, касания пальцев, слегка щекочущее ощущение ее волос на лице. В какой-то момент Алекс осознал, что они уже не танцуют, хотя продолжают двигаться. Только эти движения были несколько другого характера.

Влажное ощущение ее языка на шее, чертящего древние и забытые руны, сменялось сладким дыханием на губах. Всего одно движение и все кнопки его рубашки расстегнуты. Прижавшись спиной к неизвестно откуда взявшейся стене, Алексей запустил пальцы в ее волосы. Прохладные касания скользнули по его груди, животу и остановились на ткани брюк. Тем же маршрутом проследовали губы. Запрокинув голову и прикрыв глаза, Алексей жадно ловил ртом воздух пока чьи-то (он уже и не помнил, как именно эта девушка выглядит) губы все быстрее приближали его к необратимому падению в омут. О, да! Она точно знала, что нужно делать и как это нужно делать. Влажное скольжение языка сменялось плотным обхватом губ вокруг его возбужденной плоти.

Сколько прошло времени он уже не помнил, но когда разноцветный калейдоскоп ощущений наконец-то сложился в единую картину, а затем блеснул ослепительным светом, Алекс открыл затуманенные глаза и первое, на что наткнулся его взгляд, было лицо того незнакомого парня, которого он недавно видел у бара. Тот стоял в паре метров от них и просто смотрел. Его лицо не выражало ни одобрения, ни осуждения, только интерес. Этот цепляющий взгляд не позволял отвернуться и Алексей продолжал смотреть ему в глаза, пока та, что секунду назад подарила ему наслаждение, целовала его грудь, шею и, наконец, губы. Ответив на поцелуй и на миг прикрыв глаза, он все равно продолжал ощущать на себе пронизывающий взгляд, а когда оторвался от ее губ, парня уже не было. Он вновь растворился подобно плоду его богатого воображения.

Когда Алекс вернулся к барной стойке, то обнаружил там Никиту и Олежку, очень эмоционально обсуждающих что-то.

— Привет, детишки. Развлекаемся?

— Возвращение блудного сына, — хмыкнул Ник. — Ты можешь себе представить, за то время пока я был в туалете, мне сделали как минимум три недвузначных предложения! — пожаловался он. — Стоит ли тебе напоминать, что я был в МУЖСКОМ туалете?

— В чем проблема? В следующий раз иди в женский, — похлопал друга по плечу Алексей.

— Я тоже ему сказал, что новичкам всегда везет, — ехидно улыбаясь, поддел Ника Олежка и, повернувшись к Алексу, добавил, — мы уж думали, что тебя растерзала беснующаяся толпа.

— Ну, почти так и было, — Алексей привалился к стойке и сквозь пьяный угар, отравляющий его сознание, заказал еще порцию коньяка.

— Нет, сладенький, думаю, на сегодня ты уже свою норму набрал, — Олежка движением руки, отменил заказ, — Золушке пора возвращаться домой, пока ее карета не превратилась в тыкву, — нравоучительно добавил он.

— Слушаюсь фея-крестная, только еще одну хрустальную туфельку опрокину и все, — Алекс вновь подозвал бармена.

Друзья не стали дожидаться, пока он повторит попытку, и под возмущенные протесты практически силком потащили его к выходу. Пока Никита помогал ему натянуть пальто, Олежка вызвал такси. Поездку домой Алексей уже практически не помнил. Последнее, что прочно застряло перед его внутренним взором, был некий непонятный симбиоз ощущения оргазма и спокойного взгляда светлых глаз неизвестного ему парня.

01:45 

Заместитель-2 (перевод)

Жизнь прекрасна!
2 книга 6 часть 24 глава
Цюрих. 18 мая 2012.


*********************************

Конрад проснулся услышав воркования маленького Кони, он не мог понять где находится, пока его взгляд не остановился на Гунтраме клубочком свернувшегося под одеялом. Его чёрные волосы были рассыпаны по подушке. »Интересно, зачем он покрасил волосы? Это была идея Репина или его. Он выглядит старше, но сексуальнее.»
Одев брюки и рубашку он сел на кровать вспоминая как страшно выглядел вчера Гунтрам когда снимал одежду и как он стыдился себя.
«— Маус, успокойся, я буду спать поверх одеяла или на диване, я хочу просто быть рядом с тобой чтобы оберегать твой сон.»

Воркования перешли в хихиканье и Конрад обратил внимание на ребёнка. Он стоял в своей кроватке, надёжно сжимая перила маленькими пальчиками глядя в сторону отца
— Дада! - крикнул ребёнок. Конрад взял его на руки и был вознаграждён широкой улыбкой. Маленькая ручка коснулась его лица.
— Ты унаследовал характер своего отца, малыш, пойдём завтракать, пусть папа подольше поспит. Он очень устал, - сказал Конрад выйдя в коридор, осторожно прикрыв дверь
— Я уверен, что завтрак для тебя уже готов. И тебя, по моему, нужно привести в порядок, - сказал он поморщившись нащупав рукой его тяжёлый подгузник, - Уверен что для этой работы подойдёт твой крёстный Горан, - добавил он с улыбкой и мальчик улыбнулся ему в ответ
— Твои братья доставляли больше проблем чем ты, малыш, и ты очень красивый. Твой брат Карл тоже симпатичный, но он не сравнится с тобой ни в красоте ни в общительности. Мне придётся покупать танк чтобы держать всех на расстоянии от тебя, малыш, женщины глупы и не ценят ничего,- сказал Конрад
«Ну вот, Конрад, теперь у тебя есть третий ребёнок, младший сын»- подумал Конрад

— А, Горан! Доброе утро!- сказал царственно Конрад, увидев Горана сидящего за столом с газетой и чашкой с кофе, - Я думаю ребёнка надо умыть и привести в порядок- Горан изумлённо посмотрел на него и поднял бровь-
— Горничная оставила всё для этого дела в гостевой- бросил вызов серб и вернулся к газете
— Ты кум, если я правильно тебя понял!- бросил ответный вызов Конрад
— Я могу нагреть для него бутылочку, но это всё что я могу сделать для него в этом плане, мой Гриффин.
— Вы отказываетесь подчиняться приказу вашего Hochmeister? - зарычал Конрод
— Я не вижу вашего кузена Георга в этой комнате, мой Герцог, и эта не та работа которую я должен исполнять- бесстрастно ответил Горан.
— Что ты предлагаешь, О, Великий Sammus Marescaluss?
— Мы вызовем Ратко, у него четверо детей, он знает что делать..

Дверь открылась и на пороге появилась Николетта вернувшаяся из супермаркета с двумя полными сумками с продуктами и разной снедью для ребёнка.
Женщина стояла посреди кухни и со страхом смотрела на двух мужчин и раздетого ребёнка в грязном подгузнике.
Она взяла ребенка, бормоча под нос о нерадивости некоторых родителей не умеющих позаботится о своих детях и нежно лопоча малышу, что она срочно его умоет и оденет в тепленькую одежду.
— Что она сказала? - спросил Конрад
— Что вы плохой и некомпетентный отец. У румынских женщин жёсткий характер, - хмыкнул Горан, - Она исправит вашу оплошность, мой Герцог
— Хорошо.
— Как Гунтрам?
— Крепко спит. У него были кошмары, но как только он услышал мой голос, успокоился и уснул. Ему нужно побольше спать.
— Вы правы. Налить вам кофе, мой Гриффин?
— Ты по прежнему называешь меня Гриффин?
— Вы всегда будете нашим Гриффином! И в декабре следующего года, вы должны восстановить свой титул как наш Hochmeister. Кomturen теряют терпение.
— Я знаю, Я верну свой титул.
— Вы думали по поводу другой проблемы?
— Мы должны проверить что произошло в России. Я не верю что Обломов погиб, а Репин где-то скрывается.
— Репин с одной стороны- с другой этот француз Лакруа, его связной. Его сын и внук здесь.
— Я не подпущу его к Гунтраму, - сказал Конрад с надрывом в голосе.
— Вы не можете запереть Гунтрама в замке, сэр. Лакруа может появиться здесь в любую минуту.
— Я не хочу видеть этот кусок дерьма рядом с ним. Посмотри что он с ним сделал!- зарычал Конрад, но тут же понизил голос, чтобы не разбудить Гунтрама,- Его сердце не выдержит этого.
— Мы не можем запретить ему встретиться с отцом. Наверно ему уже известно, что Гунтрам у нас, мы должны прийти с ним к компромиссу - прошептал Горан,- И как-то надо сгладить эту новость для Гунтрама.
— Да, уж... зомби-папа вернулся!, - с горечью сказал Конрад,- Который продал его бандиту! Он и его еретики-друзья чуть не убили моего мужа! Он сказал, что этот гангстер каждую ночь насиловал его. Этот Лакруа худший кусок дерьма, который когда-либо ходил по этой земле, Горан! Я никогда не позволю ему приблизиться к моему Гунтраму!- сказал Конрад с выражением на лице не оставляющим места для дискуссий.

Горан встал, приготовил ещё кофе для Герцога и вернулся на место.
— Это должен решить Гунтрам, а не вы, - сказал серб и поставил кружку перед Конрадом.
— Разве ты не знаешь его? Пара добрых слов, слёзы и он простит этого монстра. А на самом деле, Лакруа хочет быть в центре наших рядов и контролировать Консорта. Я должен восстановить титул и не хочу терпеть в своих рядах лазутчика и предателя в свите.
— Ваше решение, мой Гриффин? Должен ли я избавиться от него? Разве вы не видите что он уже претендует на это, он уже считает что у него спрятан козырь в рукаве против вас, он как клещ, укусил в шею и его не просто будет удалить.
— Он будет сосать мою кровь и сводить Гунтрама с ума.
— Вот почему мы должны сделать это прежде чем Гунтрам встретится с ним.
— Что ты предлагаешь?
— Шантажировать его так же, как он шантажировал вас.
— Мне нечем шантажировать его
— В самом деле? Кто продал Гунтрама Репину?- зловеще спросил Горан, - Либо Лакруа ведёт себя хорошо и подчиняется вам, либо его дни как «Отец года» с треском закончатся. Пусть трудится на нашей стороне, а не на стороне масонов. Он слишком много знает, и мы не можем устранить его, как бы мне этого ни хотелось.
— Я мог бы предложить ему что-нибудь и подальше от моего реального источника дохода, - размышлял Конрад
— Если вы хотите победить врага, его нужно нейтрализовать, как говорил мой отец. Нам нужно всё что он имеет на нас. Эта утечка должна остановиться.
— Не забывай о материалах на наших друзей масонов, которая имеется у него.
— Точно!- сказал Горан с ухмылкой.

Горан посмотрел на часы и на малыша-Конрада, играющего на ковре с игрушками и своим старым, грязным кроликом, тёр глазки, и уже сидя засыпал.
— Всё, спящая красавица! Я знаю что ты устал и пора на боковую. Николетта, вы можете уложить ребёнка спать в своей комнате.
Экономка подняла ребёнка с ковра и улыбнулась ему
— Господин де Лиль ещё спит, разбудить его?
— Нет, я сам его разбужу, а вы займитесь ребёнком, уложите его у себя, он засыпает на ходу- Горан встал, отложив книгу которую читал

Горан тихо постучал в дверь, и не услышав ответа вошёл в спальню. «Он действительно измучен, но ему пора вставать. Уже два часа дня, он пропустил завтрак, но обед я не позволю ему пропустить. Он выглядит немного лучше, но до полного выздоровления ему ещё далеко». Он открыл шторы на окне, чтобы свет заполнил комнату. «Герцог не имеет ни малейшего представления о том что он переживает сейчас». Он сел на край кровати
— Эй, Гунтрам, проснись! Ты обед тоже хочешь пропустить?, - и потеребил он его за плечо

Гунтрам открыл глаза и отскочил от руки теребившей его, прерывисто дыша, он оттолкнул его руку, а узнав Горана смутился...
— Привет! Где Конрад?
— Старший или младший?- сказал он с улыбкой.
— Мой ребёнок! Где он? Что вы сделали с ним?, - Гунтрам вскочил с кровати и обнаружил что в кроватке нет ребёнка - Верни его мне!- крикнул Гунтрам и Горан вздохнул..
— Гунтрам, он проснулся в 9 утра, позавтракал, потом играл, потом обедал, теперь он спит.
— Вы не имели права забирать его от меня!
— Гунтрам, успокойся, с ним всё в порядке. Одевайся и ты увидишь его. К тому же, забрал его не я а Герцог
— Мне очень жаль, Горан, извини меня, я не хотел кричать на тебя, не знаю почему я себя так веду.
— Ты ведешь себя так, потому что думаешь что находишься под контролем до сих пор, это естественная реакция. Опасность миновала, адреналин вышел и все страхи придуманные, ты боишься, что если снизишь контроль может произойти непоправимое. Ты долго держал себя в напряжении, это постепенно пройдёт, - ответил Горан с сострадательной улыбкой, - Одевайся и пойдем обедать, потом мы посетим твою квартиру.

После того как Гунтрам остался один, он почувствовал себя уставшим, хотя проспал более десяти часов, он оделся в свою вчерашнюю одежду, которая была ему очень велика и вышел в коридор не зная куда идти.
— А, вот и ты! Иди скорей обедать, а то остынет всё, а я не знаю как пользоваться микроволновкой, - сказал Горан высунув голову из кухни.
Гунтрам зашёл и сел на стул указанный Гораном. Ощущение необычности опять помутило рассудок и он уставился на Горана, накладывающего макароны на блюдо.
— Что-то не так?, - спросил он
— Интересно, это реальность или сон? Это не в первый раз, когда это происходит.
— Происходит что?
— То что я думаю, что я дома. Я шизофреник. И мои иллюзии настолько реальны. Может быть я ещё в России и ты не Горан, а Массаев?
— Гунтрам! Ты дома! Ты пересёк пол Европы чтобы добраться сюда. А я Горан!

Гунтрам внимательно посмотрел на чёрные, блестящие волосы Горана посеребрённые сединой
— Это правда, это ты на самом деле.
— И ты тоже, а теперь ешь пока не остыло, Николетта ушла по делам, а я не умею пользоваться микроволновкой- и похлопал Гунтрама по руке.

Гунтрам улыбнулся и принялся за еду.
— Почему ты говоришь, что ты шизофреник?, - спросил Горан, когда Гунтрам уже съел пол тарелки.
— У меня много симптомов и и доктор прописала мне много таблеток, - сказал Гунтрам,- Я болен этим уже давно.
— Ты не болен. Ты был под большим давлением, братишка, как будто был на войне. Никто не может утверждать что ты болен.
— Горан, я вижу вещи, которых не существуют, и не помню что делал в то или иное время.
— Я тебе кое что расскажу, но ты никому не рассказывай. Когда я узнал, что мой братик Павел мертв, я сошёл с ума, оставил своих людей на две недели. Ратко и Милан думали, что меня убили. Дело в том, что я не помню, что произошло в эти две недели. Я пошёл в лес и убил первых трёх человек. Как я узнал об этом? Мой дядя Младич, научил меня технике ударов, на этих троих были именно такие удары, никто не мог повторить технику этих ударов, по ним они определили, что это был я. Позже я начал видеть, что мой братик Павел стоит рядом со мной и смотрит на меня печально. Он появлялся со мной каждый раз, когда я убивал бандитов, причинивших ему боль. Я думал что сошёл с ума, но это не остановило меня. Я был полон решимости закончить то, что я начал. После того, как я закончил свой список, Павел исчез из моей жизни, а я остался один со своим горем. Тогда я понял, что я не сошёл с ума, что это был только стресс и горе. А я хотел чтобы я сошел с ума, чтобы мой братик был со мной и не ушёл от меня и я бы не чувствовал себя виновным в его смерти.
— Горан, это была не твоя вина, твой брат никогда бы не обвинил тебя, - сказал Гунтрам с болью в голосе.
— Правда? Я должен был отправить его подальше, но я решил, что он должен защищать свою землю как и мы все. Он был художником, а я заставил его воевать.
— Никто не может обвинить тебя в этом, - сказал Гунтрам, подумав, может ли он прикоснуться к нему, чтобы утешить.
— Я сделал всё возможное, чтобы оберегать его, но потерпел неудачу. Бог дал мне второй шанс с тобой, но я и тебя не смог уберечь
— Ты не подвёл меня, Горан, ты сделал всё что мог. Один колумбиец сказал что вы искали меня и это дало мне силы жить. Ты мой лучший друг, Горан, ты больше чем брат. Не многие бы сделали то, что ты Милан, Ратко и Алексей сделали для меня- Гунтрам наконец положил руку на плечо Горану.
— Не стоит забывать Мирко и сумасшедшего аргентинца
— Какого аргентинца?!
— Бывшего агента международного департамента, Федерико Мартиарена. Если бы я знал на что он способен, я бы не защищал его перед венецианским комтура, потому что он сам может о себе прекрасно позаботится.
— Фэфо здесь?- спросил Гунтрам с недоверием.
— Сейчас они на задании, их не будет несколько дней. В ближайшее время они вернутся и ты сможешь увидеть его, - ответил Горан, - Они ушли охотится за немецкой няней, это не опасно. Аргентинец хорошо нам помог, и теперь он один из нас, как Ратко Милан и Мирко. Он первый человек в нашей группе, кто не родился в Сербии.

Гунтрам в ужасе посмотрел на Горана и спросил:
— Он в порядке?
— Да, он хороший воин! Он будет выполнять Божью волю и его рука не дрогнет!
— Я никогда бы не подумал, что Фефо может быть с вами.
— Он очень изменился и он хороший друг. Мы можем доверять ему. Он рисковал своей жизнью ради тебя и нас, не думая об этом дважды. Ему бы поменьше чувства юмора и побольше вежливости к людям, но он все равно нам всем нравится. Он первым нашёл логово Репина, то место в джунглях где вы вначале были, но мы опоздали, тебя уже там не было. Мне надо было прислушаться к нему, я виню себя за это.

Гунтрам посмотрел на Горана и вновь уткнулся в тарелку.
— Как думаешь, ты сможешь рассказать что случилось той ночью, - тихо спросил Горан
— Я не знаю...я пошёл на вечеринку, напился, помню что упал на кровать, а потом проснулся в доме Константина в Парагвае. Больше ничего не помню.- сказал ему Гунтрам, - Ларсен был со мной, но они использовали его, чтобы я был послушным. Константин сказал, что его отпустили, когда мы уехали, но я не поверил ему.
— Мы не нашли его тело, Гунтрам, - и не найдём, подумал Горан, но не стал ему ничего говорить.
— Нет? Как думаешь, он жив?- спросил с надеждой Гунтрам.
— Кто знает...- сухо ответил Горан, - мы считаем что он работал на масонов, которые напали на нас.

«Он работал на людей, которые организовали моё похищение- подумал Гунтрам,- Я не могу сказать Горану, что и мой отец принимал в этом участие, даже если он сволочь, я не могу сдать его.»
— Константин сказал мне что он работал один, - сказал он и сглотнул
— Ты не можешь блефовать, братик, не играй в покер с Ратко или со мной, - Горан понял, что Гунтрам хорошо осведомлён о роли Лакруа в похищении и предпочёл сказать ему правду.
— Мы знаем, о том что твой адвокат Мишель Лакруа в союзе с масонами организовал это похищение.
— Я не понимаю тебя, Горан, - Гунтрам солгал ещё раз, и тем самым подтвердил подозрения Горана, что Гунтрам был обо всем осведомлён.

— Гунтрам...он пришёл к нам и сдал нам всё что у него было на Репина. Он был очень обеспокоен твоей судьбой и рисковал своей жизнью показав своё лицо Герцогу. Может быть ты захочешь встретиться с ним. Герцог знает обо всем и не будет препятствовать вашим встречам. Мы не думаем что он был связан с Репиным, просто выполнял приказ масонов. «Лакруа его отец, он всегда скучал по нему. Встречаться с ним или нет решать Гунтраму», подумал Горан.
— Я не хочу встречаться с этим человеком никогда, Горан, - сказал Гунтрам медленно, когда отошёл от шока. «Так значит Конрад знал что он мой отец и не тронул его, значит он не такой мстительный как я думал»,- подумал Гунтрам
— Гунтрам....
— Он предал меня и моё доверие!- закричал Гунтрам, - Все страдания, которые я пережил в своей жизни, я пережил из-за него!
— Я думаю, может быть ты дашь ему возможность объяснить свои поступки? Не хорошо ненавидеть отца. Через несколько недель, после того как ты почувствуешь себя лучше ты можешь встретиться с ним.
— Если он появится мне глаза я пристрелю его, как пристрелил этих бедных ублюдков, - ледяным голосом сказал Гунтрам.
— Хорошо, я не буду советовать тебе, что делать. Ты достаточно взрослый человек, чтобы самому решить что для тебя лучше, - вздохнул Горан.

— Сегодня у нас ещё встреча с твоим врачом Ван Хорном. У меня вызывает сомнение твоя операция на сердце, мы должны убедиться что там всё нормально.
— Я знаю что там всё нормально, я чувствую себя на много лучше чем раньше, без операции я не смог бы пережить всё это.
— Операцию на сердце нельзя сделать где попало, где ты говоришь тебя оперировали, в Остине?
— Да, в Остине, в Институте сердца, как они говорили. Я там был под именем Фёдора Тарасова. Врач оперировавший меня- Свердлофф. Он хорошо известен в Санкт-Петербурге. Он должен был деньги Репину. 200 миллионов.
— Мы всё проверим, но я думаю что это будет ещё один тупик. Не волнуйся, Ван Хорн всё проверит, и если что-то будет не так, всё исправит.
— Горан, эта операция хорошо известна, и у меня не было ни каких проблем потом, ни одного раза, я сошёл с ума, но моё сердце работает как часы. Я умру безумным, но здоровым человеком.
— Хорошо, но проверится не помешает. Ты готов? Мы идем в твою квартиру, а в пять часов у нас встреча с врачом.


Цюрих. Отель Иден. 21 мая.

— Улыбнись, ты выглядишь, как будто только что с похорон. Хочешь съесть один кусочек? Почти как американский стейк, - Джон понимал что этого телохранителя раздражали его манеры и он балдел от этого.
«Он выглядит, как крёстный отец с такой же кислой миной.»
— У меня язва- прорычал Ратко, думая о том, какого черта ему поручили няньчить этого придурка американца? Я должен быть с Мирко и аргентинцем! Это больше подошло бы Милану или даже Марко. Как Гунтрам общался с этим идиотом?
— Большой и грозный мальчик! Как ты заработал язву?- усмехнулся Джон
— Так же как и все, - Ратко ножом и вилкой сражался с курицей-гриль.
— Ты женат?
— Да!
— Разведись.
— Женатые мужчины живут дольше, к тому же, моя жена не имеет отношение к моей язве. У меня тяжелая работа.
— У меня нет язвы.
— Повезло тебе
— А как этот...высокий брюнет, он ваш босс? С грозным видом, как его звали Пави...что-то
Ратко только открыл рот чтобы поставить американца на место, как увидел Герцога приближающегося к их столу, в сопровождении мэтра, он тут же поднялся со своего стула склонился в поклоне приговорив:
— Мой Герцог!- американец с ухмылкой наблюдая за этим и даже не привстал.

Строгий взгляд Герцога сказал ему чтобы он удалился. Он стоял и смотрел на Джона как на обезьяну в зоопарке.
«Время было больше восьми вечера, в неформальной одежде, в ресторане...американцы видимо так обедают...»

- Я так понимаю что ты парень Феди и ты их босс, поскольку этот Карлеоне, убежал - сказал Джон с ухмылкой - Сядь, ты не леди, и я не собираюсь тебе подвигать стул.

Конрад был в ярости, но внешне спокоен, он повторял себе, что ему необходимо узнать детали обратного пути Гунтрама до Цюриха, которые сильно беспокоили его. «Мне не нужно ещё одного Андреаса Волкера, одного достаточно»
— Меня зовут, Конрад фон Линтрофф, я супруг Гунтрама, - сказал он холодно и сел напротив него в кресло, не обращая внимания на официантов поспешно убирающих со стола посуду.
— Точно! Банкир, - ответил Джон, - А я Джон Алзор, но вы уже знаете..
«Теперь я понимаю почему Горан назвал его лавочником.»
— Я пришёл поблагодарить вас, за помощь Гунтраму для его благополучного возвращения домой, - сказал формально Конрад
— Гунтрам? Ах, да...я всё время забываю его настоящее имя. А я его знаю как Федя, он мне так сказал.
— Его зовут Гунтрам де Лиль Гуттенберг Саксен виконт де Мариньяк. Его сын- Конрад Горан де Лиль Гуттенберг Саксен, который унаследует его титул.
— Я так и думал что он настоящий Принц как только его увидел, - Джон удручённо вздохнул,- Раньше я думал что Принцы бывают только в сказках.
— Гунтрам происходит из очень древнего рода, древнее чем мой род. Мой Гунтрам- истинный аристократ во всем!
— Вы правы, не все выглядят и ведут себя как истинные аристократы. Я не знал что Гунтрам аристократ по рождению, но сразу назвал его Принцем, породу не купишь, она в нем во всем и в поведении и в поступках.
— У Гунтрама был тяжёлый период в его жизни, поэтому мы обеспокоены его психической стабильностью. Я должен задать вам несколько вопросов, если вы позволите.
— Я бы с радостью ударился головой об стену, только чтобы быть с ним, господин Линтрофф.
— Трудно потерять такого как Гунтрам, - сказал Конрад
— Трудно, если вы его имели, - сказал Джон,- Нет, у меня ничего с ним не было и я не претендую на него. Я решил что у него были оскорбительные отношения и он решил вернуться к вам. И я был готов взять ответственность за него, если бы вы отказались от него.
— Вы его любите?
— Да. Но он не ответил на мои чувства. Он несколько раз благодарил и извинялся за помощь, за то что я помог ему добраться сюда. Таких как Гунтрам один на миллион. Я рад что судьба свела меня с ним. И я рад был помочь ему.
— Не все поступают так бескорыстно.
— Иногда ты выигрываешь, иногда проигрываешь, - это не конец света. Он действительно любит вас. Я буду рад если он будет счастлив с вами до конца дней. Он несколько раз упоминал ваше имя, Но не сказал мне кто вы. Он был в ужасе от чего- то, но я не знал что он убегал от гангстера. Вы поймали ублюдка? Я не видел ничего необычного после того как встретил Гунтрама, сколько я не вспоминал, поэтому ничем не могу помочь вашим людям.
— Я сделаю его счастливым до конца дней. Я тоже люблю его, и мы не расстались по собственной воле- сказал Конрад.
— Да, я знаю, тот Карлеоне рассказал мне. Это ужасно, что произошло в Буэнос-Айресе.
— Прошу прощения, Карлеоне?
— Ага, серб который смотрит так пронзительно, темноволосый один, Павилевич кажется, -Конрад был в ступоре от возмущения беспардонности американца.
— В начале я подумал, что он был бойфрендом Гунтрама, и заставил его вернуться к нему.
— Господин Горан Павичевич был лучшим другом Гунтрама в течении более десяти лет, - объяснил строго Конрад
— Да? Этот громила? Хорошо, я ещё раз повторяю, обо мне не беспокойтесь, я не претендую на Гунтрама, я в ближайшее время возвращаюсь в Америку.
— Я хотел спросить вас о психическом состоянии Гунтрама, когда он был с вами. Я знаю что он страдал временными провалами памяти?- поспешил сказать Конрад, не в состоянии справиться с идеей узнать, было ли что между его котёнком и этим американцем.

— Конечно, я понимаю, Фед... то есть Гунтрам иногда казался странным, теперь- то я понимаю, что он был похищен. Наркотики и всякое такое.., дайте-ка подумать...Во первых, он постоянно оглядывался через плечо, выглядывая кого-то. Когда я встретил его на корабле, мне показалось что он убегал от кого-то. Черт возьми, он практически нырнул в пол автомобиля, когда мы выезжали из гавани. Он паниковал каждый раз, когда мы выходили из отеля. Он всегда был с ребенком и никогда ничем не пренебрегал. Он всегда первым кормил ребёнка, тепло его одевал, играл с ним, как все разумные родители. Не то что моя мать, которая приводила своих бойфрендов и трахалась с ними на диване, где я смотрел телевизор. Я ушёл из дома в 15 лет, и не жалею об этом. Гунтрам ничего подобного не делал.
— Для меня это огромное облегчение услышать это.

«Первое правило, которое Гунтрам установил, никогда не трахаться в присутствии ребёнка»- Джон вспомнил это с мягкой улыбкой, но Конраду ничего не сказал и не собирался говорить.
— Это правда, иногда он впадал какой то транс. Но всё же он вернулся к вам. Моя двоюродная сестра Мария была шизофреничкой, и в припадке она никогда ничего не помнила и не могла сама вернуться домой. Думаю, у него не шизофрения, а синдром солдата побывавшего в бою.
— Не могли бы вы описать эти трансы, г-н Алзор?
— Меня зовут Джон. Только моя секретарь меня так называет, когда вспоминает об этом.
— Спасибо. Вы можете называть меня Конрад, если хотите, - натянуто сказал Конрад
— Я не знаю как это объяснить, он просто переключался. Это происходило, когда он оставался один. Однажды он положил ребенка спать и пропал на целый час. Это было в Брюгге, я спустился вниз чтобы купить бутылку вина, он сидел и рисовал эскизы, он успел нарисовать три или четыре эскиза. Когда я подошёл к нему, он их сразу уничтожил, после того как показал мне.
— Что это были за эскизы?
— Лица мужчин, я не знаю кто это был. Я спросил его, но он мне не ответил, думаю что это были люди, которых он боялся. Однажды я спросил его, ел ли он когда-нибудь устрицы, их там много в Брюгге, он ответил, что в Уругвае полно устриц. Он всегда настаивал чтобы окна в комнате были закрыты, сначала я подумал что он боится что ребёнок может простудится, но однажды он сказал мне что боится выпасть из окна. Вы понимаете что-нибудь?
— Его опекун сказал ему, что его отец выпал из окна, когда ему было 7 лет, - ответил Конрад механически, а Джон зашипел от боли, - Когда я встретил его, я думаю что у него были симптомы к самоубийству, но потом это прошло. У него было очень тяжёлое детство, - сказал Конрад и задумался.
«Почему Гунтрам вспоминает про окно и самоубийство, ведь он уже тогда знал, что его отец жив, и никакого самоубийства не было. Может быть это намного глубже в нем чем мы думаем?» Конрад откашлялся прежде чем задать следующий вопрос
— Пытался ли он что-то сделать ещё, кроме того что смотрел через окно?
— Да, у него что-то с левой рукой
— Это он пытался бежать от похитителя, и в отчаянии что ему это не удалось, он хотел покончить с собой.
— Черт! - пробормотал Джон, - Клянусь, если бы я знал об этом раньше, я бы привёз его сюда как можно скорее.
— Я знаю, Джон,- сказал Конрад с болью, Я искренно благодарен вам, что вы помогли ему, - Конрад протянул ему для пожатия правую руку, - Спасибо!
— Не обижайте и берегите его, или я надеру вам задницу!- сказал Джон и пожал ему руку
— Я знаю это. Он заслуживает лучшего, - кивнул Конрад чувствуя ком в горле
— Он замечательный парень! Несмотря на то что ему почти тридцать- он ещё ребёнок, - Джон продолжал говорить глядя ему в глаза
— Я клянусь своими детьми, что не повторю прошлых ошибок. Моя жизнь ничего не значит без Гунтрама.
— Приятно слышать. Передай ему привет и скажи что я прощаюсь с ним.
— Почему вы не скажете ему это сами?
— Ага, мне пока ещё жизнь дорога. У меня есть один вопрос, просто поделитесь секретом?
— Да?
— Где в Европе можно найти такого же как Гунтрам, где можно встретить такого же Принца?
— Боюсь что Гунтрам один в своем роде- грустно ответил Конрад- Его никем невозможно заменить.
— Я представлял себе как в сказке: пруд, лягушки... Могу я в таком месте найти себе Принца?
— Лягушки и жабы- очень сострадательные животные, Джон, вы никогда не знаете, что они могут принести в вашу жизнь, - тихо сказал Конрад,- Джон посмотрел на него с удивлением, - Но я мог бы дать вам несколько советов о том, где искать правильные пруды, в которых можно найти Принца.
— В самом деле? Тогда я покупаю бутылку виски и мы можем продолжить разговор!
— Начало хорошей дружбы заслуживает Людовика ХIII в домашних условиях! Я приглашаю вас к себе в гости.

******************************
Конец 24 главы, 6 части, 2книги

22:12 

Тионн Роджерс. "О доброте и сострадании жаб и лягушек (перевод)

Жизнь прекрасна!
О доброте и сострадании жаб и лягушек.
19 глава.
Искусство... Знакомства?
Цюрих.
27 октября 2007 года.

********************************************************

В то утро Конрад фон Линтрофф был на грани нервного срыва.
« Это свидание. Да, это точно свидание, вместе с двумя малышами. Романтический пикник,- напомнил ему внутренний голос,- Он сам согласился сопровождать нас в зоопарк, после того как предложил пойти вместе на встречу с учителями, - пробормотал Герцог и быстро зашнуровал ботинки.
Конрад поднялся с неубранной постели и несколько раз обошел спальню, и подошел к комоду. Он рассеянно взял бабочку и стал завязывать её на спортивной рубашке.
« Две недели назад он отравил бы меня без угрызения совести, а теперь пригласил меня встретиться с этой костлявой директрисой. Может быть он решил меня простить?,- он схватил первый попавшийся коричневый пиджак и надел его,- Да, должно быть решил простить. Он не злопамятный и не мог злиться долго. Он слишком щедрый, и после того как извинился что не послал мне копию дипломной работы, он задумался о нас и понял, что я не имел никакого отношения к смерти его отца.
Конрад посмотрел на себя в зеркало и увидел как смешно смотрится бабочка на его одежде.
— Черт! - пробормотал он, и яростно сдернул с себя бабочку, расстегнув две пуговицы, он взял с полки шарф и завязал его на шее.
— Это не имеет никакого значения, мы просто идем гулять с мальчиками, как делали это раньше, когда были семьей.
Конрад пересек комнату и сел в кресло.
— Так, давай посмотрим на реальные факты. Он пришел ко мне и предложил пойти с ним в школу на собрание. Он мог пойти туда один, без меня. Мне идти туда не было необходимости.
— В пятницу, когда он завтракал с Армином, я сказал что в субботу поведу мальчиков в зоопарк, я сказал без каких-либо намеков. Он сам предложил поехать со мной. В субботу у него выходной, как у наставника, и обычно после завтрака он исчезает с Антоновым или Гораном.
— Короче, он дважды обратился ко мне с просьбой чтобы пойти со мной.
— Возможно он уже сам устал от своего упрямства. Он знает что я не держу на него зла и от него зависит наше примирение. Доктор Ван Хорн сказал мне что состояние его сердца не улучшается и что вся эта неразбериха плохо сказывается на нем. Он постоянно на ногах, даже ночью, несмотря на то что он уже закончил университет.
— Я знаю что ему одиноко, потому что он никуда не ходит, и не хочет ни с кем видеться, кроме Антонова и Горана. Он переписывается только с двумя своими бывшими одноклассниками и иногда разговаривает с бывшим однокурсником по телефону. Перед тем как это все случилось, он приходил ко мне поговорить или просто посидеть в моей компании. Он ненавидит одиночество, так же как и я. Я так привык к нему и очень хочу помириться. Это не свидание, просто мы ведем мальчиков на прогулку. Будем надеяться что все будет хорошо.,- сказал твердо Конрад, и покинул спальню.

***

« Почему я всегда попадаю в эти ловушки? Не могу сказать что это происходит потому что я хочу помочь людям. Все они взрослые и сами могут постоять за себя. Черт возьми, мне просто не хотелось ссориться с Фердинандом, Майклом или Гораном,- подумал Гунтрам, занимая свое место в семейной столовой, рядом с сонным Армином,- Из всех людей в мире, с кем он не хотел бы связываться, так это с этим ублюдком. Фердинанд, Майкл и Горан уговорили меня и я купился на их крокодиловы слезы. Я должен быть хорошим мальчиком с этим монстром, чтобы он не увольнял невинных людей. Как будто ему не до фени эти люди, если будут плохие цифры он вышвырнет кого надо и не посмотрит на меня.»
Гунтрам начал энергично мазать сливочное масло на ржаную булочку.
— Эй! Я тоже хочу хлеб с маслом,- сказал Армин и забрал масленку,- Тебе не вредно есть масло?
— Извини,- пробормотал Гунтрам и отвернулся, чтобы избежать пытливого взгляда. «Будет ли этот ублюдок завтракать здесь, или в своей пещере?»
— Что-то ты очень напряжен сегодня.
— Это мягко сказано, Армин,- подумал Гунтрам и ухмыльнулся,- Я не напряжен. Я просто устал,- солгал он.
— Отчего ты устал? Ты ничего не делаешь и даже никуда не выходишь, в отличии от меня,- сказал Армин и зевнул,- Мы нашли новую дискотеку, ты должен пойти с нами. Девочки там, невероятные!
— Мне нужно работать,- пробормотал Гунтрам. «Девочки и я? Вместе на дискотеке? Армин слепой или глупый? Ублюдок вытащит меня оттуда в припадке ревности.»
— Зачем тебе работать?
— Это секрет, который раскроется в тот день, как только ты подготовишь свои тезисы,- едко сказал Гунтрам, и Армин посмотрел на него с болью.
— Ну и дела...похоже сегодня будет опять плохой день,- пробормотал Армин и занялся своим завтраком, оставив Гунтрама в покое.
— Я должен пойти сегодня в зоопарк с мальчиками,- сказал Гунтрам, отчасти устыдившись своей вспышки,- Я беспокоюсь, что что-то может пойти не так.
— У тебя оплачена страховка? - спросил Армин с ухмылкой
— Полагаю что да. Ваше семейство её оплачивает.
— Тогда всё в порядке. После того как вернешься, почему бы нам не сходить в кино или поужинать где-нибудь? Я свободен.
— Не думаю что это хорошая идея. Разве тебе не надо заниматься?
— Конечно мне нужно заниматься. Я и так черная овца в семье. У тебя есть какие-нибудь идеи по произвольному финансированию?
— Кое-какие есть,- ответил Гунтрам сухо,- Тебе бы лучше начать изучать это всё, если не хочешь чтобы доктор Дахлер сдернул с тебя шкуру. У тебя уже есть тема для дипломной работы?
— Ну, привет! Я всего лишь на год моложе тебя и у меня нет столько мозгов!
— Почему бы тебе в таком случае не заниматься больше? Скоро твой отец и твой дядя потеряют терпение с тобой, - воскликнул Гунтрам и резко замолчал, когда увидел Дитера, раскладывающего на столе еще один прибор для завтрака,-
« Ублюдок решил выйти из своей пещеры»,- подумал Гунтрам, он мрачно смотрел как тщательно Дитер раскладывает столовые предметы.
— Убегаешь уже, Гунтрам?- спросил Армин, видя как его собеседник поднимается со стула.
— Садитесь, де Лиль,- сказал Конрад небрежно, он гордо подошел и сел во главе стола.
Армин только поднял бровь, вместо того чтобы встать, приветствуя Герцога.
— Доброе утро, мой Герцог!
Проклиная свою неудачу, что раньше не покинул столовую, Гунтрам мрачно смотрел на кофе, который наливал Дитер в чашку Конрада. Черный без сахара. И с вареньем, если он в хорошем настроении.
— Дети готовы?- спросил Конрад Гунтрама
— Лизетт позаботится об этом, сэр,- Гунтрам сосредоточился на второй чашке чая, которая каким-то чудесным образом материализовалась перед ним,- Они должны быть готовы в 10, как вы и просили, сэр.

Конрад посмотрел на Гунтрама и задумался, означает ли последняя фраза, что он не будет сопровождать их. Интересно, что он имел в виду?
— Клаус Мария сказал мне вчера вечером что хотел бы увидеть слона, и Карл говорил что-то о медведе. Вы знаете что они имели в виду, де Лиль?
— О, они должно быть имели в виду моё обещание нарисовать для них слона и медведя, после того как мы увидим их сегодня. Они хотят чтобы рисунки были большого размера,- ответил Гунтрам и заметил как Конрад подвинул к себе вазочку с вишневым вареньем.
— Так вы поедете? С нами, я имею в виду,- спросил Конрад, не глядя на него.
— Да. Они очень быстро бегают, за ними надо приглядывать,- пробормотал Гунтрам, и задался вопросом, почему Дитер не спросив его положил ему на тарелку ещё одну булочку! Это же тоталитарный режим!
— Опять они выпендриваются друг перед другом,- подумал Армин,- Нет, чтобы наорать друг на друга, высказать все что они думают, а потом лечь в постель, а не заниматься этой ерундой. Как две кукушки!,- он наблюдал как они общаются избегая взглядов друг на друга. По крайней мере они не пристают ко мне.

***

Гунтрам задохнулся от ужаса, когда детская музыка загремела в стерео-приемнике автомобиля. Он быстро наклонился чтобы уменьшить звук и нечаянно задел руку Конрада. Покраснев как помидор, он извинился и Конрад уставился на него.
« Первое касание более чем за год»,- подумал Конрад.
— Теперь я понимаю почему Михайлович хочет повышения,- пошутил Конрад, надеясь рассеять напряженность.
— Этого больше не повторится, сэр,- ответил Гунтрам смутившись и Конрад опешил от его реакции.
Не зная что еще сказать Конрад сосредоточился на вождении, радуясь что его сыновья были необычайно тихи с утра.

***

Увидев огромные очереди к кассам, Конрад казалось растерялся, наблюдая за семьями и большим количеством детей с воздушными шарами.
Скрывая свое недовольство, он крепко сжал руку Клауса, поскольку тот был более озорным, направился в сторону очереди.
— Сэр? - Гунтрам схватил его за рукав и тут же отпустил руку,- Я купил билеты заранее,- добавил он и смутился,- Через интернет.
— О-о...- ответил Конрад и последовал за Гунтрамом к входу в зоопарк. «Он заранее купил билеты. Может быть...я на верном пути?»
Желая остаться с Гунтрамом наедине, Конрад слегка подтолкнул Клауса чтобы тот бежал вперед, но Карл предвидя маневр отца, схватил Гунтрама за руку и не отпускал, не желая отдавать Гунтрама отцу.
— Вы хотите смотреть в первую очередь на крупных животных?- спросил Конрад Гунтрама, но тот проигнорировал его вопрос, переадресовав его детям.
« Нет, романтическое свидание невозможно в зоопарке с двумя 3-х летними малышами»,- подумал Конрад.
— Я хочу увидеть маленьких медвежат!- крикнул Карл, сияя от счастья.
— Я не уверен, есть ли медвежата в нашем зоопарке,- сказал Конрад,- Наверно есть только большие медведи.
— Но здесь есть взрослые львы и возможно у них есть маленькие львята,- сказал Гунтрам с улыбкой надувшемуся мальчику. И Конрад почувствовал острую боль одиночества оттого что эта улыбка была предназначена не ему,- И я прочитал в газете, что у здешнего бегемота родился ребенок.

Дети бесцеремонно схватили Гунтрама за руки и потащили вперед, а Конраду пришлось догонять их.
Чувствуя что его игнорируют, Герцог просто следовал за своей семьей, заметив что другие отцы испытывали ту же проблему, в то время как их партнеры были сосредоточены на детях.
Запыхавшись, Конрад приблизился к вольеру с большим гиппопотамом и подошел к Гунтраму и мальчикам, которые уже тянули его за куртку, и просились на руки. Клаус уже весил 15 кг., а врач строго настрого приказал не поднимать ему вес более 5 кг.
— Позволь мне,- сказал безоговорочно Конрад и забрал старшего сына из рук Гунтрама, и тем самым вторгся в его личное пространство.
— Да, конечно,- ответил Гунтрам смутившись, и погладив голову ребенка, скрывая дискомфорт от близости к Конраду.
— Теперь очередь твоего брата,- сказал Конрад, удивляясь тому что Гунтрам не отпрыгнул от него на пять метров, как это было раньше.
Карл обрадовался когда отец взял его на руки, чтобы посмотреть на животное.
В полдень Конрад заметил, что мальчики перестали бомбардировать Гунтрама сотнями вопросов и закапризничали. Вероятно проголодались.
Не обращая внимания на разочарованные лица своих детей, Конрад отказался обедать в красочно разрисованном кафе, где было самообслуживание, и пошел в ресторан.
Гунтрам уставший, но спокойный, оттого что все прошло благополучно, заказал себе и детям их любимую еду. Порезав им мясо на маленькие кусочки, дети стали спокойно есть, не обращая внимания на родителей.
Конрад почувствовал дискомфорт от молчания. «Уж лучше бы мы ругались»,- подумал он и начал резать свой Шатобриан.
— Ваше Величество, я хотел бы извиниться перед вами за то что не сообщил вам об окончании университета и не отправил вам копию своей дипломной работы. Это было очень невежливо и грубо с моей стороны. Особенно после того как вы оплатили мне за обучение,- нарушил молчание Гунтрам, и выпил глоток воды. Он заметил что Конрад удивленно посмотрел на него.
— Я ожидал другого поведения от вас, де Лиль,- ответил Конрад бесстрастно, скрывая свою боль, от того что Гунтрам исключил его из самого важного события в своей жизни, - Как нищий я должен был просить у Филдера копию вашей дипломной работы.
— Я понимаю, сир. Пожалуйста, примите мои извинения. Я хотел бы дать вам копию своей работы. Доктор Дахлер говорит что она хорошая.
— Если он так говорит, значит стоит её почитать. Отправьте её Монике,- сказал Конрад сухим тоном, он не в состоянии был контролировать свой голос и сожалел что вышло так сухо. Работа была отличная, он знал что его котенок очень умен.
— Хорошо, сэр,- пробормотал Гунтрам, скрывая свое смущение и дискомфорт.
« Гунтрам потихоньку открывается. Может быть пришло время узнать о его планах? Что если я задам ему вопрос, ведь он мечтал получить работу в качестве бухгалтера, и может быть он захочет работать у меня?»
— Есть ли у вас какие-нибудь предложения работы? Как правило, с таким дипломом как у вас получают их,- спросил он небрежно, надеясь скрыть свое отчаяние обычным вопросом, который адресуют каждому выпускнику.
— У меня есть несколько предложений. Два, для работы в Лондоне, одно- во Франкфурте, и еще одно здесь, работать на доктора Филрера в хедж-фонде. Я отказался от всех, потому что не хотел оставлять малышей. Лучшим предложением было доктора Филдера, но меня не устроило, что там нужно работать полный рабочий день с 9 утра до 8 вечера. Поэтому я буду искать работу на неполный рабочий день и буду работать над портретами. У меня есть несколько заказов. Я должен работать чтобы содержать себя, пока следующая книга не будет закончена и не опубликована.
« Этот черный зверь-Репин использует любую из своих подставных компаний, чтобы предложить ему работу и забрать его у меня. Но он отказался от всех, чтобы остаться с нашими сыновьями и со мной.»- Конрад почувствовал облегчение, как гора с плеч.
— Почему вы отказались от предложения Волкера?- мягко спросил Конрад, он хотел знать участь ещё одного ухажера.
— Мы не сошлись с ним в денежном вопросе. Он хочет слишком много. Мне до сих пор приходится делиться с мистером Остерманом. В финансовом отношении для меня нет никакой выгоды, даже если я продам всё. Я предпочитаю подождать, стать более известным, а там видно будет,- солгал Гунтрам, в надежде увести Андреаса Волкера от столкновения с Конрадом, как его предупреждали Маршан, Фердинанд, Майкл и Горан. «Этот ублюдок разрушит жизнь Андреасу, только чтобы преподать мне урок.»
— Я понял,- тихо ответил Конрад, пристально изучая лицо Гунтрама.

