Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:09 

«СОБЛАЗН» Слэш. Автор- Кононова Ксения.

Жизнь прекрасна!
1 глава.

— Соблазн — это искушение, непреодолимое влечение, предвкушение чего-то запретного, приманка на краю ловушки, в которую, не смотря ни на что, хочется попасть. Даже не задумываясь о последствиях…

— А секс — это самый большой соблазн в жизни человека, суть я уловил, — элегантно одетый мужчина снисходительно улыбнулся сидящему напротив собеседнику и его спутнице. — Чего именно вы хотите от меня?

— Поддержки. Нам кажется, это идеально перекликается с тем, чем вы и ваша команда занимаетесь. Было бы замечательно, если бы мы смогли…

— Вы предлагаете нанять мне одного из ваших хастлеров для просвещения необразованного в этих вопросах народа и провести у себя мастер-класс? — левая бровь удивленно изогнулась, но в светло-голубых глазах застыла насмешка.

Его собеседник явно нервничал. Это было заметно даже в слабо освещенном помещении, заполненном бесчисленным количеством людей. Стакан в его руках был уже практически пуст, но он продолжал время от времени прикладывать его к губам.

— У нас нет, как вы выразились «хастлеров», наше заведение не предоставляет такого рода услуги, мы не занимаемся проституцией. Наша концепция несколько в ином ключе. И было бы замечательно, если бы вы смогли привлечь к нему как можно больше внимания. А появление отдельной колонки, посвященной еженедельным шоу, проводимым в нашем клубе, как нельзя лучше этому поспособствует. Поверьте, это будет выгодное сотрудничество, тем более мы платим не малые деньги… Иначе нам придется искать другие издания…

Он опять умолк, немного нервно поднеся пустой стакан к губам.

— Хорошо, мы обдумаем как это лучше сделать, — мужчина поднялся с дивана и холодно попрощавшись, направился к выходу, чувствуя, как его загнали в глухой угол, и особого выбора у него не было с самого начала этого разговора.

Алексей Ветров вышел на улицу и с облегчением вдохнул колючий морозный воздух. Редкие снежинки били в лицо, покалывая кожу десятками острых иголочек. Сложно поверить в то, что до весны осталась всего одна календарная неделя. За его спиной захлопнулась дверь в одно из тех ночных заведений, гостеприимно принимающих всех желающих развлечься или расслабиться в любое время и в любой день недели. Выпустив изо рта облачко пара, мужчина задумчиво взглянул на небо, на котором не было видно ничего кроме отражающихся огней мегаполиса, ибо видеть звезды, живя в многомиллионном городе — это редкая удача. Натянув перчатки, поднял повыше ворот черного пальто и уверенным шагом направился в сторону своего автомобиля. Несмотря на то, что последние несколько часов его жизни прошли в развлекательном заведении, он был трезв как стекло. Да, иногда приходится и в таких местах решать деловые вопросы. Исход сегодняшней встречи был весьма двояким, и надо признать, что его все-таки прижали к стенке. Один из главных источников их финансовой поддержки может себе позволить манипулировать им, но это не значит, что ему должно это нравиться. Праздновать, по сути, было нечего. И вряд ли предшествующий встрече скандал с его очередной пассией делал этот вечер лучше. За несколько их отнюдь не платонических встреч она умудрилась вбить в голову, что имеет хоть какое-нибудь право, чтобы вести себя как собственническая сучка.

Достав брелок, Алексей отключил сигнализацию у своего Ауди и уже открыл дверцу, чтобы забраться внутрь, как с противоположной стороны улицы что-то зацепило его взгляд. Огромный плакатный щит с изображением нового выпуска журнала «Твой Лайф Стайл» не мог не привлекать к себе внимания, рекламщики знают свое дело. Слоган «Хватит размышлять. Просто действуй» заставил уголки его губ скривиться в подобии иронической усмешки. Главный девиз его детища, который он сам и придумал, как нельзя лучше характеризовал его личный стиль жизни — минимум слов, максимум дела. Оказалось, что многим пришлись по душе пропагандируемые им взгляды и идеи, которыми он и его команда так щедро делились на страницах мужского периодического издания уже на протяжении нескольких лет. После секундного изучения подсвеченного лампами бигборда он забрался в салон и, повернув ключ в зажигании, вырулил с припаркованного места.