***

Солнце скрылось за тучами и Конрад решил дальнейшую экскурсию проводить в помещениях зоопарка, осенняя погода была коварна.
— Давайте посмотрим лягушек в серпентарии,- предложил он, и дети обрадовались его идеи. В «Доме амфибий» было влажно и душно, но Клаус и Карл на это не обращали внимания и бросились к застекленным вольерам.
— А где лягушки?- спросил разочарованно Клаус, поскольку он не смог увидеть ни одну.
— Они спрятались,- ответил Конрад с улыбкой, вспоминая свои встречи с жабами в пруду возле замка. «Интересно, почему его дети не проявляли никакого интереса к ним.
— Спрятались? - спросил Карл нахмурившись.
— Ведите себя тихо и потерпите, и тогда они сами выйдут чтобы посмотреть на вас. Если будете шуметь и прыгать, то лягушки спрячутся от вас. Вы должны с уважением относится к ним,- сказал Конрад.
— С уважением относится к ним? - спросил Гунтрам, сбитый с толку прозвучавшей фразой.
— Если вы будете спокойными и немного подождете, они сами придут посмотреть на вас. Они очень любознательны. В нашем пруду они появляются ночью, если все спокойно.
« Неужели он на самом деле ходил к пруду по ночам? Я думал что его постоянно охраняли, и не позволяли бегать по ночам к пруду»,- подумал Гунтрам.
— А можно сейчас их увидеть в пруду? - спросил Клаус своего отца
— Не сейчас. Только весной и летом. Сейчас слишком холодно. Они роют норы и проводят зимы в них.
— Разве в нашем пруду есть лягушки?- спросил озадаченный Карл.
— Конечно есть,- ответил Конрад, удивленный что его дети до сих пор не видели их,- Они живут там с тех пор как я был в твоем возрасте. Я приносил им хлеб и они выходили и забирали его. Я часто с ними разговаривал, особенно после того, как ваш дядя Карл Мария умер. Они были моими хорошими друзьями.

Перед глазами Гунтрама предстала картина маленького, испуганного Конрада, кормящего рептилий в пруду. Это растрогало Гунтрама, и его выстроенный образ монстра дал трещину и развалился на куски. Он увидел боль в глазах Конрада, когда он вспомнил об умершем брате, и этот образ слился с другим образом, который он видел много раз, когда стоя у дверей, он наблюдал за ним, когда он играл с мальчиками.
Не справившись с нахлынувшими чувствами, что всё таки он был хорошим человеком в конце концов, он отвернулся и в этот момент увидел лягушку.
— Смотрите! Вон там...,- сказал он и указал на рептилию, и мальчики посмотрели туда со страхом.
— Мисс Барбара рассказала нам, что если мы увидим жабу, то можно загадать желание и оно сбудется,- сказал Карл и Клаус энергично закивал.
— Я думаю, она сказала что лягушки превратятся в принцев,- поправил их Гунтрам с улыбкой.
— Нет, лягушки не превращаются в принцев! Это глупость,- фыркнул Клаус, чем напомнил своего отца
— Они исполняют желания! Мы читали эту историю, а ты нет,- сказал Карл Клаусу
— Может быть, вот эти исполнят ваши желания,- сказал Конрад, который увидел ещё двух лягушек,- Помните, они любят тишину, видите как они прячутся в растительности. Они прячутся от вас, но они вас видят, а вы их нет.
Гутнтрам посмотрел на Конрада и вздохнул. «Мальчики конечно ещё верят в магию, но он то взрослый.»
— А можно загадать им свое желание?- спросил Клаус
— Это вряд ли,- ответил Конрад
— Почему нет? - прервал его Гунтрам,- Но загадывайте только одно желание, потому что их нельзя много беспокоить.
Близнецы заинтересовано посмотрели на Гунтрама и тот почувствовал себя неловко, вынужденным участвовать в этой языческой церемонии. Это как на «дне рождения», когда вы должны сказать свое желание вслух.
Оба мальчика посмотрели друг на друга и Конрад подумал, правда ли в том мифе, что близнецы могут общаться между собой молча?
Одновременно оба мальчика прислонились к стеклу и посмотрели на зеленую лягушку.
« Я хотел бы чтобы Гунтрам простил меня и мы опять стали семьёй,- подумал Конрад и посмотрел в сторону Гунтрама, который с насмешкой смотрел на него. Он увидел еще одну лягушку, которая внезапно прыгнула к нему,- Я хотел бы чтобы моё желание сбылось,- подумал Конрад удрученно.»
— Давай, Гунтрам,- сказал Клаус,- теперь твоя очередь
— Это бессмысленно,- отказался Гунтрам,- Эти лягушки не будут прыгать для всех. Они ночные существа.
— Может быть им не понравилось что мы попросили у них,- сказал Карл,- Я сказал что хочу чтобы у меня была лошадь.
— Видишь, дорогой, лягушки не любят лошадей,- сказал Гунтрам и взял Карла за руку, чтобы отвести его к другому вольеру, поскольку ему надоело это представление.
Конрад смотрел на старшего сына, который пронзительно смотрел на зеленую лягушку.
— Она прыгнула, папа! Моё желание исполнится!
— Я очень надеюсь, что это был не слон,- пошутил Конрад, тронутый энтузиазмом своего сына. Я тоже верил в лягушек и фей.
— Нет, я хочу чтобы ты снова подружился с Гунтрамом,- ответил ребенок.

***

После прогулки дети опять стали капризничать и Конрад предложил выпить кофе в кафе. Гунтрам согласился еле сдерживая детей просившихся на руки от усталости.
— Кафе "Sprungli"? - просил Герцог,- Я не знаю другого кафе возле офиса.
Подавив желание ударить Конрада, за то что он захотел пойти в кафе, которое находится возле Банка, Гунтрам только молча кивнул, подумав что вероятно ему позвонили с Банка.
При упоминании о Банке, дети стали умолять отца взять их к нему в кабинет.
— Хорошо, вы можете посетить мой кабинет, но обещайте мне не трогать бумаги на моем столе и мой компьютер,- сказал Конрад, и мальчики пообещали ему.

Гунтрам не был в банке с тех пор как закончил университет, он молчал всю дорогу и только отвлекался на лепет малышей, сидящих на заднем сидении. Остановившись на стоянке возле Банка, Гунтрам стал отстегивать малышей из их кресел и увидел одного из охранников подошедшего к ним.
« Отлично, для них это маленькое шоу»,- подумал он, взяв за руки малышей, он последовал за Конрадом, к частному лифту. Он немного успокоился, когда заметил что на этаже не было никого из секретарей и Конрад пошел к своему знаменитому офису, а мальчики побежали за ним.
— Я первый! - закричал Клаус своему брату, заняв кресло отца.
— Ты должен делиться,- кричал Карл,- Гунтрам!!!
Вздохнув, Гунтрам подошел и объяснил им, что кресло достаточно большое, и они уместятся на нем вдвоем, что они братья и должны делить все пополам.
— Ни один из вас не должен сидеть на этом кресле. Оно принадлежит мне. Подождите 20 лет, по крайней мере, чтобы начинать борьбу за это кресло,- сказал Конрад, и заставил обоих детей отойти от кресла и от стола,- Спасибо.,- сказал Конрад, сев в кресло он включил компьютер, не обращая внимания на надувшихся детей.
« Не отказывается от своей власти ни на секунду»,- подумал Гунтрам с горечью, он отошел от стола и стал разглядывать хорошо знакомый кабинет.

Как и следовало ожидать, его картины «Торчелло» нигде не было видно, но на её месте висел большой карандашный рисунок мальчиков, играющих на пляже, на острове «Зильт», когда им было по два годика.
« Наше последнее счастливое лето»,- подумал Гунтрам, и повернулся к Конраду, который мягко объяснял детям содержимое ящиков в столе.

Почувствовав смятение и странную неловкость вернувшись вновь в это место, Гунтрам подошел к дивану и заглянул в большое окно, но быстро стемнело и он не смог разглядеть озеро вдали.
Дверь открылась и Фердинанд с Майклом зашли в кабинет.
« Стареют... я думал что уже через десять минут они ворвутся сюда, чтобы увидеть что я здесь делаю,- подумал Гунтрам и подошел к ним чтобы поприветствовать их с некоторой холодностью, в конце концов это они все это затеяли.»
Конрад извинился и вышел из кабинета, предупредив мальчиков, чтобы они ничего не трогали. Гунтрам решил перестраховаться, забрал авторучку Герцога из рук Клауса, посадил их на диван и стал рассказывать им историю.

***

— Как Гунтрам? - спросил Фердинанд, уже в своем кабинете, не в силах более сдерживать свое любопытство.
— Он предложил сопровождать меня с мальчиками в зоопарк сегодня,- ответил Конрад холодно,- Зачем вы меня вызвали? Что такого важного, что не могло подождать до понедельника?
— Да, некоторый мусор от американцев,- ответил Майкл лаконично,- Мы уже ответили им «нет».
— Тогда зачем вы меня вызвали?- рявкнул Конрад, но обоих не впечатлил его тон.
— Есть кое-что, что мы хотели бы вам показать,- сказал Майкл невинно.
— Хорошо.
— У трейдеров пол.....,- ответил Дахлер
— Ты первый, Майкл,- вмешался Фердинанд, и тот выскочил за дверь, радуясь, что Гунтрам выполнил свою часть сделки и мисс Барберини снова окажется безработной в скором времени.
— С Гунтрамом все в порядке?,- повторно спросил Фердинанд, когда они остались одни.
— Я думаю что да,- ответил Конрад раздраженно, на то что друг опять вмешивается в его личную жизнь.
— Он выглядит хорошо,- сказал Фердинанд,- Вы были в зоопарке?
— Да, мы сделали целый тур по зоопарку, все животные проверены, все живы-здоровы. Что-то еще, Фердинанд?
— Ну это же хорошо, что он здесь? Разве нет?
— Говори, Фердинанд.
— Я имею в виду, ты и он были вместе сегодня,- спросил Фердинанд, он сел на свой стол, стараясь чтобы разговор выглядел неофициальным,- И не было кровавой битвы между вами,- добавил он, нервно смеясь.
— Гунтрам захотел присоединиться к нам.
— И?
— И никто не пострадал, дети счастливы.
— Это хорошая новость,- сказал Фердинанд, пытаясь сдержать улыбку. «Эта сука вне игры».
— Ты еще что-то хотел спросить, Фердинанд?- язвительно спросил Конрад.
— Нет, думаю сейчас Майкл начнет облаву на скот,- сказал он небрежно.
— Время!, -проворчал Конрад и повернулся чтобы покинуть кабинет.
— А как насчет Рима? Ты ещё планируешь лететь туда на следующей неделе?
— Это зависит от сегодняшних погодных условий,- ответил Конрад.
— Но погода вроде хорошая, с моей точки зрения?- сказал серьезно Фердинанд.
— И тем не менее облачно. Но все прояснится в ближайшее время,- ответил Конрад, после долгой паузы,- Большие штормовые облака кажется рассеиваются.
— Приятно это слышать.
— Это была его идея. Я открыт для переговоров,- сказал Конрад медленно и Фердинанд вздохнул:
— Я прошу тебя как друг. Попробуй вести себя как нормальный человек. Никаких взаимных обвинений и унижений. Окончательный результат очень важен для тебя.
— Я буду иметь твое предостережение в виду.

***

« Может быть всё ещё возможно? Может быть Гунтрам хочет простить меня и начать все заново?,- думал Конрад, стоя неподвижно у входа в свой кабинет, наблюдая как его дети, сидя на коленях Гунтрама слушают его рассказ, а тот что-то рассказывает им не обращая внимания на присутствие Герцога.»

« Может мне попытаться еще раз? С Римом спешить не следует. Нужно придумать еще что-то, все же он был слишком расстроен услышав эти новости. Чтобы моя мать горела в аду, за все что она сделала нам! Она разрушила нашу жизнь!

« Возможно он ревнует к Марчелло в конце концов? Он всегда ревновал, когда кто-нибудь приходил ко мне. Как будто мне кто-нибудь еще нужен кроме него! Он даже ревнует меня к мертвому дяде, я уверен в этом. Он ненавидит меня, за то что его дядя был первым, и он считает что он всего-лишь его замена.»

« Из всех его упреков, он выделял всего лишь один упрек: «Я всего лишь замена моего дяди для тебя!». Он никогда не упоминал о своей семье, роде, его не заботило это. И зачем ему это? Даже его любимый отец отослал его за 15 тысяч километров и оставил одного.»

Решив попробовать еще раз, Конрад сказал:
— Вы готовы?- спросил Конрад, удивительно, но Гунтрам посмотрел на Конрада и покраснел без причины. Он знает что я наблюдал за ним и покраснел как в первый день знакомства.
— Я хочу кушать,- заскулил Карл и Клаус завопил следом.
— Пришло время пригласить этих двух джентльменов в кафе. Мы уходим, де Лиль, оденьте детям куртки,- сказал беспечно Конрад, еще не готовый начать свою игру.

***

Для Конрада было настоящим сюрпризом то, как быстро его мальчики съели торт. То ли они были голодны, то ли у них волчий аппетит. Он смотрел с грустью и нежностью как Гунтрам вытирал им рты, прежде чем они глотали пищу и вспомнил как кормил его Фридрих, когда он был маленьким.

Не говоря ни слова, Клаус забрался на колени Гунтраму, положил голову на его плечо и заснул. Карл скрестил руки на столе, положил голову на них и смотрел на родителей сонными глазами.
Понимая, что он опять загнан в угол, Гунтрам поправил положение ребенка и взял в руки чашку с кофе и с взбитыми сливками и сделал глоток.
Молчание между бывшими любовниками затянулось. Гунтрам понял, что Конрад что-то затевает, как хищник перед прыжком.
— Все в порядке, мой Герцог?- мягко спросил Гунтрам, не в силах больше справиться с напряжением.
Он называет меня «мой Герцог» по домашнему, или как своего начальника? Во всяком случае это обращение означает степень привязанности,- подумал Конрад и сказал:
— Да, все в порядке, просто есть еще одно дело, ничего необычного,- ответил Конрад. «Впервые за время ссоры он меня спрашивает о чем-то.»
— Мне кажется я видел Петерсена здесь,- сказал Гунтрам.
— Он еще на борту самолета. Он болеет и находится далеко отсюда,- ответил Конрад и увидел что Гунтрам слегка посмеивается.
— Я думал что он ушел на пенсию еще два года назад.
— Он ушел, а потом вернулся, чтобы посмотреть на падение капитализма, как я слышал. Он страдает от падением рынка ралли, но после последней аварии помолодел на десять лет.
— Все в порядке?- спросил Гунтрам и опустил взгляд когда увидел что Конрад пристально смотрит на него.
— Да, все в порядке, кроме ожидаемых потерь, Гунтрам,- сказал Конрад, не понимая, о ком он беспокоится обо мне или о бизнесе. «К бизнесу он всегда был равнодушен, значит обо мне.»
— Это больше, чем обычный кризис, сир,- медленно сказал Гунтрам. «И ты выглядел как смерть, когда вернулся из Нью-Йорка на прошлой неделе. Может быть ребята правы и я должен отступить и помириться с ним?»
— Да, этот кризис глубже и больше, чем многие считают. И он будет продолжаться около десяти лет, если не больше.»
— Я....,- начал Гунтрам, но не знал как сказать,- Я надеюсь, это не слишком коснется вас?»
— Может быть и коснется,- ответил Конрад и пристально посмотрел на него,- Это большая ответственность.
— Я знаю, и я искренне желаю чтобы у вас все было хорошо,- сказал Гунтрам почти шепотом,- Я не хочу чтобы с вами случилось что-то плохое.
Конрад почувствовал что его желания могут исполниться, но только сказал:
— Дети практически спят.
— Да, они практически спят,- он посмотрел зачарованно, как Конрад, вытащил бумажник и расплатился за счет, не разбудив детей при этом. «Все это бесполезно.»
— Позволь мне понести Клауса, он слишком тяжел для тебя.
— Нет, он может проснуться.
— Тогда я схожу за машиной и подгоню её к кафе, а ты подожди здесь,- он взял на руки Карла и вышел из кафе.

Конрад прошел три квартала к банку, и постоянно думал. Он едва заметил охранника банка, который подогнал машину и помог уложить ребенка.
Впервые Конрад нарушил правило дорожного движения, когда возвращался в кафе, он вышел из машины, чтобы помочь Гунтраму усадить на сиденье спящего Клауса и смотрел с разбитым сердцем, с какой любовью тот укрывает его теплым одеяльцем. Мы должны снова стать семьей, подумал он отчаянно.
Зажигание прозвучало громко и он чуть не выругался из-за этого.
« Должен ли я использовать свой шанс?»- спросил сам себя Конрад, но пустое лицо Гунтрама ничего не подсказало ему.

— Ты поужинаешь со мной сегодня вечером, Гунтрам? - выжидающе спросил он.
— Не думаю что это будет разумно, сэр,- мягко отказался Гунтрам.
— Мне показалось что ты хочешь уладить напряженность в наших отношений,- сказал Конрад. «Он такой же как та шлюха Роджер! Хочет поиграть со мной!»
— Мы больше не сможем стать друзьями, но по крайней мере можно разрядить напряжение,- ответил смущенный Гунтрам. «Что я сделал не так, что он решил что я буду ужинать с ним? Видимо я правда бесстыдная шлюха! Мой отец в праве убить меня. Во первых я гей, во вторых сплю с бывшим любовником своего дяди.»
— Дети не довольны этой ситуацией, Гунтрам,- попытался Конрад еще раз, проглотив гордость и боль от неожиданного отказа. «Он был так добр ко мне весь день. Он никогда не обманывал меня раньше. Он просто издевается надо мной.»
— Это молчаливая война ни к чему не приведет, сэр,- ляпнул Гунтрам, не зная что ещё сказать. «Видимо я настоящая шлюха. В течении двух часов он хорошо ко мне относился, и я начал пускать слюни на него.»
— Это никогда и никуда тебя не приведет. Я прекрасно себя чувствую. И не позволю тебе играть со мной! Я не буду больше перед тобой унижаться. Ваша позиция очень слаба, если вы еще не поняли, де Лиль,- сказал Конрад яростно.
« Я еще раз был предан и выброшен!» - подумал Гунтрам.
**********************************************
Конец 19 главы. Искусство...Знакомства?

02:36 

Заместитель-2 (перевод)

Жизнь прекрасна!
2 книга 5 часть 3 глава
12 июня 2012
**********************************
Гунтрам проснулся в своей большой спальне. Рядом с ним был Константин и он чуть не выпрыгнул из кровати.
"Нет, он теперь Александр, как он мог так поступить? Он бросил даже свои детей! Он точно сумасшедший! Как Конрад и говорил.
- Доброе утро, ангел! Как спалось? - голос Константина испугал Гунтрама и он посмотрел на человека, лежащего на боку, подперев рукой голову. Даже в пижаме он был более опасным, чем когда либо был Конрад - Тебе нравится твоя спальня?
- Да, спасибо - автоматически сказал Гунтрам, и Константин засмеялся
- Это то, что мне в тебе нравится, ты никогда не забываешь о манерах в какой бы ситуации ты не был
- Александр, позвольте мне уйти, пожалуйста
- Ты останешься здесь
- Вы приставите пистолет к моей голове, пока я не скажу, что люблю вас?
- Нет, это жестоко и вульгарно. Я больше не практикую такую тактику. Я занимаюсь легальным бизнесом и никому не причиняю вреда. Теперь я чист. Как ты и хотел.
- Вы не можете удерживать меня против моей воли
- Ты захочешь остаться, после того как я расскажу тебе всё о Линтроффе. После завтрака, дорогой. Массаев поможет тебе привести себя в порядок.

В сопровождении Массаева Гунтрам пересек комнату и коридор и оказался в помещении скудно напоминавшее подобие зимнего сада с накрытым столиком на двоих. Он сел и заметил две газеты лежащие на столе. Они были на английском языке, он чуть не подпрыгнул, желая схватить их, но достаточно убедительный взгляд Массаева остановил его. Через несколько минут зашел Константин, неформально одетый с учётом южных тропик и сел напротив него.
- Жаль что нет круассан, которые ты так любил в Париже, я их тоже любил, когда был ребенком. Дарджилинг подойдёт, или ты предпочитаешь что то другое?
- Все в порядке. Могу я взять газету, пожалуйста?
- Это привилегия, Гунтрам, и тебе придется её заработать. К тому же они старые, месячной давности.
- Я не шлюха чтобы продаваться за газету
- Ты, шлюха?!- рассмеялся Константин- Гунтрам, ты даже не знаешь как это делается, ты несомненно отправишь клиента домой, к жене и детям
- Я не такой сентиментальный- ответил разгневанно Гунтрам
- Не такой сентиментальный?- хихикал Константин, сдерживая свой смех - Ты почти ударил меня своей книгой, когда я впервые заговорил с тобой в Буэнос-Айресе.
Гунтрам молчал пока дворецкий не придвинул к нему вазу с фруктами и йогурт. Константин прислонился к спинке стула и внимательно изучал его, в то время как Гунтрам его полностью игнорировал
- Жаль что Линтрофф первым захватил тебя своими когтями и окружил телохранителями. Даже в Буэнос-Айресе к тебе невозможно было подступиться, ты всегда был в окружении четырех-пяти человек.
- Конрад всегда делал все возможное чтобы защитить меня от таких как вы.
- Таких как я? А что ты скажешь по поводу своего дяди Роджера, который хотел поговорить с тобой и заплатил жизнью за свою дерзость?
- Что вы имеете в виду? - спросил Гунтрам в страхе
- Декабрь 2004 года. В Мадриде. В туннеле, который проходит через горы. Дорожная авария: небольшой пулей в шину, а при скорости 130 км. в час нет шансов не врезаться в стену. Я думаю, его бывшая жена погибла в такой же аварии. Дай подумать...ты помнишь это, Гунтрам?
- В туннеле Сент-Готард, но водитель, её менеджер, был настолько пьян, что не увидел грузовика.
- Пьяным или ошеломленным? Трудно сказать, если коронер хочет пораньше уйти домой. Я думал что Павичевич сделает это медленно и болезненно, но предполагаю, что Линтрофф предпочёл быстрый и дешевый развод.
- Он не имел никакого отношения к её смерти. Она носила его ребенка. Он страдал из за этого.
- Ах, Гунтрам, ты безнадежен. Ты опять поверил в его крокодиловы слёзы?- Константин вздохнул передразнивая жалость - Она никогда не была беременна, прочитай отчёт о вскрытии, там не было никакого ребенка. Стефания попыталась объявить о беременности, чтобы остановить развод, но Линтрофф подкупил редактора и история закончила свой путь в мусорной корзине. Две недели спустя он устроил пышные похороны. Разве он не выкинул её из дома, после того как ты ушел? Ни один человек не позволил бы убить беременную женщину, особенно такой старомодный как он, но это неважно.
- Он сказал мне, что очень грустил о ребенке- прошептал Гунтрам
- Почему ты так переживаешь за его детей?
- Это вас не касается!
- Ты вернулся в постель убийцы и извращенца, из за этих маленьких сорванцов, с которыми тебя ничего не связывает. Почему?
- Я не могу иметь детей- сказал Гунтрам - Я всегда хотел иметь семью, но я не могу иметь собственного ребенка.
- Посмотрим.
- Нет, вы не посмеете это сделать. После сердечного приступа в 2002 году, моё сердце продолжает ухудшаться. Сердечная недостаточность в связи с гипертрофической кардиомиопатии. Я должен был умереть на операционном столе, но я как то выжил. Мне становится всё хуже и хуже с каждым годом, независимо от того насколько тщательно я лечусь. Мой врач уже сказал мне чтобы начать рассматривать вопрос о кардиостимуляторе и пересадке сердца через некоторое время. Я не увижу как мои дети пойдут в университет. Как вы думаете, я захочу иметь ребенка, который потом будет страдать что у него нет отца, то что пережил я?- почти кричал Гунтрам
- Я понимаю.
- Когда я увидел своих малышей, я взял их на руки и понял, что это мой единственный шанс вести нормальную жизнь, а не жизнь калеки. Если понадобится, я буду умолять на коленях Конрада, чтобы он позволил мне быть с ними.
- Ты сильно скучаешь по своему отцу?
- Какая вам разница?
- Ответь на вопрос
- Каждый день. Он просто ушел и я даже не попрощался с ним. Он умер через десять дней и никто не сказал мне что он был болен. Он был моим единственным другом и единственным человеком, который любил меня, пока Конрад не вошел в мою жизнь. Теперь я знаю почему он умер и я понял что он очень сильно любил меня, а я так и не смог сказать ему этого- признался Гунтрам, едва сдерживая слезы, которые спокойно текли по его щекам. Он неумело вытер их тыльной стороной ладони, и не удержавшись зарыдал спрятав лицо в ладони.
- Как бы я хотел сейчас трахнуть тебя- подумал Константин, поднялся с кресла и присел перед Гунтрамом, поддев руки скрывающие любимое лицо, он не удивился, когда он обнял его за шею уткнувшись ему в плечо. Константин медленно ласкал его волосы тихо шепча слова утешения, но Гунтрам не слышал их, так был поглощен своими страданиями.
- Мне очень жаль что я был не сдержан- пробормотал он стесняясь
- Всё в порядке, у тебя не было возможности оплакать его, Гунтрам. Линтрофф убил единственного в мире человека, которого ты любил
- Нет, это не так. Мой отец был очень болен раком. Он никогда не хотел чтобы я был с Конрадом, это правда, но он не имел никакого отношения к его смерти!
- Как человек с 5.5 грамма алкоголя в крови может подойти к окну и прыгнуть?
- Что?
- Прочитайте отчет о вскрытии. А, нет, ты не сможешь, оригиналы были уничтожены в 1995 году, мне пришлось купить копию. Лакруа тоже имеет одну. Я не взял фотографии, они слишком отвратительны- сказал Константин- вложив белый конверт в помертвевшие руки Гунтрама.
- Конрад никогда не позволял читать мне это- сказал Гунтрам, открыв конверт, внутри которого были старые фотокопии на французском языке
- Кто это сделал?
- Инспектор отвечавший за расследование. Я даже говорил с ним, прежде чем он погиб в 2006 году в автомобильной аварии тоже. Он был убежден что это было убийство, но его начальство убедило его закрыть дело.
- Конрад не сделал бы это
- Был ли твой отец настолько болен, когда ты видел его в последний раз, Гунтрам? Человек в последней стадии рака, весом 40 кг. не может ходить от страшной боли. Но ты сказал, что видел его в Буэнос-Айресе и говорил с ним за несколько дней до его смерти
- Мы пошли с ним в зоопарк в то утро, а потом я слышал, что он кричал что то кому то по телефону. Я рисовал и не понял когда он ушел. Моя нянька Анжелик сказала мне что он ушел. Больше я её тоже никогда не видел, она никогда не приходила ко мне в школу.
- Она переехала в Мексику и осталась там. Я думаю, она до сих пор там живет с мужем и двумя детьми. Спроси Лакруа, он знает что с ней сталось. Я предполагаю что он купил ей билет чтобы она исчезла, чтобы Линтрофф не нашел тебя через неё. Забавно как иногда складывается все в жизни, независимо от того как бы вы не хотели это предотвратить.
- Зачем Лакруа это нужно?
- Он был близок к твоему отцу. Это то, что он мне сказал. Он так же знал твоего юриста в Аргентине.
- Николя сказал мне что он не знал его
- Да, Николас много чего тебе не сказал, например то, что у него 36 степень в масонской ложе и он Великий Магистр одного из её отделений , но все эти мистические штучки не мой стиль, но для Линтроффа и его дружков имеет первостепенное значение. Лакруа в союзе с масонами и все они в состоянии войны уже долгое время. Я не сочувствую ни тем ни другим. Забавно! Масон по имени Лакруа!(Крест) Ирония Вселенной! Природа имеет странное чувство юмора! Не правда ли, Гунтрам?

- Я не понимаю вас- ответил Гунтрам, чувствуя себя потерянным и делая всё возможное чтобы остановить то, что кричал его разум - Мишель не может быть одним из них!!!
- Ты просто пешка в этой игре, Гунтрам! Я избавил тебя от всего этого, и должен заботиться о тебе, а они пусть рвут друг друга на куски! И люди ещё жалуются на мои методы! Лакруа послал тебе кое что, оно у меня в студии.

- Конрад не убивал моего отца!- кричал Гунтрам и сердце ускорило свой ритм
- Неужели? Ну, может он не делал это своими руками, но он мог послать кого то чтобы сделали это. Даже русские не смогут ходить с 5.5 гр алкоголя в крови, поверь мне Гунтрам, я химик. С 5 гр. ты умираешь от паралича.
- Это не так. Мой отец сам предложил свою жизнь
- Какой нормальный человек прыгает из окна?
- Он был очень болен- проревел Гунтрам
- Ты видел его в идеальном состоянии здоровья! В его медицинских документах ничего не было сказано о том что он болен. Рак поджелудочной железы убивает в течении года без лечения, а у этого рака нет никаких симптомов заболевания, пока не становится поздно. Если Линтрофф убил всех членов вашей семьи, почему он должен был сохранить жизнь ему?
- Это другие сделали, не он. Он был в больнице!
- Линтрофф совершенно сходит с ума когда речь идет о его собственной безопасности. Ранен в плечо? Да это просто царапина! Он не может быть такой неженкой! Вот старший Павичевич да, он пострадал. Легенда гласит, что Линтрофф сам обезглавил уцелевших наемников! И если он пошел в больницу, то только потому что плечо болело от физических упражнений! Гюстро тогда принадлежал к Германии и мы должны были подчищать за ним. Общая ответственность за операцию лежала на генерале Волводянове, он дружил с моим отцом. Твой дед должен был дождаться Линтроффа во Франкфурте и там устраивать свой мятеж, чтобы не устраивать нам хлопоты, поэтому Линтрофф все так воспринял, Гунтрам
- Нет, цу Левенштайн сказал мне, что это он убил всю мою семью - сказал дрожащим голосом Гунтрам, и Константин устремил на него взгляд, холодно оценивая сказанное им.
- Отчасти да, но даже муха не движется без разрешения Линтроффа

Гунтрам закрыл глаза, чтобы остановить головокружение и почувствовал острую гнетущую боль в груди и поморщился. Он услышал что Константин что то закричал по русски и человек вбежавший в комнату, сразу бросился к нему проверять пульс и прослушать сердцебиение. Без раздумий он положил ему таблетку под язык и Гунтрам смотрел на него ошеломленно.
- Всё в порядке, у вас приступ стенокардии, через 10 минут всё пройдет. Расслабьтесь и держите таблетку под языком, через минуту боль уменьшится.
Предположив что это врач Гунтрам

(Глава не закончена)

21:04 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
2 глава.

Сквозь будто ватой заложенные уши проникал настойчивый стук в дверь. Человек, стоящий сейчас на пороге, точно не собирался уходить. Вскоре к стуку в дверь добавилась разъедающая мозг мелодия мобильного телефона, жужжащего где-то вне зоны досягаемости его рук. Какого черта? Дима натянул на голову подушку, пытаясь уловить последние призрачные остатки сна, но уже безрезультатно.

Он выполз из кровати в футболке и широких пижамных штанах и босиком прошлепал в небольшой коридорчик, на ходу приглаживая непослушные, торчащие во все стороны волосы. Приоткрыв дверь и зевая во весь рот, он уставился на миниатюрную девушку.

— Что ты здесь делаешь в такую рань?

— Тяжелая ночь? — не дожидаясь приглашения, девушка впорхнула внутрь.

Привалившись лбом к двери, Дима вздохнул:

— Заходи, конечно. Чувствуй себя как дома…

Он захлопнул дверь и прошлепал в обратном направлении, завалившись на кровать и повыше натягивая одеяло.

— Э, нет! Я жду подробностей! — кто-то залез сверху и уселся на его ноги.

— Ань, Бога ради… Иди… сделай что-нибудь… Не знаю… Харакири, например…

— Ну же! Не будь таким занудой!

Анна стащила с него одеяло и засунула свои холодные руки ему под футболку.

— Твою мать!

Пытаясь сбросить девушку с себя и защитить свою кожу от ледяных прикосновений, Дима резко дернулся. Анна засмеялась, но встала с его ног и вместо этого легла рядом, натягивая на них одеяло.

— Я замерзла. Погрей меня.

Дима обнял ее, согревая девушку, но сна уже не было ни в одном глазу.

— Ладно, ты своего добилась, я уже не сплю, — вздохнул он через несколько минут. — Теперь ты скажешь, чего тебя принесло сюда с утра пораньше?

— Я что не могу прийти в гости к брату?

— В субботу в восемь утра? — переспросил Дима недоверчиво.

— Угу. А теперь вылезай. Кому-то не мешает почистить зубы.

— Ты как всегда само очарование, — съязвил тот, но чмокнув сестру в лоб, вылез из кровати и поплелся в душ. Когда он вернулся, Анна уже развернула бурную деятельность на кухне.

То небольшое пространство, которое было под нее отведено, занимали желтые шкафчики с плитой и холодильником у одной стены и крохотный столик с двумя табуретками напротив. Тем не менее, было в ней нечто по-своему уютное и теплое.

— Откуда вся эта еда? — заглядывая в пакеты на столе, поинтересовался Дима.

— Из магазина. Ну знаешь, такое место, там продукты продают… За деньги.

— Ааа…

— Да, их можно купить, а потом даже съесть. Это обычно делают, чтобы не умереть от голода.

Дима вытащил из бумажного пакета сдобную булку и с аппетитом откусил необычайно воздушный и ароматный кусок.

— А разве в Лондоне не так? — улыбнулась она. — Ты уже неделю как вернулся, а мы так до сих пор и не провели ни одного дня вместе. Я ужасно соскучилась по своему младшему брату.

— Не думаю, что 10 минут форы хоть как-то сказались на твоем развитии в положительную сторону, — он сел за стол, положив ноги на соседнюю табуретку.

Анна показала ему язык и скорчила смешную рожицу.

— Во-во, и я о том же.

— Так, где ты вчера гулял?

— Да так… Там и сям, — пожал Дима плечами, откусывая еще один кусок. — Потом зашел в новый клуб отца, о котором ты говорила…

— Что? Только не говори, что ты был в «Соблазне»!

— А что? Ты там тоже была?

— Боже упаси, нет, конечно! Такие заведения вредят моей несформировавшейся детской психике.

Они переглянулись и одновременно прыснули со смеху.

— Ну, а теперь подробней, — Анна включила электрочайник и, столкнув его ноги с табуретки, уселась за стол. — Кого-нибудь присмотрел?

— Нет на самом деле…

Похожие на флэш-бэки картины возникли перед глазами Димы. Он мотнул головой, пытаясь отогнать от себя эти воспоминания, и сосредоточился на пережевывании булочки.

— Ни в жизнь не поверю, что там не отыскалось ни одного симпатичного парня, достойного моего брата.

— Представь себе, — Дима резко поднялся и начал выкладывать оставшиеся продукты в холодильник.

— Что-то ты не договариваешь… — поймала его Анна. — Здесь, конечно, не Лондон, но иногда можно найти алмаз и в куче дерьма.

— Фу, как пошло, — засмеялся ее брат.

— Зато, правда.

Несколько секунд тишины и он сдался. Что происходило всегда.

— Ну ладно. Был один, но…

— Подожди, не говори. Дай угадаю… Весь в обтягивающей черной коже?

— Не-а.

— Тогда весь в татуировках и пирсинге?

— Слушай, ты точно там вчера не была?

Анна звонко рассмеялась.

— Тогда остается единственный прозаичный вариант. Натурал?

— В точку, — Дима открыл пакет с молоком и сделал несколько больших глотков.

— И почему меня всегда тянет на сексуальных геев, а тебя на натуралов? — вздохнула Анна.

— Плохая карма? — предположил ее брат, заканчивая убирать продукты в холодильник.

Они с Анной были близнецами, и связи, установившейся у них с самого рождения, можно было только позавидовать. Кроме внешнего сходства, каким-то непостижимым образом они могли чувствовать друг друга на расстоянии и заканчивать фразы друг друга, будто читали мысли или даже мыслили одинаково. Не смотря на то, что каждый выбрал свою стезю в жизни, отличную от другого (Дмитрий журналистику, а Анна судебно-процессуальный кодекс), во всем остальном они походили на сиамских близнецов. Именно поэтому год, который Дима провел в Лондоне, стал испытанием для них обоих.

— Почему ты не заходил домой?

— Это наш дом, помнишь?

— Да, но что-то мне подсказывает, что это отнюдь не из-за того, что ты так соскучился по этой «хрущевке». Это из-за отца? Он ведь даже не знает, что ты вернулся.

— Не начинай, — Дима залил кофе в турчанке кипятком и поставил на маленький огонь на плите.

— Ну, я, конечно согласна, что твое мегапризнание своей сексуальной ориентации перед отлетом в Англию ввело его в некое… эмм… неадекватное состояние…

— Мегапризнание? Ты это так называешь? — ее брат невесело рассмеялся. — Тебя не было там, когда он застукал нас. Голыми. Прямо в постели. И в тот момент мы явно не партию в бридж расписывали. Я думал, оглохну после его криков, угроз и обвинений во всех смертных грехах. Даже не подозревал, что наш отец знает столько красочных синонимов к слову гей.

— Ну ладно, согласна. Но прошел уже год. У него было время все обдумать и успокоиться. Ты ведь не перестал быть его сыном только потому, что тебе нравится флиртовать с парнями.

— Более точного слова трудно подобрать, — усмехнулся Дима.

— Хорошо, потому, что тебе нравится спать с парнями. Так лучше?

— Очевидно, он не разделяет твоих прогрессивных взглядов, — ставя на столик две чашки с ароматным кофе, вздохнул он.

— Ну, ты же был вчера в его новом клубе. Насколько мне известно, там все более чем прогрессивно.

— Давай посмотрим, — Дима расставил руки в стороны, имитируя весы, — высокая прибыль на желающих провести вместе время гей парах и собственный сын гей бесплатно, — он смешно наморщил нос и покачал головой. — Не думаю, что это хоть как-то относится к прогрессивности взглядов. Если только не считать прогрессивностью очередную гениальную мысль нашего папочки по срубке капусты.

Оба глубоко вздохнули, негласно соглашаясь друг с другом. Анна сделала бутерброды и открыла их любимый пористый молочный шоколад. Некоторое время они завтракали в тишине, но она не была тягостной. Им было уютно молчать вместе. Когда желудок получил свою дозу углеводов, безумно вредных и оттого еще более вкусных, Анна поднялась, чтобы вымыть посуду. Дима открыл форточку и закурил.

— У тебя волосы отросли, — мягко проговорила она, взъерошив его голову. — Не стригись. Тебе так очень хорошо.

— Не буду, — улыбнулся он.

— И какие ближайшие планы?

— Не знаю, найти работу, наверное. Того, что я заработал в Лондоне, пока достаточно, но надолго все равно не хватит.

— Есть какие-то идеи?

— Журналистика.

— О, как неожиданно. Газеты или журналы?

— Где повезет, — пожал он плечами и затушил сигарету о пепельницу. — Ну, мою личную жизнь мы уже обсудили. Ты сама как? Оправилась после развода с любовью всей твоей жизни? — Дима склонил голову набок, присев на подоконник.

— Ну, ничто не заканчивается настолько быстро как любовь всей жизни, — пожала Анна плечами. — Так что можно сказать, что нормально.

— Мне жаль, — искренне заметил ее брат.

— Не ври, — усмехнулась она, — тебе не жаль.

— Я не сказал, что мне жаль, потому что вы расстались. Мне жаль, потому что ты меня не послушала, вышла за него замуж, потратила на него полтора года своей жизни и в результате позволила этому мудаку причинить тебе боль.

— Ну, я уже большая девочка. Переживу как-нибудь. Когда же начинать взрослеть, если не в 25?

Дима подошел ближе и мягко обнял сестру. Ему часто не хватало этих объятий на протяжении последнего года. Фактически, она была той единственной причиной, по которой он вернулся. Больше его здесь ничего не держало. Будто вновь прочитав его мысли, она шепнула:

— Спасибо, что вернулся. Теперь все будет хорошо.

Ее брат улыбнулся и, погладив ее по длинным прямым волосам того же пшеничного оттенка, что и у него, поцеловал Анну в лоб.

— Обязательно.

Она помогла Диме сделать генеральную уборку в однокомнатной, но достаточно просторной квартире. Приготовила обед, а потом они долго разговаривали о том, что произошло на протяжении последнего года. Этот идеалистический день окончился просмотром их любимого «Перл Харбор», после чего Анна уехала домой. Она вернулась жить к отцу после развода, несмотря на то что квартира, в которой жил Дима была их общей, оставленной бабушкой им по завещанию. Даже больше того, она вообще собиралась отказаться от всех прав на нее в пользу брата, прекрасно осознавая, что ему больше не от кого ждать благостей. Он бы и не посмел просить большего, чем то, что она уже делала для него. И в первую очередь это была ее безоговорочная поддержка в любых вопросах.

Почитав книгу, он выключил свет и лег в постель. Какие-то навязчивые мысли с маниакальным упорством преследовали его, стоило закрыть глаза. Дима долго ворочался, чувствуя, как внутри просыпается уже знакомое ощущение. Что-то сродни внутренней волнительной дрожи, когда сосет под ложечкой, и холодеют пальцы рук. Он резко сел и протер глаза. Взяв в руки мобильный телефон и взглянув на время, которое показывало половину двенадцатого, он несколько минут вертел его в руках, а затем решительно встал и начал натягивать джинсы.
***

Алексей стоял здесь уже около двадцати минут, глубже засовывая лицо в шарф, и все еще не мог до конца понять, что именно тут делает. Казалось, за это время он тщательнейшим образом изучил саму дверь, трещины в стенах и мелкие завитушки на буквах, из которых складывалось название этого заведения, однако зайти внутрь Алекс все еще не решался.

Вообще-то он возвращался домой от Никиты, которому сегодня потребовалась срочная медицинско-алкогольно-дружеская поддержка потому, что он увидел Наташу и Павла целующимися в каком-то торговом центре (из всех существующих он пошел именно туда и именно тогда, когда те двое тоже были там). Несмотря на его браваду перед остальными, Алексей знал, что ему все еще было охренительно больно, что после почти двух лет серьезных отношений они с Наташкой расстались. Единственное, за что он был благодарен обоим, так это за то, что сие разрушительное событие практически никак не сказалось на их профессиональных качествах, и они по-прежнему продолжали отлично справляться со своими обязанностями на работе. Платой за эту относительно спокойную атмосферу стали периодические совместные попойки и скупые мужские слезы на дружеском плече Алексея. Это повторялось не так уж угрожающе часто, но тем сильнее он ощущал необходимость поддержать лучшего друга.

И вот теперь он здесь. У отвратительно-развратного (где, кстати сказать, ему вчера очень неплохо сняли напряжение) ночного заведения «Соблазн». Именно он, который больше всех противился одному упоминанию об этой клоаке, уже добрых полчаса решается переступить порог и присоединиться к всеобщему вавилонскому столпотворению. Как это похоже на людей — не в силах смириться с заранее предрешенным выбором, они пытаются убедить себя в иллюзорном существовании оного, будто бы у них есть шанс поступить не так, а иначе. Соблазн слишком сладок и приятен, чтобы противиться ему. Алексей вздохнул и решительно вошел внутрь.

Сегодня людей было еще больше, чем вчера. И, наверное, вдвое. Полуобнаженные гоу-гоу танцовщицы и танцоры заводили захмелевшую от алкоголя и эмоций публику своими идеальными телами, беспроигрышно двигаясь в такт с ритмом музыки. В остальном все та же сюрреалистическая подсветка, блестки, перья, жмущиеся по темным углам парочки, заведенные возбуждающей атмосферой вседозволенности и риска быть увиденным кем-то одновременно.

Алексей почти не пил, хотя алкоголя в его крови и так уже было сегодня предостаточно. Не танцевал и на все приглашения отказывал лаконичным «не интересуюсь». Но все еще продолжал находиться здесь, несмотря на то что не мог найти хотя бы одну логичную причину своего присутствия в этом месте. Не мог, пока его взгляд не выхватил из танцующей толпы волосы светло-пшеничного оттенка. Адреналин заструился по его венам вместе с алкоголем, раскачивая сердце, бьющееся как поршень.

Ощущение оргазма и цепляющего взгляда светлых глаз.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, и пытаясь не упустить из виду предмет своего наблюдения, Алексей сделал несколько шагов в толпу и в мгновение переняв на себя всю ее энергетику, начал уверенно пробираться к тому месту, где заметил интересующего его человека. Зрение его не подвело, и богатая фантазия тоже была не причем. Менее чем на расстоянии вытянутой руки перед ним танцевал вчерашний незнакомец.

Глаза прикрыты, казалось, он полностью растворился в оглушающей музыке. Губы застыли в едва уловимой полуулыбке, а ореол светлых волос менял свой оттенок от каждого его движения. Алексей так и замер, не в силах оторваться взглядом от этого зрелища. Внезапно глаза парня открылись, и они встретились взглядами. Опять. И тот улыбнулся своей солнечной улыбкой, будто они были давно знакомы и он искренне рад их новой встрече. Алекс сам не заметил, как инстинктивно начал двигаться под музыку, подхватывая ритм парня.

Дима не мог поверить своим глазам, когда наткнулся взглядом на уже знакомого ему мужчину. Но он точно знал, что пришел сегодня сюда в надежде на еще одну случайную встречу с ним и в данную секунду все его ожидания были вознаграждены. Пусть даже эта встреча никогда не получит никакого продолжения. Несколько осторожных шагов в его сторону и они уже танцуют друг напротив друга. Мужчина был высоким, и Дмитрий едва доставал ему до линии скул. Но больше всего удивлял нереально-прозрачный оттенок его голубых глаз, которые резко контрастировали с черными волосами. И сейчас эти глаза были прикованы к его зеленым.

Между ними было расстояние всего в несколько десятков сантиметров и энергетические вибрации, излучаемые одним, тут же поглощались другим. Дима не делал никаких поползновений в попытке прикоснуться к танцующему напротив него мужчине или приблизиться еще ближе, чем они находились на данный момент, прекрасно отдавая себе отчет в том, что это не приведет ни к чему хорошему. Они просто танцевали. Вместе. И это само по себе уже было больше, чем он мог позволить желать. Дмитрий осторожно скользил по нему взглядом, пытаясь лучше запомнить форму рук, как на нем сидит рубашка и какие эмоции отражаются на его лице.

В какой-то момент чужие руки обняли его за пояс и, заслонив собой того, ради кого Дима сегодня пришел сюда, перед ним появился незнакомый парень. Взгляд более чем выразителен, а касания более чем красноречивы. Пришла пора возвращаться из мира грез в реальность. Постепенно толпа оттеснила их друг от друга, и Дмитрий потерял из виду свою несбыточную фантазию.

Алексей с необъяснимой и удивительной даже для самого себя завистью смотрел, как легко незнакомый парень прикасается к его «партнеру» по танцу, увлекая его за собой все дальше вглубь толпы. При этом подсознательно отмечая, что никого вокруг это ни капли не смущает и не удивляет, хотя и выглядит не вполне общепринятым и приемлемым в реальной жизни. Наверное, в этом и заключалась вся изюминка «Соблазна», о которой ему так настойчиво втирал Поленин вчера. Здесь каждый получал свободу вести себя так, как он хочет, и не быть за это осужденным кем-то.

Алекс чувствовал переполнявшее его возбуждение, которое сейчас сосредотачивалось в единственно-возможной части его тела. И ему срочно требовалось найти применение этой своей части. Поиски достойной кандидатуры не представили практически никакого труда. Пара взглядов, бокал коктейля, танец, несколько нашептанных на ухо бессмыслиц. Но простого отсоса ему сегодня будет мало и вот он уже едет в такси домой с очаровательной нимфеткой, которая игриво хихикает, запрокинув ногу в чулке в сеточку на его колено.

Когда они, наконец, добрались до его квартиры, все было быстро и без длительных прелюдий. Одежда полетела в стороны, спальня, кровать, презерватив, толчок. Она извивалась под ним, царапая спину и выдыхая какие-то пошлости, но ему, по большому счету, было все равно, что она считает его большим, сильным, твердым, потрясающим. Он брал ее напористо, сжимая ее тело и оставляя на нем отпечатки своих пальцев. Снова и снова, пока максимальный пик напряжения не достиг всех мышц, после которого последовала мощнейшая разрядка. Тяжело дыша, он перекатился и лег рядом. Девушка восхищенно лепетала какие-то глупости, целовала его грудь, но когда хотела коснуться губ, он почему-то отвернулся и, взяв с прикроватной тумбочки сигареты, закурил. Тело было расслаблено и удовлетворено, только в душе потихоньку и необратимо начала образовываться какая-то крохотная червоточина.

20:58 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
3 глава.

— Ну, вроде все в сборе, так что давайте начнем, — Алексей присел на край стола и взглянул на сидящих перед ним коллег по работе.