Проносящиеся мимо яркие огни сливались в нечто бесформенное и размытое, обтекая корпус его автомобиля и растворяясь где-то позади во мраке зимней ночи. Часы на приборной панели показывали одиннадцать вечера, когда в салоне раздался звонок его мобильного. Алексей включил блютус гарнитуру.

— Да.

— Где, твою мать, тебя носит?

— И тебе привет, — он затормозил на светофоре, нетерпеливо барабаня большими пальцами по рулю.

— Тащи свою задницу сюда немедленно и даже слышать не хочу никаких отговорок!

— Ник, я чего-то как-то сегодня не в настроении…

Наконец загорелся зеленый свет, и Алексей плавно нажал на педаль газа. Но от друга его бурной юности и компаньона по работе Никиты не так легко было отделаться.

— У тебя пятнадцать минут, чтобы добраться сюда. Кстати, как прошла встреча с Гришаевым?

— Он прислал своего прихвостня Поленина. Решил, видимо, что не стоит утруждать себя личным присутствием. И приятная новость… Мы как всегда встряли по самое дальше некуда, — едва заметный досадный вздох.

— Да ну? То-то я думаю давно тишина и спокойствие, даже не интересно как-то… Ладно, приезжай, обсудим.

Никита отключился, а Алексею пришлось свернуть в противоположную сторону от своего дома. Туда, где в клубе «Коффеин» его ждали друзья.

Атмосфера вечного праздника, независимо от времени года или дня недели, всегда фонтанировала в этом заведении, который они с друзьями облюбовали. Оставив машину на стоянке (вряд ли сегодня она ему уже пригодится), Алексей взбежал по немногочисленным ступенькам и вошел в помещение ночного клуба. Килобиты энергии и громкой музыки поглощали моментально, окутывая сюрреалистическим коконом и мозг, и тело. Оставив верхнюю одежду и пиджак в гардеробе, он уверенным шагом направился в зал, пытаясь протолкаться среди танцующих людей к барной стойке.

— Коньяк, сто грамм.

Бармен послушно кивнул и, поставив перед новым посетителем стакан, наполнил его темно-янтарной жидкостью. Опрокинув залпом содержимое, Алексей мотнул головой и, подняв взгляд, наткнулся на свое отражение в зеркале бара. После того как он несколько лет назад перешагнул тридцатилетний барьер никакой межгалактической катастрофы не случилось и никаких необратимых изменений в себе он тоже пока не замечал, но что-то ненавязчиво дышало ему в затылок, будто теперь время начало двигаться незаметней и быстрее. Высокий брюнет с почти прозрачными голубыми глазами не мог долго оставаться незамеченным.

— Скучаешь?

— Хочешь развлечь меня? — он с вызовом взглянул на севшую за стойку рядом с ним девушку. Блондинка, маникюр, татуаж… Силикон? Алексей саркастически усмехнулся, отметив, что это как раз его любимый тип. Сексуально и без претензий на долгие интеллектуальные разговоры.

— Наконец-то, — за его спиной раздался голос Никиты, — пошли за столик.

Алексей повернулся и взглянул на друга. Они с Ником были одногодками, и, казалось, знали друг друга уже целую вечность. Открытый и обаятельный, он вовсе не был похож на Ветрова по характеру, тем не менее их дружба была проверена временем.

— А мне тут уже предложили компанию поинтересней, — он медленно перевел взгляд, указывая им на ожившую каким-то непостижимом образом куклу Барби, и вновь обратился к бармену. — Повтори.

Никита непонимающе проследил за его взглядом и, закатив глаза, мягко втиснулся между девушкой и другом.

— Куколка, сходи попудри носик или чего вы там еще делаете… Взрослым мальчикам нужно поговорить.

Блондинка обижено фыркнула, но слезла с высокого стула и направилась прочь.