Понедельник день тяжелый не только в поговорке, но и на самом деле. Олежка тщательно прятал красные глаза за стеклами солнцезащитных очков, сонно зевая и что-то лениво чертя карандашом в блокноте. Наталья "незаметно" обменивалась многозначительными взглядами с Павлом (очевидно выходные они провели вместе во всех смыслах этого слова), не замечая мрачного вида Никиты, лицо у которого было покрыто двухдневной щетиной, а под серыми глазами живописно залегли темные круги — следствие очередного приступа депрессии. Темно-русые волосы были взъерошены и торчали в разные стороны, видимо, их сегодня расчесывали в лучшем случае пятью пальцами.

— Так, похоже, я у нас тут единственный, кто провел вчера скучный вечер и лег спать до полуночи, тем не менее, прошу всех приложить титанические усилия и все-таки сосредоточиться на том, что я говорю. Иначе наша пятиминутка затянется до обеда.

Алекс внимательно посмотрел в лица друзей и, заметив, что они более-менее настроены на восприятие информации, продолжил.

— Итак, наш последний выпуск уже вышел с верстки и поступил в продажу, так что пора приступать к следующему. Из хороших новостей могу вам сообщить, что за последние три месяца у нас увеличилось количество подписчиков, а соответственно поднялись тиражи. Плохая новость вам уже известна — от нас требуют со следующего выпуска ввести новую колонку. Поскольку вы уже поняли, что выбора у нас нет, я готов выслушать рациональные идеи как сделать это наиболее простым и безболезненным способом.

— Хорошо, хоть не разворот, — хмыкнул Олежка, — хотя представляю, какие красочные там могли бы быть фотографии.

— Сплюнь и постучи по дереву, — бросил на него взгляд Алексей.

— Мы могли бы в разделе «Твой досуг» ввести что-то типа путеводителя по развлекательным заведениям и одним из таких упомянуть «Соблазн», — предложил Никита.

— Да, но все дело в том, что от нас требуют не единичного и незаметного упоминания где-то между строк, а полноценный раздел, описывающий еженедельные предстоящие прелести, которые будут вас ожидать при посещении этого самого «Соблазна», — покачал головой Ветров.

— Плюс ко всем не слишком радостным новостям, — продолжил он, — мне уже успел позвонить Гришаев. Он и не сомневался, что мы, цитирую: «с радостью поддержим эту идею». Наш глубокоуважаемый спонсор, — выражение лица Алексея и его интонация со всей красочностью передавали эмоции, которые он испытывал относительно самого Гришаева, и его идеи, — видит это как рассказ со слов очевидца. То есть нам нужен человек, который будет присутствовать на всех, с позволения сказать, «мероприятиях», а потом делиться своими, естественно, исключительно положительными, впечатлениями с читателями. В конце должен будет прилагаться график всех предстоящих шоу на будущий месяц.

— Весьма креативный подход, ничего не скажешь, — вздохнула Наталья. — Есть идеи, кому ты это поручишь? Даже если мы и найдем место для этой колонки, разумеется…

— А вот отсюда и вытекает наша следующая проблема, — Алексей встал со стола и, обойдя его, уселся в кресло, — У нас некому это поручить. Я уже перебрал все возможные варианты. Наши ребята загружены по полной программе, и я не могу ни от кого из них потребовать постоянно ходить в это место, а потом еще и писать о нем лестные отзывы.

— Ну, может, там не все так плохо? — с надеждой предположила Наташа.

— Нет, не плохо, — кивнул Алексей, — там еще хуже. Уж поверьте словам очевидца.

— Ты был там? — удивление проскользнуло только на лицах Натальи и Павла.

— Да, мы с Ником и Алексом были, так сказать, в тылу врага, — мечтательно улыбнулся Олежка.

— Олег, из твоих уст это звучит особенно интригующе, — повернулся к нему Павел.

— В общем, единственно возможный вариант — это нанять внештатного сотрудника, которому мы и поручим этим заняться, — подытожил Алексей. — На все про все у нас есть две недели. Всего две недели, чтобы найти место для колонки, найти внештатного журналиста и подготовить к публикации его материал.

— Звучит как план, — хмыкнул Никита.

— Именно. И ты как главный редактор назначаешься ответственным по решению вопроса с колонкой, а Павел, — Алекс повернулся и взглянул на их начальника по отделу кадров, — отправляется на поиски нового внештатного журналиста. Чем раньше мы с этим разберемся, тем больше нервов сбережем. Все всё поняли?

Почти одновременно кивнув, его коллеги поднялись со своих мест и отправились приступать к работе. Когда за последним из них закрылась дверь в кабинет, Алексей откинулся на спинку кресла и слегка покрутился в нем. Опираясь на подлокотники, он сложил пальцы рук в замок и, уткнувшись в них, задумчиво взглянул в окно. Его мнение о клубе «Соблазн», как о клоаке, практически не изменилось, но было в этом заведении одно единственно светлое нечто, которое заставило его туда вернуться в субботу.

Ветров не давал себе времени сильно задумываться над тем, что же его так сильно тянет туда. Но при мимолетных воспоминаниях, проносящихся в сознании, внутри начинало осязаемо вибрировать какое-то новое необъяснимое и бесконтрольное ощущение.

Ощущение оргазма и цепляющего взгляда светлых глаз.

Алексей мотнул головой, отгоняя эти мысли и открыв лежащую перед ним папку с документами, погрузился в работу.

В целом, рабочая неделя пролетела практически незаметно и без особых изнуряющих трудностей. Единственное, что до сих пор так и не сдвинулось с мертвой точки — это поиски нового внештатного сотрудника. Казалось бы, что может быть проще, но когда это требовалось кровь из носа, то либо не было подходящих вариантов, либо подходящие варианты не были заинтересованы в их предложении.

Никита попытался вывернуться практически наизнанку, и это таки дало определенный результат. Каким-то немыслимым образом ему почти удалось отвоевать 500 слов у раздела по досугу, посвященного активному отдыху. Да уж, чем походы в «Соблазн» отличаются от обычного активного отдыха? В общем, этот вопрос уже практически был решен.

Вечер пятницы обещал быть спокойным. В «Коффеине» и только с Никитой, поскольку Олежка умчался на свидание со своим новым, таинственно-обретенным после похода в «Соблазн», поклонником. А Наталья с Павлом по очереди сослались на плохое самочувствие. Алексей лишь мог догадываться, чем была вызвана эта «эпидемия». Естественно, в разговорах с Никитой они столь щекотливую тему не затрагивали. Набрав необходимую для вечера пятницы алкогольную норму, наигравшись в бильярд и накурившись кальяна, друзья отправились по домам. И теперь для Алекса было огромнейшей загадкой, почему он до сих пор не в своей мягкой теплой постели, а все еще на ногах. Даже более чем. Его ноги вместе со всем телом двигались в едином ритме с сотней точно таких же танцующих вокруг. Он уже не помнил, в какой из моментов попросил таксиста свернуть и отвезти его к клубу «Соблазн».

Пытаясь найти в своем хмельном мозгу оправдание этому поступку, он упускал из вида такую логичную причину и такой очевидный повод. Тот самый, который только что вошел в клуб и, облокотившись на стойку бара, что-то себе заказывал. Пояс холщевых брюк цвета хаки с множеством карманов накрывала обтягивающая фигуру черная трикотажная майка, светлые пряди волос скрывали часть лба, падая на глаза, а их кончики слегка торчали в разные стороны.

Пребывая в непонятном состоянии, будто наглотался экстази или еще какого-то дерьма, которое по волшебству превращало его в совершенно другого человека, вытягивая из глубины подсознания наружу нечто абсолютно не свойственное ему, Алексею Ветрову, он напряженно бросал взгляды в сторону барной стойки. Какое-то отдаленное эхо внутреннего голоса затравленно повторяло, что не стоит затевать эту игру. Но странный и необъяснимый спортивный интерес крылся как раз за той гранью, достигнуть которую ему помогло выпитое сегодня количество алкоголя. Соблазн как всегда был непреодолим. И сладок. И запретен.

Поэтому, когда к предмету его наблюдения присоединился еще один жаждущий получить внимание, Алексей решительно преодолел расстояние, разделяющее его от барной стойки. От напряжения и какой-то уже едва ощутимой неловкости на лице заходили желваки, когда он облокотился на стойку и заказал одну, совершенно лишнюю, стопку текилы для себя и вторую. Для него. Он внимательно следил за выражением лица парня, когда бармен поставил перед ним порцию текилы и взглядом указал на угостившего его человека. Доминирующая черта характера — самоуверенность — и сегодня не подкачала Алексея. Он был уверен, что это сработает для привлечения внимания. И когда они встретились взглядами, пришло осознание того, что он сам только что добровольно дал приглашение к игре. Ничего не предлагая и ничего не требуя. Своего рода вызов. Не это ли зовется соблазном?

Цель была достигнута. Парень улыбнулся и направился к нему. «Ну, все, Ветров, ты только что перешагнул какую-то невидимую и негласную линию» — мелькнуло в мозгу. И хотя всегда была возможность повернуть назад, противиться тому возбуждающему ощущению чего-то запретного не хватало силы воли. Алексей смотрел в глаза приближающегося к нему молодого человека, и когда между ними оставалось расстояние всего в несколько шагов, резко оттолкнулся от стойки и, не отрывая взгляда от своего визави, медленно попятился к танцующей толпе. Еще одно безмолвное приглашение. Это была та самая цена за сделку с совестью. Ни слов, ни имен — ничего. Только игра.

Парень на миг замер, недоверчиво прищурившись, но в следующее мгновение, улыбнулся и все-таки последовал за ним. Затерявшись где-то среди подчинившихся ритму музыки тел, Алексей попытался выбросить из головы абсолютно все мысли, в попытке почувствовать себя не самим собой, а другим человеком, который внезапно вырвался на волю из его подсознания. Сначала они просто танцевали. Точно также как и неделю назад. Вместе. Рядом. На определенном расстоянии друг от друга. Но в какой-то момент это расстояние стало самопроизвольно сокращаться, и Алекс отчетливо почувствовал прикосновение к своей руке. Это произошло случайно и, взглянув в лицо своего «партнера», он заметил, как на нем промелькнула тень сожаления. Возможно, если бы это было сделано с умыслом, события развивались бы в другом направлении, но то, что он увидел в глазах напротив, только еще больше раззадоривало. Будто проснувшийся внутри дьяволенок подстегивал его своим дерзким вызовом со скрытой насмешкой: «Что, Ветров, слабо? Нет? Ну так рискни! Если нельзя, но очень хочется, то можно…»

Жар волной прошел по коже и, сделав последний шаг, разделяющий их, он, не переставая двигаться, мягко взял парня за руку, положив ее на свою талию. Его ладонь легла на пояс партнера. Руку жгло так, будто он касался раскаленного металла, но Алексей ее не убрал. Ощущая мягкость трикотажа под своими пальцами, он медленно поднял глаза и наткнулся на целую гамму эмоций, мелькающих в зеленых глазах. Одно было очевидно — этого жеста тот явно не ожидал. Подняв вторую руку, он, поддавшись какому-то необъяснимому импульсу, едва ощутимо потрогал пальцами кончики светло-пшеничных волос, не нарочно черкнув по скуле парня тыльной стороной ладони. Алекс наблюдал, как глаза того медленно прикрываются, а дыхание сбивается. Ветров несколько секунд заворожено смотрел на реакцию, которую смогло вызвать его прикосновение. Он прикасался к десяткам женщин, но почему-то сейчас не мог вспомнить ни одной, у которой точно также перехватило бы дыхание. Это осознание коснулось невидимой внутренней струны, и Алексей неожиданно почувствовал эрекцию, к которой совершенно не был готов морально. Восторг и испуг одновременно завладели телом и сознанием. Эту опасную игру пора было заканчивать. Алекс мягко отпустил парня и, оставив его посреди танцпола одного, начал пробираться к выходу.

Проснувшись рано утром следующего дня, он обнаружил рядом с собой обнаженную сладко-спящую девушку. Непонимающе разглядывая ее незнакомое лицо, Алексей не мог не то что ее имени вспомнить, но даже не имел ни малейшего понятия, где и когда ее снял. Разбудив незнакомку, он мягко, но настойчиво выпроводил ее из квартиры и отправился в душ. Жуткое похмелье заставляло чувствовать себя раздробленным на куски, а в голове будто бы стучала тысяча молоточков. В короткие моменты, когда их гул слегка затихал, мозг выхватывал из памяти воспоминания о вчерашнем вечере. Давая горячей воде щедро смывать с него угар прошлой ночи, он отчетливо помнил Никиту, «Коффеин», а следом за этими воспоминаниями яркой вспышкой осветилось еще одно — его рука на поясе уже знакомого незнакомца. Fuck!

Парень был геем, и это Алексей знал наверняка, как и то, что сам он никогда не принадлежал к этой «команде». Даже гипотетически. И еще он знал, что нравится ему. А вдогонку приходило еще одно весьма опасное осознание — ему нравилось нравиться этому парню. Даже больше чем всем его случайным партнершам вместе взятым. Но, вероятно, пришло время остановиться и прекратить это немедленно. Алекс вышел из душа, энергично растираясь полотенцем, с окончательным решением, что больше ноги его не будет в клубе «Соблазн».

Но в эту ночь он вновь вернулся туда, а потом и в следующую… И все повторилось опять. Они танцевали, уже не избегая легких касаний и мимолетных объятий, которые с каждым разом становились все более частыми и продолжительными. Это было похоже на какую-то компьютерную игру, где с каждым разом ему приходилось проходить новые более усложненные уровни, где за каждым преодоленным барьером вырастал новый, еще более высокий. Хотя все это было не более чем самообманом и иллюзией. Он не делал того, чего не хотел делать. Его никто к этому не принуждал. Но он не имел сил остановиться и прекратить эту «игру».

Утром он вновь просыпался в своей постели с очередной незнакомой девушкой. При свете дня все виделось в другом ракурсе, и Алексей уверял себя, что с него достаточно и то, что произошло накануне, было последним в его истории посещения «Соблазна». Но стоило густым сумеркам окутать город, как он продолжал накачиваться алкоголем, все отчетливее ощущая непреодолимую тягу вернуться туда. Где и как он пропустил тот момент, когда превратился в доктора Джекила и Хайда? Эти два засранца прочно разделили его на две разные жизни — обычную, повседневную и ту, которая начиналась, стоило ему переступить порог того злополучного заведения. Жизнь, наполненную одним единственным непреодолимым соблазном. Соблазном прикоснуться к чему-то запретному. Он снова и снова повторял себе сотни причин и доводов против своего неразумного поведения, но один сумасшедший повод вновь увидеть искреннюю светлую полуулыбку и нечто, что не имело названия, в глубине зеленых глаз, был в тысячи раз сильнее их всех.
***

— Привет, солнце! — Анна подлетела, будто вихрь и, чмокнув Диму в щеку, плюхнулась на свободный стул напротив брата.

В обеденное время в торговом центре кишело людьми. А уж возле размещенных вокруг небольшого фонтанчика кафешек и подавно было не протолкаться. Вокруг витала пятничная атмосфера предвкушения выходных.

— Привет, красотка! — Дмитрий затолкал в рот последний кусок гамбургера и, прикрываясь салфеткой, тщательно пытался его пережевать.

Заметив на себе пристальный взгляд сестры, он сделал глоток колы и растерянно улыбнулся.

— Что?

— Господи, да ты посмотри на себя! — недоверчиво покачала она головой.

— Да, я настоящее животное, знаю, — рассмеялся он.

— Нет. Хотя и это тоже, — хмыкнула Анна. — Но… Ты прямо весь светишься изнутри.

— Разве? — Дима вытер руки и отодвинул в сторону поднос. — Тебе показалось.

— Нет, не показалось. Я чего-то не знаю?

Ее брат по-детски наморщил нос.

— Зато я знаю это выражение лица, — не собиралась сдаваться она. — У тебя кто-то появился?

Дима немного помялся, но через мгновение склонился над столиком и доверительно произнес:

— Помнишь, мы говорили об одном мужчине, которого я встретил в клубе отца?

— Эмм… Насколько я помню, мы говорили только о каком-то натурале, — неуверенно проговорила Анна, и вдруг ее выражение лица начало меняться, — или… Что? О, Боже! Только не говори мне, что ты его соблазнил!

Она ошарашено посмотрела на брата. Дмитрий, вздохнув, покачал головой.

— Нет, но порой мне кажется, что это он пытается соблазнить меня… И весьма в этом преуспевает.

— Натурал пытается тебя соблазнить? Звучит не очень правдоподобно, должна признаться.

— Знаю и оттого еще больше в этом запутываюсь, — взгляд Димы стал более глубоким и мечтательным, — но когда он прикасается ко мне…

— Ого! А вот с этого места подробней, — Анна в предвкушении подвинулась ближе к брату, — ну, интимные подробности, конечно, можно опустить.

— В том-то и все дело. Нет никаких интимных подробностей. Мы просто танцуем вместе каждые выходные. Я даже не знаю, как его зовут, — усмехнулся он. — Но стоит заметить его в толпе, как со мной начинает происходить что-то необъяснимое.

— Да, дело — дрянь, — подытожила она.

— Почему это? — удивление застыло в зеленых глазах.

— Да это же видно как Божий день! Ты влюбился!

— Вовсе нет, — начал отнекиваться Дима, но по выражению лица его сестры было понятно, что она видит его насквозь.

— Ну, может быть чуть-чуть. Самую малость, — сдался он, расплываясь в озорной улыбке.

— Тогда чего ты ждешь? Дай ему понять, что ты уже соблазнен, и пора переходить к более решительным действиям. Хотя, может, он маньяк какой?

Дима засмеялся.

— Из тебя великолепный стратег. Но похоже на то, что он действительно гетеросексуал, и я до сих пор не могу найти объяснения его действиям.

— Знаешь, я не помню уже где, но прочитала весьма умную вещь: «не бывает гетеросексуальных или гомосексуальных людей. Они либо сексуальны, либо нет». Вот и все. И если даже натурал проявляет к тебе интерес, значит ты охренительно сексуальный, братишка.

— С этим жизнеутверждающим выводом не могу не согласиться, — счастливо улыбнулся он в ответ.

— А если он и правда натурал, но между вами что-то происходит, то у тебя есть все шансы на то, чтобы обратить его…

— Звучит, как будто из истории о вампирах.

— Ну, тогда тебе остается только укусить его где-то в области шеи, — Анна многозначительно повела бровями.

— Обязательно запомню твой совет, и при удобном случае непременно ним воспользуюсь, — заговорщицки кивая, проговорил он. — Ну а чего ты хотела меня видеть?

— Да, точно. Ты уже нашел себе работу?

— Пока в процессе, а что?

— Я видела Маришку, так вот у ее подруги появился новый бой-френд, у которого есть друг…

— Можно как-то сократить это генеалогическое дерево? — с надеждой поинтересовался Дима.

— Ты не дал мне договорить. Так вот, этот друг работает в каком-то издательстве и им срочно нужен внештатный журналист. Я подумала, пока ты не подыщешь что-нибудь более подходящее своим способностям, это вполне не плохой вариант. Вот, — Анна полезла в сумку и, достав свернутую пополам бумажку, протянула ее брату, — здесь номер телефона, адрес и название издания.

Дмитрий развернул клочок бумаги и пробежал его глазами.

— «Твой Лайф Стайл». Звучит вдохновляющее. Спасибо, Анют.

— Только обещай, что позвонишь им, — потребовала она.

— Обещаю.

Его сестра поднялась со стула и, обняв его, чмокнула в кончик носа.

— Все, мне уже пора. Я побежала. Люблю тебя.

— И я тебя.

— И счастливой охоты этой ночью! — Анна уже на ходу подмигнула брату и изобразила роковой укус.

Дима смеясь, покачал головой и несколько секунд провожал взглядом сестру, затем вновь взглянул на вырванную из блокнота страницу в своей руке. Повертев ее в руках, он несколько минут взвешивал все за и против, а затем, приняв окончательное решение, схватил свою сумку с соседнего стула и, перебросив ремешок через голову, отправился по указанному адресу.

День выдался самым по-весеннему теплым и солнечным за все последнее время. То же самое можно было сказать о настроении Дмитрия. Когда он решил вернуться, то прекрасно знал, что никто его здесь не ждет. Кроме Анны, конечно. И что остаться в Лондоне было бы проще и, возможно, даже благоразумнее… Но сейчас ему достоверно было известно только одно. Если бы он не вернулся, то никогда бы не встретил того, встречи с кем теперь ждал, будто Новый Год, Пасху и День рождение одновременно.

Какая-то часть его рационального сознания все еще сопротивлялась при попытках фантазий зайти слишком далеко. Дима понимал, что все это может не иметь никакого продолжения, и что каждый их проведенный вместе вечер может оказаться последним. Он осознанно не выступал инициатором каких-либо шагов, предоставляя незнакомому мужчине самому постепенно привыкать к нему и каждый момент, когда они продвигались на миллиметр вперед, был ему самой ценной наградой. Дима старательно запоминал эти ощущения, чтобы потом иметь возможность извлекать их из памяти и растворяться в той необъяснимой эйфории, которую вызывали неловкие прикосновения и сбивчивое дыхание, касающееся его волос.

Было бы наивно полагать, что все испытываемые им чувства взаимны, но рамки постепенно стирались, барьеры методично рушились один за другим, а расстояние все больше сокращалось. И этого уже было более чем достаточно. Неужели его сестра права и его действительно угораздило влюбиться в натурала? И крохотный голос надежды тут же мягко, но настойчиво интересовался: «А такой ли уж он натурал, если сам соблазняет и провоцирует тебя? Что если…»

Эти последние два слова и были тем спасительным кругом, цепляясь за который, Дима снова и снова возвращался в клуб, сгорая от предвкушения того, насколько дальше они зайдут в этот раз. Пусть это была своего рода игра, не важно, это были самые сильные эмоции, которые ему доводилось когда-либо испытывать рядом с другим человеком. И то, что они не знали имен друг друга, не имели ни малейшего представления о том, кто кем является в реальной жизни, еще больше обостряло эти эмоции. Они жили в придуманном ими же мире, который ограничивался стенами ночного клуба «Соблазн». Мире, в котором все эти мелочи были не столь важны и который принадлежал только им. Пусть и всего на несколько часов.

Сегодня была пятница, и все внутри Дмитрия замирало от одной мысли об их предстоящей встрече вечером, но сейчас пора было вплотную заняться поисками работы. Тем более, если Анюта предложила ему один из вариантов, почему бы не воспользоваться этим предложением.

Нужный ему офис находился на десятом этаже двадцатипятиэтажного строения и, поднявшись на лифте, он направился к девушке, сидящей за полукруглой стойкой ресепшена. На стене за ее спиной красовалась объемная надпись «Твой Лайф Стайл» в черно-серебристых тонах, так что Дима понял, что попал по адресу. Представившись и озвучив причину своего пребывания здесь, он поинтересовался к кому ему следует обратиться. Девушка приветливо улыбнулась и направила его в пятый кабинет налево прямо по коридору. Поблагодарив, Дмитрий отправился в указанном направлении, на ходу расстегивая кожаную куртку.

Он открыл стеклянную дверь с большими хромированными ручками, которая находилась напротив лифтов и вела из холла в саму редакцию. Дверь бесшумно и мягко закрылась за его спиной, когда Дима прошел внутрь. Под офис был отведен весь этаж с многочисленными кабинетами по обеим сторонам широкого коридора, из которых время от времени суетливо выходили люди, чтобы вновь исчезнуть за какой-нибудь другой дверью, создавая рабочую атмосферу. Чуть дальше справа было небольшое свободное пространство. Сплошь стеклянное, слегка тонированное окно, во всю стену, выходило на улицу. В этом фойе размещался большой кожаный белый диван. На стене над ним висело некое абстрактное черно-белое полотнище, а напротив дивана стоял стеклянный журнальный столик, заваленный журналами. У противоположной стены стоял автомат с кофе, наполняя пространство ароматом этого напитка. Сразу за фойе и находился необходимый Дмитрию кабинет.

После формального стука в дверь, он нажал на ручку и толкнул ее внутрь. В небольшом помещении, заставленном по периметру стеллажами со всякими папками, за столом слева сидел мужчина, склонившись над бумагами и зажав между плечом и ухом телефонную трубку.

— Алекс, я делаю все возможное… Да, я знаю, что нас крепко держат за яйца, но это никак не способствует продуктивности поисков, — мужчина поднял взгляд и заметив парня в дверях, жестом пригласил его пройти и присесть в кресло напротив. Дмитрий бесшумно прикрыл за собой дверь и последовал приглашению.

— Хорошо… Угу… Я понял… Нет, я не хочу писать эту статью сам… Ладно, я зайду к тебе. Когда? А ты сейчас на производстве? Договорились, — мужчина положил трубку и внимательно посмотрел на Дмитрия. — Я вас слушаю.

— Здравствуйте, на ресепшене мне сказали, что я должен обратиться к вам. Это по поводу работы. Вы ведь еще ищете внештатного журналиста? — с надеждой поинтересовался он.

— Павел Павлович Казанцев, — представился мужчина. — Я начальник отдела кадров мужского периодического издания «Твой Лайф Стайл» и да, нам требуется внештатный журналист для ведения новой колонки. Вас это интересует?

Дима кивнул и представился в ответ:

— Дмитрий Гришаев, — он привстал и пожал мужчине руку, но заметил, как едва уловимое удивление проскользнуло у того на лице.

— Анатолий Валериевич Гришаев случайно не ваш отец? — поинтересовался мужчина.

— К сожалению, родителей не выбирают, — равнодушно пожал плечами Дима, про себя удивившись, что о его отце и тут наслышаны. — А это имеет какое-то отношение к делу?

— Нет, вообще-то, но, вероятно, вы удивитесь, когда узнаете, в чем именно заключается предлагаемая нами работа. Разумеется, в том случае, если вы здесь не по наводке вашего отца, — Павел выжидательно посмотрел в лицо Дмитрия, изогнув левую бровь.

— Мой отец не имеет к этому никакого отношения, — спокойно заверил его парень. — Так что же это за работа?

Павел несколько секунд задумчиво чесал подбородок, вроде внутри его головы происходило какое-то экстра важное совещание. Наконец, он заговорил:

— Какой у вас опыт?

— Имею степень магистра по журналистике, стажировался в Лондоне около года, — начал Дима, — если необходимы мои статьи для ознакомления я могу их предоставить в следующий раз…

— А почему вы согласны на место внештатного сотрудника, если могли бы подыскать себе место получше?

— Я недавно вернулся из Англии и нужно с чего-то начинать. Почему бы не с работы в одном из лучших мужских периодических изданий? — легкая полуулыбка тронула его губы.

Павел усмехнулся в ответ и, откинувшись на спинку кресла, поинтересовался:

— Вы, вероятно, слышали о новом ночном клубе «Соблазн»?

«О, да! И не только слышал…»

— Это новый клуб моего отца, — кивнул Дмитрий.

— Именно. И нам необходим человек, который будет присутствовать там на всех шоу и затем воодушевленно делиться своими впечатлениями с читателями. Причем это должно быть сделано в таком ключе, чтобы всем сразу захотелось туда пойти. Но, думаю, как для сына своего отца, для вас это не будет проблемой…

— Сколько слов?

— Колонка на 500 слов раз в месяц, оплата сдельная. Если вам это подходит…

— Отлично, я согласен, — Дима не был уверен, что стоит это делать, но решение само собой сорвалось с его языка.

Павел привстал и пожал ему руку.

— Тогда добро пожаловать в команду, Дмитрий. Приходите в понедельник утром, и мы решим все организационные вопросы.

Тот согласно кивнул в ответ, поднялся и покинул кабинет. Павел какое-то время смотрел на закрывшуюся за парнем дверь, а затем взял мобильный телефон и набрал номер.

— Да, это опять я. Кажется, я нашел нам внештатного журналиста. Погоди праздновать, ты даже представить себе не можешь кто он…

20:51 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
4 глава.

По сути, Алексею было глубоко наплевать, кто именно будет ворочать это дерьмо. Хоть само дьявольское отродье. Но услышав фамилию, которую в последнее время произносили чаще, чем любое слово-паразит, он в который раз убедился, что был не далек от своих ожиданий. Прямо-таки семейный подряд организовался.

Вернувшись с производства, он попросил коллег собраться в своем кабинете, чтобы у всех была возможность узнать эту замечательную новость. Самым последним ворвался Олежка и, плюхнувшись в кресло, слишком возбужденно выпалил:

— Вы уже видели нового члена нашей команды? И я говорю в прямом смысле этого слова.

— Насчет «команды» или «члена», — саркастически уточнил Алексей, не отрываясь от стопки отчетов перед ним, которые он просматривал в ожидании, пока все будут в полном сборе.

— Можешь язвить, сколько влезет, но мальчик просто конфетка. Я столкнулся сегодня с ним у выхода…

— Под таким широким понятием как наша команда ты все-таки имеешь в виду «нашу» или «вашу» команду? — смеясь, уточнил Никита.

— Ник, милый, стал бы я так радоваться еще одному мужиковатому натуралу?

— Понятно, — все еще смеясь, покачал головой Никита, — вопрос автоматически снимается.

— Ну, тогда полагаю кроме сексуальной ориентации нашего нового «члена команды» и его «конфетной» внешности, вам еще будет весьма интересно узнать его имя, — между делом вклинился Алексей, откладывая одну папку в сторону и придвигая ближе к себе следующую.

Все посмотрели в его сторону, заинтригованные интонацией Алекса.

— Некий Дмитрий Гришаев, — после театральной паузы произнес Ветров, растягивая слова и не отрываясь от просмотра бумаг перед ним — И предвосхищая ваш вопрос, сразу уточняю, он НЕ однофамилец, а не кто иной, как сын нашего «горячо-любимого» заказчика.

Алексей, наконец, посмотрел на друзей, и его губы растянулись в неком подобии триумфаторской ядовитой усмешки. Он искренне забавлялся произведенным впечатлением.

— Это что-то типа хитрого маркетингового хода? — растерянно поинтересовался Никита.

— Нет, это что-то типа херовой иронии судьбы, — процедил Алекс. — Но… С другой стороны… Возможно, это именно то, что лучше всего нам подходит. Если вдруг что-то будет не так, а готов поспорить на свою задницу, что так и будет, они всегда смогут перегрызть друг другу глотки, пока мы будем наблюдать за этим со стороны.

— Насколько я понял, — поспешил развеять эту идеалистическую перспективу Павел, — они не то чтобы очень близки. Я бы даже сказал, что там некий конфликт на лицо. И попал он к нам действительно по роковому стечению обстоятельств…

— Тем больше шансов, что мы останемся в стороне от эпицентра семейной драмы, — холодно резюмировал Ветров. — Так что теперь у нас есть колонка, есть тот, кто будет ею заниматься и все должны быть счастливы. В понедельник я подпишу необходимые бумаги, приготовленные нашим Пал Палычем, и он поступает в твое полное распоряжение, Никита, — Алекс перевел взгляд на друга.

Тот согласно кивнул и поинтересовался:

— Это все?

— Да, вы можете быть свободны, — Алексей взглянул на наручные часы. — Рабочий день закончился, всем приятных выходных. Увидимся в понедельник.

Друзья один за другим поднялись со своих мест и, попрощавшись, покинули кабинет. Все, кроме Никиты.

— Ты что-то хотел? — поинтересовался Алекс, вернувшись к изучению раскрытой перед ним папки.

— Хотел предложить сходить в боулинг сегодня, — произнес тот, присев на краешек стола перед другом.

— Извини, Ник, но у меня несколько другие планы на вечер.

— Поиски очередной нимфы? — поддел его Никита.

— Можно и так сказать, — рассеянно улыбнулся его друг.

— Леш…

— Так, это не к добру, — откинувшись на спинку кресла, вздохнул Алексей.

— У тебя все в порядке?

— Конечно, а можно поинтересоваться, чем вызвано твое беспокойство?

— Я вижу, что с тобой что-то происходит в последнее время. Ты стал несколько замкнутым и раздражительным…

— Ты имеешь в виду, больше, чем обычно? — Алекс вопросительно изогнул бровь.

— Просто хотел напомнить, что если тебе потребуется поговорить или… еще что-нибудь… В общем, ты знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.

Выражение лица Алексея слегка смягчилось.

— Я знаю, Ник.

— Ну, тогда до понедельника, — улыбнулся Никита и, встав со стола, вышел из кабинета.

Алексей задумчиво проводил друга взглядом. Он прекрасно знал, что именно тот уловил, но проблема заключалась в том, что Алекс сам не знал, каким словом охарактеризовать то, что с ним происходило. Каким-то образом другая половина его «я», проявлявшаяся поначалу только после определенного количества алкоголя и исключительно в пределах ночного клуба «Соблазн», теперь постепенно распространялась по его сознанию, отравляя его, будто гниль, поражающая красивый спелый фрукт. Не спеша, но бесповоротно.

Он все чаще начинал ловить себя на мысли о предстоящем пятничном вечере, и как следствие, на желании увидеть и прикоснуться к парню, который стал воплощением этих тайных стремлений и желаний. Ничто так не раздражает и не замыкает в себе, как необходимость бороться с самим собой. Чем, собственно, Алексей и пытался заниматься всю неделю, не смотря на бесполезность этого занятия. Потому что в результате он все равно окажется там и с ним. В который раз убедив себя, что сможет остановиться в любой момент и просто уйти, как это всегда и происходило, он встал из-за стола, схватил свое пальто и отправился домой.

День заметно увеличился, и сейчас за пределами офиса его сторожила не тьма, а всего лишь сгущающиеся сумерки. Март потихоньку отвоевывал свои владения, размораживая оледенелые улицы и обнажая то, что так долго скрывалось за толщей льда. Не то же самое ли начало происходить в его сознании и душе, Алекс не знал. Лишь где-то на задворках сознания едва уловимо и призрачно маячило осознание того, что этот процесс по сути своей необратим.

Забравшись в салон Ауди, Ветров повернул ключ в зажигании и, вырулив на дорогу, слился с потоком машин. Пустоту салона наполняла негромкая музыка, звучащая из радио, и тяжелая завеса мрачных мыслей, теснящихся в голове. Как всегда, это не могло не привести к неожиданным последствиям. Не обратив внимания на светофор, Алексей слишком поздно осознал, что проскочил на красный свет, а когда его тряхнуло так, что лоб ударился об руль, уже было не до философских размышлений. Он только что стал причиной ДТП.

— Твою мать! — в сердцах выругался Ветров, вылезая из машины и оглядывая покореженный металл. Фара была вдребезги, а правый угол капота однозначно нуждался в серьезной рихтовке.

Из автомобиля напротив вышла девушка и возмущенно взглянула в его сторону.

«Блондинка! Просто отлично! Как раз то, чего мне не хватало для полного счастья» — подумал Алексей, но натянув свою самую соблазнительную и обезоруживающую улыбку, ринулся в бой.

— С вами все в порядке? Может, нужна помощь? — сама внимательность и обеспокоенность.

— Очевидно, моему автомобилю она требуется куда больше, чем мне, — проговорила девушка, оглядывая помятое левое крыло. — А у вас может быть только одно оправдание. Вы дальтоник, вашу мать?

Алексей неожиданно для себя внимательно всмотрелся в лицо незнакомки.

— Извините, а мы с вами раньше не встречались?

— Э, нет. Даже не надейтесь, что у вас проканает этот прием. Будем решать полюбовно или я звоню в ДПС? — барышня была настроена весьма воинственно.

Чем дольше Алекс смотрел на нее, тем больше убеждался, что ее черты ему знакомы. Может, одна из бывших, про которую он уже успел забыть? Вряд ли. Она бы наверняка помнила его и уж точно узнала бы. Тогда откуда это странное ощущение? Он мотнул головой, пытаясь вернуться мыслями к сложившейся ситуации.

— Конечно, полюбовно, — еще одна обворожительная улыбка. — Я без проблем оплачу ваш ремонт. Мой механик с радостью займется вашим автомобилем.

И все-таки… Невысокая, хрупкая девушка со светло-пшеничными длинными локонами и зелеными глазами была более чем знакома. Она отчетливо кого-то ему напоминала… Светлое улыбающееся лицо в фантасмагорической подсветке вынырнуло из памяти за секунду до того, как мозг нашел такой очевидный ответ. Дьявол! Вероятно, он начал сходить с ума, если в лицах незнакомых девушек находит черты того, кто никак не выходит у него из головы.

Алексей несколько раз моргнул, приложив усилия для того, чтобы сосредоточиться на их беседе:

— Прошу прощения?

— Я спросила, могу ли узнать ваше имя и имя вашего автомеханика?

— Да-да, конечно. Алексей Ветров, — представился он. — Можно?

Алекс протянул руку к записной книжке в руках девушки, и она передала ее ему вместе с ручкой. Он несколько минут что-то быстро записывал, а потом вернул блокнот хозяйке.

— Вот, там мое имя, мой номер телефона, имя моего автомеханика, его адрес и номер телефона тоже. Скажете, что от меня, я все улажу, — Алексей слегка рассеянно улыбнулся. — А вы…

Девушка несколько секунд колебалась:

— Анна… — наконец произнесла она, — Анна Шевелева.

— Приятно было познакомиться, Анна, — кивнул Алексей и, ожидая, пока девушка сядет в свой автомобиль, все не сводил с нее взгляда, хотя мысли вертелись вокруг совершенно другого человека. Безумец! Вместо того чтобы попытаться остановить себя и это сумасшествие, он еще более отчетливо ощутил желание отправиться в «Соблазн» прямо сейчас. Но для начала нужно решить вопрос с ремонтом его авто.

Забравшись в салон машины, Алексей завел ее и набрал номер своего автомеханика.

— Петрович, привет, — быстро проговорил он, — у меня тут небольшая катастрофа, нужна твоя помощь. Если ты еще на месте, я сейчас подъеду. Отлично. Спасибо большое.

Через полчаса он уже стоял перед Петровичем, низеньким щупленьким мужичком с колоритными длинными усами, которому было далеко за сорок, если не еще дальше, и стоически выслушивал его вздохи, пока тот осматривал повреждения.

— До понедельника справишься? — с надеждой поинтересовался Алексей, присев на край капота и сложив руки на груди.

Тот смерил его таким взглядом, которым обычно награждают нерадивое дитя.

— Ладно, не боись, — наконец, произнес он, — будет твоя девочка к понедельнику как новая.

— Петрович, ты бог! — улыбнулся Алекс. — Кстати, о девочках. Я тут слегка помял одну из них и пообещал, что ты все сделаешь в лучшем виде. Некая Анна Шевелева…

Петрович вопросительно приподнял бровь, а все его выражение лица ясно говорило о том, что эта информация направлена явно не по адресу.

— Шевроле, синий металлик, помятое левое крыло… — перечислил Алексей, меняя критерии описания. — Ремонт я оплачу.

— Без проблем, — понимающе усмехнувшись, кивнул тот.

— Отлично, — Алекс передал ключи автомеханику и, попрощавшись, отправился на поиски такси.

Домой он добрался только около восьми вечера. Сняв обувь в прихожей и бросив пальто на низенькую тахту, он направился в душ. Квартира Алексея располагалась на седьмом этаже пятнадцатиэтажного дома в одном из спальных районов. Из окон открывался живописный вид на небольшой парк и искусственный пруд, хотя, по правде говоря, в это время года в нем не было ничего особо живописного. Квартира была двухуровневая. На первом уровне располагалась небольшая гостиная, соединенная с кухней барной стойкой, прихожая и гостевой санузел, а на втором — спальня с гардеробной комнатой и ванной.

Он относительно недавно въехал сюда, поэтому в воздухе все еще витал запах свежего ремонта и новой мебели. В отделке квартиры преобладали два цвета. Темно-коричневый — цвет деревянного пола, настенных панелей и лестницы — был разбавлен золотисто-ореховым оттенком штор, мебели и пушистого небольшого коврика у дивана.

Поднявшись на второй уровень, Алекс разделся и, бросив одежду на пол у кровати, прошел в ванную. Открыл воду в душевой и встал под горячие расслабляющие струи воды. Старательно выбрасывая из головы все серьезные мысли, от которых голова готова была вот-вот взорваться, он тщательно вымылся и, замотавшись в банный халат, спустился на кухню.

Стандартное наполнение его холодильника вряд ли могло соперничать с холодильником в каком-нибудь баре, но бутылка водки, бутылка вина и шесть бутылок пива в нем были всегда. Кроме этого — нечто в стеклянной банке, что вполне возможно скоро начнет само шевелиться, и кусок сыра. Очевидно, завтра вновь придется идти в супермаркет, если только он не решил проверить на себе поговорку «Не хлебом единым жив человек».

Вытащив две бутылки пива, одна из которых была опустошена тут же, практически в два захода, Алексей взглянул на часы, висевшие на стене. Без двадцати девять. Еще не поздно, чтобы позвонить Никите и принять его предложение о боулинге. Он задумчиво покрутил в руке бутылку пива, пытаясь определить, действительно ли этого хочет или просто пытается в очередной раз обмануть самого себя. И все тот же противный внутренний голос с неприкрытой насмешкой прошептал: «Можешь сходить в боулинг. Если хочешь. Потом все равно окажешься там, откуда пытаешься сбежать. Там, куда ты мечтал попасть на протяжении всей недели».

— Да какого хрена?! — бросил Алекс, со стуком поставив бутылку пива на стол.

Через час он уже пил текилу, опираясь на барную стойку в клубе «Соблазн». Синяя майка, на несколько тонов темнее, чем джинсы, еще больше подчеркивала его необычный цвет глаз и обнажала рельефные мышцы на руках — память о спортивной юности. Алексей успел отметить, что вместо перьев и блестящей мишуры, сегодня на танцующий народ падали мыльные пузыри. Ставший привычным грохот музыки прерывал голос ди-джея, сообщающего о том, что на протяжении вечера всех сегодня ждет множество сюрпризов. Сразу за его очередным обещанием последовала Lady Gaga, заводя всех тонущих в хмельном угаре своей «Love Game».

Непроизвольно закатив глаза, он опрокинул стопку, послав вдогонку ломтик лимона.

— Ваша выпивка, — обратился к нему бармен.

В этот раз Алексей знал, что ничего не заказывал, и точно знал, откуда эта выпивка взялась. Самодовольная улыбка коснулась губ, и он медленно повернул голову в поисках угощающего. Тот стоял не далее, чем на расстоянии вытянутой руки слева от него, и на его губах блуждала улыбка, в которой крылось беззвучное слово «привет».

«Let’s have some fun, this beat is sick…»

Будто получив дозу после длительной ломки, Алексей почувствовал, как его тело расслабляется и вечер наполняется смыслом. Все сомнения и раздражительность моментально улетучивались, стоило ему вновь увидеть того, кто сейчас стоял напротив.

«It’s complicated and stupid…»

Алекс поднял рюмку в безмолвном тосте и осушил ее, дополняя вкус ломтиком лимона. Парень подошел ближе и, уже привычным движением взяв его за руку, легонько потянул за собой в пульсирующую массу танцпола. Алексей нисколько не сопротивлялся.

«Guess he wants to play, wants to play

A love game

A love game…»

Килобиты музыки раскачивали толпу в едином ритме, и вскоре они поймали нужный темп.

«Hold me and love me, just wanna touch you for a minute…»

Рука Алекса по-хозяйски легла на пояс парня, в то время как тот мягко обнял его за плечи. Кончики мягких светлых волос приятно щекотали кожу, а ноздри уловили уже настолько знакомый и приятный запах шампуня. Начиная с этого момента Алексей Ветров исчез, уступив место своему безрассудному двойнику. И сейчас он не мог с точностью ответить, кто же из них двоих был настоящим.

«Let's play a love game,

Play a love game

Do you want love or you want fame?

Are you in the game?

Doin' the love game?»

Прохладные пальцы мягко проникли под его футболку и едва ощутимо коснулись кожи над поясом джинсов. Это не было чем-то новым, скорее походило на проверку домашнего задания: «Ты усвоил это прикосновение с прошлого занятия?». Алексей на секунду прикрыл глаза и задержал дыхание. Пальцы замерли. Когда он, наконец, выдохнул и вновь взглянул на парня, тот счастливо улыбался. Ответная улыбка не заставила себя долго ждать.

«I'm on a mission, and it involves some heavy touchin' you…

Алексей легонько коснулся пряди светло-пшеничных волос, упавших на лоб, убирая непослушную челку. Наблюдая за неизменной реакцией, следовавшей за его прикосновениями, он запустил пальцы в волосы парня, путаясь в их мягкости. Все еще ощущая его прикосновения на своей коже, Алекс наклонился ближе и задолго до того, как успел подумать над тем, что делает, выдохнул возле его уха «Скучал по мне?». Это была первая фраза за все время их совместного времяпрепровождения, произнесенная им вслух. Еще один преодоленный барьер. Каким-то непостижимым образом тот расслышал ее, и когда слуха Алексея коснулось едва различимое «Очень», тело отреагировало усилившейся эрекцией. Теперь он уже не сбегал, смирившись со своей реакцией, которая тоже не была в новинку и являлась неотъемлемой частью этой игры.

Музыка успела смениться другой, а потом и третьей, но они продолжали танцевать, наслаждаясь бешеным ритмом, и прикосновениями друг к другу. Где-то посреди вечера ди-джей объявил об очередном сюрпризе и откуда-то сверху на всех танцующих начала падать пушистая пена. Это было встречено восторженными возгласами присутствующих на танцполе людей, которые тут же начали обнажаться по пояс. А вот для Алексея сие явление стало не совсем приятной неожиданностью, если не сказать совсем неприятной. Он не был фанатом подобных развлечений. Пытаясь протолкаться среди плотного заслона людей к барной стойке, где окажется в безопасности от этого процесса, Алекс отчетливо ощутил, как кто-то крепко схватил его за руку. Резко обернувшись, он наткнулся на веселый взгляд зеленых глаз. «Ну же, останься. Будет весело» — застыло в них, и пока он колебался, огромное облако пены свалилось прямо на него. Мелодичный смех достиг его слуха секундой до того, как чьи-то пальцы начали освобождать его голову и лицо от этой приставучей дряни. Никогда не выносил чувствовать себя полным идиотом, но отчего-то именно в этот момент ему вдруг стало смешно, и Алексей невольно рассмеялся.

Продолжая стоять на месте, пока парень, тоже смеясь, смахивал с него пену, которая все падала сверху, Алекс не сводил с него глаз. Он в первый раз заметил небольшие ямочки на щеках, которые делали его невероятно забавным и… соблазнительным? Когда все те же длинные и прохладные пальцы случайно прикоснулись к его губам, они встретились взглядами. Что-то неуловимое промелькнуло между ними, и тот нерешительно приблизился вплотную, замерев в паре сантиметров от его губ.

Алексей отчетливо ощутил, как прерывистое дыхание коснулось его лица. Влажное и горячее, смешиваясь с дыханием Алекса, оно скользило по коже и губам, будто уже само по себе было поцелуем. Поцелуй без поцелуя. Парень как всегда предоставлял ему самому сделать окончательный выбор. Прежде, чем мозг смог хоть как-то отреагировать на происходящее, глаза казалось, остекленели, а сердце сейчас билось не в груди, а где-то в области шеи. Остальные реакции организма тоже не заставили себя долго ждать.

«Нет! Это неправильно! Этого нельзя делать! Просто невозможно!» — замигала ярко-красная лампочка в мозгу. Этот барьер для него казался непреодолимым. Одно дело просто прикасаться в танце, а совсем другое целовать его. Ощущение сродни черной дыре все отчетливее засасывало внутрь, и он не был уверен, что ждет с обратной стороны. Парень интуитивно уловил его замешательство и сделал шаг назад. В глазах застыло виноватое выражение. Алексей почувствовал, как тот медленно убрал руки, и через мгновение парень смешался с толпой.

Застыв как каменное изваяние, Алекс не мог сделать ни шагу. Внутри не было облегчения. Были лишь растерянность, неудовлетворение и разочарование. Протолкавшись к барной стойке, он заказал порцию коньяка. Затем еще одну. И еще… Но алкоголь не брал его. То количество адреналина, которое сейчас струилось по венам вместо крови, не давало коньяку опьянять разум. Он решительно схватил пальто в гардеробной, направляясь к выходу, и с силой пнул ногой входную дверь.

Весна началась точно по графику. Вечер был тихим и спокойным. Последние остатки ледовой корки трескались, превращаясь в убегающую куда-то воду, и Алексей не мог не ощущать, что эти изменения происходят не только в природе. Он вышел к проезжей части и поймал такси. Дома, не раздеваясь, первое, что он сделал, это извлек бутылку водки из холодильника и, открыв ее, начал пить прямо из горла.

— Гребанный дозатор, — прорычал Алекс, со стуком поставив бутылку на стол и пытаясь ножом вытащить эту раздражающую деталь.

Как далеко он может зайти в своей игре, прежде чем поймет, что это уже слишком далеко? Сегодня ему достаточно было лишь придвинуться на миллиметр ближе, чтобы дать понять, что он тоже этого хочет… Хочет?! Нож соскользнул, и его лезвие прошло по пальцу, оставляя на нем кровоточащий порез.

— Блядь!

Алексей с яростью отшвырнул нож. Тот ударился об стену и с глухим звуком упал на пол. Следом за ним на пол полетели подставка со штопором и открывалками и миска с фруктами. Тяжело дыша, он сжал челюсть и закрыл глаза. Но даже так Алекс все еще продолжал видеть перед собой красивое смеющееся лицо с забавными ямочками на щеках, обрамленное светло-пшеничным ореолом мягких и непослушных волос. Продолжал ощущать его дыхание на своих губах. Это ведь всего лишь игра, не так ли? Каким-то образом ему все-таки удалось выковырять дозатор. Он залил водкой порез, а остальное содержимое бутылки отправилось в желудок. Дальше была тьма, липкая и дурманящая.

Следующее, что он смог различить, была невыносимая боль в спине и шее. В холодном свете, льющемся из незашторенных окон, легко угадывался наступивший новый день. Алексей обнаружил себя лежащим в джинсах на диване, а вокруг живописно валялись пустые бутылки из-под всего алкогольного запаса, имеющегося в доме.

Он пропустил какую-то вечеринку? Ветров попытался встать, но нарушение координации движений было налицо. Очевидно, желудок выглядел ничем не лучше своего хозяина, потому что стоило Алексею зашевелиться, как все выпитое им, накануне, попыталось вернуться назад. Он едва успел добраться до туалета. Господи, последний раз с ним такое было лет в восемнадцать, наверное. Сколько же он вчера выпил?

Когда рвотные спазмы понемногу отпустили, Алекс забрался в душ и включил прохладную воду. Уткнувшись лбом в ледяную кафельную стену, он чувствовал капающие с волос и стекающие по коже освежающие ручейки воды. Вместе с этим ощущением мозг дозировано начал выдавать отрывки вчерашнего вечера. Алексей несильно стукнул кулаком по стене. Высокий барьер. Слишком высокий. Практически непреодолимый. Или…нет?

Всю субботу он прошатался по квартире, изнывая от болезненного состояния, будто раненый зверь, и не находя себе места. Алексей не мог до конца определить природу своего состояния. Что так сильно мучило его? То, что его почти поцеловал незнакомый парень (хотя определение «незнакомый» уже едва ли подходило под его описание) или то, что ему на какую-то долю секунды тоже этого захотелось, но он не смог переступить эту черту? Не к этому ли все шло с самого начала? Значит ли это, что… Уму непостижимо! О чем он только думал, когда все это затевал?

Но зеленые глаза, взгляд которых был красноречивее любых слов… Светлая и искренняя улыбка… Мягкие пряди волос между его пальцев… Осторожные и прохладные прикосновения к его коже… Он просто не мог выбросить это из головы. Кое-как дождавшись вечера, Алексей силой заставил себя лечь в постель и даже не смотреть в сторону входной двери. Он не пойдет сегодня в «Соблазн». Как и в любой другой вечер. Сейчас лучшее время остановиться. Алекс ворочался до трех ночи, борясь с новой разновидностью ломки. Когда у него успела развиться столь сильная зависимость? Нет, конечно, нет. Она не развилась. Она всегда была. С их самой первой встречи. Заснуть Алексею удалось только под утро.

Проснулся он уже после полудня и с чугунной головой. Казалось, что и не спал вовсе, а всю ночь дрова рубил. Отражение в зеркале выглядело пугающим. Хотя подобное ему уже приходилось видеть раньше, но не на своем лице, а на лице Никиты после его депрессионных спадов.

— Какого хрена с тобой происходит, Ветров? — этот риторический вопрос, обращенный к своему отражению, ни на шаг не приблизил его к правильному ответу.

Собрав себя в кучу, он оделся и, натянув солнцезащитные очки, направился к ближайшему супермаркету. Так уж вышло, что большую часть его покупок сегодня составляло пиво, остальной частью были полуфабрикаты. Куда бы он ни шел, что бы он не делал на протяжении дня, Алексей все думал и взвешивал. Взвешивал и думал.

Думал, когда небо на западе окрасилось розово-пурпурным цветом. Взвешивал, когда натягивал джинсы и голубую футболку с длинными рукавами. Опять думал, когда вызывал такси, и опять взвешивал, когда стоял у входа в «Соблазн». Что же случилось с его жизненным кредо «Хватит размышлять. Просто действуй»?

Сколько он простоял там, продолжая накручивать себя, Алексей не знал, но в следующую секунду он решительно открыл дверь и вошел внутрь. Трижды просканировав взглядом помещение и так и не обнаружив того, кого искал, Алекс облокотился на барную стойку и заказал себе пива. Прошло минут двадцать, а нервы уже были ни к черту. Зачем он вернулся? Чего он хочет этим добиться?

Ветров продолжал скользить взглядом по толпе, пока не наткнулся глазами на какого-то стероидного качка в одной из темных ниш недалеко от стойки. Тот уперся одной рукой в стену, загораживая своей спиной кого-то, кто стоял в этой самой нише. От нечего делать Алексей наблюдал за ним, но когда из-за плеча того мелькнул знакомый ореол светлых волос, красная пелена накрыла его глаза.

Хватит размышлять. Просто действуй!

Не заметив, как преодолел разделяющее их расстояние, он резко втиснулся между ними, предостерегающе глядя незнакомцу в глаза, и угрожающе процедил:

— Он со мной.

Несколько секунд они, замерев, обменивались буравящими взглядами. Видимо, во взгляде Алексея блеснуло нечто, что заставило того убрать руку и сделать шаг назад.

— Остынь, мужик, — наконец, усмехнулся он. — Мы просто разговаривали.

Алекс почти до беспамятства хотел, чтобы тот начал драку. Так у него хотя бы был шанс выплеснуть наружу то, что давно искало выхода. Но к его огромному разочарованию мужчина просто развернулся и смешался с толпой. Ощущая затылком на себе пристальный взгляд, Алекс сделал глубокий вдох и повернулся лицом к «спасенному».

— Это что?… Было только что? — вырвалось у парня, а на лице застыло выражение искреннего удивления.

Алексей несколько мгновений смотрел в его светлые зеленые глаза. А затем каким-то бессознательным жестом прикоснулся ладонью к щеке и, в следующий момент, не давая себе времени на раздумья, склонился над его лицом. Замер в сантиметре от него, будто из последних сил хотел найти возможность повернуть назад. Но когда его кожи вновь коснулось уже знакомое прерывистое дыхание, он слегка нервно облизнул свои губы и, наконец, переступил тот самый непреодолимо высокий барьер.

Этот поступок был сродни прыжку в пропасть с отвесной скалы. Внизу ждала черная неизвестность, но желание полета превысило страх разбиться. Прижавшись к его губам, Алекс вновь замер. Но когда он ощутил, как тот моментально подался вперед и ответил на поцелуй, как прохладные пальцы, проникшие под футболку, сейчас касались обнаженной кожи спины, у Алексея окончательно снесло крышу. Будто внутри прорвало какую-то невидимую плотину.

В соблазне, источаемом этим парнем, для Алекса была особая мучительная сладость. Сладость от близости греха. Близости запретного удовольствия. Чего-то нового, что оказалось достаточно сильным, чтобы взбудоражить его. В этот раз, как и прежде, его ждал проигрыш в очередном неравном бою с этим соблазном. И хотя каждый раз ему приходилось переступать какую-то внутреннюю черту, идти на сделку с совестью, он не мог опровергнуть тот факт, что в конце концов получал именно желаемое и оно того стоило.

Было в этом поцелуе что-то, чему он даже не мог подыскать определения. Нечто болезненно-возбуждающее, абсолютно животное, дикое и уж точно отличное от поцелуя с женщиной. Полностью поддавшись своим эмоциям, Алексей перестал воспринимать окружающий мир с его звуками и ощущением времени. И, конечно же, не мог видеть, как в нескольких метрах от них замер мужчина с выражением глубочайшего шока на лице.

Олежка с отвисшей челюстью наблюдал как его друг, который всю свою сознательную жизнь был натуральнее всех натуралов вместе взятых, сейчас засовывал язык в рот какому-то парню. Но когда ему удалось внимательнее рассмотреть еще и парня, то Олежке показалось, что наступил Конец Света. Дмитрий Гришаев, их новый внештатный журналист и сын одного из самых главных спонсоров их издания вряд ли был лучшей кандидатурой для Алексея, чтобы решить сменить ориентацию.

20:43 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
5 глава.

Понедельник начался с ощущения жуткого похмелья и не менее жуткой головной боли. Домой он вернулся только в три ночи и спал всего около четырех часов. Естественно, этого было недостаточно для восстановления организма. Приведя себя в божеский вид, Алексей оделся, вновь натянул солнцезащитные очки, благо день выдался солнечным, и вызвал такси. Забирать свое авто в таком состоянии не представлялось возможным, поэтому он решил сделать это после работы.

Добравшись до офиса и поднявшись на лифте на нужный этаж, Алекс направился прямиком к автомату с кофе. Черный и без сахара. Пока он пил первую порцию, автомат уже готовил ему следующую.

— Тяжелая ночка была?

Никита оперся на стенку рядом. Алексей перевел взгляд на безупречно-белый джемпер своего друга и лишь безмолвно кивнул, поморщившись от очередного приступа головной боли.

— Да уж, выглядишь паршиво, — усмехнулся тот. — В твоем возрасте ночные тусовки не проходят бесследно.

— Еще одно слово, — мрачно предупредил его Алекс, — и будешь сегодня сам разгребать все дела.

— Ага, мечтай, — хмыкнул Ник. — И кто она? Блондинка? Брюнетка?

Перед глазами Алексея застыла картинка, раскрашенная богатой палитрой эмоций и ощущений. Чьи-то пальцы мягко скользят по его коже, путаются в волосах, пока губы оставляют следы на его шее и губах. Все то, что интересует его друга. За одним маленьким исключением. Это была не блондинка, а блондин. Ветров нервно скомкал одноразовый стаканчик и бросил его в урну.

— Откуда такой живейший интерес к моей личной жизни? — поинтересовался он, взяв вторую порцию и направившись по коридору к своему кабинету.

— Да ладно, — догнал его Никита. — Раньше тебе рот нельзя было закрыть, пока ты не расскажешь о своей очередной победе. Откуда вдруг такая таинственность?

— Времена меняются, — философски заметил его друг, на ходу распахивая дверь в кабинет Павла. — Пал Палыч, наш чудо-мальчик еще не появлялся?

Тот отрицательно покачал головой, прикрыв ладонью трубку телефона.

— Отлично, дашь мне знать, когда произойдет это явление народу. Хочу лично познакомиться с нашей драгоценностью. И заодно подготовь все необходимые бумаги на подпись.

Захлопнув дверь, Алексей двинулся дальше в направлении своего кабинета.

— Слушай, ты может, влюбился, наконец? — не отставал Никита.

Алекса непроизвольно передернуло от этих слов.

— Ты с возрастом превращаешься в клинического романтика, — парировал он, открывая дверь к себе и оставляя ее открытой для преследующего его сегодня друга.

Ветров снял пальто, повесив его на вешалку, и закатал рукава серо-стальной рубашки, поверх которой была одета жилетка с геометрическим рисунком. Несколько секунд разглядывая разложенные у него на столе папки с документами и определяя фронт работ на сегодня, он не спеша допивал кофе.

— В любом случае, когда созреешь, я с удовольствием с ней познакомлюсь. Уверен, буду, как всегда, приятно сражен твоим выбором.

— Не сомневаюсь, что так и будет, — пробубнил Алексей, усаживаясь за стол и живо представив себе эту картину.

Звук нового входящего сообщения на мобильном телефоне на миг отвлек Никиту от разговора, чему его друг был несказанно рад.

— Так, меня уже хотят. Все, пошел я поработаю, потом договорим, — на ходу бросил он, выходя из кабинета.

— Непременно, — натянуто улыбнулся Алексей. — Через час собираемся на планерку, — напомнил он, перед тем как дверь его кабинета захлопнулась.

Они с Никитой знали друг друга уже много лет, настолько много, что достаточно неплохо разбирались в настроениях и состояниях души друг друга. Только вот на этот раз его друг и понятия не имел, что на самом деле происходит с Алексеем. Как, впрочем, и он сам. Алекс прекрасно отдавал себе отчет (во всяком случае, на трезвую голову и при свете дня) в том, что его «игры» с каждым разом заходят все дальше и что, вполне возможно, он уже давно пропустил свою точку возврата.

От этих мыслей головная боль только усилилась, и Ветров попытался отвлечься от них, сосредоточившись на работе. Когда через какое-то время дверь в его кабинет приоткрылась, и он заметил Наталью с Олежкой, Алексей понял, что уже пролетел час, и пришло время для их еженедельной «пятиминутки». Вскоре появился Никита, не хватало только единственно-недостающего звена — Павла. Алекс набрал его номер и подождал, пока длинные гудки превратятся в голос начальника по отделу кадров, но тот все не отвечал. Скользнув глазами по лицам коллег, он заметил обращенный в свою сторону несколько непонятный пристальный взгляд Олежки. Прикрыв трубку ладонью, он вопросительно приподнял бровь:

— Ты что-то хотел, Олег?

Тот слегка вздрогнул, будто очнулся от своих мыслей, и слишком поспешно отрицательно покачал головой. Так и не дождавшись ответа на том конце провода, Алексей положил трубку.

— Ладно, давайте начнем. Думаю, наш Пал Палыч скоро подтянется, — он присел на краешек стола и сложил руки на груди, — Наташа, чем порадуешь?

— Ну, вообще-то есть чем, — улыбнулась она. — Как вы знаете до небольшого юбилея нашего издания осталось чуть больше месяца. Сегодня окончательно решится вопрос о месте его проведения, остались практически формальности, которые я планирую в течение дня уладить. После этого можно высылать приглашения, чем я тоже планирую заняться на этой неделе. Олежка уже показал мне образцы, они как всегда креативны…

— И гениальны, — вклинился Олег.

Наталья согласно улыбнулась:

— И гениальны, так что тут тоже никаких проблем.

— А что насчет самого мероприятия, — поинтересовался Алексей.

— Как мы и решили, будет организован фуршет, розыгрыш призов среди подписчиков и выступление звезд. Я уже договорилась с продюсерами практически всех интересующих нас.

— Отлично. По поводу апрельского выпуска, какие есть вопросы?

— Ну, трудимся в поте лица, — отозвался Никита. — На днях ребята едут в Прагу, обещают как всегда сногсшибательный разворот. Марья Захаровна в экстазе, что мы наконец-то нашли нового сексопатолога и ей больше не придется тянуть на себе раздел «Секс и здоровье». Снежанна в поисках последних сплетен из жизни великих и скандальных мира сего… В общем, работаем, — подытожил он.

— У меня есть кое-какие идеи по поводу обложки, — вклинился Олежка. — Я уже попросил нашего фотографа Матвея сделать несколько промофото, позже обязательно…

Олег не успел закончить свою мысль, потому как дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился Павел.

— Прошу прощения за опоздание. Алексей Петрович, вот подготовленные документы на подпись, — он протянул папку Алексу, — и вы просили дать знать, когда появится наш новый внештатный журналист.

— Замечательно, — губы Ветрова скривились в ухмылке, — зови нашу прелесть сюда, заодно познакомим его с коллективом, — он взял документы из рук Павла и, обойдя свой стол, склонился над ними, пробегая взглядом содержимое.

— Дмитрий, проходите, — Казанцев кивнул куда-то в сторону и вошел в кабинет, а через минуту на пороге появился молодой человек в джинсах и расстегнутой черной кожаной куртке.

Когда Алексей оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на их долгожданного нового сотрудника, ему показалось, что Ад восстал и теперь впереди без сомнения ждут все его семь кругов, потому что первый уже только что начался. На пороге замер тот самый парень, который всего каких-то восемь часов назад касался его шеи и губ своими губами и на поцелуи которого он с готовностью отвечал. Еще чуть-чуть и под Алексеем, несомненно, разверзнется зияющая дыра в тартарары, в которую он сейчас с превеликим удовольствием и провалился бы, чем стоять как парализованный.

В этот момент ему стал хорошо понятен смысл фразы «И вся жизнь промелькнула перед его глазами». Только мелькающей оказалась не вся жизнь, а всего лишь последний ее месяц. Картинки подобно вспышкам, сменялись одна за другой, услужливо напоминая о том, что его связывало с этим молодым человеком.

Очевидно, то же самое происходило и с ним. Те несколько мгновений, которые они изумленно смотрели друг на друга, показались часами. Всего в одну долю секунды это все перестало быть игрой и обрело слишком реальные очертания. Обрело плоть, кровь и даже имя. И имя ему было…

— Дмитрий Гришаев, прошу любить и жаловать, — произнес Павел, представляя их нового сотрудника.

Дима с трудом нашел в себе силы отвернуться и, обратив внимание на остальных присутствующих в кабинете, рассеянно им улыбнулся. Казанцев по очереди назвал имена и занимаемые должности, которые тот едва ли успел запомнить и, наконец, повернулся к мужчине за столом, превратившемуся в каменное изваяние.

— Это Алексей Петрович Ветров. Отец, царь и бог издания, — проговорил Павел, указав на Алекса.

— Рад знакомству… Алексей Петрович, — сознание Дмитрия еще не до конца оправилось от серии коматозных приступов, но он протянул руку для рукопожатия.

— Взаимно, — кивнул тот и коротко ее пожал.

Только вот Дмитрий помнил ощущение этих рук не таким сухим и безличным. Именно эти руки не далее, чем вчера заставляли его кожу покрываться мурашками. Именно эти пальцы путались в его волосах… Продолжать эту логическую цепочку не стоило. Особенно здесь и сейчас. Но с другой стороны, теперь у него была возможность взглянуть на него при дневном свете и то, что он видел, заставляло его сердце неосознанно пропускать удары.

«Он тебе явно не по зубам. На что ты надеялся?» — пронеслось в отчасти функционирующем мозгу. Рассчитывать на какое-либо продолжение теперь было бы инфантильностью даже для Димы.

Никто не уловил ничего особо необычного в происходящем, кроме Олежки, который все это время просидел, будто в ожидании взрыва водородной бомбы. Переводя взгляд с одного лица на другое, он искренне жалел обоих мужчин. Это был не лучший способ официального знакомства, особенно после того, свидетелем чего он стал вчера. Алексей произнес несколько односложных предложений, сутью которых было, что Дмитрий теперь под шефством Никиты и тот ему все объяснит, затем подписал документы и быстренько свернул планерку, отправив всех по рабочим местам.

На протяжении всего рабочего дня Алекс старался не покидать своего кабинета, опасаясь случайно столкнуться с Димой. Это было глупостью и ребячеством, но он даже представить себе не мог как теперь ему себя вести с ним. Шок успел смениться растерянностью, которая привела к внутренней панике и злости на себя самого. Это как же его угораздило ввязаться в это? Да еще и с кем? С сыном Гришаева! Да уж, жизнь над ним посмеялась вдоволь. Еле дождавшись вечера, он схватил свое пальто и отправился на такси к Петровичу в мастерскую за своим автомобилем.

Петрович был человек слова, и его красавица действительно выглядела как новая. Ничто не указывало на полученные недавно повреждения. Перебросившись парой фраз, поблагодарив своего автомеханика и расплатившись за ремонт, Алексей уже собирался забраться в салон, как невдалеке заметил знакомый ему Шевроле с вмятиной на левом крыле. Через мгновение из авто выбралась та самая блондинка, которую он помял в пятницу. Короткое ярко-красное пальто, высокие черные сапоги на шпильке, светло-пшеничные волосы заплетены в косу.

Алексей захлопнул дверцу и направился к девушке.

— Добрый вечер, Анна, — подойдя ближе, приветственно улыбнулся он.

Девушка непонимающе взглянула на него, но затем на ее лице мелькнуло узнавание.

— Добрый, — кивнула она, — вы же не думали, что я не воспользуюсь вашим щедрым предложением?

Ветров вновь смотрел на нее во все глаза и поражался той очевидной схожести. Даже челка, скрывающая часть лба и контур губ… Поймав себя на этой мысли, он силой заставил выбросить из головы все, что произошло с ним за последнее время.

— Отчего же? Как-раз-таки наоборот, думал, вы его проигнорируете, — произнес он. — Я как раз забираю свой автомобиль и с удовольствием подброшу вас домой.

Девушка слегка растерялась, но Алексей добавил:

— Все-таки это моя вина, что вы временно лишились своей машины, поэтому я просто не могу позволить вам тратиться на такси. А в общественном транспорте полно непонятных личностей…

— Ну, одной явно меньше, вы же здесь, — парировала Анна, взглянув на него.

Алекс усмехнулся.

— Тем не менее, окажите мне услугу.

— Хорошо, — через некоторое время кивнула она, — только мне нужно не домой, а к ресторану «Нобель». И в этот раз вы будете внимательней следить за дорогой.

— Обещаю, — обворожительная улыбка хищника расплылась на его лице.

— Ну, я думаю, через неделю все будет готово, — подошел к ним Петрович, вытирая руки о какую-то промасленную тряпку.

— Петрович, дорогой, — повернулся к нему Алексей, — мы же не можем так надолго лишать личного транспорта такую красивую девушку.

Тот усмехнулся, почесал затылок и, осмотрев вмятину еще раз, наконец, проговорил:

— Ладно, постараемся вложиться дня в три-четыре.

— Отлично! — Ветров повернулся к Анне. — Мы едем?

— Если через несколько дней я за ней не вернусь, — повернулась девушка к Петровичу, — запомните, что последний раз вы видели меня живой и здоровой с ним, — она указала на Алексея.

— Очень остроумно, — распахивая перед ней дверцу своего Ауди, ядовито заметил Ветров.

Подождав пока девушка забралась внутрь, он захлопнул дверцу и, обойдя авто, сел за руль. Ресторан, к которому она попросила ее подбросить, находился в противоположной стороне от его дома, но обещание есть обещание. Какое-то время они ехали молча.

— Давно в разводе? — поинтересовался он между делом, когда они стояли на очередном светофоре.

Анна машинально взглянула на свои руки.

— Вы это к чему?

— Завожу светскую беседу, — пояснил Алекс, надавливая на педаль газа.

— Исправьте меня, если я ошибаюсь, но… — начала было она.

— Просто у вас еще след от обручального кольца не сошел, — пожал он плечами, — соответственно, вы либо просто сняли его, либо сняли потому, что в разводе. Вот и решил поинтересоваться.

— Уже почти пять месяцев, — просто проговорила девушка.

— А в ресторане вас ждет…

— Деловая встреча. А вы что, почву пытаетесь зондировать? — Анна вопросительно приподняла бровь.

Алексей засмеялся.

— В какой-то мере. Просто хотел тоже пригласить вас как-нибудь поужинать. В качестве все той же моральной компенсации, — быстро добавил он.

«Господи, какого хрена я делаю?» — пронеслось в его мозгу. К счастью, они успели подъехать к ресторану прежде, чем он успел предложить ей что-нибудь еще. Как то поехать к нему домой, или выйти за него замуж.

Поблагодарив Алексея, Анна вышла из машины, а затем наклонилась и произнесла:

— Если я решу принять и это ваше предложение, я обязательно вам перезвоню, — улыбнулась она и захлопнула дверцу.

Ветров усмехнулся и, проследив пока девушка не скрылась за дверями ресторана, вырулил на дорогу. Весь салон пропитался ее сладким парфюмом. Алекс приоткрыл окно и сделал радиоволну громче, чтобы она смогла заглушить его собственные мысли.

Утро вторника напомнило ему о все том же круге первом, с которым ему очевидно придется теперь сталкиваться повсеместно. Когда он зашел к Никите, то наткнулся там на Диму, с которым они обсуждали концепцию статьи. Проронив нечто «Я загляну позже», он поспешил быстренько ретироваться прочь. На протяжении дня, куда бы он ни шел, он везде сталкивался с ним. В коридоре, возле автомата с кофе, даже в туалете…

Насколько Алексею было известно, то смысл внештатного сотрудника заключался в том, чтобы заниматься своей работой дома, а не болтаться в офисе. Он стоически пережил вторник, но в среду и четверг все повторилось опять. То он черновик приносил Никите, то они меняли концепцию, то еще что-то… Алексей с каждым днем становился все мрачнее и раздражительнее, пока в один прекрасный момент в дверь его кабинета не раздался настойчивый стук.

— Да? — Алекс стоял у окна и рассматривал слайды с промофотографиями, которые ему еще утром принес Олежка и настоял, чтобы тот до обеда обязательно отобрал наиболее удачные.

— Нам нужно поговорить.

Алексей и не заметил, как первый круг Ада плавно сменился вторым. На пороге стоял Дмитрий.

— По всем интересующим вопросам обращайтесь к Никите. Он у нас главный редактор, — не удостоив того взглядом и продолжая изображать неимоверную занятость, проговорил Алексей.

— Ты избегаешь меня.

«Действительно, какой смысл обращаться на «Вы» после того как мой язык побывал у него во рту? Причем не единожды».

— Если ты не заметил, я сейчас немного занят.

— Да посмотри на меня, наконец, — не выдержал Дмитрий.

Алексу стоило неимоверных усилий заглянуть в зеленые глаза, но ни один мускул не выдал его внутреннего напряжения, когда он это сделал.

— Ты избегаешь меня, — повторил парень.

— Нет, — достаточно ли убедительно это прозвучало?

— Это был не вопрос, — Дима сделал шаг ближе. — Послушай, ладно… между нами было…что-то, но ты же не предложение руки и сердца мне сделал…

Тяжелый и мрачный взгляд, будто у дикого загнанного зверя, был ему ответом.

— Если… Если в этом вся проблема, я могу уйти…

— Да, сделай одолжение, у меня много работы, — Алекс обошел стол, будто тот был способен спрятать его от самого себя.

— Я имел в виду уволиться, — осторожно уточнил тот.

Алексей уперся руками в стол и метнул яростный взгляд на Диму.

— Ну, уж нет! Ты взялся за эту работу и будешь ее делать! Ты понял меня? У нас выпуск на носу и абсолютно нет времени на твои детские выходки!

— Детские? — не веря своим ушам, переспросил Дмитрий. — Это я что ли шарахаюсь по углам, стоит мне заметить тебя в противоположном конце коридора? — голос стал на полтона выше и в нем явно проскакивали возмущенные интонации.

— Разговор окончен, — безапелляционно произнес тот. — Я — твой босс, ты — мой подчиненный. Поэтому, Дмитрий Анатолиевич, не будете ли вы так любезны, мать вашу, покинуть мой кабинет и вернуться к своим прямым обязанностям, — процедил Алексей сквозь зубы.

— Как вам будет угодно… Алексей Петрович, — холодно бросил Дима и решительно открыл дверь, столкнувшись со стоящим на пороге Олежкой.

Олег едва успел отскочить в сторону, чтобы тот не сбил его с ног. Проводив Дмитрия взглядом, он вошел в кабинет Алекса и плотно прикрыл за собой дверь.

— Что? — нетерпеливо рявкнул Алексей.

— Ты мог бы быть с ним помягче, — осторожно заметил Олежка.

— С чего вдруг?

— Ну, ввиду ваших… эмм…не формальных отношений… — сделал предположение Олег.

— Не имею ни малейшего понятия, о чем ты. Я посмотрел твои промо и думаю, что…

— Алекс, я видел вас… — собравшись с духом, выпалил Олежка, — в «Соблазне»…

В голове Ветрова сейчас неоновым светом переливалось только одно слово. Одно огромное «Блядь!»

— Не знаю, что ты там видел, но у нас нет никаких не формальных отношений.

— Хорошо, ввиду ваших не формальных не отношений… Алекс, — вздохнул тот, — я видел, как вы целовались.

— Олег, — предостерегающе начал Алексей.

— Можешь не волноваться, я никому ничего не говорил… — заверил его друг, — и не скажу, но… Я не понимаю…

— Я не гей, если тебя это интересует. Мне не нравятся парни.

— Но, очевидно, что тебе нравится он.

Эта фраза гениальная по своей простоте разом лишила Алексея всех возможных аргументов. А когда происходило подобное, их место занимала ярость. И ввиду произошедших за последние дни событий, эта ярость уже давно искала выхода.

— Это не твое гребаное дело, понял? — Олежке показалось, что его барабанные перепонки вот-вот лопнут. Похоже, он только что со всей силы наступил на самый больной мозоль.

— Я лучше зайду позже, когда ты будешь в более адекватном состоянии, — спокойно проговорил он, пятясь обратно к двери.

— Твою мать, я и ЕСТЬ в адекватном состоянии! — проорал тот.

Быстро скользнув за дверь, Олежка успел захлопнуть ее за секунду до того, как что-то врезалось о стену и осыпалось со звенящим звуком на пол. Находящиеся в коридоре люди с интересом посмотрели в его сторону. Олег нарочито равнодушно улыбнулся, жестом показывая, что все в порядке, а произошедшее просто производственное разногласие. Всем был известен вспыльчивый характер их начальника, поэтому они тут же потеряли к происходящему интерес. Олежка вновь взглянул на дверь и тяжело вздохнул. Определенно, в общей атмосфере их коллектива наступили не самые лучшие времена. Он прекрасно мог понять состояние Алексея, как и то, что кроме него самого никто не сможет справиться со сложившейся ситуацией. Как производственной, так и личной.

Заметив Дмитрия, терзающего автомат с кофе, Олежка вздохнул, но не смог проигнорировать желание поддержать парня.

— Похоже, кому-то не помешает чашечка липового чая, — мягко улыбнувшись, проговорил он, подойдя к нему и наблюдая за манипуляциями Димы.

Тот бросил на него быстрый взгляд.

— Вряд ли, но спасибо за предложение.

— Послушай, ты должен постараться понять Алекса… Алексея Петровича, — поправил он сам себя, — ему и так нелегко…

— Ты даже понятия не имеешь, о чем говоришь, — перебил его Дмитрий, беря стакан с кофе и направляясь прочь.

— Ты думаешь?

То, какой интонацией была произнесена эта фраза, заставило Диму остановиться и обернуться.

— Пойдем, — позвал его Олежка, — липовый чай еще никому не вредил.

В небольшой комнате отдыха, куда они пришли, было одно небольшое окошко с жалюзи, несколько навесных и напольных кухонных шкафчиков с мойкой и холодильником, у противоположной стороны стоял кожаный угловой диван, напротив которого расположился журнальный столик. Вся комната, включая мебель, была выдержана в зеленых тонах.

— Зеленый успокаивает, правда? — улыбнулся Олег, включая электрочайник. — Даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы заставить Алексея сделать из этой захламленной кладовки такое уютное местечко.

Дмитрий рассеянно улыбнулся, сняв, одетую через голову сумку и сел на диван.

— У него, конечно, ужасный характер, но это лишь способ защититься от окружающего мира, — продолжил Олежка. — Обычно, он очень болезненно реагирует на перемены, которые не вписываются в его планы.

— И зачем ты мне все это говоришь? — поинтересовался Дима.

— Чтобы у тебя было представление о человеке, который тебе не безразличен. Не похоже, чтобы вы много общались…

— С чего ты взял, что…

— Я видел, как вы смотрели друг на друга, когда тебя привел Павел…

— Это еще ничего…

— И еще я видел вас в «Соблазне» — добавил Олег многозначительно.

Дима пока не решил, можно ли доверять этому человеку, но отрицать очевидное тоже не было никакого смысла.

— В любом случае, мы по-разному воспринимаем сложившуюся ситуацию.

Чайник закипел и Олежка, заварив две чашки липового чая, поставил одну из них перед Димой.

— Алекс изначально был против идеи с этой колонкой, — произнес он — Но твой отец крепко его прижал, поэтому выбора не осталось. И тут появляешься ты. Его тайное увлечение, которое оказывается сыном своего отца. Как еще, ты думаешь, он мог прореагировать?

Дмитрий сосредоточенно вглядывался в светло-золотистый чай в своей чашке и понимал, что в словах Олега есть смысл. Он и не знал, что у Алексея был конфликт с его отцом, хотя разве это удивительно? У кого не было? Ему ли не знать своего родителя.

Олежка заметил, что его слова достигли цели и мягко добавил:

— Просто дай ему немного времени. Чтобы привыкнуть ко всему.

Дима сделал несколько глотков душистого чая, затем поднялся с дивана и взглянул на Олежку.

— Спасибо. За чай. А насчет остального, можешь не переживать. Если и было что-то, то теперь оно вряд ли получит какое-либо продолжение.

Дмитрий попрощался и, захватив свою сумку, вышел за дверь, а Олег задумчиво смотрел ему вслед, допивая свой чай. Определенно, в общей атмосфере их коллектива наступили не самые лучшие времена. Отлично зная Алексея, он мог только догадываться, как теперь будут выгребать (по поводу и без повода) все вокруг, пока они с Дмитрием не разберутся в своих НЕ отношениях.

20:36 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
6 глава.

— Привет, милашка! — Дима невольно вздрогнул и взглянул на Олега, подошедшего сзади.

Светло-фиолетовые стекла солнцезащитных очков почти не скрывали глаз, в которых читалось, что он явно рад их встрече. На нем были джинсы и светло-кремовая кожаная куртка. Олежка расстегнул ее, открывая рубашку с розово-бордовыми разводами.

— Привет, Олег.

— И давно ты гипнотизируешь эту дверь, — тот взглядом указал на кабинет Алексея, сняв куртку и перебросив ее через руку.

— Минут двадцать, — вздохнул Дмитрий, — и уже успел заметить весьма нездоровую тенденцию.

Олег вопросительно посмотрел на него, а Дмитрий взглянул на наручные часы.

— Пять, четыре, три, два, один… — он жестом указал на дверь, из которой чуть ли не в слезах выскочила их ресепшенистка Катя, а разъяренный голос Алекса посылал ей вдогонку выговоры, перемежевывая их с нецензурной речью.

— Это уже третья, — заметил Дмитрий.

— Да, похоже, Алексей Петрович сегодня в ударе, — протянул Олежка. — Пятница обещает быть чудной! Как же я люблю свою работу, — воодушевленно улыбнулся он.

Мимо них пронеслась Катя, но Олег успел ее перехватить.

— Катюш, что там у вас произошло?

— Да он сегодня как с цепи сорвался! — всхлипывая, проговорила она. — Я даже не поняла в чем моя вина.

Девушка шмыгнула носом и скрылась в женском туалете.

— Между прочим, — задумчиво проговорил Олежка, обняв Диму за плечи, — это все ты виноват. Взял и испортил доброго и отзывчивого натурала, превратив его в злобного и несдержанного гея.

— Ну да, если бы, — хмыкнул Дмитрий, — хотя я всегда подозревал, что плохо влияю на людей.

— Это все твой животный магнетизм, — взъерошил его волосы Олежка. — Перед твоим обаянием трудно устоять.

С одной стороны, Дима все еще был раздражен и задет поведением Алексея после того как они официально познакомились, но после разговора с Олежкой осознал, что начал лучше его понимать. С другой же стороны, ему действительно начало доставлять какое-то удовольствие быть здесь, рядом с ним. Общаться с людьми, которые знают его уже долгое время и тем самым лучше узнавать его самого. А то, как Алекс реагировал на все, и то, как он вел себя со всеми сейчас, почему-то питало внутри Димы надежду, что он действительно смог его привлечь, зацепить чем-то, и сейчас тому просто нужно дать время остыть.

— Ты Ника ждешь? — поинтересовался Олег.

— Да, принес статью. Вчера закончил, — кивнул тот.

— Ух ты, как оперативно. Ты действительно чудо-мальчик.

Тот вопросительно приподнял бровь.

— Да не обращай внимания, — махнул рукой Олег. — Так тебя называл Алекс. Ну,… до знакомства.

— А-ха, — медленно кивнул Дима, — а как еще он меня называл?

— Да я уже и не помню, что-то типа «наша прелесть» и «драгоценность».

— Уверен, подобные слова в мой адрес больше не прозвучат. Особенно от него.

— Ну-ну, не хандри. Время творит чудеса. Время и липовый чай, — жизнерадостно улыбнулся Олежка. — Ну все, я побежал. Заглядывай, если что.

— Спасибо, — Дмитрий искренне улыбнулся в ответ.

Он дождался Никиту и отдал ему флешку со статьей. Тот несколько раз перечитал его работу и, оставшись довольным, взглянул на Диму.

— Да ты молоток, парень! Ты просто спас нас, — похлопал он его по плечу. — Позже должны прислать расписание всех предстоящих шоу и все в ажуре. Я распоряжусь, деньги заберешь у Катюши в понедельник. Черновик следующей принесешь через три недели.

Дмитрий согласно кивнул и, попрощавшись, вышел из кабинета Никиты. Бросив еще один долгий взгляд на дверь в конце коридора, он невероятным усилием сдержался, чтобы не войти в нее и не увидеть Алекса. Но как бы он этого не хотел, сейчас вряд ли было подходящее время. Поэтому он просто вздохнул и направился к лифту.

Как и предполагалось, в «Соблазне» Алексея этой ночью не было. Не то чтобы Дима был удивлен, он ожидал нечто подобное, но без Алекса это место напрочь лишилось своего очарования. Зато ближе к полуночи появилась моральная поддержка в лице Олежки. Они немного выпили и потанцевали, после чего Дима отправился домой.

«Просто дай ему немного времени. Чтобы привыкнуть ко всему».

Эта фраза, сказанная Олегом, стала для него своеобразной мантрой, к которой Дима прибегал теперь всякий раз, когда одолевало ощущение, что нечто очень важное в его жизни закончилось еще до того как успело начаться. Пока она срабатывала.

Суббота выдалась невероятно теплой и солнечной, а пронзительный голубой цвет неба, просвечивающийся сквозь еще пока голые ветви деревьев, пропитывал душу и тело необъяснимым оптимизмом. Анна вытащила брата из дома, и теперь они не спеша прогуливались по аллее Ботанического сада.

— Только ты можешь заставить меня пойти в Ботанический сад в самое неподходящее для этого время. Бьюсь об заклад, зимой здесь и то было красивее, — покачал он головой.

Сестра мягко взяла его под руку и улыбнулась.

— Мы вернемся сюда через месяц, и ты поразишься тем переменам, которые тут произойдут… — мечтательно проговорила она.

Дмитрий вопросительно взглянул на нее:

— Мне знакомо это выражение лица… — хитро прищурившись, протянул он.

— Может быть…

— Что я пропустил после сказанной тобой неделю назад фразы «все мужики, кроме тебя, сволочи»?

— Я вчера забрала свою машину из ремонта.

— И? — не улавливая связи, поинтересовался ее брат, — сексуальный автомеханик?

— Ну, если тебе нравятся низенькие и сухенькие сорокалетние мужички, то в нем определенно что-то есть, — хмыкнула Анна, — но он не мой тип.

— Тогда что?

— Тот мужчина, который помял мое авто, пригласил меня на ужин.

— Тот самый «нахальный и самоуверенный слепой дальтоник»? — уточнил Дима.

Аня утвердительно кивнула.

— Но я пока не приняла его приглашение.

— Если спросишь мое мнение, то я считаю, что ужин в мужском обществе тебе просто необходим.

— Для этого у меня есть ты, — засмеялась она.

— Я имел в виду не таком «мужском», — ущипнув за бок сестру, улыбнулся он в ответ. — Хоть что-то стоящее?

— Внешне очень даже.

— Тогда ты просто обязана позвонить ему и согласиться. Тебе давно пора возвращаться в мир большой и чистой любви.

— Ну да, — кивнула она, — или большого и чистого секса.

— И туда тоже.

— Ладно, я подумаю, — пообещала Аня. — А как там у тебя дела? Как протекает «обращение»?

— Бесконечно долго и болезненно, — вздохнул Дмитрий и тут же попытался сменить тему. — Зато на работе все хорошо. Главный редактор остался доволен моей статьей, и кажется, появился новый друг.

Дима не признался сестре, что его новый босс и есть тот самый «болезненно обращенный». Несмотря ни на что, он был ей благодарен за заботу, которая, в конце концов, и столкнула его с Алексеем лицом к лицу в реальном мире. Дмитрий не знал, чем все это закончится, но глубоко внутри теплилась надежда, что случайностей не бывает. Это должно было произойти. Так или иначе.

Анна заметила этот маневр, но позволила ее брату уйти от темы. Они еще какое-то время погуляли по парку, болтая о разных мелочах. Затем выпили горячего шоколада в кафе и отправились по домам.

Вечером Аня долго вертела в руках телефон, но наконец решившись, набрала номер, записанный в ее блокноте.

Алексей как раз ехал в боулинг, где они с Никитой договорились встретиться, когда мелодия мобильного телефона оторвала его от задумчивости. Настороженно взглянув на неопределенный номер, высветившийся на дисплее, он удивился, когда на том конце зазвучал незнакомый женский голос. Лишь только после того, как девушка представилась и напомнила, как они познакомились, Алекс понял кто это.

— Я вчера забрала свою машину из ремонта и хотела вас поблагодарить.

— Да не стоит, из-за меня же вам и пришлось ее ремонтировать, — заметил он, следя за дорогой.

— И все же… — девушка на миг замялась. — Ваше приглашение на ужин все еще в силе?

Алекс удивился еще больше, но поспешно заверил:

— Естественно. Только дайте знак…

— Как насчет завтра вечером? — предложила Анна.

— Отлично. Ресторан «Наполеон», в семь. Назовите ваш адрес, и я за вами заеду.

— В этом нет необходимости. Встретимся там.

— Буду ждать, — проговорил он, и на том конце раздались короткие гудки.

Алексей припарковался возле боулинг клуба и несколько минут задумчиво сидел в салоне. Одному Богу известно, сколько сил ему пришлось приложить, чтобы не сорваться вчера и не пойти по привычке в «Соблазн». Похоже, что за последнее время у него выработалось нечто наподобие «рефлекса собаки Павлова». Стоило наступить вечеру пятницы, как он уже не мог с собой бороться. Но теперь все было по-другому. Теперь фантазия и игра превратились в реально-существующего человека, который работал на него, и отец которого был ему слишком хорошо знаком. Сегодня же его ждал боулинг, а завтра…

«Похоже на знак свыше, Ветров» — произнес он себе под нос, вновь взглянув на телефон. — «Возможно, это именно то, что тебе сейчас необходимо. Обрести себя прошлого».

А внутренний голос, который буквально кричал об очевидном сходстве девушки с Дмитрием Гришаевым, был тут же похоронен под сотней «это ничего не значит» и «заткнись». Выбравшись из авто, он направился в клуб, к Никите.
***

«Наполеон» был одним из самых популярных французских ресторанов, но Алексею удалось зарезервировать столик, и теперь, элегантно одетый в серый костюм и белую рубашку, он ждал свою спутницу с букетом роз. Это было так не в его характере, что он то и дело ерзал на месте, чувствуя себя последним идиотом. Он уже и не мог вспомнить, когда в последний раз был на подобном ужине-свидании. Придерживаясь философии спонтанных отношений на одну ночь, которые его полностью устраивали, Алекс и представить себе не мог о чем можно разговаривать с девушкой на протяжении нескольких часов, кроме работы и секса. Не то, чтобы тем не хватало, но… зачем?

Он заметил ее, как только она вошла. Черное классическое платье в стиле «Коко Шанель», туфли на шпильке и небольшая сумочка в руках. Волосы собраны в высокий конский хвост. Метрдотель проводил девушку к столику, и Алексей встал навстречу.

— Добрый вечер, Анна, — самая обворожительная улыбка, на которую он только был способен, — это вам.

Алекс протянул девушке букет. Этот жест был встречен улыбкой, которая вызвала у него стойкое ощущение дежавю.

— Спасибо, — Анна однозначно не ожидала подобного внимания.

Для цветов тут же принесли вазу с водой и два меню для них. Алексей бросал на девушку взгляды из-за меню, стараясь лучше ее рассмотреть. Она была очень… хорошенькой. Хоть Алексей и не любил это слово, но в данном случае, оно всплыло само по себе. И очевидно, что это не тот тип «поехали-перепихнемся-детка», которому он отдавал предпочтение.

Сделав заказ, они завели непринужденную беседу. «Машина как новая, спасибо» и «еще раз извините», затем было «кстати, о погоде» и «весна в этом году началась раньше». А потом «это все глобальное потепление» и «скоро Конец Света»… В общем, все как предполагал Алексей, только хуже. Разговор не особо клеился, на секс точно можно было не рассчитывать — одним словом, бесполезная трата времени. И ему совсем ни капли не помогало красное Бордо и расслабляющая музыка. Он смотрел на девушку, сидящую напротив, но по каким-то мазохистским причинам мозг продолжал проводить очевидные параллели с другим человеком.

Цвет волос тот, но они слишком длинные. Глаза тоже зеленые, но не такие светлые. Улыбка открытая, но на щеках не появляются ямочки… И самая незначительная деталь заключалась в том, что, к сожалению, перед ним сидела девушка, а не… О, Боже! Он действительно это подумал? Он, в самом деле, сейчас почувствовал то, что почувствовал? Алексей извинился и вышел из-за стола, направляясь в уборную. Вытащив телефон, он набрал номер Никиты.

— Ник, мне нужна твоя помощь, — бросил он, не тратя время на приветствие. — Да-да-да, я знаю, что сейчас половина девятого воскресного вечера, и ты чистишь зубы перед тем, как заползти в кровать, но тащи свою задницу в «Наполеон».

На том конце Никита прыснул водой изо рта.

— Куда?!

— Да, и по пути придумай что-нибудь правдоподобное, чтобы забрать меня отсюда.

— Что?!

— Не знаю, что угодно. Что тебе нужна моя донорская кровь, что ты только что ограбил банк, и тебя преследуют или, что внезапно вышел из комы мой дедушка…

Ветров отключился и посмотрел на свое отражение в зеркале. Поправив воротник, он пригладил волосы и направился обратно, но там его ждал сюрприз.

— Алексей, — произнесла Анна, как только он сел за стол, — я прошу меня извинить, но мне только что позвонили. Мой близкий друг попал в аварию и мне срочно необходимо в больницу.

Ветров скептически приподнял бровь, мысленно усмехнувшись тому, что недооценил изобретательность девушки. А она молодец! И какая-то часть его, не совладавшая с азартом, предложила:

— Может быть вас подвезти?

— Нет-нет, не стоит, — слишком поспешно заверила Анна, поднимаясь с места, — я уже вызвала такси.

Вероятно из-за того, что давно не ходила на свидания или из-за того, что все еще не отошла от развода, этот вечер показался Анне катастрофой. Или просто ошибкой. В зависимости от того, по какой шкале измерять и с какой стороны смотреть. И хотя мужчина, сидящий напротив, был более чем привлекателен и обходителен, она все равно чувствовала себя как на иголках.

Похоже, он уловил ее состояние, потому что на его лице появилась улыбка. Но не циничная, без издевки. Скорее понимающе-сочувствующая, отчего Анна стала чувствовать себя еще большей дурочкой, даже не подозревая, что тем самым дала в руки Алексею полный карт-бланш.

— Ну, раз уж походы в ресторан так плохо влияют на ваших друзей, которые тут же попадают в аварии, что если мы перенесем наш маленький ужин в другое, менее официальное место? — произнес он спокойно.

Господи, какой позор! Ее ложь была обнаружена.

— Возможно, в другой раз? — нерешительно предложила она.

— Только если вы дадите мне ваш номер телефона, — соблазнительная улыбка блуждала на губах Алексея.

Анна не выдержала и улыбнулась в ответ. Она достала ручку из сумочки и, записав на салфетке свой номер, положила ее перед Алексом.

— Еще раз прошу меня извинить и всего доброго, — Аня быстро направилась прочь от столика.

Ветров взглянул на салфетку с набором цифр и, свернув ее, автоматически положил к себе в карман. Затем набрал номер Никиты и дал отбой по проведению спасательной операции. Как раз вовремя, потому что тот только что вышел за дверь своей квартиры. Выслушав вполуха весьма цветистые эпитеты в свой адрес, он отключил телефон и, расплатившись за ужин, отправился домой.