— Я тебя позже найду, — нахально улыбнувшись, выкрикнул Алексей, салютировав удаляющейся нимфе новым стаканом коньяка, за что в ответ получил многообещающую улыбку.

— Ты хоть знаешь, как ее звать-то? — засмеялся Ник.

— Нет, а разве это обязательно? — очередная порция алкоголя приятно обожгла внутренности Алексея.

— Похоже, что нет. Еще не надоело прыгать из кровати в кровать?

— Ну, обычно это они ко мне прыгают, а не наоборот, так что…

— Ну естественно, — похлопав по плечу друга, усмехнулся Никита, — Только когда ешь слишком много шоколада, он со временем начинает горчить.

Алексей прекрасно понимал, что именно тот имеет в виду. Чувство пресыщения постепенно стирало ощущение волнующей новизны и больше походило на спорт, чем на чистое удовольствие.

— Так что там с Гришаевым? — напомнил Никита, и Ветров посерьезнел, вспомнив о недавней встрече.

— Этот засранец четко проинструктировал, на какой мозоль нам нужно давить. Так что если мы не выделим отдельную колонку для раскрутки его нового провокационного проекта, то можем забыть о финансовой поддержке, потому что найдется целая масса…

— …других изданий, желающих сотрудничать с его финансами.

— Именно.

Они несколько секунд молчали. Каждый обдумывал возможные варианты выхода из ситуации. Наконец, Никита заговорил вновь.

— А что хоть за проект?

— Клуб «Соблазн». Новое слово в теме ночных заведений нашего замечательного города, — помпезно провозгласил он, и губы растянулись в циничной ухмылке. — И не спрашивай меня, какое именно это слово, которое приходит мне на ум.

— Ну, у меня не настолько скудный словарный запас, могу себе представить. Только у нас нет возможности на введение дополнительной колонки, — и немого помолчав, поинтересовался, — это тот новый клуб для любителей погорячее?

Алексей утвердительно кивнул.

— Полуобнаженные бармены и танцоры, феерические сексуальные шоу. Уже представляю себе наш заголовок «Смотри, но не трогай — вот наш девиз»! Или лучше «возбудим и не дадим»? — он вопросительно взглянул на друга.

— Это хоть легально?

Очередной утвердительный кивок

— Вроде как.

— Ладно, не загружайся. Сегодня все-таки пятница. В понедельник будем решать, что с этим дерьмом делать. Пошли за столик.

Алексей дал ему увести себя от барной стойки, предусмотрительно захватив перед этим третью порцию коньяка и заплатив за предыдущие две. Протолкавшись сквозь заслон двигающихся в непрерывном ритме тел, они поднялись по ступенькам на второй этаж, нависающий над танцполом, где размещались столики с мягкими кожаными диванчиками. Их друзья уже были там.

Павел — высокий с крепким телосложением, рыжий тридцатипятилетний мужчина, занимающий должность начальника отдела кадров, был одним из тех людей, которые умеют препарировать человека, всего лишь единожды взглянув на него. Он чертовски хорошо разбирался в человеческой психологии, и это его умение было незаменимо. Рядом с ним сидела миловидная брюнетка Наталья, еще не достигшая тридцатилетнего рубежа, в отличие от мужского состава команды, и славившаяся умением говорить все, что думает, но делать это по-разному в зависимости от ситуации. Хотя результат всегда достигался одинаково эффективно. Занимаясь связями с общественностью, ей всегда удавалось убедить тем или иным способом кого бы то ни было сделать что бы то ни было. В другом углу, положив ногу на ногу, сидел Олежка. Светло-русая челка закрывала лоб, спадая на очки в прямоугольной оправе, за которыми скрывались карие глаза. В руках он держал бокал с каким-то коктейлем ядовитого голубого цвета и скользил взглядом по присутствующим с видом скучающей интеллигенции. Немного женственный, немного манерный, немного… гей. Хотя нет, геем Олежка был не немного, он был им до мозга костей, что, впрочем, не мешало быть ему замечательным человеком и неподражаемым редактором-оформителем. Все вместе, включая его лучшего друга и по совместительству главного редактора Никиту, они являли собой настоящую команду, нерушимый тандем, проверенный временем и способный справиться с любым заданием и добиться великолепных результатов при любых обстоятельствах.