Там его ждал холодильник с бутылкой водки внутри.

На следующие несколько недель Алексей с головой ушел в работу. Он настолько зациклился на ней, что не заметил, как внутри него продолжали происходить не поддающиеся пониманию метаморфозы. Сначала, он все также избегал столкновений с Дмитрием, опасаясь наткнуться на него всякий раз, когда покидал свой кабинет. Но поскольку тот давно не появлялся в офисе, его паника понемногу прошла и незаметно для Алекса переросла в какое-то другое, опасное состояние. Он все еще сдерживался, чтобы не пойти в «Соблазн», но желание увидеть Диму постепенно нарастало как снежный ком, превращаясь в навязчивую идею. Он предпочел бы, чтобы тот лучше мозолил ему глаза, тогда он продолжал бы ощущать себя жертвой обстоятельств и продолжал бы злиться на весь мир. И на него. И на себя. Но то, что они больше не виделись, еще больше подстегивало его к очередному безумию.

Узнав как бы между прочим у Никиты, что Дмитрий должен появиться только через неделю с черновиком следующей статьи, Алексей испытал отвратительное самому себе ощущение разочарования. В пятницу третьей недели он вновь напился дома в одиночку. А в субботу послал все к чертям и отправился в «Соблазн», но… Дмитрия в тот вечер там не было. Пребывая в состоянии «кто-нибудь-попросите-у-меня-закурить-чтобы-я-мог-дать-вам-по-морде», он просидел за стойкой до двух ночи и вернулся домой ни с чем. Какое-то чувство сжигало его изнутри, отравляло его мысли, разрушало его привычный образ жизни, но сил бороться с ним с каждым разом было все меньше и меньше.
***

Дмитрий как раз закончил черновик статьи, которую завтра нужно будет занести Никите и, разминая шею, взглянул на часы. Начало второго ночи. Скопировав ее на флешку, он отключил компьютер и, переодевшись в белую хлопчатобумажную майку и широкие пижамные штаны, собрался ложиться спать. Дима едва успел разложить диван, как в его дверь раздался настойчивый стук. Не имея ни малейшего понятия, кому от него могло что-либо потребоваться посреди ночи накануне рабочей недели, он прошлепал к входной двери.

Распахнув ее, Дима не знал плакать ему или смеяться, когда его глаза наткнулись на тяжелый взгляд голубых льдинок. Алексей Ветров точно был самым последним человеком, которого он ожидал застать у себя на пороге.

— Как ты меня нашел? — первая мысль, посетившая голову Димы, тут же сорвалась с губ вопросом.

— Я твой босс, не забыл? — усмехнулся Алексей.

Дима ощутил сильный запах алкоголя, обдавший его.

— И, кроме всего прочего, я обязан знать, где живут мои подчиненные.

— А-ха, — глубокомысленно произнес Дмитрий, — и что тебя привело ко мне в час ночи? Если ты здесь исключительно как мой босс, вероятно, тебя интересует статья…

— Какого хрена тебя не было в «Соблазне»? — отодвинув Дмитрия и не спрашивая разрешения, Алекс вошел в его квартиру, как будто уже давно был в ней частым гостем.

— Очевидно, все-таки не статья, — негромко вздохнул Дмитрий, толкнув рукой дверь. Он повернулся к нежданному гостю и сложил руки на груди, опираясь плечом о стену.

— Я как имбецил, проторчал там весь вечер, а ты так и не соизволил явиться!

— Это, конечно, похвально, так следить за выполнением обязанностей своих подчиненных, но, насколько мне известно, никаких феерических шоу там сегодня не планировалось, посему…

— Вчера тебя там тоже не было, — заметил Алексей, осматриваясь вокруг.

Дмитрий не верил своим ушам. Он действительно не понимал цель его визита, но внутренние реакции на этого мужчину уже предательски разгоняли по всему телу ощущение восхитительного тепла.

— А можно поинтересоваться, с чего вдруг ты два дня подряд пытаешься меня там засечь? Или это тоже входит в твои обязанности? То ты избегаешь меня, то врываешься ко мне в час ночи. Знаешь, ты просто неподражаем, твою мать…

Алексей схватил его за локоть и рывком привлек ближе, прижав к стене. Уткнувшись лицом в его макушку, он жадно вдохнул запах его волос. Да, именно ТОТ запах, которого ему не хватало. Ощущая себя вдавленным в стену телом Алексея и чувствуя, как у него слабеют ноги, Дима предпринял последнюю слабую попытку оборониться, перед тем как окончательно капитулировать.

— Алексей Петрович, в прошлую нашу беседу вы четко указали мне на род наших отношений, поэтому не вижу…

— Может быть, ты уже заткнешься? — выдохнул тот ему в волосы.

Серия конвульсивных спазмов сжала внутренности Дмитрия от той звенящей хрипотцы, прозвучавшей в голосе Алекса. Оказалось, его голос действовал на него едва ли не сильнее, чем прикосновения. Дмитрий слегка запрокинул голову, упираясь затылком в стену позади него, и заглянул в затянутые поволокой голубые глаза. Тот вновь был пьян. Но Дима прекрасно понимал, что будь трезвым, Алексей никогда бы не пришел сюда. Ну что ж, он не настолько безумен, чтобы отказаться от этих ощущений. В конце концов, он честен и перед ним, и перед собой.

Пальцы нашли молнию черной спортивной куртки и, потянув за язычок, медленно, очень медленно расстегнули ее. Дмитрия тут же обдало теплом тела и запахом туалетной воды. Голова пошла кругом. Это не было похоже на их предыдущие встречи, сейчас они были только вдвоем, наедине. Он видел, как часто начал дышать Алексей, прикрыв глаза. Какое напряжение было во всех его мышцах. Будто он до сих пор решал для себя стоило ли сюда приходить, стоит ли это продолжать… И был только единственный способ развеять его сомнения. Схватив руками лацканы куртки, Дима дернул его на себя, впиваясь жадным поцелуем в сухие розовые губы.

Алексей на секунду замер, заново привыкая к этому ощущению. Вспоминая, каково это на вкус, каково на запах… В следующий момент Дмитрий разжал руки и запустил их под его куртку, касаясь тела. Алекс, не отрываясь от него, резкими движениями стащил сковывающую его движения куртку и, отшвырнув ее в сторону, запустил пальцы в светло-пшеничные пряди волос, запутываясь в их мягкости, будто в особо цепкой паутине. Все ощущения, испытываемые им сейчас, походили на эту самую липкую паутину соблазна. Попав в которую однажды, уже нет шансов выбраться невредимым, как бы ты не старался. Они целовались, будто в первый раз, который через долю секунды может стать последним.

Вязкое и горячее дыхание их двоих сплеталось в одно единственное, опьяняющее без алкоголя и дурманящее без наркотиков. Дмитрий чувствовал свою и его эрекцию, но именно он должен был найти в себе силы, чтобы успеть остановиться до того, как они подойдут слишком близко к следующей черте. Иначе страх возобладает над возбуждением, и Алекс вновь вернется в свою скорлупу. Поэтому он положил ладони на грудь Алексея и мягко надавил, пытаясь отодвинуть его. Тот протестующе застонал, запустив холодные руки под футболку Димы, и скользнул ледяными прикосновениями по его горячей коже.

Дмитрию показалось, что мозг сейчас просто отключится, потому что никак не может справиться с тем количеством хлынувших в него мыслей и эмоций. Ему это снится. Очевидно, что так. Потому что это просто не может происходить на самом деле. НЕ МОЖЕТ. Дима отчаянно пытался придумать что-нибудь блестящее, чтобы заставить себя остановиться, но на что-то осмысленное ему сейчас просто не хватало мозгов. Полный провал.

Никаких слов. Лишь взгляды и прикосновения.

«Хочешь?..»

Пальцы Димы легли на кожаный пояс джинсов и медленно расстегнули пряжку. Не встретив сопротивления, он намотал один конец ремня на руку и потянул. Тот с шипящим свистом заскользил, минуя шлевки, удерживающие его.

«Еще…»

Прохладные руки Алексея нащупали полы майки и, потянув вверх, стащили ее, отшвырнув в сторону. Прежде чем Дима понял, что произошло, он почувствовал щетину Алекса на своей шее, а затем и плече, стирающую следы, оставляемых им поцелуев. Это болезненно-возбуждающее ощущение он запомнит надолго.

«Мне продолжать?..»

Дмитрий очень медленно стал расстегивать железные пуговицы на джинсах, ощущая их холод под своими пальцами. Замирая на несколько секунд после каждой расстегнутой, чтобы дать Алексу время решить, готов ли он к этому.

«Не останавливайся…»

Алексей попятился к замеченному им ранее разложенному дивану, пока не уперся в него ногами. Потеряв на миг равновесие, он упал на спину, растянувшись поперек и потянув за собой Диму.

«Уже просто не смогу…»

Рывок и кнопки рубашки расстегнуты, обнажая грудь. Дмитрий всегда терялся в догадках, чем именно он привлек Алексея. Был ли это просто испорченный праздный интерес избалованного и пресыщенного женщинами гетеросексуала или… все-таки… это было нечто большее, о чем он запрещал себе даже фантазировать.

И сейчас, когда тот выгнулся под ним, запрокинув голову и тихо застонав, только от того, что Дима скользнул кончиком языка по его шее и груди, мозг взорвался от ликования.

«Я хочу, чтобы ты запомнил это…»

Рука Димы очень медленно и осторожно скользнула вниз по телу Алексея, замирая по пути на груди, затем на животе. Все ниже и ниже, проникая под джинсы и белье, пока не нашла то, что искала. Жар и твердость.

Какой-то гортанный стон, похожий на спазм, вырвался у Алекса, когда ладонь Димы накрыла его плоть. Рука замерла, пока губы и язык продолжали прокладывать маршрут от шеи до пупка. Именно в этот момент Алексей едва ощутимо повел бедрами, толкнувшись в ладонь Димы, мозг которого тут же заполнился вакуумом, вероятно, окончательно впав в беспамятство от всего происходящего.

Вначале не спеша, а затем все больше ускоряя темп, лаская его всей ладонью снова и снова, снизу вверх, сверху вниз, накрывая губами его рот и ловя ими каждый стон, вырывающийся у Алекса, Дмитрий с замиранием сердца ждал, когда же он его остановит. Но когда его рука на миг сама замерла, Алексей выдохнул нечто похожее на «нетпродолжай» и это были самые волшебные слова, которые Диме когда-либо приходилось слышать.

Он видел капельки пота, выступившие у того на лбу и шее. Видел, как подрагивают его прикрытые веки. Чувствовал, как тот полностью отдается в его власть с каждым стоном, каждым судорожным вдохом. Дмитрий пытался отодвинуть момент оргазма Алексея как можно дольше, потому что, вероятнее всего, это первый и последний раз, когда они занимаются чем-то подобным. И больше у него не будет шанса целовать его так. Касаться его так. Чувствовать, как пальцы Алексея путаются в его волосах, тянут за них… Не агрессивно, но достаточно сильно.

Вдруг тело Алекса выгнулось и задрожало. Жадно ловя ртом воздух и не в состоянии насытить кислородом легкие, он запрокинул голову. Легкое щекочущее ощущение волос коснулось его уха, и он различил шепот-дыхание:

— Я хотел сделать это с нашей самой первой встречи…

Алексей открыл глаза и наткнулся на горящий взгляд Димы. Ощущение оргазма и цепляющего взгляда светлых глаз.

20:29 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
7 глава.

Дмитрий направлялся в редакцию, уже предвкушая очередные ядерные взрывы, метание гранат и крики о помощи всех окружающих. После того, что произошло вчера, это вероятно даже слишком облегченная версия происходящего там в данный момент.

Он помнил вчерашний визит Алексея до мельчайших подробностей. И наверняка это то единственное воспоминание, которое ему останется на всю жизнь о его маленькой гетеросексуальной фантазии. Он помнил касания, поцелуи, запах, тепло тела и жесткость щетины на своей коже… Помнил как тот коснулся его волос, несколько секунд смотрел в глаза. А потом встал, оделся и, сказав «увидимся», ушел. Вот так просто. Просто ушел.

Конечно же, Дима не ожидал услышать заверения в вечной любви, но это именно он потом сидел до пяти утра на кухне, медленно выкуривая сигарету за сигаретой, не в состоянии собрать себя в кучу и не в состоянии уснуть. Одним из лишних доказательств того, что Вселенная не очень любит геев, является возможность последних влюбляться в гетеросексуалов. Что по иронии судьбы с ним и произошло.

Перед Дмитрием медленно разъехались двери лифта, и он вышел в холл. За стойкой ресепшена Катя задумчиво подпиливала ногти, опустив глаза вниз. Не иначе как на коленях лежал очередной дамский роман. Заметив Диму, она приветственно улыбнулась и махнула рукой. Он тоже улыбнулся ей в ответ.

— Привет, а что начальства нет на месте? — поинтересовался он, подойдя ближе.

— Нет, все тут.

Странно. По коридору спокойно ходили люди, видимо, обошлось без человеческих жертв. Да и бросающихся в глаза разрушений тоже не было видно.

— И Алексей Петрович?

— Он сегодня пришел раньше всех.

Странно вдвойне. Дима кивнул Катерине и, распахнув стеклянную дверь, последовал по коридору к кабинету Никиты. «На месте» еще не означало у себя в кабинете, поэтому подергав ручку запертой двери, он понял, что придется задержаться. Решив пока выпить кофе, Дмитрий подошел к автомату, когда сзади услышал знакомый голос. Знакомый спокойный голос. Ему тут же захотелось стать невидимкой.

— Олег, мне они нужны до обеда, поэтому я рассчитываю, что получу их сразу после того, как вернусь с производства.

— Конечно, Алекс.

Голоса все приближались где-то за спиной, пока он ясно и отчетливо не расслышал:

— Доброе утро, Дмитрий.

Дима чуть не поперхнулся. Он медленно повернулся и посмотрел на Ветрова. Светло-голубой джемпер надет поверх рубашки такого же оттенка, кремовые брюки, гладко выбрит и свеж.

— Утро… доброе, Алексей… Петрович…

Дима видел выражение лица Олежки, стоящего за спиной Алекса, и очевидно оно выражало то же замешательство, что и его собственное.

— У нас только что была планерка, подождите немного, Никита Сергеевич сейчас подойдет.

— Конечно, без проблем, — ощущение параллельной реальности усиливалось. Может он был вчера настолько пьян, что ничего не помнит? В таком случае все происходящее еще хоть как-то можно было бы объяснить с точки зрения логики.

Ветров повернулся к Олежке.

— Олег, не забудь дать Дмитрию пригласительный на корпоративную вечеринку по поводу нашего юбилея. Все, я ушел, — а затем вновь взглянул на Диму, — увидимся.

У Дмитрия возникло непреодолимое ощущение дежавю, потому что именно эту фразу и именно в таком тоне он уже слышал. Вчера. Ночью. У себя в квартире. Они с Олежкой молча проследили за Алексеем, пока за тем не закрылись сначала стеклянные двери, а затем и двери лифта.

— Как-то у вас сегодня…тихо, — произнес Дима, не отрывая взгляда от того места, где только что стоял Алекс.

— Сам поражаюсь, — протянул Олежка. — Я бы, конечно, не сказал, что он в отличном настроении, но за все утро Алекс ни разу не повысил голос и ничего не разбил. Не знаю, каким видом йоги он занимался на выходных, но она определенно вернула его в спокойное состояние.

Зато Дмитрий догадывался, что за таинственный вид «йоги» это был. Одно то, что Алексей не бросался при виде его на утек с истерическими воплями, уже само по себе было удивительным, но его поведение в общем, буквально лишало дара речи. Дима отчетливо помнил ЧТО здесь творилось после того, как они просто поцеловались, а теперь ЭТО, «Доброе утро, Дмитрий».

— В любом случае, это хороший знак. Наверное, — добавил Олег, забирая стаканчик с кофе из автомата.

— А что за корпоратив? — поинтересовался Дима, вдруг вспомнив слова Алексея.

— Ах да. Подержи, — он протянул ему свой стаканчик и полез в папку. Через несколько секунд он вытащил красивый пригласительный кремового цвета с золотистыми вензелями и протянул его Дмитрию. — Держи. На следующей неделе нашему изданию исполняется три года.

— Поздравляю, — улыбнулся Дима. Забрав зубами пригласительный из рук Олежки, он вернул ему кофе и, взяв его в руку, уже ближе рассмотрел. — Твой дизайн?

— А то! И даже не вздумай не прийти!

— Ладно. Попробую отыскать время в своем плотном рабочем графике, — усмехнулся он.

— Дима? — окликнул его вернувшийся Никита.

— Ну все, я пошел, — кивнул Олегу Дмитрий и направился за Ником в кабинет.

— Удачи, — задумчиво произнес Олежка, глядя ему вслед.

Никита прочитал статью Димы, внес несколько коррективов, кое-что заменили, кое-что сократили, кое-что нужно было добавить. В остальном он остался доволен его работой, и Дмитрий пообещал завтра принести конечный вариант. Когда он уже вышел на улицу, в его нагрудном кармане черной кожаной куртки завибрировал телефон. Достав его и взглянув на дисплей, он на миг наморщился, решая как поступить, но, в конце концов, все-таки нажал на кнопку приема вызова.

— Почему я узнаю о том, что ты вернулся, из журналов, да еще после статей о моем клубе?

Дмитрий посмотрел по сторонам, переходя через улицу.

— Может, потому что там стоит мое имя? — предположил он.

— Ты не считаешь, что стоило как-то дать знать?

— Зачем? В наш последний разговор ты определенно четко дал мне понять, что у тебя больше нет сына.

На том конце послышалось приглушенное напряженное сопение Анатолия Гришаева. Сам по себе факт его звонка был удивительным, учитывая то, на какой «оптимистической» ноте закончился их последний разговор.

— Я считал, что у тебя было время хорошенько подумать и… бросить свои… наклонности.

— Ты только за этим позвонил? Если тебя интересует гей ли я до сих пор, то… да, — произнес Дима. — Не хочется тебя расстраивать, но это не простуда, которую можно вылечить и не блажь, от которой можно воздержаться.

— Почему ты взялся писать статьи о моем клубе?

— А что, твой сын гей не достоин такой чести?

— Если ты что-то задумал, чтобы насолить мне… — грозно начал его отец.

— Я не могу понять, в чем твоя претензия. Что я гей, что я вернулся или что я пишу статьи о твоем клубе? Причем такие положительные, будто у тебя там пансион благородных девиц, — не выдержал Дима.

Он хоть убей, не мог понять смысл этого звонка и всего разговора в целом.

— Я больше не хочу, чтобы это делал ты. Я ясно выразился?

Как и всегда. Теперь понятно откуда ветер дует.

— Боюсь, это не ко мне. Я всего лишь выполняю порученную мне работу, — внутри Димы все начинало закипать.

Лишить дома, поддержки, семьи, а теперь еще и работы, которая ему нравилась (пусть и по чисто субъективным причинам). Что дальше? Выслать в Сибирь? Расстрелять?

— На твоем месте я бы уже начал искать другую работу.

На том конце раздались короткие гудки. Твою мать, какого хрена это вообще было?! Дмитрий с такой силой сжал телефон, что еще чуть-чуть и тот превратился бы в кучку запчастей. В этот момент он чувствовал себя злым. И одиноким. Как никогда.

Переборов себя, он все-таки переписал статью в соответствии с правками Никиты, хотя его так и подмывало написать нечто весьма нелицеприятное о том, что там внутри происходит на самом деле, и на следующий день понес ее обратно в редакцию. Одной из основных мотиваций было нежелание подставлять Алексея и всю его команду.

Когда Никита перечитал окончательный вариант, он отметил, что это то, что нужно. Пока они обсуждали какие-то мелочи, дверь в кабинет Ника открылась, и на пороге появился Алексей в джинсах и черном свитере с высоким воротником.

— Ник… — начал он, но заметил, что тот не один. — Доброе утро, Дмитрий.

Вряд ли оно было добрым для Димы, который уже несколько ночей подряд практически не спал, и не потому, что хорошо проводил время.

— Доброе, — кивнул он в ответ.

— Никита, там какая-то проблема с разворотом. Олежка рвет и мечет, что в одной из статей не совпадает количество слов и что-то куда-то не помещается. В общем, зайди к нему потом, разберись.

— Ладно, схожу, конечно.

Алексей вышел, но через мгновение заглянул вновь.

— И… Дмитрий, не могли бы вы зайти потом ко мне?

— Хорошо, — растерянно проговорил Дима, но в глубине души понимал, что их разговор ему вряд ли очень понравится.

После того как они закончили с Никитой, он направился к кабинету Алексея. Последняя состоявшаяся там беседа не отличалась конструктивизмом, поэтому Дмитрий даже не знал чего стоит ожидать в этот раз. Постучав для проформы в дверь, он надавил на ручку и заглянул внутрь.

— Заходи, — Алексей оторвал взгляд от разложенных перед ним на столе документов и жестом пригласил его присесть.

Дима снял через голову сумку и сел напротив Алекса, наблюдая за ним, пока тот что-то подписывал. Его лицо было сосредоточено, но перед глазами Дмитрия промелькнули несколько другие выражения, которые ему посчастливилось получить на память об этом человеке. Наконец, Алексей закончил и взглянул на него.

— Как дела?

Какое-то непонятное начало разговора.

— Нормально, — растерянно ответил Дима.

— Как статья?

— Никита одобрил.

— Как вообще с коллективом складывается?

Он сейчас имеет в виду коллектив вообще или его конкретные отдельно-взятые личности?

— Алексей… Петрович, — добавил Дима, — я что-то не могу уловить суть нашего разговора.

— В каких ты отношениях со своим отцом?

— А это здесь при чем?

— При том, что он мне сегодня звонит целое утро, требуя, чтобы ты больше не занимался его колонкой. Мотивируя это тем, что ты даже не входишь в команду издания и у тебя недостаточно опыта.

Просто отлично. Дима тяжело вздохнул.

— Ну, скажем так, он считает, что у него нет сына, а есть некоторое недоразумение, которое себя таковым считает.

— Ясно, — протянул Алекс, — ну, поскольку он один из главных финансовых спонсоров нашего издания, ты же понимаешь, что я не могу проигнорировать его требование?

Дима поднялся со стула.

— Статья для следующего выпуска готова, поэтому у тебя будет время, чтобы подыскать нового журналиста, — произнес он, надевая сумку.

— Я уже подыскал, — проговорил Алексей, — и с завтрашнего дня он зачислен в штат нашей команды на полный рабочий день.

— Рад слышать, — рассеянно кивнул Дима.

— Естественно, — усмехнулся тот, — потому что это ты.

Дима машинально сел обратно.

— В каком смысле?

— В прямом, — пожал плечами Ветров, откинувшись на спинку кресла. — По словам твоего отца, главная его проблема в том, что ты не в штате. Теперь ты там. Кроме того, ты хорошо пишешь, я читал твою статью. И самое замечательное, — порочная улыбка расплылась на лице Алексея, — он не может мне указывать, кого принимать на работу, а кого увольнять. И какой бы не была его истинная субъективная мотивация, раз уж ты официально в команде, ему придется смириться с тем фактом, что ты занимаешься его колонкой. И у меня не будет болеть голова еще и об этом.

Дмитрию показалось, что у него какие-то проблемы со слухом и сейчас он слышит не то, что ему говорят на самом деле, а то, что его воспаленный мозг хочет слышать. Его приняли в штат? После того, как Алексей швырялся всем, что попадало под руку, стоило ему переступить порог офиса? Вероятно, его отец достал Алексея больше, чем он мог предположить. И теперь уж точно можно быть уверенным, что тот не помнит, что произошло два дня назад у Димы дома.

— Поэтому завтра я хочу видеть тебя на рабочем месте вовремя. Кроме своей колонки ты будешь помогать Никите. У него найдется, чем тебя нагрузить. Будешь набираться опыта, — многозначительно добавил Алекс.

— Спасибо, — все, что смог из себя выдавить Дима. Он поднялся, пожал протянутую Алексеем руку и как в тумане направился к двери. Когда его пальцы коснулись дверной ручки, Алекс его окликнул.

— И… Дима, — Дмитрий повернулся, взглянув на него, — ничего личного. Это лишь политика целесообразная интересам издательства.

— Конечно, — кивнул Дима в ответ и вышел из кабинета.

Алексей смотрел, как за тем закрылась дверь, а потом оперся локтями на стол и потер глаза. То, что он сейчас сделал, было продиктовано множеством факторов, как объективных, так и субъективных, но Ветров не исключал возможности, что ему еще придется пожалеть о своем решении.

Как бы там ни было, Гришаев старший в свое время поставил его в жесткие рамки, не оставив никакого выбора. Сейчас же ему выпала возможность сделать то же самое в отместку. Если тот так сильно не хотел, чтобы его колонку вел сын, то… либо это будет делать именно он, либо колонки не будет вообще. Это условие Ветров мог себе позволить поставить в ответ. Тем более теперь, когда принял того на полный рабочий день. Хоть он и зарекался оставаться в стороне от «семейной драмы» Гришаевых и дать им самим перебить друг друга, сейчас же, как бы он не отнекивался, но это приобрело уже несколько личный характер. Да и Никита уже давно просил себе подмастерье. В общем, он вроде бы убил одним выстрелом нескольких зайцев. Только если позже не выяснится, что одним из этих «зайцев» был и он сам.

Проснувшись вчера утром, он прекрасно помнил, что произошло накануне. Но самое удивительное заключалось в том, что вместо того, чтобы вновь прийти в ярость, он чувствовал себя слегка неловко, зато был спокойным и… удовлетворенным. Это был какой-то особый вид удовлетворенности, когда ты находишься в ладу с самим собой и всем миром. Как бы дико это не звучало, но сие умиротворение было вызвано тем, что другой мужчина целовал его накануне, мужчина прикасался к нему, мужчина ласкал его и подарил ему весьма яркие ощущения, хотя самого секса (в прямом смысле этого слова) у них не было. И этот факт все еще приводил в легкий ступор. Алексей так и не мог найти ответ на вопрос, все дело было в том, что это был другой мужчина, или что это был именно Дмитрий?

Можно продолжать сколько угодно открещиваться от этого, либо… просто принять. И пусть он еще не совсем готов сделать последнее, что-то внутри него постепенно прекращало эту изматывающую борьбу с самим собой. Он сам пришел к нему два дня назад, сам спровоцировал его… И, черт возьми! Ему нравилось, каким взглядом тот смотрит на него, когда он к нему прикасается. Как быстро начинает биться жилка на его шее. Как у того перехватывает дыхание, когда он его целует… Ему нравилось нравиться Диме.

От этих мыслей его отвлек стук в дверь.

— Да?

— Это правда? — в кабинет вошел Олежка, прикрыв за собой дверь.

— Что именно?

— Ты взял Диму в штат?

— На то были свои объективные причины, — уткнувшись в бумаги, пробубнил тот.

— Это же чудесно! — воскликнул Олег. — Я, конечно, рискую тем, что в меня опять сейчас полетит что-нибудь тяжелое, но ты принял правильное решение. Он очень способный мальчик.

— Рад, что угодил тебе, — язвительно заметил Алексей. — Если это все, то я сейчас занят.

— Знаешь, что сказал один из самых известных геев в истории? — задумчиво проронил Олежка.

— Элтон Джон? — предположил Алекс.

— Нет, Оскар Уайльд. Он сказал, что лучший способ избавиться от соблазна — это поддаться ему. Подумай над этим.

— Олег, еще одно слово…

— Уже ушел.

«Уже подумал» — пронеслось в голове Алекса.

Следующие несколько дней они с Дмитрием практически не пересекались. Никита завалил того на радостях таким объемом работы, что Диме некогда было в гору глянуть. Но в пятницу вечером — Алексей был уверен — они встретятся обязательно.

Он вошел в «Соблазн» и направился к барной стойке, заметив возле нее Дмитрия.

— Работаешь? — обратился он к нему, облокотившись на стойку и заказав себе текилы.

— В этих стенах твой вопрос приобретает несколько иной смысл, — усмехнулся Дима. — Но в какой-то мере…да. А ты…

Алексей залпом осушил стопку текилы и, взяв Диму за руку, потянул за собой на танцпол.

— …что здесь делаешь? — растерянно закончил тот свой вопрос.

— А я здесь отдыхаю, — улыбнулся ему Алекс и, обняв за пояс, притянул ближе, наклонившись к уху. — Потанцуешь со мной?

Ощущение параллельной реальности.

20:23 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
8 глава.

— Даже не надейся отделаться, — предупредил Никита. — Ты едешь с нами за город сегодня и вместе со своей загадочной нимфой, с которой ты обещал меня познакомить.

Алексей только открыл глаза и сейчас не очень хорошо воспринимал быструю речь друга, звучащую из телефона.

— Какой загород? Какая нимфа? О чем ты?

— Ты что обкурился там? Какое сегодня число? — возмутился Ник.

— Какое-то апреля, — сонно пробурчал Алекс.

— Не какое-то, а то самое. Двадцать первое. В общем, я через полчаса буду у тебя, — его друг отключился на том конце, и в трубке послышались короткие гудки.

Алексей сонно нащупал тумбочку рукой, положил на нее телефон и снова провалился в сон. Через какое-то время его разбудил скрип входной двери и звук шагов поднимающихся по ступенькам к его спальне. А в следующий момент какой-то совсем ужасный и душераздирающий свист раздался где-то над его головой.

— С Днем Рождения!

О Боже! Только не это!

Никита стянул с друга одеяло и сейчас тянул его за ногу, пытаясь вытащить из постели.

— Ник, какого хрена? — застонал Алексей. — Я так и думал, что давать тебе ключ от моей квартиры не самая лучшая идея…

— Вставай, именинник! — энтузиазм Никиты бил через край. — Поздравляю, тебе исполнилось тридцать четыре года.

— И с чем ты меня поздравляешь? Что я вплотную подошел к кризису среднего возраста?

— Так, я знаю, что у тебя вечно хандра в этот день, но сегодня отличная погода и мы едем за город. Даже если мне придется связать тебя и везти в багажнике.

— Отлично, — тяжело вздохнул Алекс и, поднявшись с кровати, прошлепал в душ.

Когда он вернулся, Никита уже сделал кофе и ждал его внизу.

— А теперь, — торжественно проговорил он, — ты позвонишь своей загадочной леди и пригласишь ее с нами.

— Да нет у меня никакой леди, — все еще хмурясь, пробубнил Алексей, — тем более, загадочной.

— Да? А это тогда что? — В руках Никиты мелькнула скомканная салфетка.

— А я откуда знаю, — пожал тот плечами.

Ник развернул ее и, перечислив цифры, томным голосом произнес:

— Анна…

— Господи, где ты ее взял? Ей в обед сто лет.

— Анне?

— Нет, салфетке, — бросил Алексей, щелкнув зажигалкой и подкуривая сигарету. Он поджал ногу и уселся за барную стойку напротив Никиты.

— Да валялась у тебя возле шкафа. Кто она?

— Салфетка?

— Не придуривайся, я про девушку.

— Да так, слегка помял ее авто, потом оплатил ремонт, потом сходили в ресторан, из которого она сбежала, сверкая пятками, — Алекс сбил пепел в пепельницу.

— Ого! В первый раз слышу, что от тебя кто-то сбежал до секса, а не после него. Точно стареешь.

— Ха-ха-ха, очень остроумно, — язвительно скопировав интонацию друга, произнес Ветров.

— Ну, тогда ты просто обязан себя реабилитировать. Попытка не пытка.

Он протянул другу телефон:

— Звони!

— Не буду я никуда звонить. И даю сто процентов — она в любом случае не согласилась бы, — Алекс с удовольствием сделал большой глоток кофе и затянулся.

— Ну, это мы сейчас проверим, — хмыкнул Ник.

Он сам набрал номер и стал ждать, когда длинные гудки сменятся женским голосом. Алексей только покачал головой другу с его безумной идеей.

— Алло, Анна?

Ветров насторожено взглянул в сторону Ника.

— Здравствуйте, прекрасная леди, мы не знакомы, но я Никита, друг Алексея. Ну того, который вам авто помял, помните такого? Так вот, у него сегодня день рождения и он очень хотел, ну очень хотел вас пригласить, но боится, что вы откажетесь.

— Скорее, что согласится, — пробубнил Алекс. — Дай сюда.

Он потянулся за трубкой в руках друга.

— Что-что? — уворачиваясь от Алексея, переспросил он, — конечно, это не шутка. Мы собираемся компанией за город и приглашаем вас. Ответ «нет» не принимается.

Алексей угрожающе поднялся и навис над стойкой, но Ник опередил его и, выскочив из кухни, взбежал по ступенькам на второй этаж.

— Честное слово! Отлично, говорите, где вас подобрать и мы будем там.

— Ник, твою мать, это уже не смешно! — Алексей бросился за другом.

— Ага… ага… Договорили-и-и-ись…

Никита успел выкрикнуть последнее слово за секунду до того, как Алекс повалил его на пол, выковыривая из руки телефон.

— Поздно! — победно улыбнулся тот. — Она, не скрою, была удивлена. Но, в конце концов, согласилась. Перед моим даром убеждения трудно устоять. И теперь ты уж точно не можешь не пойти.

— Ты больной, — засмеялся Ветров. — И кто еще собирается испоганить такой прекрасный день ежеминутным напоминанием, что мне уже тридцать четыре?

Никита перечислил больше десяти имен. Все те, кого Алексей хорошо знал, но среди них не было того, чье имя он хотел бы услышать. Естественно, присутствие Дмитрия на этом мероприятии показалось бы, по меньшей мере, странным, учитывая, что он только неделю как официально у них работает.

Вчера они вместе провели вечер в «Соблазне». Опять полночи пили текилу. И танцевали. И целовались. Алексей ловил себя на мысли, что за всю жизнь столько не целовался с женщинами, сколько за последнее время с ним. Он даже раньше и не задумывался над этим, но какой смысл в поцелуях, если можно заниматься более интересными вещами? С Димой же все было наоборот. Это пока был единственно-безобидный способ проявления их возбуждения и тяги друг к другу. И оттого так часто повторяющийся. Домой он вернулся почти в четыре утра.

Теперь же ему предстояло пережить целый день, оторванным от цивилизации, в окружении людей, которые будут пить за то, что он стал на год ближе к маразму, седым волосам и вставной челюсти. Жизнерадостная перспектива, ничего не скажешь.

— Да брось, ну кто не любит получать подарки?

— Я не люблю, — вздохнул Алексей, поднимаясь с пола, — но ты ведь все равно не отстанешь, правда?

Никита отрицательно покачал головой.

— Я так и думал.

Алексей с видом мученика направился к шкафу, извлекая из него джинсы и серую футболку с длинными рукавами. Захватив ветровку и обув кроссовки, они с Никитой на лифте спустились на первый этаж и вышли на улицу. День действительно был чудесным. Теплые лучи солнца согревали землю, легкий ветер мягко касался волос, воздух был наполнен сладковатым запахом пробудившейся весны. Может, и правда не все так ужасно и день будет удачным?

— А где все? — поинтересовался Алекс, когда они отъехали от его дома.

— Все уже там. Я пообещал, что привезу тебя, чего бы мне это не стоило.

— Понятно, грудью на амбразуру?

— Кстати, про грудь, — проговорил Никита, сворачивая и тормозя возле остановки метро.

— Ты что, правда думаешь, что она придет? — Ветров скептически взглянул на друга.

— Посмотрим. И даже не вздумай проглядеть ее или проигнорировать.

Через десять минут из перехода поднялась уже знакомая Алексею блондинка. Волосы собраны в пучок, спортивная короткая куртка, джинсы и небольшой рюкзак на плечах. Она прислонилась к парапету, оглядываясь по сторонам.

— Господи, она еще больше сумасшедшая, чем ты! Вот она, — кивнул Алексей в сторону девушки.

— Да она действительно нимфа! — усмехнулся Ник и начал выпихивать Алексея из машины. — Иди, забери ее.

— И как я только дал себя в это втянуть, — тяжело вздохнул тот и вышел из авто.

— Привет, — кивнул он, подойдя ближе.

Анна приложила ладошку ко лбу, прикрывая глаза от слепящего солнца, и взглянула на Алексея.

— С Днем рождения, — улыбнулась она, — это правда?

— Правда, — нехотя согласился Ветров. — Сразу извиняюсь за своего друга, но он у меня бывает немного невменяемым.

Она улыбнулась.

— Сегодня действительно замечательный день, и я решила, почему бы не провести его на природе.

— Тогда прошу в машину, — он приглашающим жестом указал на серебристую Тойоту Никиты.

Они разместились в салоне, Алекс представил их друг другу, и машина помчалась, оставляя за спиной шумный мегаполис.

В получасе езды от города у Никиты был небольшой дачный домик, который он старательно реанимировал из наполовину завалившейся времянки. Сейчас же тот постепенно превращался в загородный дом. И хотя второй этаж был еще не окончен, все необходимые комнаты на первом были готовы, включая кухню, ванную и каминный зал с действующим камином. В этом был весь Никита. Сосредоточие уюта и одомашненности. Правда, эти его качества не помогли ему удержать Наталью.

Ник свернул с проселочной дороги и въехал в распахнутые ворота, заглушая мотор. Там действительно уже все были в сборе. Прямо на улице накрыли массивный деревянный стол с лавочками вокруг него, в стороне от которого полыхал огонь в мангале. Друзья выбрались из машины и Никита выкрикнул:

— Посмотрите, кого я привез! Вы все должны мне по сто баксов.

— Вы делали ставки на меня? — Алексей ошарашено взглянул на друга.

— Я же не мог упустить возможность заработать на этих неверующих, — тихо проговорил он, — половина твоя.

Ветров искренне засмеялся.

— По-моему, это ты сегодня обкурился.

Он помог Анне выйти из машины за мгновение до того, как на него сзади запрыгнул Олежка.

— С Днем Рождения, красавчик!

— Олег, — Алекс прогнулся под этой ношей, — что о тебе подумает девушка?

— Правду? — предположил он, спрыгивая на землю. — Я Олег, но меня все зовут Олежка, — представился он.

— Анна, — искренне улыбнувшись, проговорила она. — Рада познакомиться, Олежка.

— Ну, пойдем ко всем, — скомандовал Никита.

Алексей направился следом за ними, но Олег положил руку на его плечо.

— Алекс, друг ты мой сердешный… — начал он, — скажи, а тебе эта девушка никого не напоминает?

— Олег, лучше заткнись сразу, — предупредил его Алексей.

— Этот цвет волос, улыбка… — продолжал тот, вроде бы искал в голове соответствующие совпадения.

— Олег, еще одно слово… — он многозначительно посмотрел на друга.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — медленно проговорил тот и направился за Никитой.

В общем и целом день оказался не настолько испорченным, как изначально предполагал Алексей. И хотя он не очень любил свой день рождения, его друзья постарались, чтобы сделать его максимально комфортным и минимально официальным. Ему не разрешали принимать участие в приготовлениях, а отправляли просто дышать свежим воздухом и наслаждаться покоем. Не так уж и плохо, если подумать.

Застолье сменялось танцами. И наоборот. Когда сумерки окутали землю, Никита включил освещение, и двор озарился легким светом. Вечер был теплый и спокойный. Может быть, от выпитого количества алкоголя или от того, что его взгляд то и дело натыкался то на светлые волосы, то на знакомую улыбку, Алексей решил проверить свою собственную теорию и пригласил Анну немного прогуляться.

Они отошли от дома и спустились к небольшой речке внизу. Более романтического места и придумать было сложно. Негромко переговариваясь о каких-то мелочах, в основном о впечатлениях от сегодняшнего дня, смотрели, как небо на Западе постепенно темнело. Алексей мягко положил руку на талию Анны и привлек ее ближе. Несколько секунд и его рот накрыл ее губы. Она на мгновение растерялась, но, уступив напору Алекса, ответила на поцелуй. И… ничего не произошло.

Алексей целовал ее снова и снова. Чувствовал, как ее тело расслабляется в его руках, как она льнет к нему. Но он не чувствовал того возбуждающего предвкушения, которое рассчитывал почувствовать. Это был просто поцелуй. Физическое действие. Как почистить зубы или помыть руки. Приятное, но не более того. Он оторвался от ее губ и, взглянув в лицо Анны, на миг вспомнил совершенно другие глаза. И именно это воспоминание вызвало у него эрекцию.

Он мягко отстранился.

— Я выпил немного лишнего, — улыбнулся он, — пошли, вернемся ко всем.

Анна дала себя увести, но очевидно, что она не была против их поцелуя и с удовольствием осталась бы здесь, продолжая в том же духе. Алексей еще несколько часов потратил на то, чтобы осознать открытие, которое сделал сам для себя. Наконец, пока никто не обращал на него внимания, он вызвал такси и тихонько, не прощаясь, смылся. Вернувшись домой, он не спеша принял душ, смывая запах дыма и переоделся. Достав бутылку текилы из холодильника, он поставил ее на барную стойку и несколько минут задумчиво рассматривал, пока в его голове боролись два противоречивых желания. А потом решительно взял в руки и, захватив куртку, вышел из квартиры.

Поймав машину, он назвал таксисту адрес и когда тот привез его к месту, расплатился и вышел из авто. Взбежав по ступенькам, он на секунду замер у входной двери нужной ему квартиры, но собравшись с мыслями, все-таки постучал. И когда дверь, наконец, открылась, Алексей увидел именно то, ради чего пришел. Спутанные пшеничные волосы, босые ступни на холодном полу и удивление в сонных зеленых глазах.

— Привет, — привалившись к дверному косяку, произнес он.

— Привет…

Дмитрий смотрел на Алексея и ощущал в нем какую-то перемену. Она была не очевидной, не явной, но она была. Хоть Дима и не мог определить ее природу.

— Если так пойдет и дальше, мне будет проще дать тебе запасной ключ, — улыбнулся он.

— Не такая уж плохая мысль, — хмыкнул Алекс. — Можно войти?

Дмитрий отошел в сторону, пропуская его внутрь и замечая бутылку текилы в руках.

— Что-то отмечаем? — поинтересовался он.

— Возможно.

Алексей снял обувь и куртку в прихожей и прошел в комнату.

— Извини, что разбудил, — проговорил он, бросив взгляд в сторону расстеленной постели.

— Ничего, переживу.

Дима принес из кухни стопки, солонку и нарезанный лимон. Поставив их на журнальный столик, он накрыл одеялом постель и набросил сверху плед.

— Так ты скажешь, что за повод? — поинтересовался он опять, когда они уселись на диван, и Алексей разлил по стопкам текилу.

— День рождения, — произнес Алексей и, лизнув соль с руки, опрокинул стопку текилы, заедая лимоном.

— Чей? — Дима растерянно смотрел на него.

— Мой, — пожал тот плечами.

— У тебя день рождения? Сегодня?

Алексей взглянул на наручные часы.

— Ну, учитывая, что сейчас полтретьего ночи, то был вчера.

— Почему ты не сказал?

— Сейчас говорю.

Дима выпил текилу и положил в рот лимон. Он все больше поражался этому человеку. Каждый раз не в состоянии предугадать, чего от него ожидать в следующий момент.

— Тогда почему ты не с друзьями и не отмечаешь? — вопрос был более чем резонный.

— Я целый день делал то, что от меня хотели друзья. Теперь я хочу делать то, что хочется именно мне.

У Димы в ушах зашумело.

— Пить текилу в три ночи здесь?

— Пить текилу в три ночи здесь.

Они выпили еще по одной.

— Ну, тогда за мной подарок, — улыбнулся Дмитрий, — если бы ты предупредил раньше…

— Я за ним и пришел.

«ЧТО?!» Дима примерз к месту и смотрел как будто со стороны, как Алексей берет его руку и слизывает тоненькую дорожку соли на ней своим языком, запивая текилой. А в голове только одно слово «ЧТО?!».

Ощущение параллельной реальности.

Он касается его щеки, запуская пальцы в волосы, и Диме кажется, что он сейчас превратится в масло, потому что нельзя прикасаться более нежно, чем это сейчас делает Алексей. Мозг впал в состояние, пограничное с комой, и его заклинило на этом самом «ЧТО?!», пока Алекс придвигается еще ближе и замирает в сантиметре от его губ.

— Так я могу получить свой подарок? — выдыхает он.

Дима отчаянно хочет кивнуть. Или засмеяться. Или сказать хоть что-нибудь. Но слова теряются за все тем же огромным «ЧТО?!», поэтому он просто облизывает губы и подается вперед, целуя Алексея. Сколько это длится, он не знает. Минута? Две? Десять? Он чувствует его руки на своей спине. Они поддевают полы майки и стаскивают ее, отбрасывая куда-то в сторону. Все за пределами его дивана кажется Дмитрию черной дырой. Там ничего нет. Нет внешнего мира. Нет предметов. Существуют лишь они и диван, на который его сейчас валит Алексей.

Кажется, что сердце остановилось. Но язык Алекса, скользящий по его шее, заставляет его ожить и начать бешено колотиться. Ощущая на себе тяжесть тела, он отвечает на его поцелуи, отрываясь от губ, чтобы сделать вдох. Но все равно задыхается. Дима проводит пальцами по спине Алекса, поднимая футболку выше, а затем стягивая ее совсем и отправляя куда-то в ту самую черную дыру. Его руки ложатся на уже обнаженную спину, скользят по позвоночнику и проникают под пояс джинсов и белье, касаясь бархатистой кожи там, где еще ни разу до этого не касались.

Алексей издает едва уловимый стон и слегка прикусывает ему нижнюю губу. Дмитрию требуется все его самообладание, чтобы не кончить только от этого звука и ощущения. И хотя у них впереди еще весь остаток ночи, он хочет насладиться каждым прикосновением, каждым новым ощущением, каждым поцелуем до конца и как можно дольше. Пропуская руки между их телами, Дима находит пальцами пуговицы на джинсах и чувствует, как приподнимается Алексей, чтобы облегчить ему доступ до них.

Мозг ненадолго приходит в себя. В нем проскальзывает нечто «Это происходит на самом деле?» и вновь отключается. Единственные слова, которые сейчас помнит Дима, и может быть даже сможет воспроизвести их вслух, это «еще» и «хочу». Но вдруг он понимает, что хочет не только принимать ласки. Он хочет, чтобы Алексей запомнил эту ночь надолго. Дмитрий мягко надавливает на его плечи и переворачивается, оказываясь сверху.

Алексей не сопротивляется. Он вообще не сопротивляется ничему в первый раз, полностью полагаясь на другого человека. Алекс искренне надеется, что Дима знает, что нужно делать. И как это нужно делать, потому что в его голове сейчас сплошной хаос. Он чувствует, как пшеничные пряди волос щекочут его кожу шеи, груди. Как Дима спускается поцелуями все ниже. Несколько резких движений и его джинсы уже где-то за пределами этого мира. А потом…О боже мой! Губы Димы смыкаются на его плоти.

И пока он целует, посасывает и водит языком, Алексей находит у себя в голове одну единственную мысль. Ни одна женщина не делала ему это ТАК. Что равнозначно тому, что ни одна женщина просто не умеет делать это так, как сейчас делает он. Так нежно, так чувственно, так точно предугадывая темп и направление. Одним словом ТАК. Вдруг нить мыслей теряется и остается только одно желание — не забыть, как дышать. Стоны, зарождающиеся где-то внутри, срываются с губ, а пальцы путаются в шелке светло-пшеничных волос.

Алексей чувствует кончики пальцев Димы, которые, едва касаясь, чертят на коже его бедер какие-то тайные знаки. Это и возбуждает и отвлекает одновременно. Но, когда спустя вечность, наполненную этими ощущениями, наступает тот самый момент, он понимает, каким может быть оргазм. Когда перекрывает дыхание, и ты просто не можешь сделать вдох. Когда по телу проходят волны жара и холода одновременно, заставляя каждую клеточку дрожать и испытывать спазм. Когда пальцы бессознательно сминают простыни, пытаясь удержаться на краю пропасти, а ты все равно продолжаешь в нее падать.

— Дыши… — шепчет ему голос Димы, покрывающего его кожу поцелуями, поднимаясь по груди, шее, слизывая кончиком языка капельки пота и успокаивая сердцебиение.

Алексей послушно делает вдох и открывает глаза. Он не может произнести ни слова. Он забыл, как разговаривать. Он забыл все слова, ну разве что, может быть, кроме отдельных междометий, поэтому он просто смотрит в улыбающиеся зеленые глаза и тянется к губам, которые смогли сотворить с ним подобное. Они целуются бесконечно долго. Гладят друг друга, пока кончики их пальцев старательно запоминают эти ощущения. Ласкают. Растворяются во времени, не ощущая течения минут. Неожиданно для самого себя Алексей начинает чувствовать возобновляющуюся эрекцию.

Он зарывается лицом в душистые волосы Димы и вдыхает их запах. Кладет руку ему на грудь и чувствует, как бешено у того колотится сердце. Целует в губы. Медленно проводит кончиком указательного пальца по торсу Дмитрия и, углубляя их поцелуй, проникает под резинку пижамных штанов. На Диме нет белья, и его рука сразу касается обнаженной плоти. Горячей и твердой.

Дима на миг задерживает дыхание, прикрыв глаза, а в голове панически пробегает мысль «сейчас он остановится», но пальцы Алексея твердят об обратном. Они не спеша скользят сверху вниз, будто играют. Затем смыкаются вокруг и начинают (о-боже-мой-он-это-делает) ласкать Диму. Алекс легонько прикусывает ему кончик языка, чтобы подавить стон. Диме кажется, что он сейчас развалится на части, обратится в пепел, расплавится и все это одновременно. И хотя для него это не впервые, он никогда прежде не чувствовал себя так. Потому что все дело не в сексе, как любят утверждать, а в человеке, который заставляет тебя чувствовать нечто подобное. В человеке, которого ты любишь.

И когда Дима чувствует, что еще чуть-чуть и… Алексей убирает руку. Он протестующе стонет и слышит его тихий смех. Этот звук согревает и расслабляет. Алексей освобождает его от пижамных брюк, стаскивая их и отбрасывая прочь, и вновь касается его. Но на этот раз губами. Зрачки расширяются, когда Дмитрий это осознает. Больше он не в состоянии сдерживаться. Конвульсивный спазм сводит все его тело как одну сплошную мышцу, и он стонет. Каким-то гортанным, охрипшим от страсти стоном, который тот заглушает, накрывая его рот губами. Даже если это единственная подобная ночь в его жизни, она одна стоит больше, чем все, что с ним было до этого. Чем все, что еще когда-нибудь может у него быть.

Лишь одна мысль сейчас пульсирует в сознании Димы «готов ли Алекс идти до конца?» и когда тот тихо шепчет возле его уха, слегка покусывая мочку:

— Ты хочешь меня?

Дмитрий готов расплакаться от счастья. Он переворачивается на живот и тянется к тумбочке. Достает из выдвижного ящика презервативы и лубрикант. Но Алексей забирает их из его рук, целуя плечи, спину, ягодицы. Дима даже не ощущает холода смазки, потому что и так дрожит. Дрожит только от одной мысли о том, что сейчас произойдет. О том, о чем он даже не мечтал в своих самых смелых фантазиях.

И когда он чувствует проникновение, его спина изгибается. Алексей кусает его за лопатку и входит до конца. Одним резким движением. Боль и наслаждение сплетаются в плотный клубок. Они находят свой темп и начинают двигаться. Синхронно. Чувствуя друг друга. Все, что происходит дальше, похоже на вспышки света в темной комнате, которые ненадолго выхватывают лишь отдельные моменты. Прикосновения к коже и волосам. Поцелуи. Покусывания. И одно единственное требование «не останавливайся». Полный взрыв мозга.

Это ночь, когда падают звезды и рождаются новые. Ночь новых открытий. Ночь бесконечно долгого наслаждения и размытых границ реального мира. Это их ночь.

20:16 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
9 глава.

Неторопливое возвращение в реальность после сна мягко коснулось сознания Дмитрия. Возобновились мыслительные процессы, восстановилась память. По телу пробежала легкая дрожь от тех воспоминаний, которые замелькали перед внутренним взором. Это была самая… Нет. Это была единственная ночь в его жизни, достойная воспоминаний. Он долго лежал, не открывая глаз и прислушиваясь к тишине, царящей в комнате. Прислушиваясь к себе. Дима был уверен, что Алекс уже давно ушел, и поэтому сейчас у него было время просто лежать и заново проигрывать в памяти все то, что между ними произошло.

Кто-то заворочался рядом и сменил позу. Дима резко открыл глаза и взглянул на другую половину дивана. Алексей все еще был там. Во сне его лицо было таким спокойным, что Дмитрий не мог оторвать взгляда. Он с каким-то смутным страхом ждал, когда тот проснется, потому что как и всегда даже представить себе не мог какая реакция будет его ждать. Дима полежал еще несколько минут и решил осторожно попытаться встать. Очень медленно, стараясь не разбудить спящего Алексея, он выполз из постели и пошел в душ. Затем поставил завариваться кофе и, подкурив сигарету, открыл окно на кухне. Он задумчиво наблюдал, как новый день проникает в окна домов. Как куда-то начинают спешить люди…

Кто-то мягко положил руки на его талию, а затем коснулся затылка губами. Дмитрий прикрыл глаза и сделал вдох, слегка подавшись назад и опираясь спиной на грудь Алексея.

— Решил сбежать?

Сонный с хрипотцой голос, который Диме еще никогда раньше не доводилось слышать, заставил его улыбнуться.

— От тебя все равно не получится. Просто не хотел тебя будить. Кофе хочешь?

Алекс забрал сигарету из его руки и глубоко затянулся. Такой интимный жест. Будто подобное утро было у них не первым.

— Хочу, — он затянулся еще раз, а затем коснулся губ Димы, выдыхая табачный дым. — А еще хочу в душ.

Дима дал ему полотенце, и пока Алекс мылся, он собрал разбросанные по комнате вещи, убрал постель и сложил диван. Он даже боялся загадывать, что будет дальше. Была ли это всего лишь одна ночь или они теперь будут повторяться. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что Алексей натурал. Во всяком случае, был. До прошлой ночи. Но даже если и так, осознание подобных вещей обычно весьма длительно и не менее болезненно для таких, как он. И на данный момент, все, что может себе позволить Дмитрий — это только ждать и при случае дарить ему свою любовь.

Кроме всего прочего, Алексей был его непосредственным боссом. И теперь они ежедневно будут пересекаться на работе, среди приличного количества людей, которые и понятия не имеют, что между ними происходит и которым совсем не обязательно это знать. Но, даже не смотря на то что все, связанное с Алексеем, было так сложно и запутано, Дмитрий ни за что на свете не отказался бы от этого. От своих чувств. От вчерашней ночи. От всех ночей, которые они провели в «Соблазне». Он дал самому себе обещание, что ни в коем случае не будет давить на Алекса, как, впрочем, и было с самого начала. Последний выбор всегда остается за ним. Каким бы он ни был.

Алексей тем временем вышел из душа и, одевшись, пока Дима разливал кофе, вернулся на кухню и сел за стол. Тот поставил перед ним дымящуюся чашку и тарелку с омлетом и бутербродами.

— Мне еще никогда не готовили завтрак, — заметил он, делая небольшой глоток кофе, — особенно после секса.

Диме показалось, что он уловил в этой фразе какой-то оттенок одиночества. Похожий на его личный.

— Вероятно, просто не с теми спал, — пошутил он.

— Вполне возможно, — хмыкнул Алекс.

— Ну, все бывает в первый раз, — Дмитрий мысленно поморщился от того, как пошло это прозвучало.

— Особенно все, что связано с тобой. Дим…

— Все в порядке, — улыбнулся тот в ответ, — можешь ни о чем не переживать. Я все понимаю. Ты натурал и… мой босс. Только обещай, что не будешь больше из-за меня кидаться на людей и бросаться предметами.

Ветров усмехнулся.

— Постараюсь, — он поднялся и подошел ближе. — Но я не об этом. Я просто хотел сказать… То, что произошло вчера, произошло, потому что мы оба этого хотели… Я хотел этого.

«О, Боже! Ну, зачем он это говорит?» — пронеслось в голове Димы. Ему стольких усилий стоило собрать себя в кучу и тут это «я хотел этого».

— Я знаю, — кивнул Дима.

Алексей подался вперед и привлек его к себе, коснувшись губ легким поцелуем.

— Точно также, как я только что захотел тебя поцеловать.

Он что решил его испробовать на прочность? Дима покачал головой и шкодно улыбнулся.

— Если ты не хочешь, чтобы я сейчас же затащил тебя обратно на диван и не затрахал до изнеможения, тебе лучше перестать провоцировать меня, — многозначительно взглянул он на Алекса.

Каким-то удивительным образом эта фраза разрушила неловкость, витавшую в воздухе, и он почти физически ощутил, как Алексей окончательно расслабился.

— Не думаю, что я хоть как-то сопротивлялся бы…

Мелодия мобильного телефона Алексея вклинилась в их диалог, и тот тяжело вздохнул.

— Извини, — он прошлепал в коридор и извлек жужжащий и звонящий телефон из куртки, взглянув на дисплей. Никита.

— Да?

— Твою мать, ты где есть?

— А что? — осторожно поинтересовался он.

— И не ври, что дома. Я сейчас у тебя в квартире и тут и следа твоего присутствия нет.

— А можно узнать, что ты делаешь у меня дома? — Алексей вернулся на кухню и, прикрыв трубку ладонью, губами прошептал Диме имя Никиты. Тот, улыбнувшись, кивнул и закурил.

— Подарки твои привез. Потому что кто-то вчера таинственным образом исчез со своего же собственного дня рождения, оставив все у меня. Так что тащи свою задницу сюда и немедленно.

— Ладно, скоро буду, — вздохнул он и отключился. Затем взял с тарелки бутерброд и, откусив кусок, стал тщательно пережевывать.

Дима недоуменно наблюдал за ним несколько секунд, а потом не выдержал.

— Ты не собираешься? Тебя же Ник ждет.

— Подождет, — прожевав, ответил тот. — У меня первый в жизни завтрак после секса, не забыл? Я такое ни за что не пропущу.

— Ты таки невероятен, твою мать, — засмеялся Дмитрий, качая головой.

— Да, я такой, — расплываясь в довольной улыбке, ответил Алекс.

Они позавтракали. Выпили кофе, дополняя его сигаретами, и только потом Алексей ушел. Дима позвонил Ане, но она была вне зоны, поэтому он оставил ей сообщение на автоответчике и отправился в супермаркет за продуктами на неделю. Его сестра так и не объявилась, и Дмитрий провел день в хозяйственных делах, а в девять вечера просто вырубился.

Рабочая неделя началась с ажиотажа, виной которому был новый выпуск журнала и подготовка к трехлетнему юбилею. В честь чего в пятницу должен был состояться корпоратив, на который были приглашены абсолютно все сотрудники. Дел хватало, и Дима с Алексеем пересекался крайне редко, да и то в коридоре или когда его посылал Никита что-то передать или уточнить. Общались они исключительно на производственные темы, потому что на все остальное времени просто не было. Вечером Дмитрия хватало только на то, чтобы заползти в постель и уснуть.

С Никитой у него сложились отличные деловые взаимоотношения, тот был доволен его работой и старательностью, а с Олежкой они все также продолжали пить липовый чай во время рабочих перерывов, болтая о последних новостях. Естественно, об их непонятных взаимоотношениях с Алексом он не рассказывал, хотя Олег то и дело пытался узнать, как у них все обстоит. Дима отделывался фразой, что все по-прежнему, на что Олежка тяжело вздыхал и задумчиво произносил: «Все они, натуралы, одинаковые». Дмитрий улыбался и соглашался с другом. Олег ему искренне нравился. Фактически, он был первым, кто проявил к нему хоть какое-то участие и переживал за него. И Дима очень дорожил его дружбой.

Алексей был тоже загружен по полной программе, разрываясь между офисом и производством. Но сейчас он как никогда радовался тому, что взял Диму на постоянное место. Во-первых, это разгрузило Никиту и дела пошли быстрее, а во-вторых, у него была возможность постоянно держать его в поле зрения. И каждый раз, когда он видел Дмитрия, перед глазами проскакивали сцены той ночи, которую они провели вместе. Самым неожиданным для Алекса стал тот факт, что их связь принесла ему абсолютно новый вид наслаждения. Казалось бы, он уже столько всего чувствовал за его бурную личную жизнь, что чем-то удивить его было просто невозможно. Но он ошибся. И дело было не в особой технике или позах. И даже не в том, что он делал это с другим мужчиной, хотя мозг до сих пор отказывался окончательно свыкнуться с этой мыслью. Дело было в нем самом. В Диме. И в неподдающихся объяснению ощущениях, которые тот в нем вызывал. Все отношения Алексея начинались с секса, им ограничивались, и вскоре заканчивались прежде, чем он успевал хоть как-то привыкнуть к ним. Все, что касалось Дмитрия, происходило абсолютно по другому сценарию. Незаметно для себя Алексей привык к этому парню. Привык настолько, что сам хотел новой встречи с ним. Хотел его. Снова. И лишь огромная куча дел, которыми Ветрову приходилось заниматься на протяжении рабочих дней, не давала ему зацикливаться на этом непреодолимом желании.

Так пролетела неделя, и наступил великий день пятницы. Корпоратив должен был состояться в клубе «Саванна» в восемь. Алексей вошел в зал, где уже начали собираться приглашенные гости. Ненавязчиво играла музыка, настраивая всех на расслабленный вечер отдыха. В черном костюме в тонкую полоску и фиолетовой рубашке, но без галстука, он выглядел и представительно и не то, чтобы слишком официально. Окинув взглядом присутствующих, он нашел того, кого искал. Непроизвольная улыбка тронула его губы. Алексей в первый раз видел Дмитрия не в его привычном спортивном стиле. Сегодня на нем были классические брюки и темно-зеленая рубашка. Рядом с ним стоял Олежка и, облокотившись на барную стойку, они о чем-то переговаривались.

— А вот и наша звезда, — со стороны подошел Никита и положил руку другу на плечо.

— Взаимно, — улыбнулся он. — Все в порядке?

— Ну, ты же знаешь Наталью, у нее всегда все под контролем.

— Да уж, это точно.

Через минут двадцать началась шоу-программа, в течение которой публику заводили ведущие и выступающие звезды. Алексей выкроил момент, когда на него никто не обращал внимания и, проходя мимо Дмитрия, стоящего к нему спиной, слегка склонившись к его уху, произнес:

— Отлично выглядишь сегодня.

Дима не обернулся, но Алекс готов был поклясться, что на его лице появилась улыбка. Заметив подающего ему знаки Никиту, он протолкался к нему.

— Сейчас твоя речь будет.

Алексей не очень любил публичные выступления, но на вечеринках такого типа это была его святая обязанность. Поэтому, когда закончился очередной музыкальный номер, Ветрова пригласили подняться на сцену.

Пообещав, что не заберет слишком много времени у публики, он поблагодарил всех, кто вложил и продолжает вкладывать душу в их журнал; отметил, что абсолютно каждый из них важен в этом огромном механизме и это истинная правда; озвучил достигнутые успехи и заверил, что они не намерены на этом останавливаться. В общем, получилась стандартная такая речь для такого стандартного мероприятия.

Когда зал поддержал его аплодисментами, Алексей спустился со сцены к Никите и с облегчением вздохнул:

— Ну, все. Я свою официальную часть выполнил. Где тут бар?

Ник засмеялся и похлопал друга по плечу. Они подошли к стойке и заказали по порции коньяка. Вскоре к ним присоединился Олежка.

— Твое выступление было волшебным! — улыбнулся он Алексу. — Как и всегда.

Ветров рассеянно кивнул и скользнул по лицам людей в зале.

— Кого-то ищешь? — не преминул поинтересоваться Олег.

Алексей уже собирался сказать какую-нибудь очередную колкость в ответ, но его взгляд уперся в миниатюрную блондинку в коротком платье терракотового цвета в нескольких метрах от них.

— А она что здесь делает?

Никита проследил за взглядом друга и радостно проговорил:

— Я ее пригласил.

— Ник, у тебя вообще мозги в кашу превратились? Какого хрена?

Никита опешил от реакции Алекса.

— А что такого? По-моему, вы неплохо провели время на твоем дне рождения…

— Твою мать, а тебе не приходило в голову сначала поинтересоваться у меня?

— Да в чем дело-то? — Ник не мог понять реакцию своего друга, как ни силился.

Один Олежка многозначительно молчал, отмечая в своей голове все происходящее и предвкушая нечто пикантное.

Алексей вновь взглянул в ее сторону и сразу пожалел об этом. Именно в этот момент к ней подошел Дмитрий и они радостно улыбаясь, обнялись, а потом обменялись приветственными поцелуями. Он несколько секунд, не моргая, продолжал смотреть на них, пока в его мозгу сам собой не начал выкристаллизовываться такой очевидный вывод. Ветров резко отвернулся и заказал еще сто грамм коньяка.

— Я ее сейчас позову, — произнес Ник и уже рванул с места, как его руку накрыла железная хватка Алексея.

— Стой, где стоишь.

— Интересно, откуда она знает нашего Диму? — Никита заметил их встречу тоже.

— Ник, а ты разве не обратил внимания на их феноменальную схожесть? — промурлыкал Олежка, одарив Алексея взглядом, который заставил его почувствовать себя последним кретином.

— Ты думаешь… — продолжал их диалог Ник.

— Очевидно, что они родственники. Я думаю, она его сестра.

Алексей слушал их беседу и с каждым произнесенным словом все больше и больше мрачнел. Третья порция коньяка не заставила себя долго ждать. Над ним довлело проклятье семьи Гришаевых и это однозначно. И тут ему в голову пришла призрачная надежда.

— У нее другая фамилия, — проронил он, — Шевелева.

— Ах да, — сосредоточено проговорил Олег, будто вспоминал что-то очень важное, — я помню, Дима рассказывал мне, что его сестра недавно развелась. Вероятно, это фамилия ее бывшего мужа.

— Ты знал, что у него есть сестра? — ошарашено переспросил Алексей.

— Ты бы тоже знал, если бы поинтересовался, — в каждом слове Олежки сквозил тайный подтекст и Алекс был не настолько глуп, чтобы не почувствовать это.

Мозг Ветрова сейчас со скоростью света искал возможные выходы из сложившейся ситуации, и ему совсем не хотелось столкнуться лицом к лицу с ними одновременно. Слава Богу, что он хоть не переспал с обоими.

— О, — произнес Олежка, — нас заметили и к нам идут.

Алексей залпом осушил стакан с коньяком и, поставив его на стойку, смешался с толпой.

— Куда это он? — удивился Никита.

— Понятия не имею, — протянул тот, проследив в направлении, куда скрылся Алексей, и тут же повернул голову обратно, потому что к ним подошли Дима с Анной.

— Всем привет, — улыбнулась Аня.

Дима только открыл рот, чтобы представить свою сестру, но Олежка положил руку на его плечо.

— Не старайся, сладенький, мы с Анной уже встречались. И Никита тоже, — не дал он ему и слова произнести.

— Но когда? — Дима был искренне удивлен, а его мозг еще даже не подозревал на пороге какого открытия стоит.

— Помнишь, я тебе рассказывала про поездку за город? — улыбнулась Анна, и ее брат рассеянно кивнул. — Ну вот, там мы все и познакомились.

Диме как-то не очень было понятно, каким таким загадочным образом все они оказались в одном месте.

— Ты же вроде как на день рождение ездила? — осторожно начал он.

— Именно. Кстати, а где…

— Дима, можно тебя на минутку? — мягко, но настойчиво проговорил Олежка, перебив Аню.

— Сейчас?

— Сейчас.

Что-то происходило, и Дмитрий чувствовал это кожей. Что-то, чего он никак не мог уловить. И внутренний голос подсказывал ему, что это «что-то» не из приятных сюрпризов. Они с Олежкой отошли на несколько метров от барной стойки и Дима не выдержал.

— Олег, что происходит?

— Дим, — начал он, избегая смотреть ему в глаза и смахивая невидимые пылинки с его рубашки, — у тебя замечательная сестра… Такая куколка…

— Олег?

— Ты прав, она была на дне рождения, мы тоже там были… А ты знаешь у кого был день рождения неделю назад? — слегка сморщившись, будто в ожидании взрыва, спросил Олежка.

О да, этот день он уж точно никогда теперь не забудет.

— Алексей… — выдохнул Дима. — Вы познакомились у него на Дне рождения? Но…

И вдруг все стало так предельно ясно, что Дмитрий поразился, как раньше не провел этих параллелей. Несомненно, Алекс и был тем самым мужчиной, о котором ему рассказывала Анна. Тот самый, который помял ее авто. Именно тот, с которым она ходила в ресторан. И на день рождения к которому ездила в прошлые выходные. Аня подходила Алексею куда больше, чем он, с какой стороны не взгляни. Господи, до чего нелепая ситуация! Он, Алекс и его сестра. Любовный треугольник в лучших традициях жанра. Что-то внутри надкололось, но он улыбнулся Олежке.

— Она была с ним…

— Я не знаю точно, но, по-моему, у них ничего не было, — быстро проговорил Олег.

Это уже не важно. У него было.

— Я просто хотел, чтобы ты узнал об этом до того, как оно застало бы тебя врасплох.

Олежке было больно смотреть на Диму. Он был наслышан, насколько они с сестрой близки, и знал, какие непростые взаимоотношения связывали его с Алексеем.

— Все в порядке, Олег. Спасибо.

— Где же мой липовый чай, когда он так нужен, — грустно улыбнулся тот.

Самое удивительное, что во всей этой ситуации не было виновных и виноватых. Дмитрий прекрасно отдавал себе отчет в том, что вообще не имеет никаких прав устраивать сцены ревности, хотя та уже готова была вырваться наружу и сожрать его заживо. Нужно быть совсем наивным, чтобы полагать, что у них с Алексеем могло бы получиться что-то большее, чем уже было. Так что остается только быть благодарным судьбе за то счастье, которое он уже испытал.

Анна только оправилась от развода, и первым мужчиной, который ее заинтересовал, стал Алексей. Как он может признаться ей в том, что спал с ним? Просто уму непостижимо. А Алекс… Тут все более чем закономерно. Чем бы он ни руководствовался, он все равно остается натуралом. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Диме показалось, что голова сейчас просто лопнет. Ему точно нужно что-то покрепче липового чая.

— Мне нужно выпить, — проговорил он и направился к бару, где его сестра разговаривала с Ником и оба лучезарно улыбались.

— Не сомневаюсь, — тяжело вздохнул Олежка, но вместо того, чтобы последовать за ним, направился в другую сторону.

Отыскав Алексея, который курил на улице, он подошел к нему ближе.

— И долго ты собираешься прятаться?

Ветров сделал затяжку, продолжая сосредоточено молчать.

— У вас с ней что-то было?

И когда Олег думал, что уже не дождется ответа, Алексей проговорил, смотря перед собой:

— Мы просто сходили в ресторан, если это можно так назвать. И несколько раз целовались.

— Так, ладно, ты целовался с обоими. Было еще что-то?

Алекс выбросил окурок и тут же подкурил следующую сигарету.

— О боже, пожалуйста, только не говори мне, что ты спал с ней, — попросил Олежка. — Где? В лесу? Вы ведь даже в дом у Ника не заходили…

— Да не спал я с ней! — взорвался Алексей.

— Тогда я не понимаю, в чем вообще проблема? Хочешь я тоже тебя поцелую для коллекции?

— Олег, я сейчас не в состоянии оценить твое специфическое чувство юмора, — мрачно проговорил Алекс.

— Ветров, ты начинаешь меня пугать, — медленно произнес Олежка, — это у вас гетеросексуалов какое-то особенное отношение к поцелуям, что ты теперь избегаешь встречаться с ней?

— Она здесь вообще не причем.

После того как Алексей сказал это вслух, он понял, что так и есть на самом деле. Его больше волновала реакция Дмитрия, чем ее.

— Тогда кто причем? Алекс, не хочешь же ты сказать, что…

У Олега пропал дар речи. Он открывал и закрывал рот как рыба, выброшенная на берег.

— Ты не с ней спал, — наконец смог выдохнуть он, — ты спал с ним!

20:11 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
10 глава.

Несмотря на то, что Алексей ничего не ответил, его выражение лица прекрасно подтверждало сказанное Олежкой.

— Ты не мог! Но как…

— Тебе рассказать как? — тяжелый взгляд Алекса развеял последние сомнения.

Олег, конечно, догадывался, что между ним и Димой что-то происходит, но он и предположить не мог насколько далеко это уже зашло. И тот ведь тоже еще партизан, ни словом не обмолвился.

— И что теперь?

— Можно сделать разворот в нашем журнале «Генеральный директор спит с сыном финансового спонсора своего издания». Как думаешь, поднимем рейтинг?

— Алекс, я серьезно. Вы это случайно? Ну, знаешь, я весь такой пьяный, и мы оба такие пьяные, и почему бы не попробовать… — с надеждой поинтересовался Олежка.

Алексей молчал, спрятав руки в карманах брюк.

— Нет? Господи, у меня сейчас будет сердечный приступ, — Олег, закрыл рот рукой, ошарашено мотая головой. — Так, ладно, пошли внутрь. Ты все равно не сможешь стоять здесь весь вечер.

Ветров достал еще одну сигарету и щелкнул зажигалкой.

— Да выплюнь уже эту гадость! — Олежка, брезгливо поморщившись, вытащил сигарету у него изо рта и отбросил в сторону. — Пора включить мужика, иди и разберись с… этим. Кстати, а что именно тебя волнует? То, что Аня узнает, что ты спал с ее братом или то, что Дима узнает, что ты целовался с его сестрой?

— Олег, у тебя просто талант смотреть в сам корень проблемы, — язвительно заметил Алексей.

— Да, как ни взгляни, а выглядит одинаково хреново.

— И еще раз спасибо за твое тонкое наблюдение.

— Ну, если тебе станет легче, то Дима уже знает, что ты встречался с его сестрой… — осторожно заметил Олежка.

— Блядь, прямо гора с плеч, — не выдержал Алекс, — и кто же это постарался?

— А ты хотел, чтобы он чувствовал себя как идиот, когда это выяснилось бы в ходе светской беседы? Ему и так нелегко, и теперь я понимаю насколько. Ветров, ты козел! Вот честно, первый раз тебе это говорю. Немедленно иди и разгребай свой любовный треугольник!

Алексей провел рукой по лицу и волосам и тяжело вздохнул. Олежка был прав. Какой смысл прятаться от чего-то, если рано или поздно с этим все равно придется столкнуться.

— Ладно, пошли, — кивнул он на входную дверь в клуб.

Веселье было в самом разгаре, но ни Анны, ни Димы Алекс нигде не видел. Пока Олег не указал ему на танцующих посреди зала людей. Аня лихо отплясывала на пару с Никитой под какую-то зажигательную латиноамериканскую мелодию. Ну хоть кто-то веселился, несмотря на происходящее. Через мгновение Ветров заметил Диму у стойки бара и решительно направился к нему.

— Две текилы, — обратился он к бармену, а потом повернулся к Дмитрию, — пить в одиночку не совсем хороший признак.

Тот усмехнулся, но ничего не ответил.

— Ты злишься на меня? Но я не знал, что она твоя сестра, — проговорил Алексей.

— Все в порядке, — улыбнулся ему Дима, и первый раз Алекс заметил, что эта улыбка не озарила все его лицо, как это всегда бывало. — Я устал. Пойду домой. Увидимся.

Ветров наблюдал, как тот подошел к сестре, что-то сказал ей, они обменялись поцелуями, и направился к выходу. Что-то не пустило его остановить Дмитрия, и он опрокинул две текилы подряд. Один.

Вскоре к нему подошли запыхавшиеся и раскрасневшиеся Ник и Анна.

— Привет, Леш, — улыбнулась она и коснулась его щеки поцелуем.

Алексей даже не успел среагировать.

— Привет, Ань, — он слегка натянуто улыбнулся, — отдыхаешь?

— Да, Никита не дает мне скучать, — она взглянула на Ника.

— О да. Он у нас такой, — многозначительно заметил Алексей, тоже посмотрев на друга.

— Кстати, я не знала, что Димка работает у тебя. Представляешь, как тесен мир.

«И не говори!» — пронеслось в голове у Алекса. Этот самый «тесный мир» только что загнал его в самую глупую ситуацию, которую только можно было себе представить.

Никита, видимо, уловил, что разговор не особо клеится и поспешил на помощь.

— Аня, что будешь пить?

— Мохито, если можно, — улыбнулась она ему.

Алексей внимательно смотрел на нее и изо всех сил пытался найти у себя внутри хотя бы отголосок какого-нибудь желания. Даже самого примитивного. И дело было не в том, что Анна была дурнушкой. Отнюдь. Несмотря на свою миниатюрность, у нее была отличная фигура и красивые ноги. И зеленые большие глаза, и длинные светло-пшеничные локоны. Судя по тому, что уже знал Алекс, она была красивой и не глупой девушкой. Именно с такими барышнями обычно строят серьезные отношения и именно на таких женятся. Но его внутреннее «я» оставалось немым, а все мысли продолжали вертеться вокруг совершенно другого человека.

Ветров отозвал Никиту на пару слов и сказал, что уходит.

— Алекс, я не понимаю тебя, — удивился тот. — В первый раз в жизни я вообще не могу понять, что с тобой происходит. Аня такая прелестная нимфа, а ты едва смотришь в ее сторону.

— Ник, — вздохнул Алексей, — давай мы перенесем наш разговор по душам на какой-нибудь другой раз, ладно? Я просто устал и хочу спать.

— Устал? В десять вечера? Ты обычно только в это время идешь в какой-нибудь клуб! И что мне сказать Анне? Куда ты так внезапно испарился? Причем опять.

— Ты же ее пригласил, — пожал Ветров плечами, — уверен, ты найдешь, чем ее развлечь.

Он похлопал друга по плечу и направился прочь. Никита пораженно смотрел ему вслед и не знал, что думать. С Алексом что-то происходило: резкие смены настроений, излишняя раздражительность, замкнутость. Он уже и не помнил, когда они в последний раз говорили с ним по этим самым душам. Ник знал Алексея уже больше десяти лет, они вместе оканчивали университет, и он был его тем самым другом, которых ты находишь во время шальной студенческой жизни, и которые остаются с тобой на всю жизнь. Сейчас же ему казалось, что он абсолютно не знает этого человека.

Ник развернулся и направился обратно к Анне, натянув беззаботную улыбку.
***

Уже в субботу с утра Диме показалось, что с ним не все хорошо. Его морозило, а в горле скребло наждаком. Заварив себе свежий чай с лимоном и медом, он заполз обратно в постель и, выпив свое снадобье, вновь провалился в сон. Через какое-то время стук во входную дверь варварски вырвал его оттуда. Совершив героический подвиг и встав с дивана, он прошлепал к двери, где застал на пороге Анну.

— Привет, солнце, — она чмокнула брата в щеку и впорхнула в квартиру.

— Привет, Ань.

— А ты что, до сих пор спишь, соня? — удивилась она, увидев расстеленную постель. — Уже полдень.

— Мне что-то не очень хорошо, — пожаловался он, заползая обратно и заматываясь в одеяло.

Анна потрогала его лоб.

— Слушай, да у тебя температура. Где градусник?

Дима высунул руку из-под одеяла и указал в направлении кухни. Его сестра немедленно отправилась туда. В результате она оказалась права — тридцать семь и восемь было более чем достаточно, чтобы констатировать, что ее брат заболел.

— И как тебя угораздило заболеть накануне Первомая? — вздохнула Анна. — На улице практически лето, а ты похож на инфузорию-туфельку.

— Предполагаю, это не есть нечто красивое и сексуальное.

— И правильно предполагаешь, — улыбнулась она. — Ладно, я в аптеку и буду тебя лечить.

— Лучше иди домой, а то еще сама заразишься.

— И оставить тебя здесь одного? Ну уж нет.

— Разве у тебя нет планов на такой чудесный день? — ненавидя себя за этот вопрос, поинтересовался Дмитрий, не удержавшись. — Может, тебя ждет компания интересней, чем больной гриппом брат?

— Это ты сейчас на кого намекаешь? — вопросительно приподняла она бровь.

«Господи, только не заставляй меня произносить его имя».

— Если ты о своем начальстве, — будто прочитала его мысли Аня, — то не думаю, что у нас что-нибудь получится, — задумчиво проговорила она.

— Почему это? — подозрительно поинтересовался ее брат.

— Не знаю. Алексей, конечно, очень красивый и презентабельный мужчина…

«Конечно».

— …обходительный, образованный…

«Еще бы».

— …знаешь, и целуется классно…

«Знаю» — хотелось сказать Диме, «а еще он трахается как бог». И он уже сто раз пожалел, что завел этот разговор, но что-то маленькое и противное точило изнутри и он с мазохистским наслаждением продолжал задавать вопросы.

— Он тебе нравится?

— Думаю, да. Но он как-то не сильно проявляет ко мне свой интерес.

— Ань, вы целовались, как еще он должен его проявлять? — не выдержал Дима.

— Ну, знаешь, обычно чувствуешь какую-то химию, когда к тебе влечет человека. Что-то такое неуловимое… Как ты рассказывал про своего натурала. Кстати, как у вас там?

«Замечательно. Он спит со мной и встречается с моей сестрой».

— Пока все также. Ладно, иди в аптеку, а я пока посплю, — накрываясь одеялом с головой, проговорил Дмитрий.

Он целый день провалялся в постели, пока Анна ухаживала за ним. Кое-как к вечеру удалось сбить температуру, но общее состояние оставляло желать лучшего. В воскресенье картина не особо улучшилась. Добавился жуткий насморк и сухой кашель, но, наглотавшись горсти таблеток, которых ему накупила сестра, он в понедельник отправился на работу. Никите достаточно было посмотреть в блестящие стеклянные глаза и на распухший красный нос, чтобы тут же отправить его обратно.

— И даже не надейся, что я позволю тебе распространять твою бациллу по всему офису, — нравоучительно проговорил он. — Мы только что выпустили последний номер журнала, поэтому пока работы не очень много, и ты с чистой совестью можешь пересидеть свой грипп дома. Тем более что впереди праздники. С Алексеем я все улажу, не волнуйся.

Диме не оставалось ничего другого, как согласиться с Ником и отправиться в больницу. Гриппа у него не оказалось, но некая вирусная инфекция была налицо. Докупив еще тонну лекарств, он буквально дополз до квартиры и, раздевшись, упал на диван.

То проваливаясь в сон, то вновь просыпаясь, он находился в каком-то странном состоянии. Возможно, это было вызвано действием лекарств, но и во сне и наяву его не переставали преследовать навязчивые мысли. Он отчаянно пытался найти правильное решение, чтобы как-то разобраться в том, что делать дальше. Пытался понять, как правильно поступить. Когда за окнами сгустилась тьма, и наступил поздний вечер, в дверь его квартиры вновь раздался стук.

У Дмитрия абсолютно не было сил, чтобы пошевелить пальцем, не то, чтобы встать с дивана. Но когда, спустя вечность, он все-таки открыл ее, на пороге стоял предмет его мучительных размышлений.

— то ты десь делаешь?

Вообще-то Дима собирался спросить «Что ты здесь делаешь?», но заложенный нос не способствовал ясному изложению мыслей.

— Господи, ну и хреново же ты выглядишь, — покачал головой Алексей. — Так, иди, ложись, немедленно, — скомандовал он, заходя в квартиру и раздеваясь в коридоре.

Дмитрий попытался слабо протестовать против такого наглого вторжения в свой дом, но сил на это уже не хватило. Он послушно прошлепал обратно и забрался в постель, чувствуя, как его опять морозит. Через какое-то время Алексей принес ему чашку горячего чая, очередную горсть таблеток и стакан воды. Дима послушно выпил все и еще глубже замотался в одеяло, ощущая легкие прикосновения Алекса к своему лбу и волосам. Они были настолько умиротворяющими, что Дима вскоре провалился в сон.

Когда он проснулся, было уже раннее утро, и слабый свет начинал пробиваться в окна. Дима очень смутно помнил (или ему это приснилось), что вчера в его квартире был Алексей. Посмеявшись над своими галлюцинациями, он коснулся лба, но тот был вполне приемлемой теплоты. Похоже, пик температуры спал. И хоть нос все еще не дышал, как следовало, а в горле першило, ему стало немного легче.

Дмитрий медленно поднялся с дивана, чтобы сделать себе чай и выпить очередную дозу лекарств, но, когда он открыл дверь на кухню, его ждал огромный сюрприз. За столом, положив голову на руки, спал Алекс. Дима так и встал как вкопанный. Так это был не сон?

Очевидно, Алексей уловил некое движение и как по команде поднял голову.

— Проснулся? — он потянулся, разминая плечи и спину. — Как себя чувствуешь?

— Что… делаешь? Ты… здесь… Что ты здесь делаешь? — похоже, с изложением мыслей у него и правда проблема в последнее время.

— А на что это похоже?

— Только не говори, что ты провел здесь всю ночь… Ладно, — поднял руку Дмитрий, — спасибо за участие, но мне уже легче, так что можешь идти домой. Тем более тебе скоро на работу.

— Сегодня первое мая, не думаю, что там будет кто-то кроме охраны, — поднимаясь и включая чайник, спокойно проговорил тот. — Так что, так или иначе, тебе придется смириться с моим присутствием.

Дима не верил своим ушам.

— Зачем ты это делаешь?

— Ну нельзя же оставлять своего стратегически-важного сотрудника одного умирать. Какой бы из меня тогда был босс? — все так же спокойно ответил Алексей, открывая холодильник и разворачивая деятельность, будто у себя дома.

— От обычной простуды еще никто не умирал, — пробубнил тот.

— Ты просто не видел себя в зеркало вчера. А теперь марш обратно в кровать и чтоб я больше звука от тебя не слышал!

Это было сказано таким приказным тоном, что Диме даже в голову не пришло сопротивляться. Но для начала он все-таки зашел в ванну и посмотрел на свое отражение. Фиолетовые синяки под глазами, красный нос и сухие потрескавшиеся губы, а на голове мочалка вместо волос. Несомненно, инфузория-туфелька в тысячу раз сексуальнее его.

Дмитрий вернулся в комнату и, достав из шкафа свежую одежду, пошел в душ. Приведя себя более-менее в порядок, он вновь улегся в постель, а Алексей принес ему завтрак и большую чашку горячего чая с лимоном.

«Зачем он это делает?» — безмолвно поражался Дима, наблюдая, как тот целый день провел у него в квартире, периодически покидая ее, чтобы сходить в магазин или аптеку. Они почти не разговаривали, потому что стоило Дмитрию принять лекарство, как он тут же проваливался в глубокий сон и спал по несколько часов. А потом опять его кормили, поили, давали лекарство, и он опять засыпал. Вечером позвонила Аня, чтобы поинтересоваться, что ему нужно, потому что она собралась ехать к нему. Дмитрию стоило нечеловеческих усилий, чтобы убедить ее не приезжать и поклясться, что он уже практически здоров.

Когда он положил трубку, то понял, что им с Алексеем нужно поговорить. И нужно было сделать это немедленно, пока в нем не растаяла его решимость. Поэтому, когда тот в очередной раз принес ему горячий чай и лекарство, он произнес:

— Аня звонила, хотела прийти навестить меня.

— Угу.

— Но я не думаю, что это хорошая мысль, чтобы вы столкнулись с ней здесь.

— Почему?

— Потому что ты ей нравишься.

— Да, она тоже не плохая.

Да уж, весьма конструктивная беседа, ничего не скажешь.

— Я думаю, — осторожно начал Дима, — что вы вполне могли бы…

— Могли бы что? — Ветров вопросительно изогнул бровь, замерев как каменное изваяние возле его дивана.

— Ну… попробовать повстречаться…

— Понятно, эти лекарства на тебя плохо влияют, — покачал тот головой и уже вновь собирался скрыться за дверью кухни, как Дима выпалил.

— Так будет правильно.

— Прошу прощения? — он медленно повернулся и взглянул на Дмитрия, — что значит «правильно»?

— То и значит. Ты мужчина, она женщина. У вас могут получиться отношения как у всех нормальных людей.

— Ты все еще злишься, что я ее поцеловал? Тогда дай-ка я тебе напомню, когда это произошло. Если мне не изменяет память, то это был мой день рождения. А напомнить тебе, где я провел ночь после своего дня рождения? На этом самом диване, — Алексей указал на то место, где сейчас сидел Дима, — с тобой.

Дмитрий беспомощно вздохнул. Это никак не облегчало ему задачу.

— Алексей, тебе не кажется, что двое мужчин вместе, по меньшей мере, выглядят нестандартно, а по большому счету считаются ненормальными?

— Поверить не могу, что слышу это от тебя, — покачал Алекс головой. — И что теперь? Ты уйдешь в монастырь, чтобы замаливать грехи?

— Нет, но я таким родился. Для меня это не был вопрос выбора. Меня всегда тянуло к своему полу, а не к противоположному. А у тебя с этим все в порядке.

— Господи, да я всего-то поцеловался с ней, мы даже не спали вместе! — не выдержал Ветров.

— Это не сложно исправить, — тихо и затравленно.

— Ты хоть понял, что ты только что сказал?

— Да, я прекрасно понимаю, что говорю. Потому что это единственно возможный вариант для тебя.

— Я хочу быть с тобой, а не с ней.

— Ты сам не знаешь, о чем говоришь! — вскочил на ноги Дима. — Ты хоть представляешь себе, что это такое? Ты никогда и никому не сможешь представить меня как своего парня или тем более, как свою вторую половину! Ты не сможешь взять меня за руку при людях или поцеловать в общественном месте! Ты всю жизнь будешь прятаться, переживая, не узнает ли кто-нибудь о твоей маленькой тайне…

Запал начал проходить, но Дима, тяжело дыша, продолжил.

— Ты даже представления не имеешь, что это такое. С Анной тебе не нужно притворяться. Вы можете пожениться, создать счастливую нормальную семью, рожать детей, ездить в отпуск на юг и проводить семейные ужины. Это твоя жизнь. Я не смогу тебе этого дать.

Алексей не мог произнести ни слова. Он ни разу не задумывался над этим. Ему просто было комфортно рядом с Димой и даже в голову не приходило, что того могут терзать подобные мысли. Но сейчас, когда его сознания достигли все сказанные им слова, он понял, что тот имеет в виду.

— И зачем ты мне все это говоришь?

— Да потому что я люблю тебя! Я никого и никогда так не любил за всю свою жалкую жизнь! И я не хочу потом видеть, как ты мучаешься рядом со мной оттого, что тебе приходится быть не тем, кто ты есть на самом деле.

Слова «Я люблю тебя» эхом отдавались в голове Алекса. Ему никто и никогда не говорил этих слов. Причем так искренне, так открыто, так просто. Он в первый раз посмотрел на ситуацию под этим углом. Готов ли он строить серьезные отношения с другим человеком? С другим мужчиной? Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Алексею, что он всерьез будет раздумывать над этим вопросом, он рассмеялся бы ему в лицо.

— Лучше закончить это прямо сейчас, пока мы не стали слишком взаимозависимы, — голос Димы постепенно звучал все тише.

— Ты только что сказал, что любишь меня. Это, по-твоему, не зависимость?

— Алекс, пожалуйста, просто уходи. Я пытаюсь принять единственно правильное решение, и ты мне в этом не помогаешь.

— Может, потому что оно неправильное? Почему ты решаешь за меня?

— Потому что ты еще не до конца осознаешь, что может за собой повлечь твое «правильное» решение. В отличие от меня.

Алексею нечего было ответить. Он действительно не знал, что их может ждать дальше. Есть ли у них отношения, какими они будут через месяц, через полгода? Как это отразится на их жизни и взаимоотношениях с окружающими их людьми? Алекс чувствовал, что сейчас они ни до чего не договорятся. Только еще больше все усложнят. И да, ему нужно было осмыслить все то, что он услышал от Димы. Тот сейчас давал ему прекрасный шанс разобраться в себе. Даже не шанс, а отрезвляющий пинок под задницу, выталкивая из своей жизни, пока Алексей не успел в ней укорениться. Этот парень, оказывается, любил его? До такой степени, что готов был смириться с его потерей, лишь бы не видеть его несчастливым?

Алексей несколько секунд молча стоял посреди комнаты, а потом развернулся и ушел. Дима чувствовал, как его тело сотрясает крупная дрожь, а глаза невыносимо жгут слезы отчаяния. Не смотря на то, что он действительно думал все то, о чем сказал вслух, он даже представить себе не мог свою жизнь, в которой не будет Алекса. Уже не мог. Но он не имел права отбирать у того возможность сделать осознанный выбор. Каким бы он ни был. Забравшись под одеяло, он повыше натянул его, ощущая, как у него опять начала подниматься температура.

20:06 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
11 глава.

— Вот скажи, почему мне так не везет с бабами?

Никита чуть не поперхнулся пивом. Они с Алексеем сидели в баре «Бульдог», стилизованном под английский паб, и тот продолжал напиваться в стельку без видимых на то причин. Во всяком случае, не видимых для Ника.

— Алекс, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты с кем-то расстался.

Ветров кисло улыбнулся и, опрокинув еще одну порцию виски, на миг поморщился.

— И все-таки.

— Блин, да у тебя женщин за всю жизнь было больше, чем… чем… Короче, я даже наверное и цифры такой не знаю сколько.

— И почему я тогда до сих пор не женат?

— Ну… наверное, потому что не хочешь? — предположил его друг. — Или потому что пока не встретил ту, с которой захотел бы остаться.

— А как узнать, встретил или не встретил? — Алекс сам себе казался странным со всеми этими вопросами, но остановиться не мог.

— Даже не знаю. Наверное, когда почувствуешь, что тебе нравится не только спать с ней, но и просыпаться по утрам. Видеть ее лицо, завтракать вместе, как-то заботиться о ней…

По мере того, как Никита продолжал перечислять, перед глазами Алексея проплывали сонные глаза Дмитрия, их совместный завтрак, его красный и распухший от простуды нос, из-за которого он даже не мог нормально разговаривать. Только вот это была не «она», а «он».

— Да, как-то у меня с ними не складывается, — подытожил он и заказал еще одну порцию «Джеймсон».

— Не гневи Бога, «не складывается» это вон, у Олежки нашего, а у тебя…

— А может я тоже… гей? — предположил Алексей.

— Ветров, ты больной? — Никита прыснул пивом прямо в стакан. — Я понял, у тебя начался этот самый кризис среднего возраста, когда все самое хорошее уже было, и лучше уже не будет.

Его друг потерянно пожал плечами и сделал очередной глоток виски.

— Почему вы с Наташкой расстались? — вдруг спросил он.

— С чего это ты?

— Ну, у вас же почти два года были такие замечательные отношения…

«Замечательные гетеросексуальные отношения» про себя добавил он.

— Всякое было, — философски вздохнул его друг, — но недавно я понял, что любые отношения, какими бы замечательными они не были, никогда не застрахованы от краха. Это жизнь. Ее перестала устраивать моя жизненная позиция или еще что-то, а мне надоели ее претензии. В общем, не сошлись характерами.

Ветров слушал, но проводил свои собственные параллели. Любые отношения изначально «не застрахованы от краха». Так сказал его друг. Тогда какая к черту разница гетеросексуальные они или нет? Когда два человека живут вместе, они так или иначе вынуждены подстраиваться друг под друга. И если вдруг один из них отказывается это делать, тогда и назревают конфликты. Но это все теория. На самом деле Алексей даже никогда и не пробовал жить с кем-то. Зачем? Для того, чтобы иметь секс? Для этого вовсе не обязательно жить вместе. Тогда должна быть какая-то другая мотивация. Более глубокая. Должно быть что-то, что заставило бы тебя хотеть быть рядом с этим человеком. Постоянно.

— Ты ведь любил ее, так? — и когда Никита кивнул, Алекс продолжил. — А я не знаю, что это такое. И ни одна из тех женщин, с которыми я был за всю свою жизнь, тоже не любила меня. Просто секс.

Алексей внезапно замолчал, понимая в эту самую секунду, что всего один раз в жизни он все-таки занимался именно любовью, а не просто сексом. И это было с человеком, который действительно его любил и любит… И было это не с женщиной. Но об этом он не мог рассказать Никите, даже несмотря на то, как долго и хорошо они знали друг друга. Несмотря на то, что они были близкими друзьями. Тот бы не понял его, просто не смог бы понять. И это было именно то, о чем его предупреждал Дмитрий. Никогда и никому. Его маленькая тайна…

Парень, который был гораздо младше его, со всей четкостью осознавал, с чем могут столкнуться подобные нестандартные отношения, как у них. В то время как он, Алексей Ветров, предпочитал дрейфовать в пространстве и времени, не отдавая себе отчета в последствиях.

— Так ты влюбился? — ошарашено переспросил его Никита.