— Всем привет! — произнес Алексей.

Олежка первым заметил подошедших к столику друзей.

— Алекс, ну наконец-то! — сияющая улыбка озарила его лицо. — Мы думали, тебя уже успел кто-то перехватить по дороге.

Он многозначительно повел бровями. Ветров усмехнулся и плюхнулся на диванчик рядом с ним. Никита сел напротив, рядом с Павлом и Наташей.

— Судя по твоему выражению лица, не все спокойно в королевстве Датском, — опираясь на столик, бросил Павел, глядя на друга.

— Тонко подмечено. Впрочем, как всегда, — он отпил глоток из стакана и оглянулся по сторонам. Все молчали в ожидании его объяснений. Алекс почувствовал, что пауза затянулась, и по очереди посмотрел в лица друзей.

— Давайте оставим хоть что-нибудь на планерку в понедельник, а то и поговорить будет не о чем, — за безразличным тоном и саркастической улыбкой явно сквозило напряжение и досада.

— Могут быть проблемы? — на Наташу его арсенал колючек никогда не действовал.

— Могут… Но не будет. Как всегда. Серьезно, я хочу над кое-чем поразмыслить, а в понедельник поделюсь с вами своими соображениями.

Друзья недоуменно переглянулись. Все кроме Никиты. Не поднимая глаз от бокала пива, он произнес:

— Гришаев поставил нам ультиматум. Либо мы раскручиваем его новое злачное фривольное заведение в отдельно отведенной колонке нашего издания, либо можем не надеяться на его финансовую поддержку, — он сделал большой глоток.

— Ник, какого… — зло бросил Алексей.

— Какая разница, когда они узнают? Сейчас или в понедельник, — пожал тот плечами. — За два дня ничего не поменяется.

— Вот именно!

— Не кипятись, — спокойно осадил его Павел. — Насколько я правильно понял либо мы исполняем роль адвоката дьявола, либо теряем существенную долю капиталовложений в наше дело, так? — холодный рассудок и трезвая оценка ситуации всегда была одним из его несомненных плюсов.

Алексей, молча кивнул, все еще бросая яростные взгляды на Никиту.

— Но мы всегда можем отказаться и найти другого спонсора, правда? — осторожно поинтересовался Олежка, ставя свой бокал на столик.

— Не все так просто, — покачала головой Наталья. — Гришаев вполне способен перекрыть нам кислород. Пока мы на гребне, но стоит хотя бы одному из наших конкурентов, дышащих нам в спину, получить его поддержку, как мы тут же превратимся в историю.

— Тогда в чем проблема? Давайте выделим ему пару десятков слов, и все будут счастливы, — предложил Олег.

— Ну, если ты собираешься переквалифицировать наш журнал в чтиво для дальнобойщиков, то без проблем. Я сам себе буду противен, если мы начнем пропагандировать подобные заведения солидным людям, — жестко проговорил Алексей. — Почему бы тогда не начать рекламировать все публичные дома столицы. Думаю, у нас не будет отбоя от клиентов.

Он вытащил из пачки Мальборо сигарету и, щелкнув посеребренной зажигалкой, вспышка от которой на секунду осветила резкие черты его лица, подкурил ее. Выпустив большое облако табачного дыма, Алексей тяжело вздохнул.

— Да, дела… — Никита взглянул на друзей.

— До понедельника есть время все обдумать, а там будем взвешивать все за и против, согласны? — Павел поставил жирную точку в сегодняшнем обсуждении этого вопроса. — Мы слишком устали за неделю, чтобы принимать какие-либо решения в полночь пятницы, сидя в ночном клубе.

— Алиллуя! — мрачно бросил Алексей.

— Потанцуем? — меняя тему, Павел повернулся к Наташе и вопросительно приподнял бровь.

— С удовольствием, — она соблазнительно улыбнулась в ответ.

Через несколько минут они растворились в массе танцпола.

— Боже мой… — таинственно проговорил Олежка, — разве только я это замечаю?

— Ты о чем? — усмехнулся Никита.

— О Пашке и Натали, о ком же еще?

Алексей незаметно наступил Олегу на ногу под столом.

— Ай! — вскрикнул тот, но в следующую секунду понял свой прокол. — Извини, Ник.

По лицу Никиты скользнула едва заметная тень, но он равнодушно пожал плечами.

— Это уже в прошлом. Она совершенно свободна делать все, что ей вздумается и с кем ей вздумается.

— Но ведь это же не кто вздумается, а наш Павел! — не выдержал Олежка, — разве это нормально?

— Олежек, Олежек, хочешь мой орешек? — поддразнил его Алексей, пытаясь сменить эту скользкую тему.

Это как всегда сработало, потому что Олег не мог спокойно игнорировать его подколки.

— Я все жду, когда же они у тебя вырастут до размеров кокосовых, милый, тогда можешь смело предлагать, — он наградил друга ехидной улыбкой.

— Не раньше, чем ты отрастишь себе грудь третьего размера.

— Иди в задницу, Алекс!

— Даже не мечтай, сладенький. Ты не в моем вкусе, — искренне рассмеявшись, он потрепал Олежку по волосам.

Никита тоже засмеялся, его всегда веселили эти постоянные взаимные, но беззлобные подколки. Тем не менее, взгляд как намагниченный тянулся к танцующим внизу людям.

— У меня появилась блестящая идея, — проследив за тяжелым взглядом Ника, объявил Олежка, — почему бы нам не наведаться в это самое злачное и фривольное заведение?

— Не обижайся, но вряд ли это самая блестящая из твоих идей, — откинувшись головой на спинку диванчика и выпуская вверх клубы табачного дыма, произнес Алекс.

— Позвольте не согласиться с вашей экспертной оценкой Алексей Петрович, я придерживаюсь мнения, что врага нужно знать в лицо…

Алексей с Никитой обменялись взглядами.

— … а поскольку для принятия окончательно правильного решения нам нужно обладать как можно большей информацией по этому вопросу…

— Я лучше сегодня пойду пообладаю той очаровательной блондинкой, которая уже заждалась моего внимания и ласк, одиноко скучая у барной стойки, — улыбаясь подобно Чеширскому коту, перебил Олежку Алексей, — но тебя пусть ничто не останавливает, мой друг.

Он похлопал ладонью по его колену и поднялся с дивана. Подойдя к поручням и облокотившись на них, Ветров взглядом пытался отыскать планы на сегодняшнюю ночь, пока не заметил ту самую блондинку, удаляющуюся из клуба с каким-то более проворным экземпляром.

— Похоже, не так уж она и скучала… — пожал плечами, подошедший сзади Олежка и уже серьезно добавил, — Ника нужно забрать отсюда, иначе он будет продолжать заниматься этим мазохизмом и дальше.

Алексей перевел взгляд на Никиту, поедающего взглядом танцующих Наташу и Павла, и тяжело вздохнул. Через час они уже стояли на пороге того таинственно-фривольно-злачного заведения под названием «Соблазн», которое открылось несколько недель назад.

— Кто-нибудь может мне повторить, что мы тут делаем? — скептически приподняв бровь, поинтересовался Никита, разглядывая бронированную дверь, по бокам от которой сверкали неоновые вывески с витиеватыми узорами.

«Пытаемся тебя отвлечь каким-то хреново-непонятным даже мне образом»

— Решили изучить врага, — улыбнувшись одной из своих порочных улыбок, вслух произнес Алексей.

— Разведка боем, — пояснил Олежка. — Ну, чего застыли? Или из нас всех я тут единственный мужчина?

— Ладно, пошли, — обняв Ника за плечи, выдохнул Алексей, — а то наш единственный мужчина разозлится и забросает нас ромашками.

— Очень смешно, мачист недоделанный, — с видом оскорбленного достоинства ответил Олег и уверенно направился к входу. — Хотя, скорее всего там ужасная скукота. Они же только недавно открылись, вряд ли за это время смогло набраться большое количество завсегдатаев.