— Нет… — прозвучало неубедительно, — да… не знаю, Ник. Все не так просто.

— И кто она?

И вот опять — «она». Наверное, если бы это все происходило не с ним, а с кем-то другим, Алексей точно также не смог бы понять, как можно испытывать нечто подобное к человеку своего пола. Он когда-то, очень давно, так давно, что уже и не мог вспомнить, где точно, слышал фразу о том, что люди влюбляются в душу, а не в пол или внешность или еще что-то. Тогда она его здорово повеселила, а вот сейчас эта фраза вновь всплыла из памяти и обрела новое видение. Что делать, если он никогда, ни разу в жизни не испытывал ничего подобного ни к одной из женщин, а теперь, когда в его жизни появился этот парень, все перевернулось с ног на голову. Готов ли он к этому? Стал ли он теперь геем?

Они с Никитой, который так и не дождался от друга вразумительного ответа, еще немного посидели в баре, а потом отправились по домам. Праздники закончились, но Дима все еще был на больничном, и чего только Алексу стоило не пойти к нему или не позвонить. Но у него пока не было тех ответов, которых от него ждал Дмитрий. Тех самых, которых он сам от себя ждал и все еще не мог найти ни одного.

Ближе к пятнице в его кабинете раздался телефонный звонок, и он поднял трубку.

— Алексей Ветров.

— Мне казалось, что мы с вами договорились, — послышалось на том конце провода. — И вы пообещали, что моей колонкой займется кто-нибудь другой. И что я вижу? В новом выпуске опять его имя!

Звонившим был Гришаев-старший, и это не оставляло никаких сомнений.

— Насколько я помню, — спокойно ответил Алексей, — вы были недовольны тем фактом, что ею занимается внештатный журналист. Спешу вас обрадовать, что Дмитрий Гришаев уже месяц как официальный сотрудник нашего издания и занимает должность помощника главного редактора. Так что теперь ваша колонка в надежных руках, — в голосе прозвучали своеобразные триумфаторские нотки.

— Я не ослышался? — несколько секунд потрясенного молчания. — В любом случае это ничего не меняет. Я не хочу, чтобы этим занимался он.

— Вам не понравилась статья? — Алекс прекрасно знал, что там не к чему придраться.

— Нет, со статьей все в порядке… — начал тот.

— Тогда вам стоит предоставить мне весьма вескую причину для смены журналиста.

— Я не собираюсь ничего предоставлять! — Гришаев на полтона повысил голос. — Я сказал, что меня не устраивает, а вы обязаны принять меры. Незамедлительно!

Господи, и как у такого отвратительного человека мог родиться такой хороший сын? Что-то внутри зацепило Алексея за живое, и он медленно и четко произнес.

— Мы ничего не будем менять. У нас нет других свободных людей, чтобы этим заниматься, поэтому либо все останется как есть, либо со следующего номера вашей колонки в нашем издании не будет вообще. Если у вас нет веских оснований для смены журналиста, то у меня нет намерения выслушивать ваши необоснованные претензии. И вам всего доброго.

Алекс положил трубку, а у самого непроизвольно сжалась челюсть. И что ж ему все неймется? Он догадывался, что дело было не в статье и не в уровне профессионализма его сына. Все дело было в личном отношении. По каким-то причинам это отношение граничило с неприкрытой ненавистью, а Алексей волей случая оказался в центре этого противостояния. И волей все того же случая это становилось для него чем-то личным.

В дверь его кабинета раздался легкий стук, и через мгновение из-за нее заглянул Олежка.

— Ты на месте?

— Что ты хотел?

— Ой, не нравится мне твой тон, — покачал тот головой, — в последний раз, когда я его слышал, в меня полетело нечто тяжелое.

Алекс попытался взять себя в руки.

— Олег, в чем дело?

Тот вошел в кабинет, прикрыв дверь.

— Ну?

— Это ты «ну». Кто сказал, чтобы я зашел после обеда, и ты отдашь мне слайды?

Черт! У него совсем вылетело из головы.

— Я их еще не просмотрел.

— Алекс, я, конечно, все понимаю, но мне они нужны сегодня. Они нужны были еще вчера, и ты клятвенно пообещал, что они у меня будут… — нетерпеливо затараторил тот.

— Олег, каково это?.. Быть геем… — вдруг вырвалось у Алексея.

Олежка резко замолчал и внимательно посмотрел на друга.

— Можно поинтересоваться, с чего вдруг тебя стал интересовать вопрос моей личной жизни?

— Это не вопрос твоей личной жизни. Это вопрос жизни вообще.

Олежка несколько секунд раздумывал, а потом указал на кресло:

— Можно? — Ветров кивнул и тот уселся. — Если тебя интересует сравнительная характеристика по отличиям между геем и натуралом, то тут я не помощник, потому что последним никогда и не был. Я еще со школы начал обращать внимание на парней, а все девчонки считали меня лучшей подружкой. Но по большому счету никаких других отличий и нет, наверное.

— Но это ведь влияло и продолжает влиять на твою жизнь?

— Ну, мне повезло, — улыбнулся Олег. — Отец был моряком и редко появлялся дома, поэтому у него не было возможности заметить, что с его сыном что-то не так. А мама попыталась понять и со временем приняла меня таким. Бывали, конечно, и разбитые носы и фингалы под глазами от наиболее рьяных гетеро представителей, но… — Олежка философски пожал плечами, — это вполне закономерно, когда ты не такой как все. Я никогда не притворялся, отрицая, кто я есть на самом деле. То есть, посмотри на меня и все сразу станет понятно. Потом я приехал в столицу, и мне повезло найти друзей, найти работу и построить свою собственную жизнь…

Алексей внимательно смотрел на друга, и только сейчас начинал понимать, какая сильная и рассудительная личность скрывается за образом слегка манерной принцессы. Ведь не скрывать то, что ты не такой как все, терпеть из-за этого издевательства, и каждый день бороться с предрассудками, когда ты явный гей, задача, требующая очень больших моральных сил.

— Но не отношения… — тихо добавил Алекс.

— Я к этому отношусь проще. Пока я жду любовь всей своей жизни, должен же я хоть как-то держать себя в форме, — улыбнулся он. — И я продолжаю верить, что мой Прекрасный Принц все-таки меня найдет.

— А что потом? В смысле, как ты видишь ваши отношения?

Олег несколько секунд смотрел в глаза Ветрову, и тот уже знал этот взгляд. Взгляд, в котором сквозило понимание. Который вроде бы говорил: «я знаю, почему ты это спрашиваешь». Алекс резко поднялся из-за стола и быстро проговорил:

— Ладно, извини, это не мое дело. Я занесу тебе слайды через час.

— Ветров, какие у тебя планы на вечер? — подозрительно спокойно поинтересовался Олег.

— Не знаю, никаких пока. А что?

— Сегодня вечером ты пойдешь со мной и, возможно, сам найдешь необходимый тебе ответ.

— Олежка, что-то эта идея мне уже не нравится. Изначально.

— Неужели самый главный натурал всех времен и народов сдрейфил? Не бойся, клянусь, что не буду к тебе приставать.

Алексей колебался, и это не укрылось от Олега, но тот был уверен, что он все-таки согласится.

— Ладно.

— Ну, вот и отлично. Встречаемся в девять возле кинотеатра «Флоренция».

— Ты решил позвать меня в кино? — улыбнулся Алекс.

— Узнаешь вечером, — загадочно ответил тот, поднимаясь из кресла. — И если через час у меня не будет слайдов, ты узнаешь, на что способен гей в гневе.

— Договорились, — засмеялся Ветров.
***

Вечер был по-летнему теплым и безветренным, несмотря на то что по календарю была только середина мая. Не спеша прогуливающиеся люди уже успели сменить гардероб на легкую одежду и обувь. Ветров, в джинсах и светло-голубой спортивной тенниске с замысловатыми черными принтами, задумчиво курил возле входа в кинотеатр «Флоренция». Несмотря на то, что Алексей уже был здесь, ему все еще не нравилась эта идея. Он даже не догадывался, что задумал Олежка, но что-то заставило его согласиться и прийти. Через несколько минут появился Олег. Его розовая футболка и черные кожаные штаны подсознательно настораживали.

— Идем, — кивнул он головой в направлении переулка, который начинался сразу за кинотеатром.

— И куда ты меня тащишь, если не секрет? — поинтересовался Алекс.

— Скоро сам все увидишь.

Менее чем через сто метров они наткнулись на железную дверь, из-за которой приглушенно звучала музыка.

— Ну вот, мы и на месте, — Олежка уверенно ее открыл.

— И что это за… — Алексею уже не обязательно было договаривать свой вопрос до конца. Того, что он увидел, было достаточно, чтобы понять, что Олег привел его в гей-клуб. — Ты спятил? Я не пойду, — попятился он назад.

— Поверь, это место почти ничем не отличается от «Соблазна», — заверил его Олежка, — но у тебя есть отличная возможность взглянуть на мой мир.

Ветров продолжал стоять на месте, пока его взгляд перескакивал с танцующих парней на целующихся парней, а затем на танцующих и целующихся парней. Он явно еще был не готов к такому образовательному процессу в вопросах гей-жизни. Олег мягко потянул его за собой к барной стойке, пока Алексей шокированно разглядывал все вокруг. Кто-то коснулся его плеча, и Алекс обернулся. Высокий темноволосый парень соблазнительно улыбался ему.

— Привет.

Алексею показалось, что он проглотил язык.

— Извини, сладенький, но он уже занят, — вклинился Олег.

Тот понимающе улыбнулся Олежке и, извинившись, смешался с толпой. Подобное повторялось еще несколько раз, после чего Олег с уверенностью констатировал.

— Да ты прямо нарасхват!

Алексей с взглядом загнанного зверя вжался в барную стойку, не отрываясь от бокала с пивом.

— Олег, клянусь, если мне удастся сегодня выбраться отсюда живым, завтра я тебя убью, — прошипел он.

— Как там Дима? — вроде между прочим вдруг поинтересовался Олежка.

Реакция на знакомое имя не заставила себя долго ждать. У Алекса моментально поменялось выражение лица.

— В каком смысле?

— Во всех смыслах.

— Никак.

— Это в каком-то конкретном смысле или тоже во всех?

— Олег, что ты хочешь от меня услышать?

Олежка потянул через соломинку свой коктейль под напряженным взглядом Алексея.

— Ну, учитывая то, что между вами произошло, то слово «никак» не совсем соответствует действительности.

— Это было всего один раз.

— Ага, «один раз не…» — начал Олег. — Ну, в общем понятно.

— Я этого не говорил.

— Тогда что?

Ветров несколько секунд взвешивал у себя в голове стоит ли посвящать Олега в их с Димой не простые отношения, но с другой стороны, это был единственный человек, с которым он мог поговорить на эту тему. Тем более что тот и так уже знал достаточно.

— Он считает, что я должен быть с его сестрой, потому что так будет «правильно».

— А ты что считаешь?

— Господи, Олег, посмотри на меня. Я сижу в гей-баре, с ужасом ожидая, что еще кто-нибудь дотронется до меня или предложит потанцевать. Это явно не говорит в пользу того, что я гей. Вероятно, он прав.

— Чтобы любить человека не обязательно цеплять на себя какие-то ярлыки, — многозначительно произнес Олежка. — Не обязательно быть геем, чтобы чувствовать что-нибудь особенное к человеку своего пола.

— А как тогда это называется? Я не знаю, Олег. Я запутался. Он не хочет меня видеть, считая, что мешает жить мне своей жизнью и что у нас нет никаких шансов, на какие бы то ни было отношения.

— Потому что ты предположительно натурал?

— Потому что я и есть натурал!

— Который спит с ним и сейчас с Вселенской скорбью на лице рассказывает мне о том, что тот не хочет его больше видеть, — спокойно констатировал Олег, вновь потянув через соломинку свой коктейль.

— И что это, по-твоему?

— Любовь? — предположил Олежка.

— Ну да, — невесело хмыкнул Алекс, — конечно.

— Он любит тебя, — вздохнул тот, — И тебе, скорее всего, очень повезло. Потому что, поверь, ни одна женщина не будет любить тебя с такой силой и тем отчаянием, с которым это делает он. И никто кроме тебя не сможет заставить его поверить в то, что у этих его чувств есть хоть какой-то смысл.

Алексей молчал. Ему нечего было ответить. Он еще больше запутывался в себе, не зная, кто он. Гей? Натурал? Готов ли он столкнуться со всем тем, о чем ему говорил Дмитрий? Готов ли он к продолжительным отношениям, да еще и с другим мужчиной? Несмотря на то, что ответов на эти вопросы пока не было, он точно знал только одно. Его тянуло к Диме. Он хотел его. Хотел так, как ни одну женщину в своей жизни. Ему было комфортно рядом с ним. И спокойно.

Олежка отыскал кого-то глазами и вклинился в его мысли:

— Пошли, я тебя кое с кем познакомлю.

— Думаю, не стоит.

— Стоит, пошли, — он потянул его за собой.

С другой стороны от барной стойки размещались полукруглые диванчики, разделенные между собой матовыми ширмами. К одной из таких секций его привел Олежка. Этот уголок уже был занят двумя (и-вот-ведь-удивительно) мужчинами. Оба выглядели абсолютно не «по-гейски», тем не менее, один из них, что визуально был младше, опирался спиной на грудь другого, пока тот бессознательно поглаживал его кончиками пальцев по руке. Они о чем-то спокойно переговаривались, периодически улыбаясь.

— Привет, мальчики, — поздоровался Олег.

Они заметили их и приветливо улыбнулись.

— Привет, Олежка. Как дела?

— Волшебно, — улыбнулся он в ответ. — Алекс, познакомься, — повернулся он к другу, — это Женя, — он указал на того мужчину, что был постарше, — и Макс.

Ветров кивнул им, и Макс, улыбаясь, кивнул в ответ.

— Приятно познакомиться. А вы…

— Нет, к сожалению, Алекс уже занят, — многозначительно взглянул Олежка на друга, — мы просто друзья и коллеги по работе.

— Понятно, — засмеялся Женя, — присоединяйтесь к нам.

Олег незаметно толкнул застывшего Алексея, и тот машинально уселся на диван.

— Что-то отмечаете? — поинтересовался Олег, указывая на два бокала с шампанским перед ними.

— Можно и так сказать, — Макс заглянул в глаза Евгению, и тот легко коснулся кончика его носа губами.

Алексей прекрасно понимал, что нельзя вот так сидеть и пристально рассматривать людей с тем идиотским выражением, которое наверняка сейчас застыло на его лице. Но между этими двумя мужчинами чувствовалась какая-то связь, и она создавала вокруг них определенную ауру.

— Сегодня ровно три года, как мы вместе, — пояснил Женя.

— Да вы что! — потрясенно воскликнул Олег, не преминув многозначительно взглянуть на Алекса. — Я и не знал, что вы вместе уже так долго.

— Ну, если бы кто-то меньше сопротивлялся, — проговорил Евгений, скосив взгляд в сторону Макса, — было бы еще больше.

Тот засмеялся, а Олег повернулся к Алексею.

— Представляешь, Макс был натуралом до встречи с Женей, — произнес он так, будто это было чем-то невероятным.

— Подумать только! — в тон ему проговорил Алекс и почувствовал, как Олежка наступил ему на ногу.

Дальше Олег завел разговор о каких-то их общих знакомых и, посидев еще немного, они с Алексеем извинились и, сославшись на то, что им уже пора, оставили их наедине.

— Твою мать, какого хрена это было? — не выдержал Алексей, когда они вышли на улицу.

— Что именно?

— Вот это все?

— Алекс, послушай меня, и послушай внимательно, — спокойно произнес Олежка, — ты можешь бороться с самим собой сколько угодно и в этом никто не посмеет тебе помешать, но каждый день такой борьбы это еще один день без того человека, с которым ты хочешь быть. Если ты не уверен, что Дмитрий, это тот, кто тебе нужен, забудь все, выбрось это из головы и смело возвращайся к своей прошлой жизни. Если же ты вдруг обнаружил, что у тебя все-таки есть сердце, и оно способно что-то ощущать рядом с ним, тогда докажи это ему.

Алексей потрясенно молчал. Он еще никогда не слышал, чтобы Олежка так серьезно о чем-то говорил без своих жеманств и шуточек.

— Я верю в тебя, Ветров, — Олег мягко положил руку на его плечо. — Ты сможешь принять правильное решение. Увидимся на работе.

Он развернулся и, оставив Алекса одного, растерянного и сбитого с толку, посреди улицы, направился прочь.

20:00 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
12 глава.

Алексей бесцельно бродил по ночным улицам, выкуривая сигарету за сигаретой и думая над тем, что ему сказал Олежка. По сути, он сказал много чего, и во всем сказанном была правда. Он может сколько угодно уверять себя в том, что не в состоянии отыскать верных ответов, в то время как прикладывает нечеловеческие усилия, чтобы прямо сейчас не пойти к Дмитрию домой. Не это ли и есть тот самый главный ответ? Он хочет быть рядом с ним.

Дима что-то говорил о женитьбе на женщине. Какой бред! Он ни разу за всю жизнь даже всерьез не задумался над этим. Это не его приоритет. Невозможность выражать свои чувства на людях? Это спорный вопрос. Что еще остается? Дети? Семейные ужины? Ради Бога! Это все не про него. Любые отношения это риск. И не узнаешь, пока не попробуешь. Алексей не был уверен в таком чувстве как «любовь», но почему-то, когда Дмитрий сказал, что любит его, эти слова заполнили внутри какую-то пустоту, и там стало тепло.

Да он никогда и не думал так много над тем, чтобы быть вместе с другим человеком. Уже только одно это доказывает, что между ними что-то происходит. И если разобраться, то у него было достаточно времени, чтобы привыкнуть к Диме. Привыкнуть настолько, чтобы хотеть быть рядом с ним. Их вечера в «Соблазне» и постепенное сближение, которое, в конце концов, привело их в постель. Где Алексей получил такое удовлетворение, которое уже давно не получал ни с одной женщиной. Оно было полным, цельным. Не только физическим, но и эмоциональным. Наконец, приняв окончательное, как ему показалось, решение, Алексей отправился домой.

Утро пятницы началось в обычном русле, пока он, выйдя из лифта на нужном этаже, не наткнулся взглядом на Дмитрия возле автомата с кофе. Что-то невообразимое перевернулось внутри, и он решительно направился к нему.

— Доброе утро. С выздоровлением, — улыбнулся Алекс, прислонившись плечом к стене и смотря на него.

Джинсы, кремовая футболка с длинными рукавами и сумка, одетая через голову. Все казалось таким близким ему.

Дима взглянул на Алексея. Он все утро по пути на работу боялся этой встречи. Все то время, что он провел дома, болея, он только и делал, что занимался самоедством. Вначале он очень мучился от разрывающего на части чувства одиночества. Это чувство было таким сильным и болезненным, как никогда прежде. Одно дело привыкнуть быть одному, а совершенно другое обрести любимого человека и вновь его потерять. Пусть даже и из объективных соображений.

Потом Дима искренне думал, что поступил правильно. И что у них все равно ничего бы не получилось. Повторяя себе это каждую минуту, он заставил себя поверить в то, что таким образом убережет Алексея от ошибки. Ведь у него нет ничего, что он мог бы ему предложить. Кроме себя и своей любви. А этого недостаточно.

И вот сейчас он смотрел в светлые голубые глаза, от взгляда которых готов был растаять на месте, и все его барьеры постепенно начинали рушиться сами собой.

— Спасибо, — рассеянно кивнул он, — я пойду. Там, наверное, много дел накопилось за мое отсутствие.

Дима развернулся и быстро направился в кабинет, который они делили вместе с Никитой. Но от Алексея было не так просто отделаться. Ника еще не было, поэтому Дмитрий открыл кабинет своим ключом, и за секунду до того, как захлопнуть за собой дверь, наткнулся на Алекса в пороге.

— Дмитрий Анатольевич, могу я с вами поговорить?

Дима вздохнул и оставил дверь открытой, пропуская того внутрь. Ветров вошел, и прикрыл ее за собой.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он.

Дима снял сумку, поставил стаканчик с кофе на стол и уселся за компьютер, включая его.

— Все в порядке, — проговорил он, избегая смотреть в глаза Алексу.

— Я думал над тем, что ты мне сказал в прошлый раз… — начал медленно Алексей, но Дима его перебил.

— Алексей Петрович, по-моему, мы уже все обсудили и пришли к общему мнению.

— Не мы, а ты. Если не забыл, мне и слова не дали сказать в свою защиту.

— В любом случае, это ничего не меняет.

— Дима…

— Всем доброе утро! — радостный голос Никиты нарушил их уединение. — О, Дима, привет. Отлично, что ты уже в строю, а то я без тебя, как без рук.

— Да, готов к труду и обороне, — улыбнулся ему Дмитрий.

— Это просто чудо! — ища что-то по выдвижным ящикам, рассеянно проговорил тот. — Кстати, Алекс, ты что-то хотел?

— Да нет. Вот, зашел поздравить с выздоровлением твои «руки».

— Ясно. Слушай, а случайно синяя папка по «активному отдыху» не у тебя?

— У меня, — тяжело взглянув на Диму, проговорил Алекс.

Начался суматошный рабочий день, и стало понятно, что поговорить им не удастся. На протяжении этого самого дня Дима всячески избегал Алексея, и как только он закончился, тут же испарился. Но если уж Ветров что-нибудь решил, остановить его могла только какая-нибудь межгалактическая катастрофа. Поэтому, вернувшись домой, он принял душ, переоделся и, полный решимости довести их с Дмитрием разговор до конца, отправился к нему.

— Господи, что ты тут делаешь? — была первая фраза, которой тот его встретил.

— Я сказал, что нам нужно поговорить, но, очевидно, ты этого не понял.

— Алекс…

Алексей без спроса вошел в квартиру, будто к себе домой. Дима возмущенно захлопнул дверь и повернулся к нему.

— Твою мать, Алекс, ты не можешь просто так врываться ко мне каждый раз, когда тебе что-нибудь взбредет в голову!

— Почему нет?

— Потому что!

— Очень исчерпывающий ответ, — Алексей снял обувь и прошел на кухню, включая электрочайник.

Дмитрий начинал злиться. И в первую очередь на себя. Потому что все, что касалось Алексея, напрочь отключало его силу воли и решительность.

— Послушай, у нас нет никаких отношений. Их просто не может быть по определению. И оттого, что мы будем это постоянно обсуждать, ничего не изменится.

— Ты все сказал?

— Нет! — взорвался Дима. — Ты всю жизнь встречался с женщинами, спал с женщинами и был счастлив. Если ты до сих пор не женат, то только потому, что тебе так удобней. Без привязанностей, без зависимости от кого-либо. И я ни за что не поверю, что то, что произошло между нами, хоть как-то повлияло на эти твои жизненные принципы!

— А теперь заткнись и выслушай меня! — не выдержал Алексей. — Да, черт возьми, ты прав! Я ни хрена не знаю про то, как строить отношения, не говоря уже о том, как делать это с другим мужчиной. Всю свою жизнь я трахал баб, и у меня даже мысли не возникало не то, чтобы жениться, но даже жить вместе с какой-нибудь из них, — Алекс все больше распалялся, непроизвольно повышая голос, и наблюдая, как меняется выражение лица Димы.

— И когда в моей жизни появился ты, мне удалось сделать множество открытий. Таких, как… совместный завтрак, твое сонное лицо или… что твои волосы всегда пахнут зеленым яблоком…

Дмитрий открыл рот, но Алексей не дал ему и слова вставить.

— Да, я может и не готов сейчас во всеуслышание заявить о наших с тобой отношениях. И я не знаю, что между нами происходит вообще и что произойдет в будущем. Но у меня было достаточно времени, чтобы решить, что я хочу попробовать. Даже несмотря на те ужасы, которые ты так красочно постарался обрисовать мне в прошлый раз. И если ты еще, хоть раз, посмеешь заявить, что я мучаюсь рядом с тобой, клянусь, я затрахаю тебя так, что ты неделю не сможешь сидеть!

Дмитрий, широко распахнув глаза, слушал эту тираду, находясь в каком-то крайне шатком пограничном состоянии между истерическим смехом и слезами счастья.

— И что ты на это ответишь? — тяжело дыша, проговорил Алекс.

— Ты мучаешься рядом со мной… — ошарашено и тихо произнес тот.

Алексей схватил его за локоть, привлекая ближе, обнимая и прижимая к себе.

— Господи, какой же ты дурак, — простонал Алекс. — Это все что ты запомнил?

— Просто эта часть понравилась мне больше всего.

Алексей запустил пальцы в его волосы, чувствуя, как Дима дрожит в его руках. Еще секунда и его рот нашел те губы, о которых он столько думал в последние дни. Настойчивый поцелуй с легким прикусыванием нижней губы и они оба слетают с катушек, когда их языки соприкасаются. Тело моментально отзывается, пока Алекс стягивает с Димы футболку и отбрасывает ее в сторону. Руки тут же находят пояс джинсов. Он продолжает целовать его. Нетерпеливо. Быстро. Требовательно. Несколько секунд на то, чтобы справиться с ширинкой и избавиться от еще одного разделяющего их предмета одежды, пока они пятятся к дивану в комнате.

Алекс сам расстегивает свою рубашку и скупыми быстрыми движениями стягивает ее с себя, бросая на пол. Они валятся на диван, тяжело дыша и не переставая целоваться. Алексей плавно поводит бедрами, создавая некое особое трение между их телами. Не сильно, но ощутимо и чувственно, будто намекая на то, что хочет сделать дальше. Это движение, как обещание чего-то большего, безумно возбуждает обоих. Прикосновения. Сотни разных прикосновений. К волосам, к скулам, к шее и бедрам. Дразнящие короткие прикосновения. Скольжение пальцев по коже, которая превратилась в одну сплошную эрогенную зону. Губы находят губы. Зацеловывая. Не давая сделать вдох. Задыхаются. Оба. Влажное дыхание, превращающееся в стоны, когда Алексей покусывает шею, а затем Дима чувствует на ней след его языка. Это длится секунды. Это длится вечность.

Уже полностью обнаженные, они трутся друг об друга, невыносимо долго наслаждаясь прикосновениями обнаженной кожи к обнаженной коже. Будто накапливают между собой какую-то особую энергию. Притяжение. Статика. Крохотные электрические разряды. В голове нет ни одной мысли. Одно сплошное белое пятно, заполненное желанием. Желанием касаться, целовать, обладать. Сейчас. Всегда. Дима выгибается и блаженно стонет, когда ощущает мазок волос на внутренней части бедра, а через мгновение губы Алексея смыкаются на его плоти. Перед глазами начинают расплываться предметы, и ему кажется, что он умрет только от одного этого прикосновения. Но вдруг чувствует, как в него проникают пальцы Алекса, и мозг взрывается от этих ощущений. Дима прикусывает губу. С такой силой, что чувствует слегка солоноватый привкус выступившей крови. Пальцы скользят в нем, пока Алексей продолжает ласкать его губами и языком. Сердце бьется в точности с темпом этого скольжения. Внутрь-наружу, внутрь-наружу. Быстрее. Быстрее. И, наконец, наступает оргазм. Самый сильный и долгий в его жизни. Дима запрокидывает голову, не в состоянии справиться с накрывшими его ощущениями. Задыхается. Рассыпается на части. Воскресает вновь.

Алексей целует его кожу, покрытую блестящими капельками пота, и затем шепчет где-то возле уха:

— Скажи это…

В его шепоте и требование, и мольба, перед которыми Дмитрий не может устоять.

— Я люблю тебя, — выдыхает он, чувствуя дыхание Алексея, путающееся в его волосах.

Я. Люблю. Тебя.

Алекс стонет от этих слов. Они действуют на него сильнее любых самых откровенных ласк. Возбуждают. Завораживают. Заполняют зияющую пустоту где-то внутри. Несколько секунд, чтобы надеть презерватив и взять смазку, и он входит в него. Вначале медленно. Мучительно медленно заполняет его без остатка. Чувствуя, как Дмитрий выгибается под ним. Наблюдая, как сюрреалистическим ореолом спутались его волосы, как он закрывает глаза и делает судорожный вдох.

Алексей наклоняется и легонько кусает его за шею. Затем плечо. Чувствует, как Дима вздрагивает от каждого прикосновения. И лишь затем начинает двигаться в нем. Губы находят губы. Заглушая стоны поцелуями. Ловя шумное прерывистое дыхание. Обхватывает его за бедра, задавая темп. Они двигаются. Вместе. И уже нет ничего более важного, чем это. Чем то, что они принадлежат друг другу. Здесь. Сейчас. Стирая рамки внешнего мира с его глупым и странным делением людей на геев и натуралов.

Алекс целует. Пальцы скользят по коже, пока не находят ладонь Димы, а затем плотно переплетаются с его пальцами в замок. Пока не наступает момент капитуляции. Алексей совершает последний толчок и чувствует, как по его позвоночнику проходит электрический разряд. Горло сводит спазм, не дающий стону вырваться наружу, и он звучит как рык. Обессиленный, он валится на Диму, зарываясь лицом в его волосы. Вдыхает этот знакомый и успокаивающий запах. Оба тяжело и шумно дышат. Не в состоянии усмирить свое сердцебиение и пульс. Сжимая друг друга в объятиях с каким-то необъяснимым отчаянием…

Показалось, что прошла вечность, прежде чем в окутанной полумраком комнате Алексей приподнялся, опираясь на локоть и глядя в зеленые счастливые глаза, произнес:

— И чтобы я больше никогда не слышал от тебя этих твоих всяких глупостей про женщин, понял?

В его голосе прозвучали и укор, и улыбка. Дима улыбнулся в ответ и шепнул:

— Обещаю.

Алекс потерся кончиком носа о его висок и легонько поцеловал. Ему абсолютно не хотелось вставать. В отличие от тех раз, когда он спал с женщинами и сразу же отправлялся в душ, сейчас ему нравилось лежать вот так. Вдыхая запах их тел и секса, которым было заполнено пространство вокруг них.

— Мне еще нужно сегодня в «Соблазн», — засмеялся Дима, когда понял, что Алекс не собирается его отпускать.

— Хорошо, — посопел тот, — значит пойдем в «Соблазн».

— Тебе не обязательно идти со мной.

Алексей вновь приподнялся и прищуренно взглянул на Диму.

— Ладно, я понял, — сдался тот.

— Кстати, насчет «Соблазна», — задумчиво проговорил Ветров. — Опять звонил твой отец. Ему опять неймется с этой его дурацкой колонкой.

Дмитрий слегка помрачнел.

— От него не так легко отделаться.

— Расскажи мне, — хмыкнул Алекс, потянувшись за своими джинсами, лежащими на полу и извлекая из заднего кармана пачку сигарет и зажигалку. — Можно?

Дима утвердительно кивнул, и он подкурил сигарету, ложась рядом с ним на живот.

— Мне кажется или у вас не совсем хорошие отношения?

— Тебе не кажется, — вздохнул тот. — Мы никогда особо и не были близки. А после того, как он узнал, что я гей, я вообще перестал для него существовать.

— Ну, судя по тому, как он добивается, чтобы я заменил тебя кем-нибудь другим, то факт твоего существования для него все же на лицо.

Дима забрал сигарету из руки Алексея и, сделав несколько затяжек, протянул ее обратно.

— Вероятно, он предполагает, что я буду мстить или еще что-то. Напишу какие-нибудь гадости про его «замечательный» клуб…

— А есть за что мстить?

— Может, за то, что он выгнал меня из дома, оставив без денег и поддержки. Я уехал в Лондон. Нашел друзей. Была неплохая работа… Но Аня как раз развелась и начала часто мне звонить. Я чувствовал, что она в депрессии, поэтому из-за нее и вернулся.

— Я и не предполагал, что у вас все настолько хреново. Насколько я понял, то с сестрой у тебя совершенно другие отношения.

— Да, мы близнецы, с этой… мифической взаимосвязью, — Дима улыбнулся собственному определению. — Аня единственный человек, который переживает за меня и заботится обо мне.

— А как же мать? — удивился Алексей.

— Она ушла от отца еще задолго до всего этого. Он позаботился, чтобы лишить ее материнских прав, так что она не имела права с нами видеться. Потом куда-то переехала, и мы потеряли связь…

— Да уж, — покачал головой он, — хоть роман пиши.

Ему так захотелось защитить Диму от всего этого. Как-то спрятать, чтобы ему больше никто не причинил боли. И хотя тот рассказывал обо всем спокойно, Алексей мог только догадываться, через что тому пришлось пройти.

— Иногда думаю, лучше бы вообще не знать своего отца, чем иметь такого, как мой.

— Ну, тогда спроси у меня, — вздохнул Алекс, сделав последнюю затяжку и затушив сигарету о блюдечко на тумбочке.

— В смысле?

— Как раз я и не знаю своего отца. Вернее, я видел его фото, но это как смотреть на совершенно постороннего человека и пытаться поверить в то, что он как-то с тобой связан. Мать бросила его, когда мне было два года. Он тогда работал на вахтах. А спустя какое-то время стала усиленно пытаться построить свою личную жизнь. Естественно, что я стал ей в этом мешать, и меня быстренько отправили на попечение бабушки. Пока она меняла своих многочисленных возможных кандидатов в мужья, я успел вырасти и научиться соображать своей головой. В общем, как-то так. Потом я уехал учиться в столицу, познакомился с мажором Никитой…

— Ник — мажор? — засмеялся Дима.

— Ну посмотрим, — хмыкнул Алексей, — единственный любимый сын в семье, с которого всегда сдували пылинки и ни в чем не отказывали. Думаю, да. Правда, нужно отдать ему должное, его это никак не испортило.

Дмитрий с каким-то неподдающимся пониманию наслаждением слушал Алексея и чувствовал, как в этот самый момент между ними что-то происходило. Устанавливалась какая-то невидимая связь. Нечто большее, чем страсть. Намного большее. Доверие и эмоциональная близость.

— А потом вы решили основать свое издание?

— Нет, потом я работал везде, где только можно, лишь бы не возвращаться назад в провинцию. Но три года назад, когда так получилось, что мы с ним оба сидели без работы, решили попробовать сделать что-нибудь свое. Нашли спонсоров, набрали команду и… вот я здесь, — усмехнулся он.

— Решил рискнуть? — улыбнулся Дмитрий.

— Угу, — Алексей наклонился и легонько прикусил ему мочку уха, — люблю рисковать.

— Это я уже понял, — засмеялся тот, чувствуя как кожа, непроизвольно покрывается мурашками, — но нас ждет «Соблазн» с его феерическими шоу, так что…

Дмитрий поднялся с дивана.

— И что на этот раз будет падать сверху? — скептически поинтересовался Алексей.

— Искренне надеюсь, что ничего. Потому что там намечается шоу воздушных гимнастов.

— Ты шутишь?

— Ни капельки. Во всяком случае, так заявлено в расписании мероприятий, которое мне дал Ник.

— Ну, тогда я просто обязан взглянуть на этот «цирк», — поднимаясь следом за Димой, проговорил Алекс.

Когда спустя час, они вошли в ночной клуб «Соблазн», Ветров понял, о чем была речь. Откуда-то сверху свисали красные и белые полотнища, на которых на приличной высоте над полом показывали чудеса эквилибристики полуобнаженные парни и девушки.

— А у твоего отца фантазия работает, что надо, — склонился он к Диме, пытаясь перекричать музыку.

— Да уж, это точно.

Во всем остальном ничего особо не отличалось от обычной атмосферы легкого разврата, царящей здесь постоянно. Опьяненные музыкой и отсутствием запретов люди полностью отдавались во власть этой атмосферы, подпитывая ее своей энергетикой. Алексей с Димой протолкались к барной стойке и заказали текилу, которая стала их общим своеобразным личным алкогольным предпочтением за последнее время.

Выпив по несколько стопок, Алекс притянул к себе Диму.

— Кто-то говорил о невозможности касаться друг друга на людях. Смотри.

Он наклонился к его губам и требовательно поцеловал. Дмитрий ответил на поцелуй, но когда оторвался от него, усмехнувшись, произнес.

— Вообще-то я не имел в виду сотню обдолбаных полураздетых неандертальцев, у которых сейчас один общий интеллект на всех, но для начала неплохо.

— О. Мой. Бог!

Они как по команде повернули голову и наткнулись на ошарашенное выражение лица Олежки.

— Я, правда, видел то, что я видел? — восторженно спросил он.

— Думаю, в этот раз твои проблемы со зрением ни при чем, — хмыкнул Алексей.

— О боже! О боже! Я так рад за вас, — Олежка взволновано помахал перед лицом рукой, — Это так прекрасно!

Он обнял растерянного Диму, а потом Алекса.

— Я рад, что наша небольшая экскурсия пошла тебе на пользу, — многозначительно произнес он, глядя на Ветрова. — Ладно, я побежал, а то я тут тоже не один, — улыбнулся Олег. — Увидимся, мальчики.

Он подмигнул и скрылся в толпе.

— О какой это экскурсии он говорил? — вопросительно посмотрел на Алекса Дима.

— Я тебе потом расскажу, — улыбнулся тот, затягивая его за собой на танцпол.

19:56 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
13 глава.

— Поверить не могу, что ты ходил в гей-клуб! — Дмитрий еле сдерживал смех.

— Не напоминай, — затравленно взглянул на него Алекс. — До сих пор не могу прийти в себя. Похоже, у меня какая-то психологическая травма образовалась, после того как меня несколько раз пытались откровенно клеить.

— Да ты у меня прямо нарасхват, оказывается.

— Угу, Олежка сказал то же самое.

Они только проснулись и сейчас негромко переговаривались, давая сознанию окончательно избавиться от остатков сна. Вчера они вернулись из «Соблазна» около четырех утра, где почти всю ночь танцевали. Пили текилу. Целовались. Пили текилу. Танцевали и целовались. И опять пили текилу. И в первый раз Алексей чувствовал себя по-настоящему умиротворенным. Рядом с тем, с кем он хотел быть.

— И что же ты там такого страшного видел? — подшучивая над Алексом, томно прошептал Дима и придвинулся к нему ближе. — Такое?

Он нежно коснулся его губ, постепенно углубляя их поцелуй и легонько прикусывая ему губу.

— Или такое?

Дима скользнул рукой под одеяло, легко касаясь обнаженной кожи ягодиц Алекса. Тот что-то блаженно промычал в ответ.

— Или нечто наподобие этого?

Дмитрий поцеловал грудь Алексея, постепенно спускаясь все ниже и ниже, пока его губы не нашли то, что искали.

— О боже… — Алексей резко втянул в себя воздух, и прикрыл глаза, — если ты будешь будить меня так каждое утро, то завтра же я перевезу к тебе свои вещи.

Дима скользнул по его возбужденной плоти кончиком языка, а затем накрыл губами.

— Или сегодня же перевезу твои вещи к себе, — выдохнул Алексей, непроизвольно скомкав пальцами простынь.

Дальше мысли распадались на отдельные бессмысленные слова, которые никак не вязались друг с другом, разбегаясь по сознанию. Что было неудивительно, когда с ним обращались подобным образом. Лаская то всей ладонью, то губами до тех пор, пока он уже не мог вспомнить, какой сегодня день недели или месяц. Запустив пальцы в светлые пряди Диминых волос, он путался в них, чувствуя на ощупь их мягкость. Его бедра начали легонько двигаться в такт с движениями губ Димы, толкаясь и приближая тот самый момент, когда он забудет даже свое собственное имя, растворившись в ощущении бескрайнего наслаждения. И этот момент не заставил себя долго ждать. Запрокинув голову и судорожно вдыхая воздух, он застонал, позволив оргазму завладеть каждой мышцей его тела.

Дмитрий, шкодно улыбаясь, лег рядом. Поцеловал Алекса в шею, потерся кончиком носа о его ухо и шепнул:

— С добрым утром.

— Ммм…

Дима засмеялся.

— Я знал, что тебе понравится.

Алексей, наконец, смог открыть глаза и потянулся к его губам в долгом и жадном поцелуе, пока они оба не начали задыхаться. Дима отстранился и произнес:

— Если так пойдет и дальше, мы с этого дивана не сдвинемся ни на сантиметр.

— А ты куда-то спешишь?

— Вообще-то, у меня очень вспыльчивый и требовательный босс, поэтому если я не сяду сегодня же за статью, то получу по полной программе, — усмехнулся он.

— Я замолвлю за тебя словечко, — плотоядно улыбаясь в ответ, пообещал Алексей.

— Не сомневаюсь, но… — Дмитрий перехватил руку Алекса, скользнувшую под одеяло, — чуть позже. Ты сейчас похож на сладкоежку, случайно обнаружившего целую коробку шоколадных конфет. Пока все не перетаскаешь, не успокоишься, — засмеялся он, вставая с дивана и натягивая пижамные штаны.

— Похоже на то, — согласился Алексей, поворачиваясь набок и подпирая рукой голову, — и, кстати, я говорил серьезно.

— О чем? — поинтересовался тот из коридора.

— О том, чтобы ты переехал ко мне.

— Даже не может быть и речи.

— Почему? — искренне удивился он.

— Потому что ты не готов к этому, — спокойно констатировал Дима и вернулся в комнату, держа в руках полотенце. — Послушай, я крайне польщен, что тебе так нравится секс со мной, что ты даже согласен начать вместе жить, но совместное проживание не ограничивается кроватью. И поверь, ты еще не готов ко всем прелестям быта. Тем более, учитывая, что ты еще никогда ни с кем не жил.

— И когда я буду готов?

— Обещаю, когда я пойму, что это произошло, я сам перетащу к тебе все свои вещи, — засмеялся Дмитрий, присев на край дивана. — Помнишь, как ты приходил в «Соблазн» и мы танцевали вместе?

Алексей утвердительно кивнул.

— Если бы я, даже учитывая то, что тебя ко мне тянуло, поцеловал тебя в первый же вечер, ты бы сверкая пятками, умчался прочь в мгновении ока и больше никогда не переступил бы порог этого заведения. То же самое и здесь. Тебе еще нужно привыкнуть. Всему свое время.

— Слушай, мне показалось или ты сейчас говоришь как будто на десять лет меня старше?

Дима засмеялся и покачал головой.

— Похоже, в некоторых вопросах так и есть. И потом, ты сам признался, что не умеешь строить отношения, поэтому мне придется… научить тебя.

Алексей положил руку на его затылок и, привстав, нежно поцеловал, скользя кончиком языка по губам.

— А теперь, — выдохнул Дима, отрываясь от Алексея, пока его мозг окончательно не превратился в бесформенное желе, — выползай с дивана и тащи свою очаровательную задницу в душ, — он протянул Алексею полотенце, — а я пока приготовлю что-нибудь.

— Господи, ты еще и готовить умеешь.

— Какой бы из меня был гей, если бы не умел, — поддразнил его Дмитрий.

Алекс забрал у него из рук полотенце и встав с дивана, пошлепал в душ. Дима убрал постель, сложил диван и отправился на кухню. День был теплым и солнечным, и он распахнул окно в кухне настежь, впуская утренний свежий воздух. Не успел он открыть дверцу холодильника, как услышал чьи-то шаги в коридоре, хотя звук льющейся воды в душе не затих.

Через несколько секунд в кухню впорхнула Анна с кульками, наполненными едой.

— Привет, солнце! — она чмокнула онемевшего от неожиданности Диму и поставила пакеты на стол. — Фух, на улице прямо лето.

— Ань, — осторожно проговорил Дима, молясь, чтобы Алексей не вышел из душа в эту самую секунду, — а как ты попала в квартиру?

— Ты же мне ключи дал, когда болел. Что, забыл уже? — она начала методично выкладывать продукты из кульков на стол.

— Аня, может быть, ты зайдешь попозже? — предложил он, чувствуя, что у него начинается тихая истерика.

— А что? Кстати, почему у тебя вода в душе льется? — его сестра уже направилась было в сторону ванной, но Дима успел перегородить ей дорогу.

— Ань, пожалуйста, — он многозначительно посмотрел на нее.

Через секунду понимание озарило ее лицо.

— Ты не один? — шепотом спросила она, и Дима покачал головой. — Это он? Тот самый?

Господи, еще несколько вопросов и уже не придется ничего отвечать, потому что она собственными глазами увидит «того самого».

— Анют, в другой раз, пожалуйста, — Дмитрий настойчиво подтолкнул сестру к выходу.

— Да, ладно, поняла я, поняла, — хихикнула она, — но ты же познакомишь нас когда-нибудь?

— Познакомлю-познакомлю, — Дима готов был пообещать что угодно, потому что звук льющейся воды в душе подозрительно затих. Едва он успел закрыть за сестрой входную дверь, как открылась дверь ванной, и на пороге появился Алексей. В одном полотенце на бедрах, покрытый блестящими капельками воды. Опасно-соблазнительная картина.

— Мне показалось или ты с кем-то разговаривал?

— Если бы ты вышел на две секунды раньше, то сам бы увидел с кем, — облегченно вздохнул Дмитрий, направляясь к нему, когда внезапно входная дверь за его спиной с легким скрипом приоткрылась вновь. Дима едва успел толкнуть Алексея обратно в ванну и прикрыть за ним дверь.

В просвете появилось лицо его сестры.

— Я сумочку забыла, — таинственным шепотом произнесла она.

О, Господи! Дима быстро сходил в кухню и вынес Анне ее сумочку, не пуская сестру дальше порога.

— На, держи. Все, Ань, потом. Все потом, — закрывая перед ее любопытным взглядом дверь, проговорил он и повернул щеколду замка. Потом немного подумал и для подстраховки закрыл еще и на цепочку.

Когда он обернулся, на него смотрел Алекс.

— Мое предложение по переезду все еще в силе.

— Даже не думай, — засмеялся он, направляясь мимо него в кухню.

Разобрав пакеты, они приготовили завтрак, и уютно переговариваясь между собой, уселись за стол. Алексей начинал понимать, что заставляет людей жить вместе. Подобная атмосфера взаимного комфорта, которую он испытывал рядом с Димой. Когда не боишься сказать что-нибудь не то или когда понимаешь, о чем идет речь, до того, как он закончит свою мысль. Это было так ново и необычно, что Алекс то и дело ловил себя на этой мысли.

Тем не менее, Дмитрий был прав, он никогда ни с кем не жил раньше и возможно действительно еще не до конца к этому готов. Но больше всего его поражало то, что Дима понимал это лучше, чем он сам. В этом парне, рядом с какой-то едва уловимой беззащитностью иногда чувствовалась не по возрасту глубокая мудрость, и Алексею неимоверно нравился симбиоз этих качеств.

Позавтракав и выпив по чашке кофе, они договорились встретиться вечером в «Соблазне», куда Дима должен был идти, чтобы оценить очередное шоу. Отправив Алексея домой, Дмитрий уселся за ноутбук и приступил к написанию статьи, которая в понедельник должна была быть у Никиты.

Когда вечером он пришел в клуб, то Алексея еще не было. Заказав себе выпить, Дима как всегда разглядывал людей, пока его взгляд не наткнулся на молодого парня в нескольких метрах от него. Его поведение слегка настораживало, потому что Дмитрию уже доводилось видеть подобное в Лондоне.

— Ищешь мне замену? — отвлек его голос Алекса.

— И не мечтай, — улыбнулся он ему в ответ, а потом указал на предмет своего наблюдения, — Взгляни-ка туда.

Парень, на которого указал Дима, выглядел слегка нервным. Он пытался снять какую-то девушку возле бара, но его выражение лица сменялось в секунды от истерического смеха до какой-то злости и обратно. При этом он постоянно тер нос, а его движения были резкими и дерганными.

— Под кайфом? — предположил Алекс.

— И что-то мне подсказывает, что это даже не Экстази, — заметил Дима. — Я уже видел похожие реакции, когда жил в Лондоне. Тогда это был кокаин.

— Неужели ты думаешь, что он принял эту гадость здесь?

— Не знаю, — пожал плечами тот, — но его бы не пустили в клуб, если бы он был в таком состоянии изначально.

Молодой человек тем временем схватил девушку за локоть и попытался тащить ее за собой, пока та отчаянно сопротивлялась.

— Похоже, пора вмешаться.

Дима наблюдал, как Алексей оказался рядом с ними и несильно оттолкнул парня от девушки. Тот снова нервно засмеялся, и Дмитрий даже со своего места видел, как быстро бегали его глаза, не в состоянии сфокусироваться на чем-то одном. Через несколько секунд он исчез в толпе.

— Ты прав, — вернувшись, проговорил Алекс, — он обдолбан вконец. И если это кокаин, то интересно где именно он его взял. Или у кого именно.