Открыв дверь и переступив порог, они в следующую секунду попали в какую-то параллельную реальность.

— Мать моя женщина, — выдохнул Олежка, пытаясь аккуратно обойти целующиеся и полураздетые пары, которые, не стесняясь никого, продолжали вести себя как будто готовились к пробам если не в порно (секс сам по себе в клубе был запрещен, о чем свидетельствовали предупреждения, висевшие внутри), то в откровенной эротике уж точно.

Среди них были и гетеросексуальные и гомосексуальные пары, которые весьма мирно уживались друг с другом, что в первую очередь бросалось в глаза.

— И почему я раньше сюда не заглядывал? — ни к кому конкретно не обращаясь, благоговейно проговорил он. — Мне здесь определенно нравится.

— Добро пожаловать в Содом и Гоморру, — обняв друзей, прокричал Алексей, когда миновав длинный подсвеченный люминесцентными лампами коридор, они остановились на пороге огромного танцевального зала.

Перед ними расположилось самое сердце клуба «Соблазн», пульсирующее и греховное. Мигающая и поражающая своим разнообразием цветов и эффектов подсветка сменяла друг друга, превращая картину происходящего в какую-то полуреальную фантасмагорию, состоящую из эротических фантазий, облеченных в плоть. Откуда-то сверху сыпались небольшие разноцветные перья вперемешку с разноцветными блестками, покрывая сотню блестящих от пота тел, не прекращающих двигаться в такт музыке. Многие танцевали обнаженными по пояс.

— Мальчики, подберите челюсть с пола, и пошли на поиски бара, — саркастически заметил Алекс, двинувшись вглубь.

— Мне определенно нужно что-то выпить, — ошарашено оглядываясь по сторонам, проговорил Никита, и, повернувшись к Олежке, добавил, — да уж, скукота просто ужасная, лучше и не скажешь.

Они протолкались к длинной барной стойке, занимающей почти всю правую стену помещения. Ее голубое матовое покрытие подсвечивалось изнутри, точно также как и все остальное декоративное оформление зала. Окон здесь не было, а все стены по периметру были задрапированы золотистой тканью. Заказав выпивку, они несколько минут молча разглядывали барменов, на которых из всей видимой одежды были воротничок на шее с черной бабочкой и манжеты на руках. Все остальное — куда не глянь — идеально прокаченное тело. Могло показаться, будто они попали на неизвестную планету неизвестной вселенной.

— Теперь я знаю, как себя чувствовала Бейби в «Грязных танцах», когда случайно попала на закрытую вечеринку только для персонала, — наклонившись к друзьям и многозначительно кивая, проговорил Олежка.

Друзья непонимающе переглянулись, но решили не вдаваться в подробности.

— А вон тот очень даже ничего, — заметил он еще через несколько секунд, кивком головы указав на обнаженного по пояс парня, весьма прилично двигающегося.

— С каких это пор ты начал интересоваться гетеро представителями? — усмехнулся Алексей.

— Поверь мне, он такой же гетеро, как и я.

Будто в подтверждение слов Олега, парень обернулся и после секундного обмена взглядами, не прекращая танцевать, приблизился к нему. Мягко взяв за пояс джинсов, он призывно улыбнулся и дернул его на себя, а затем потянул на танцпол.

— Не скучайте, — поставив стакан на стойку, томно прошептал Олежка. Через мгновение он исчез в толпе.

— Что это только что было? — на лице Никиты застыло шоковое выражение.

— И пучина сия поглотила… — продекламировал Алексей, отвернувшись от танцующих полуобнаженных тел и уставившись на поверхность столешницы.

— И как ему всегда удается отличить «своих» от «наших»?

— Это риторический вопрос, надеюсь? Даже не мечтай, что я буду об этом всерьез задумываться, — усмехнулся Алекс и отхлебнул коньяк из своего стакана.

— Ладно, я пойду на поиски еще одной очень важной детали этого заведения.

— По-моему, туалеты там, — кивнул Алекс другу в противоположную сторону от барной стойки.