Дима подсознательно скользнул взглядом по толпе, ища еще что-нибудь похожее, но ничего бросающегося в глаза больше не заметил.

— Ладно, — улыбнулся он Алексею, — хочешь потанцевать?

— Еще бы, — усмехнулся тот.
***

В понедельник утром, когда Алексей пришел на работу и только успел сесть за стол, включив компьютер, в дверь его кабинета раздался стук.

— Да?

Дверь открылась, и на пороге показался Дмитрий.

— Привет, — улыбнулся ему Алексей.

— Боюсь, что сейчас твое настроение слегка испортится, — серьезно проговорил тот и положил перед ним свежий номер какой-то газеты. — Ты видел это?

— Не думал, что ты читаешь бульварную прессу, — усмехнулся Ветров, недоуменно развернув ее, и несколько раз пробежал глазами статью.

— Твою-то мать! — ошарашено выдохнул он и вслух прочитал заголовок: «Сын народного депутата скончался от передозировки кокаином»?

— Там еще фото есть, — плюхнувшись на стул перед Алексом, проговорил Дима.

Алексей открыл разворот.

— Так это же тот парень, которого мы видели в «Соблазне».

— Угу. И очевидно, что мы были последними, кто его вообще видел живым.

— И что ты думаешь по этому поводу? — вопросительно приподнял бровь Ветров.

— Очевидно, что он либо принес его с собой, либо… кто-то дал ему кокаин прямо в клубе.

— Намекаешь на то, что кто-то толкает наркотики в клубе твоего отца?

— В любом случае, мы уже точно не узнаем, но дело не в этом. Я сегодня должен сдать свою замечательную статью Никите об этом «замечательном» клубе своего отца. И если кто-нибудь проведет параллель и узнает, что этот парень был там в свою последнюю ночь, да еще и взял кокаин именно там…

— Это не очень хорошо отразится на нашей репутации, — закончил его мысль Алекс.

— Если не хуже.

— Ладно, я понял тебя. Но у нас нет никаких доказательств, которые мы могли бы предъявить твоему отцу, либо с помощью которых могли бы обосновать свой отказ от печати его колонки. Так что, похоже, пока у нас нет выбора.

Дмитрий тяжело вздохнул.

— А если появятся доказательства?

Алексей, прищурившись, взглянул на него.

— Если ты что-то задумал, немедленно выбрось это из головы, — серьезно проговорил он. — Я не позволю тебе в это вмешиваться.

И заметив колебания на его лице, с нажимом добавил.

— Дима, я серьезно. Не ввязывайся в это, ты понял меня?

— Ладно, — сдался тот, — но если произойдет еще нечто подобное…

— Если произойдет еще нечто подобное, или мы заметим что-то подозрительное в «Соблазне», обещаю, я буду первым, кто скажет твоему отцу, все что думает о нем и о его заведении.

Дима поднялся со своего места и, кивнув, вышел из кабинета. Алексей еще раз внимательно перечитал статью и бросил газету на стол. Он понимал, что если Дима хоть на сотую долю прав, то впереди их ждут большие проблемы, и все же, пока у них не было никаких доказательств, приходилось мириться с этой мыслью.

Ветров знал, почему это особенно задевает Дмитрия, но искренне надеялся, что тому хватит мозгов не вляпаться во что-нибудь, учитывая их отношения с отцом. Он поймал себя на мысли, что действительно переживает за него, и это ощущение заботы о ком-то казалось весьма приятным и согревающим.

Вечером он ждал его у своей машины и когда Дима вышел из здания, то сразу наткнулся взглядом на Алексея.

— Кого-то ждешь? — подошел он ближе.

— Тебя.

— А-ха, — улыбаясь, кивнул тот, — я из последних сил пытаюсь блюсти твою репутацию порядочного гетеросексуала, а ты сейчас предлагаешь сесть к тебе в машину на глазах у всех?

— Тебя смущает, что ты спишь с натуралом? — дразнясь, поинтересовался Алекс.

— Нет, — смеясь, покачал тот головой, — я горжусь, что натурал спит со мной. Но все равно не считаю совместные поездки хорошей идеей.

— Сегодня можно.

— Ну, если так, — Дима открыл дверцу авто и сел на переднее сидение.

Алексей обошел автомобиль и занял место водителя. Через двадцать минут они припарковались в одном из спальных районов.

— И куда ты меня привез? — поинтересовался Дмитрий.

— Увидишь.

Они вошли в подъезд, миновали консьержа и на лифте поднялись на седьмой этаж. Когда Алекс извлек из кармана ключи и открыл входную дверь, у Димы не осталось сомнений, что он привез его к себе домой.

Сказать, что квартира была шикарной, значит, ничего не сказать. Диме показалось, что его «хрущевка» по сравнению с ней — обычный сарай. Он несколько минут осматривался, пока Алексей прошел к холодильнику и достал из него две бутылки пива.

— И что это значит? — улыбаясь, поинтересовался Дима.

— Это тебе, — тот указал на маленькую коробочку на краю барной стойки, разделяющую кухню от гостиной.

Дмитрий подошел ближе и взял ее в руки.

— Ты решил сделать мне предложение? — пошутил он.

— Что-то в этом роде. Ты ее не откроешь?

Дима открыл коробочку, в которой оказалась пара ключей.

— Я знаю, ты считаешь, что я не готов к совместной жизни, но я просто захотел, чтобы они у тебя были. На всякий случай. Когда ты решишь, что что-то изменилось, — проговорил Алексей.

Дмитрий держал ключи в руках и не мог выдать ни слова. Дело было даже не в том, что это застало его врасплох, он просто не знал, как ему реагировать. Понятно, что Алекс привык идти напролом, как собственно он и делал это всю свою жизнь до встречи с ним. Но в данном случае это уже походило на безапелляционное завоевание, потому что Дима не смог бы ему отказать. Он поражался каждому поступку Алексея. Тому всегда удавалось выкинуть нечто неожиданное и совсем необъяснимое с точки зрения логики. А ему лишь оставалось не уставать удивляться мужчине, которого он так безоговорочно любил.

— Я… я… — Дима прочистил горло и неосознанно наморщил лоб. — В смысле, спасибо…

— Ну раз, так, тогда я устрою тебе небольшую экскурсию по дому, — незаметно вздохнув с облегчением, оживился Алекс. — И думаю, что начнем мы сверху.

Когда они поднялись по деревянным ступенькам на второй уровень и Дима увидел большую двуспальную кровать, он проговорил:

— Я почему-то так сразу и подумал, что спальня именно здесь.

— А еще здесь ванная, — произнес Алекс, увлекая его за собой и прижимая к прозрачной стенке душевой кабины.

Он прошелся кончиком языка по шее Димы и уловил как у того тут же перехватило дыхание.

— Как насчет душа? — шепнул он, медленно расстегивая кнопки своей рубашки.

Дмитрию только и оставалось полностью отдаться во власть Алексея, потому что смотреть как тот медленно раздевается, было выше его силы воли. Он проник пальцами под пояс брюк и дернул его на себя, покрывая поцелуями шею, грудь, живот… Расстегивая пояс брюк и стаскивая их вниз. Еще мгновение — и футболка Димы приземлилась рядом на пол, следом за которой отправились джинсы и белье.

Алекс вошел в душевую кабину, затягивая его за собой и открывая воду. Ощущение влажного поцелуя под теплыми струями воды, которые капали с волос и стекали по коже, действовало на обоих, как самый мощный афродизиак. Но Алексей не спешил. Взяв мыло, он, не переставая целовать, стал медленно намыливать кожу Димы, скользя по ней пальцами. Играя. Дразнясь. Соблазняя. Возбуждая еще больше. Пока у того не вырвался непроизвольный стон удовольствия. Тогда его намыленная рука скользнула ниже, берясь за возбужденную плоть, и заскользила сверху вниз, пока глаза Димы не прикрылись и он прижался спиной к стенке душевой.

Потеряв счет времени, он не воспринимал ничего, кроме этих прикосновений, которые вынимали из него душу, потому что к нему прикасался любимый человек. Тот самый, который хотел быть с ним. Который был готов переступить через все, чем он жил и кем он был до встречи с ним. Секунда. И ноги соскальзывают по полу кабинки, а по телу проходит конвульсивный спазм. Дима чувствует, как руки Алексея удерживают его, а губы заглушают стон поцелуем.

Алекс поворачивает его спиной к себе и легонько кусает за шею. Одно движение и он уже в нем. Двигается. Скользит. Стонет. Вода течет по их волосам и коже, но они не ощущают этого. Мир рушится. Время меняет свое течение. Пока они занимаются сексом. Пока они занимаются любовью.

Когда Дима начинает подмахивать бедрами, не сильно, но ощутимо для Алексея, тот целует его спину, скользя кончиком языка вдоль позвоночника. Накрывает ладонью его руку, которой он опирается на стенку и, сжимает его пальцы. Чуть кусает за плечо, ускоряя свой темп. И стонут уже оба. Растворяются в страсти. Покоряются ей.

Никогда. Никогда Алекс не чувствовал ничего подобного. Ощущения, протянувшиеся из самых глубин его существа, не имели ничего общего с простым физическим удовольствием. Эти ощущения несли в себе иной смысл. Некую непознанную тайну. Очередное открытие. Катарсис. Они обрушивали всю его прежнюю жизнь. Отменяли. Расцвечивали иными красками. Эти ощущения и были любовь. Та самая мифическая и выдуманная, в которую он никогда не верил.

Алексей осознал это за секунду до того, как его тело, ставшее одной сплошной напряженной мышцей, свело спазмом, и наступил оргазм. Первый в жизни оргазм с осознанием того, что он любит человека, а не просто хочет его.

19:49 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
14 глава.

— И что отмечаем? — поинтересовался Алексей, когда они с друзьями сидели в пятницу в их излюбленном «Коффеине» и им принесли бокалы с шампанским.

Наталья с Павлом переглянулись и тот произнес:

— Я сделал Наташе предложение, и она согласилась. Мы женимся.

— Это правда? — восхищенно всплеснул руками Олежка, и Наталья ему лучезарно улыбнулась.

— Свадьба в конце июля. И, конечно же, вы все приглашены, — добавила она.

Алексей непроизвольно бросил взгляд на Никиту, ожидая заметить на его лице маску замкнутости или злости, или разочарования. Но не заметил ничего из того, что по логике вещей должно было бы там отразиться.

— Поздравляю, — искренне улыбнулся тот и обратился к Павлу. — Если тебе удалось завоевать эту женщину, цени это и береги ее.

В его фразе не прозвучало ни оттенка какого-то скрытого подтекста. Похоже, он действительно был рад за них. Алексей скептически приподнял бровь, предвкушая очередные алкогольные посиделки в каком-нибудь баре. Помня, как тот убивался по Наташе и сколько пытался вернуть ее, Алекс до сих пор не верил, что Никита так запросто желает им счастья. Ветров понял, что от него тоже ожидают какой-то реакции и, подняв бокал с шампанским, проговорил.

— Ну, вряд ли вы услышите от меня что-нибудь новое, но я рад за вас. Если вы смогли понять то, что любите друг друга, что хотите быть рядом всю жизнь и готовы скрепить свои отношения, то это серьезный поступок. И не каждому легко дается. В общем, паршивец Купидон знает свое дело. Поздравляю, — он салютировал бокалом и сделал из него глоток.

Все удивленно посмотрели на него.

— Что?

— Это так… так трогательно, — нашелся Олежка.

— Да… — улыбнулась Наташа, — и так не в твоем характере. Спасибо, Леш.

Он слегка улыбнулся в ответ. «Не в его характере». А что же было в его характере до сих пор? Он на миг задумался и понял, что если бы эта новость прозвучала полгода назад, когда он еще и не подозревал о существовании Дмитрия, он наверняка сказал бы какую-нибудь колкость типа: «И теперь вам до конца жизни придется спать только друг с другом. Соболезную». Вероятно, именно это от него и ожидали услышать. Но перемены происходят постоянно и со всеми. И он, как оказалось, не исключение.

Этот самый гадкий паршивец Купидон отыскал среди горы мусора и его сердце. И пока он отчаянно этому сопротивлялся, тихонько отдал его другому человеку. И этим другим человеком (в голове не укладывается) оказался молодой парень. Он столько времени проводил с разными женщинами, подсознательно пытаясь уловить в них нечто близкое себе, что со временем забыл, что именно ищет, увлекшись самим процессом. И вот теперь он вспомнил, что искал. Вспомнил, когда, наконец, нашел это в Диме, совершенно внезапно для себя.

Алексей попытался представить себе подобную же картину, только если бы он вдруг решил представить друзьям Дмитрия как свою вторую половину. Интересно, какая бы реакция его ожидала. Естественно, после того как прошел бы первый шок. Он взглянул на Олежку, с блеском в глазах рассматривающего кольцо на руке Натальи. Ну, его реакцию он уже видел. И очевидно, что она была бы единственно положительной в любом случае. Алексей скользнул взглядом по лицу Наташи. Вероятно, она произнесла бы что-то типа: «Никогда бы не подумала, но если вам хорошо вместе и бла-бла-бла…». Павел. Он, конечно же, даже бы и бровью не повел. Но что бы тот не сказал, Алекс никогда не узнает, что думает их начальник по отделу кадров на самом деле. И, наконец, Никита. Вот тут он терялся в догадках. Особенно учитывая то, что в последнее время они не очень много общались. Тот таинственно сбегал с работы ровно в шесть, а утром возвращался в прекрасном расположении духа, в котором Алексей его уже давно не видел.

Вот и сегодня, немного посидев со всеми и еще раз поздравив Наталью с Павлом, он испарился в неизвестном направлении, сославшись на какие-то мифические важные дела. И вряд ли это было из-за новости о предстоящей свадьбе, на которую он так спокойно отреагировал. Было что-то еще.

— По-моему, у нашего Ника, наконец, кто-то появился, — озвучил его мысли Олежка, наклонившись ближе к Алексею.

— Ни в жизнь не поверю, что ты до сих пор не знаешь кто, — скептически приподнял бровь Ветров.

Олег закатил глаза, но ответил.

— Я, конечно, замечаю вещи, которые вы не видите в упор, но на этот раз даже я теряюсь в догадках.

Посидев еще немного, они решили оставить голубков наедине, и, попрощавшись, вышли из клуба.

— Увидимся на работе, — проговорил Олежка, и многозначительно добавил, — Диме привет.

Ветров усмехнулся.

— Обязательно.

Июньская ночь была свежей, но по-летнему спокойной. Пока еще солнце не успело накалить асфальт и стекла мегаполиса. Он прогулялся пешком. Зашел в подъезд, поднялся на нужный этаж и, повернув ключ в замочной скважине, вошел в квартиру. Сняв обувь в коридоре, подошел к Диме, сидящему за ноутбуком и, обняв его, шепнул:

— Привет.

Дмитрий улыбнулся, накрыв его руку ладонью.

— Что-то ты рано.

— А ты все еще работаешь? Я попрошу Ника, чтобы меньше тебя загружал, а то он в последнее время вообще все на тебя перебросил.

— Да ничего страшного, — потянулся Дмитрий, разминая спину и плечи, — я уже почти закончил.

— Хочешь чего-нибудь? — поинтересовался Алексей. — Кофе, сигарету, меня… — он коснулся его макушки поцелуем.

— Именно в таком порядке, — засмеялся Дима.

После того, как Алексей дал ему ключи от своей квартиры, Дима сделал то же самое в ответ. В этом пока и заключалась их не совместная жизнь. Ночевали они чаще всего вместе, но то у него, то у Димы. Что обоих пока устраивало. Теперь, перед тем как придти к брату, Анна всегда сначала звонила. Хотя, очевидно, что она не понимала, почему Дмитрий так упорно не хочет показывать ей своего бой-френда.

— Наташка с Павлом женятся, — проговорил Алекс, направляясь в кухню, чтобы поставить чайник.

— Бедный Никита, — рассеянно проговорил Дима.

— Да я бы не сказал, — возразил тот, — он не показался мне угнетенным или расстроенным. Что, надо признать, удивительно.

— Угу, учитывая то, что у них все было серьезно.

— Очевидно, что кто-то смог зализать раны нашего тигра, — вернувшись с кухни, заметил Алекс. — Но если даже Олежка не знает, кто она, то от нас эту принцессу очень тщательно скрывают. Как и я своего принца, — добавил он.

— Не начинай, — засмеялся Дима. — Мы уже говорили на эту тему. Совсем необязательно посвящать всех в свою личную жизнь, если в этом нет острой необходимости или желания. Достаточно того, что Олежка в курсе.

— Кстати, он передавал тебе привет.

— Спасибо, что передал, — Дмитрий, наконец, закончил работу и, выключив компьютер, поднялся из-за стола. Подойдя к Алексею, он поцеловал его, запуская руки под футболку.

— Теперь я весь твой.

— Тебе не нужно сегодня в «Соблазн»? — поинтересовался Алекс.

— Ник сказал, что они отменили запланированные на этот уикенд шоу, так что нет никакой необходимости туда идти.

— С чего бы это? — удивился Ветров.

— Аня звонила. Сказала, что отец рвет и мечет. Кто-то натравил на них рейд и те перевернули там все с ног на голову.

— Дай угадаю, искали наркотики.

— Скорее всего. Но, естественно, ничего не нашли, хотя и закрыли клуб на несколько дней.

— Как раз то, чего нам не хватало, — вздохнул Алекс. — Я позвоню твоему отцу в понедельник и скажу, что мы больше не будем заниматься его заказными статьями. Во всяком случае, пока. И теперь у нас хотя бы есть веская причина для этого. Я не собираюсь раскручивать наркопритон.

— Не думаю, что ему это понравится, — вздохнул Дима и попытался сменить тему. — Есть хочешь?

Тот отрицательно покачал головой и вновь поцеловал его. Хотя об их взаимоотношениях по-прежнему никто даже не догадывался, не считая Олежку, Алекс знал, что рано или поздно ему придется открыться. Хотя бы перед друзьями. Иначе начнет происходить то, о чем когда-то его предупреждал Дима. Вместо того чтобы быть его равноправным партнером по жизни, он станет тщательно-скрываемой за семью замками тайной. Алекс не хотел и не мог так поступать с ним, особенно после того, как осознал, что испытывает к нему нечто намного большее, чем просто влечение. Правда, всякий раз, когда он пытался произнести эти три слова вслух, они застревали у него в горле и так и не срывались с губ. А всем известно, что когда отчаянно ищешь подходящий момент, есть большая вероятность его так никогда и не найти.

Алексей сменял короткий поцелуй более долгим и настойчивым, прижимая Диму ближе и запуская руки под пояс джинсов, касаясь пальцами упругой кожи ягодиц и чувствуя его незамедлительную эрекцию. Легонько потянув за нижнюю губу, он коснулся поцелуем подбородка, затем шеи, ощущая как часто тот начал дышать. Совершив эту маленькую прогулку, его губы вновь накрыли рот Димы, на этот раз скользнув языком внутрь и касаясь его языка. Они понемногу начали пятиться в направлении дивана, но пронзительный свист чайника на кухне заставил их остановиться. Оба шумно и прерывисто дышали. Наконец, Алекс выдохнул:

— Пошли, я обещал сначала напоить тебя кофе.

Дима улыбнулся и дал себя потянуть за ним на кухню.

На следующее утро у Алексея все не выходил из головы Никита, и Дмитрий предложил сходить к нему и поговорить с другом. Если тот в порядке, то он успокоится, а если его вчерашнее поведение было лишь глупой бравадой, то ему сейчас нужна дружеская поддержка. Позавтракав, Алекс поцеловал Диму и отправился к Нику домой.

На его стук никто не открывал и он прислушался. В квартире точно кто-то был, потому что из-за двери раздавалась приглушенная возня. Он постучал снова, ожидая, что сейчас увидит на пороге Никиту со следами жуткого похмелья на лице. Но когда тот, наконец, открыл дверь, его лицо можно было назвать каким угодно, но только не несчастным.

— Алекс? — искренне удивился тот. — Что ты здесь делаешь?

— Да вот, решил зайти к другу в гости. Для этого нужна особая причина? — он попытался войти в квартиру, но Ник перегородил ему дорогу.

— Слушай, давай я тебе перезвоню позже, и мы где-нибудь встретимся, — в каком-то замешательстве предложил Никита.

— Да брось. В чем дело? Ты меня не впустишь?

Алексей окинул взглядом Ника и заметил, что его футболка одета навыворот. Уголки губ слегка приподнялись в понимающей улыбке.

— Может, ты, наконец, познакомишь меня со своей очаровательной нимфой? — поинтересовался он.

— Алекс…

Именно в этот момент из-за двери раздался женский голос:

— Никита, я возьму твой шампунь?

Алексей слегка прищурился, уловив нечто знакомое в этом голосе. Никита выглядел растерянным и виноватым. Через мгновение голос раздался уже ближе.

— Никита?

Алексей не смог совладать с искушением и заглянул внутрь через плечо друга. В нескольких шагах от входной двери, обмотавшись большим желтым махровым полотенцем, в нерешительности замерла Анна с бутылкой шампуня в руках.

— Алекс, я все объясню, — быстро начал Ник.

Если бы не его виноватое выражение лица, Алексей непременно бы рассмеялся над всей этой ситуацией, но очевидно, что его друг действительно не решался ему признаться в своих отношениях с Анной. Что по сути своей являлось глупостью, потому что между ним и сестрой Димы ничего не было. Учитывая, что он вообще сейчас состоял в отношениях с последним. Но об этом Никита естественно не знал.

— Привет, Ань, — Алекс привалился к дверному косяку и кивнул ей головой.

— Привет, Леш, — она в отчаянии закусила губу и, видимо, вспомнив, что находится в одном полотенце, юркнула обратно в ванную.

— Это получилось случайно. Мы встретились в супермаркете, разговорились, потом я предложил выпить по чашке кофе… — Никита пытался уместить в три секунды всю историю его отношений с Анной.

— И давно это у вас? — поинтересовался Алексей, перебив его сбивчивую речь.

— Около месяца. Можешь дать мне по роже.

Алексей все-таки не выдержал и искренне рассмеялся. Эта реакция запутала Никиту еще больше.

— Я не могу понять, так ты не злишься?

Ветров похлопал рукой по плечу друга.

— Расслабься, Ник. Позвони позже, и мы сходим куда-нибудь, посидим.

— Ладно, — растерянно проговорил тот.

Алексей, все еще посмеиваясь, сбежал по ступенькам и, зайдя по пути в магазин, отправился домой к Диме, предвкушая его реакцию на эту новость.

— Как там Никита? — поинтересовался Дмитрий, когда Алекс вернулся.

— Даже лучше, чем ты можешь себе представить, — усмехнулся тот, поцеловав его и проходя в кухню.

— Так у него все-таки кто-то есть?

— Угу. И ты ее очень хорошо знаешь, — на лице Димы промелькнуло замешательство. — Некая Анна Шевелева. Тебе это имя ни о чем не говорит?

— Аня? Моя Аня? — ошарашено переспросил Дмитрий.

— Именно. И судя по тому, что я видел, они не скучают вместе.

— Даже боюсь спрашивать, что именно ты видел, — усмехнулся он. — Вот же… даже мне ничего не сказала.

— Ну, ты тоже не до конца с ней откровенен, — напомнил Алекс.

— Это совсем другое.

— Конечно, другое, — Алексей взял его за локоть и привлек ближе к себе. — Но почему бы нам не последовать их примеру?

У Димы, как всегда, не нашлось, что возразить на подобное предложение потому, что каждый раз, когда Алекс к нему прикасался, у него просто отключался мозг. Позволяя ему раздевать себя в перерывах между поцелуями, Дмитрий чувствовал, как его сердце просто готово было выскочить из груди от осознания того, что Алексей принадлежит ему, что он принадлежит Алексею. Он мог только мечтать о подобном. Дальше он окончательно потерял ход мыслей, растворяясь в откровенных настойчивых ласках и наслаждении, от которого перехватывало дыхание.
***

— В свете последних событий, связанных с вашим заведением, мы отказываемся от ведения колонки в нашем издании. Во всяком случае, пока вы не уладите свои проблемы, — произнес Алексей.

Придя на работу в понедельник утром, он, как и планировал, первым делом позвонил Гришаеву.

— Если вы посмеете это сделать, — предостерегающе произнес тот, — я уверен, что найду другое издание, но вы вряд ли найдете такого существенного спонсора, потому что я прекращу полное финансирование. И будьте уверены, я это сделаю, если вы не будете выполнять нашу договоренность. Колонка в следующем выпуске будет. Иначе у вас начнутся серьезные финансовые неприятности.

На том конце раздались короткие гудки, и Алексей яростно бросил трубку.

— Твою мать!

— Я не вовремя? — на пороге его кабинета стоял Дима с какими-то папками в руках.

— Имел только что приятную беседу с твоим отцом, — нервно проведя рукой по волосам, ответил Алекс. — Этот сукин сын крепко держит меня за яйца, и это, должен заметить, вовсе не приятное ощущение.

Дима невольно улыбнулся.

— В чем на этот раз проблема? Я думал, ты собирался отказаться от его колонки.

— Я и отказался. Только мне ясно дали понять, что если этой статьи не будет, то наше новое закупленное оборудование отправится назад в Германию, даже не успев пройти растаможку. Потому что у нас просто не будет средств, чтобы оплатить его.

Дима вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь и положив папки на стол перед Алексеем.

— Это то, что ты просил занести.

Тот кивнул, и устало опустился в кресло.

— И что ты будешь делать? — поинтересовался он.

— Не знаю. Но этой статьи не будет. Ты ее писать не будешь.

— Когда они перечисляют деньги? — вдруг спросил Дмитрий.

— Это уже не имеет значения.

— И все-таки.

— В двадцатых числах, то есть на этой неделе.

— То есть, до того как выйдет новый выпуск?

Алексей внимательно посмотрел на Диму.

— Что ты задумал?

— Не переживай, ты получишь деньги на свое оборудование, а мой отец получит свою статью. Не обещаю, что она ему понравится, но она будет, как он и хотел.

Дмитрий вышел из кабинета, оставив Алексея, погруженного в свои мысли. Что ж, ему будет достаточно одного перечисления, чтобы погасить задолженность за новое оборудование, а потом пусть катится ко всем чертям. Эта статья будет последней.

Вечером, когда Алексей разогревал замороженную пиццу в микроволновке, задумчиво глядя, как она вертится на подносе внутри, дверь его квартиры открылась, и он услышал, как кто-то разувается в прихожей. Он выглянул и увидел Диму с пакетами, наполненными продуктами.

— Я думал, ты сегодня останешься у себя писать статью, — улыбнулся он, обнимая его и целуя в висок.

— И оставить тебя умирать от голода? Тем более что статью я тоже закончил.

Дима прошлепал на кухню.

— Боже, что за гадость, — он открыл микроволновую печь и брезгливо вытащил из нее нечто, именуемое пиццей, отставив тарелку в сторону, — Так, я пока что-нибудь приготовлю, а ты можешь ознакомиться с первой и последней статьей об истинном лице клуба «Соблазн».

— Звучит интригующе, — Алексей сел на высокий стул у барной стойки, и Дима положил перед ним распечатанную копию его статьи.

Пока Дмитрий спрятал продукты в холодильник и принялся что-то готовить, Алекс сосредоточенно изучал его работу, задумчиво почесывая подбородок.

— Спагетти будешь? — поинтересовался Дмитрий.

— Угу.

— С мясом или колбасой?

— Угу.

— Что «угу»?

Выражение лица у Алекса постепенно менялось, проходя все ступени от удивления и до легкого шока.

— Это что? — указал он на листок.

— Где именно? — Дима подошел ближе, вытирая руки кухонным полотенцем, и заглянул туда.

— Нет, все в комплексе. Если мы это напечатаем, он от нас мокрого места не оставит.

— По-твоему, я немного перестарался? — наморщил нос Дмитрий.

— Нет, статья потрясающая. Но ты вытащил наружу все грязное белье, которое только можно.

— А-ха, — согласно кивнул Дима, — решил хоть раз соответствовать ожиданиям дорогого папочки. Он же все время ждал, что я совершу нечто подобное. Ты не будешь это печатать? — поинтересовался он.

Алексей несколько секунд задумчиво вертел листок в руках.

— Никита тебя завернет с этой статьей в два счета, — покачал он головой, — и уж точно не пустит этот материал в печать.

— И что делать? Переписывать?

Алексей задумался. По большому счету ему нечего было терять. Он уже смирился с тем, что со следующего месяца ему придется искать нового спонсора, и эта статья только ускорит этот процесс. Но вот для Димы она имела другое значение. Алекс знал, что это своеобразный вызов его отцу за то отношение, которое он незаслуженно получил в последние годы. Что бы Дмитрий ни говорил, в нем жила обида, и этот материал был просто своеобразным способом выплеснуть все, что накопилось у него внутри.

— Нет, — наконец произнес Алексей, — мы не будем ее переписывать. Я просто сам поговорю с Ником и сам ее ему отдам. Мы все время писали заказные статьи для твоего отца, теперь напишем одну заказную для себя.

19:44 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
15 глава.

— Я хочу тебя…

Шепот скользит по коже горячим дыханием, проникая в сознание и вырывая его из эфемерного сна. К нему присоединяется легкое касание, четко очерчивающее все изгибы тела, начиная от шеи и заканчивая бедрами, где кончики пальцев на миг замирают. Дима чувствует это прикосновение и непроизвольно подается вперед, не открывая глаз. Пальцы соскальзывают с бедра, и их место занимают губы, которые оставляют теплые следы на обнаженной, покрытой мурашками коже.

Эти губы поднимаются выше, пока не достигают шеи, и Дима уже чувствует влажное скольжение языка. Алекс проводит его кончиком по губам Димы, а затем запечатывает их мучительно-дразнящим поцелуем. Придвигается ближе, чтобы их тела соприкасались. Переплетается ногами. Запускает пальцы в его волосы.

Дима открывает глаза и сонно смотрит на него. Это самый соблазнительный и возбуждающий взгляд, который Алексею когда-либо приходилось видеть в жизни. Немного рассеянный, светлый, затуманенный остатками сна и просыпающимся желанием.

— Я хочу тебя, — повторяет он, трясь о его грудь кончиком носа. Легко покусывая ее и тут же целуя. Спускаясь все ниже. Дима поворачивается на спину и тихо стонет. Это какой-то неосознанный стон, как логическая реакция на прикосновения Алекса. Тот знает этот звук. Он предназначается только ему одному. Ласкает слух, возбуждая еще больше.

Алексей не спешит, давая Диме возможность проснуться. Он касается губами внутренней части вначале одного бедра, поднимаясь поцелуями выше, затем другого. И Дима чувствует, как желание заполняет его до остатка. Начинает струиться по его венам вместе с кровью. Алексей ложится сверху, удерживая свой вес на руках, но вжимаясь бедрами в бедра Димы и соприкасаясь их возбужденной плотью. Трется. Дразнит. Приглашает в игру.

Он слишком много раз в жизни занимался просто сексом ради секса, но с Димой это нечто совершенно другое. Ему нравятся их неспешные игры, когда возбуждение достигает крайней точки. Когда наслаждаешься предвкушением того, что случится потом. Ему нравится проходить этот путь снова и снова. Каждый раз. Как в первый. Открывая новые неизведанные грани.

Руки Димы ложатся на его спину, поглаживая, спускаются ниже и останавливаются на бедрах, помогая тем выбрать правильный темп. Алексей тянется к его губам. Не целует. Замирает в сантиметре от них. Дышит. Часто и прерывисто. Пока Дима не выдерживает и сам впивается в них нетерпеливым поцелуем. Проникает языком. Чувствует, как Алекс его посасывает. Сна уже нет. Его заменило неконтролируемое желание и это тот момент, которого ждал Алексей. Он тянется за презервативом и смазкой и через мгновение входит в Диму одним резким движением, заставляя того впиваться пальцами в кожу его спины.

Он вырывает у него стоны, жадно требуя еще. Ускоряя темп. Кусая губы. Но вдруг тот надавливает на его ягодицы и Алекс послушно замирает. Дима приподнимается и легонько толкает его, переворачиваясь, и оказываясь сверху. Сжимая ногами его бедра, он начинает двигаться сам. Наклоняясь, целует грудь Алексея, щекоча кожу кончиками волос. Кожа покрывается капельками пота. Раскаляется. Стонут. Оба. Страсть окутывает разум. Ослепляет сознание. Ведет их. Направляет.

Алексей обхватывает ладонью возбужденную плоть Димы и начинает ласкать. Сверху — вниз, снизу — вверх. Пока тот двигает бедрами, вбирая его в себя. Диме кажется, что подобное наслаждение должно быть запрещено. Оно совершенно спокойно может сейчас остановить его сердце. Оно заставляет забыть, как дышать. Заставляет отречься от себя, полностью растворившись в нем. Но он все равно хочет еще. Больше. Быстрее. Несколько секунд — и оргазм накрывает обоих. Сводит тело, заставляя запрокидывать голову. Извлекает из груди протяжный стон, рождающийся в самом сердце.

Дима обессилено падает на грудь Алексея, чувствуя как неистово у того бьется сердце. Точно также, как и у него. Ощущая, как Алекс обнимает его, зарываясь лицом в волосы. Они лежат так, пока их дыхание постепенно не успокаивается. А к мозгу не возвращается его способность связно мыслить.

— Твою мать, Алекс, — через какое-то время легонько простонал Дима, уткнувшись носом в его шею, — я же теперь весь день не смогу нормально работать.

Алексей тихо и довольно засмеялся.

— Не смог удержаться. У тебя потом целый день такой взгляд…

— Странный?

— Особенный.

Дима потерся кончиком носа о его щеку и заглянул в глаза.

— Ветров, ты доиграешься, — проговорил он, — кто-нибудь заметит этот взгляд кроме тебя. Я, между прочим, с Никитой в кабинете сижу.

— Думаю, его взгляд сейчас ничем не отличается от твоего. А в остальном… Может, это было бы и к лучшему.

Дима лег рядом, подозрительно взглянув на Алексея.

— Ты это сейчас о чем?

— Все равно рано или поздно они узнают.

— Когда наступит подходящий момент, ты сам это почувствуешь, — серьезно проговорил Дмитрий, — а пока…

Звук будильника вклинился в их диалог, разрывая тишину своим противным пиканьем. Дима дотянулся до тумбочки и отключил его.

— … пора на работу, — смиренно вздохнув, закончил он.

Приняв душ, они быстро собрались. Дима сварил кофе, наблюдая, как Алексей усаживается на высокий стул за стойкой и заливает хлопья апельсиновым соком. И до сих пор не понимая, как можно такое есть, поставил перед ним дымящуюся чашку.

— Все, я побежал, не забудь закрыть дверь, — проговорил он на ходу, обуваясь в прихожей.

— Давай я хоть раз завезу тебя, — обжигаясь горячим кофе, предложил Алексей.

— Перестань, я совершенно спокойно доберусь на метро, — он вернулся назад и быстро поцеловал его, захватив со стола яблоко. — Увидимся на работе.

Алекс услышал, как хлопнула входная дверь, и покачал головой. Похоже, Дима оберегал его репутацию законченного натурала рьяней, чем он сам. Никаких вольностей. Закончив завтракать, он закрыл дверь и отправился на работу, где его ждал серьезный разговор с Никитой. Вчера Дмитрий отдал ему весьма провокационную статью о клубе своего отца, и хотя Алексей готов был подписаться под каждым ее словом, он не был уверен, что Ник согласится ее печатать. И задача Алекса была его в этом убедить.

Поднявшись на лифте и выйдя в холл, он поприветствовал Катю за стойкой и направился по коридору к кабинету Ника. Распахнув дверь, он заглянул внутрь.

— Привет, Ник. Зайди ко мне. Есть разговор.

Тот с кем-то говорил по телефону, но согласно кивнул головой, давая понять, что услышал его. Алексей повернулся в сторону Дмитрия и многозначительно произнес:

— Доброе утро, Дима.

За что получил в ответ красноречивый взгляд (что-то между «Ты засранец» и «Я люблю тебя»), который ясно давал понять, что конкретно всплыло в его памяти, ассоциируясь со словом «утро». Улыбаясь, Ветров прикрыл дверь и последовал к своему кабинету, по пути здороваясь с персоналом.

Через несколько минут к нему постучался Никита.

— Ты хотел меня видеть? — произнес он, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Слушай, если это по поводу Ани, то…

— Господи, Ник, расслабься, — перебил его Алекс, — совет вам да любовь. Я искренне рад, что ей удалось вытащить тебя из твоего застоя.

— По-моему, я опять влюбился, — рассеянно вздохнул тот.

— Тогда я рад вдвойне, — улыбнулся Алексей. — Правда, Ник. И я не понимаю, почему ты это так тщательно скрывал, между нами все равно ничего не было.

— Я знаю… Но, это ведь противоречит кодексу мужской дружбы, — немного расслабившись, пошутил тот. — Ну, знаешь, не возжелай бывшую друга твоего…

— Тогда не вижу никакой проблемы, потому что Анна уж точно не одна из моих бывших. Если помнишь, это ты все пытался нас сосватать.

— Я рад, что ты на меня не злишься, — искренне проговорил Никита, усаживаясь перед другом, — Ну, а чего тогда звал?

Алексей моментально посерьезнел и, достав из папки листок бумаги, протянул его Никите.

— Это новая статья для колонки Гришаева.

Никита недоуменно посмотрел на друга:

— А что она делает у тебя? Почему Дима не отдал ее мне?

— Думаю, тебе стоит для начала взглянуть на нее.

Ник забрал листок из рук Алексея и пробежал глазами.

— Прежде, чем ты начнешь возмущаться, сразу хочу тебя предупредить, что это я попросил написать его эту статью, — произнес тот.

— Господи, ты в своем уме? — выдохнул Ник, даже не дочитав до конца, — Это же…

— Это все — правда, поверь. И даже больше. Знаешь, почему «Соблазн» отменил все свои шоу в выходные? Потому что их прикрыли на несколько дней по подозрению в распространении наркотиков. А еще раньше от передозировки кокаином скончался один парень, которого я там видел под кайфом.

— Ты был в «Соблазне»? — похоже, этот факт впечатлил Никиту больше, чем все, что его друг сказал перед этим.

— Ник, сосредоточься, — проговорил Алексей. — Ты хочешь, чтобы мы продолжали писать лестные отзывы о наркопритоне Гришаева?

— Нет, но этой статьей мы сами выроем себе могилу.

— Я уже решил, что мы в любом случае будем искать нового спонсора со следующего месяца. Ты прекрасно знаешь, как я изначально относился ко всей этой затее с его колонкой, и теперь у меня есть прекрасная возможность прекратить этот фарс. И я рассчитываю на твою поддержку.

Никита несколько минут молчал, пока в его голове проходили сложные мыслительные процессы. Наконец, он поднялся и проговорил:

— Я искренне надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Хорошо, мы пустим ее в печать.

— Всю ответственность я беру на себя, — кивнул ему Алексей.

Когда за Ником закрылась дверь, Алекс задумчиво взглянул в окно. Они ступили на очень зыбкую почву, но другого шанса разорвать этот замкнутый круг может не быть. Он отчаянно хотел отделаться от ощущения марионетки в руках Гришаева. Пусть даже таким бескомпромиссным способом и с ощутимыми финансовыми потерями.

Деньги на их счет перечислили вовремя. Это говорило о том, что господин Гришаев даже не сомневался в своем влиянии на их издание. И этот факт бесил Алексея еще больше. Тем не менее, единственно-приятным во всем этом было то, что ему удалось расплатиться за новое закупленное оборудование, установкой которого они сейчас начали заниматься на производстве. Но временный штиль, установившийся и в жизни, и на работе, будто предупреждал, что в скором времени на смену ему придет совершенно другое явление.

В следующий понедельник, после того как их новый выпуск вышел и поступил в массовую продажу, Алексей как всегда собрал своих коллег в кабинете на очередную планерку.

— Итак, — начал он, — Наташа, как там дела с поиском новых спонсоров?

— Не так, чтобы очень хорошо, — вздохнула она, — но у меня назначено несколько встреч. Одна с Сергеем Никифоровым, владельцем сети магазинов мужской одежды, и Ольгой Рокитской. Она владелец выставочной арт-галлереи. Посмотрим, смогу ли я убедить их сотрудничать с нами.

— Я в тебе не сомневаюсь, — улыбнулся тот и, повернувшись к Никите, проговорил, — со следующего выпуска мы прекращаем печатать колонку посвященную «Соблазну», поэтому можешь использовать освободившееся место подо что хочешь. Есть какие-то идеи по этому поводу?

— Да, кое-какие мысли уже есть, — Никита оглянулся по сторонам в поисках чего-то. — Черт, забыл захватить папку с материалами. Сейчас принесу, — он поднялся с дивана.

— Сиди, — остановил его Алекс.

Он поднял трубку и набрал номер внутренней связи.

— Дима, можешь занести ко мне сейчас папку… — он вопросительно взглянул на Никиту.

— Черная такая, на столе справа должна лежать, — проговорил тот.

— Да, посмотри у Никиты на столе справа. Черная. Спасибо.

Через несколько минут в дверь его кабинета раздался формальный стук и Дмитрий вошел, протягивая ее ему.

— Кстати, кое-какие идеи принадлежат Диме, — проговорил Никита, — и, весьма, неплохие идеи. Так что он, вполне, сам может объяснить их суть. Раз уж ты здесь, — добавил он, обратившись к Дмитрию.

Алексей забрал папку из его рук и заинтриговано взглянул на Диму. Дома они почти никогда не обсуждали работу, поэтому слова Ника вызвали у него неподдельный интерес.

— Я слушаю, — проговорил он.

— Да, в общем-то, это глупости, — слегка стушевался тот, — но когда я работал в Лондоне, у нас был раздел, который мы называли «Queer Eye for the Straight Guy»[22]. Это была легкая юмористическая колонка, написанная от первого лица и посвященная тому, с чем может столкнуться обычный парень в наполненном соблазнами мегаполисе. Так сказать, его своеобразные приключения.

— Я всеми руками «за», — воодушевленно отозвался Олежка, — название меня прямо вдохновляет.

Алексей невольно усмехнулся, очевидно, уловив скрытый подтекст, и открыл папку, взглянув на содержимое.

— Там есть пробная статья, которая понравилась Никите, — произнес Дима, — она как раз уместилась в 500 слов.

Ветров пробежал глазами содержимое и не мог не согласиться, что написано было действительно увлекательно и с чувством юмора.

— Хорошо, — проговорил Алекс, — я позже подробней изучу этот материал, но идея мне нравится.

Внезапно дверь в его кабинет с грохотом распахнулась, и на пороге появился сам господин Анатолий Гришаев собственной персоной. Невысокий, коренастый и достаточно упитанный. Его налысо выбритая голова, блестела как наполированный паркетный пол. Внешне Гришаев не имел ничего общего со своими детьми. Разве что, кроме светлого зеленого цвета глаз. К счастью, его гены не оказались доминирующими во всем остальном. Алексей отметил про себя, что их спонсор явно смахивает на типичного "братка" из девяностых годов. Что вполне вероятно было недалеко от истины.

— Я требую немедленного опровержения этой отвратительной статьи, которую вы посмели напечатать, иначе я подам на вас в суд за клевету!

Его тон и выражение лица явно говорили о том, что он не настроен на спокойные переговоры. Все, как по команде, повернули головы в сторону двери и замерли. Алексей спокойно отложил в сторону папку.

— Я говорил вам, что мы не будем больше писать о вашем замечательном заведении, но вы не хотели слушать. Вы хотели статью — вы ее получили.

— Я предупреждаю вас, — затряс тот кулаком в воздухе, — если вы не разберетесь с этим в ближайшее время, я смешаю вас с дерьмом! Вы и ваш журнальчик будете похоронены заживо!

— Вы угрожаете мне? — Алексей скептически изогнул бровь. Все происходящее было довольно предсказуемо и Ветров рано или поздно ожидал нечто подобное от Гришаева.

В кабинете стояла гробовая тишина, не смотря на присутствие еще пяти человек.

— Я лишь предупреждаю, чтобы вы и ваши приспешники осознали своими куриными мозгами, с кем и чем связываетесь!

— Эта статья была исключительно моей идеей, — произнес Алекс.

— Ничего подобного, — вдруг с вызовом проговорил Дима. — Я написал ее и готов подписаться под каждым словом.

Гришаев багровел и плевался слюной. Казалось, он вот-вот взорвется, когда его взгляд наткнулся на Дмитрия.

— Ах, ты! Мразь! — бросил он ему, а глаза налились кровью. — Да как ты посмел, сукин сын?! — он сделал несколько шагов в его сторону.

Алексей видел, как Дима непроизвольно вжал голову в плечи, хотя ни на шаг не отступил, продолжая смотреть на отца.

— Я бы на вашем месте воздержался от оскорблений в адрес сына, — угрожающе предупредил Ветров, — если у вас есть претензии, то они исключительно ко мне.

Но тот даже не обратил внимания на его реплику.

— Ты, жалкая ошибка природы! — Гришаев попытался схватить Дмитрия за локоть, но Алекс опередил его движение и резко дернул того за плечо.

— Я сказал, что не позволю вам разговаривать с ним в подобном тоне, поэтому потрудитесь подбирать выражения! — Алексей не на шутку завелся.

— Да кто ты такой, чтобы указывать, как мне разговаривать со своим сыном?!

— Его непосредственный босс и любовник!

Если бы сейчас город накрыло цунами или какое-то необъяснимое извержение вулкана, даже если бы вдруг началась третья мировая война или сам Апокалипсис, большего шока, чем то, что только что произнес Алексей, это все равно не вызвало бы. Лица всех присутствующих будто окаменели, не в состоянии справиться с этой информацией. Гришаев ошарашено посмотрел на Алекса, несколько раз моргнув.

— О, не надо так удивляться. Вы все правильно поняли, — процедил тот сквозь зубы.

Руки Гришаева затряслись.

— Вы все здесь заодно. Кучка педиков-извращенцев, — оглядываясь по сторонам, просипел Гришаев. — Я клянусь, я этого так не оставлю. Я сравняю вас с землей. Вы сгорите в Аду!

— Ну, похоже, вы сказали уже все, что хотели, потому что начали повторяться. Поэтому если сейчас же не покинете мой кабинет и это здание, я вызову охрану, — Ветров вернулся к столу и поднял телефонную трубку, показывая, что настроен решительно.

Гришаев, тяжело дыша, попятился назад.

— Уроды, — он плюнул на пол и указал на Диму. — А ты… Ты мне за это ответишь, ублюдок.

Он вышел из кабинета, с громким стуком захлопнув за собой дверь, так, что та чуть не слетела с петель.

Ни один человек не шелохнулся.

— У кого-то еще есть вопросы? — уточнил Алексей, положив трубку на место и разглядывая впавшие в ступор лица коллег. — Ну раз нет, шоу окончено. Можете возвращаться на рабочие места.

Он сложил руки на груди и устало подошел к окну. Алекс слышал, как один за другим его друзья молча покинули кабинет. Кто-то мягко положил руку на его плечо, и он знал кто это.

— Зачем… Зачем ты сделал это? — в голосе Дмитрия дрожало волнение и не меньший шок, чем у всех остальных.

— Что? Вступился за тебя? — он в полоборота обернулся и взглянул в зеленые глаза Димы.

— Зачем… ты рассказал о нас? Ты же… Тебе же теперь…

Алексей повернулся и положил руки на плечи Димы.

— Не мог устоять перед соблазном увидеть выражение лица твоего папочки. И оно того стоило, поверь.

— А если серьезно? — Дмитрий как всегда не мог найти ни одного логического объяснения поведению Алекса.

— Скажем так, более подходящего момента, о котором ты мне говорил, сложно придумать.

Алекс несколько мгновений смотрел в глаза Диме, потом взял его лицо в ладони и поцеловал. Легко и дразняще. Прямо посреди своего кабинета. Не волнуясь о том, что их кто-нибудь увидит. Алексей не знал, какие последствия за собой может повлечь его признание, но точно знал, что в данный момент ему стало легче.

— Нам теперь конец? — выдохнул Дмитрий.

— Ну, где же твой воинственный дух? Мы еще повоюем, — улыбнулся Алексей.

— Зато теперь, думаю, мы точно тема номер один для обсуждений, — Дима дал Алексею себя обнять и услышал, как тот произнес:

— Всегда любил быть в центре внимания.

moydnevnichok-57

главная