Разглядывание столешницы оказалось весьма умиротворяющим. Он все еще не знал, как стоит поступить. Они с трудом добились высокого уровня их издания и солидного контингента подписчиков, и если хоть один из них придет сюда после того как прочтет об этом заведении в их журнале, поймет какой такой стиль жизни они им предлагают. Хотя, может, именно это многим и нужно.… Втайне от всех и от себя самих тоже.

— Ваша выпивка.

Голос бармена нарушил путающиеся мысли Алексея, и он запоздало сообразил, что ничего не заказывал. Тем более что его личный стакан еще не был пуст. О чем он, собственно, и сообщил в ответ.

— Вас угостили, — улыбнулся тот и указал кивком головы куда-то в сторону. Алексей проследил взглядом, ожидая увидеть одну из пышногрудых и полуобнаженных нимф.

Угощение выпивкой было ему впервой и только ради этого стоило взглянуть на щедрое создание, способное на такой жест. Он медленно повернул голову и… это был первый раз, когда он его увидел. На углу барной стойки стоял невысокий молодой парень, на вид которому было чуть больше двадцати лет. Длинноватые прямые светло-пшеничные пряди спадали на лоб и закрывали уши, едва касаясь шеи. Белая футболка без рукавов обнажала руки и слегка накрывала пояс джинсов. Парень разглядывал толпу, но выражение лица было отстраненным, будто в данный момент он был не здесь, а где-то в другом месте. Незнакомец обернулся и наткнулся на взгляд Алекса. Встретившись глазами, они несколько секунд внимательно смотрели друг на друга, и Алексей почему-то растерянно улыбнулся. Присутствие этого молодого человека с ангельским лицом здесь показалось Ветрову, по меньшей мере, странным — он не был похож на основной контингент, посещающий такие места, и это бросалось в глаза. Парень вернул ему его улыбку, которая выглядела чересчур искренней и по-детски светлой для этого заведения и, поставив пустую стопку на стойку, растворился среди толпы.

— Кто это? — поинтересовался Алексей у бармена.

Тот лишь пожал плечами в ответ, но заговорщицки подмигнул. Алекс еще раз посмотрел в ту сторону, где только что стоял незнакомый ему молодой человек, но никаких признаков его присутствия не было, как и оставленной им на стойке рюмки. Может ему померещилось?

— Привет, красавчик!

Алексей резко обернулся и его взгляд наткнулся на такой любимый третий размер. Подняв глаза выше, он был приятно удивлен. Высокая шатенка с длинными вьющимися волосами и соблазнительной фигурой призывно улыбалась, ожидая его приветствия.

— И тебе привет, — губы сами собой расплылись в одной из улыбок «привет-красная-шапочка-а-я-серый-волк».

— Первый раз здесь? Надеюсь, я угодила с выпивкой.

До Алексея постепенно дошло, что это и есть та самая щедрая пышногрудая и полураздетая нимфа, угостившая его еще одной порцией коньяка. Абсолютно неожиданно для самого себя он почувствовал необъяснимый укол разочарования внутри.

— Более чем, — он поднял стакан в приветственном жесте и осушил его залпом.

Похоже, выпитое за сегодня количество алкоголя дошло до определенной внутренней отметки, и дальше уже простиралась другая зона. Нечто, что можно было охарактеризовать как “No Limits”

— Потанцуем?

Девушка взяла его за рубашку и плавно потянула за собой. В центре разгоряченной и возбужденной толпы сложно было не поддаться физически ощутимой энергетике, которая подобно извергаемой из вулкана лавы пожирала все на своем пути, отключая разум и оставляя лишь дикие инстинкты. Он чувствовал трение ее бедер, касания пальцев, слегка щекочущее ощущение ее волос на лице. В какой-то момент Алекс осознал, что они уже не танцуют, хотя продолжают двигаться. Только эти движения были несколько другого характера.

Влажное ощущение ее языка на шее, чертящего древние и забытые руны, сменялось сладким дыханием на губах. Всего одно движение и все кнопки его рубашки расстегнуты. Прижавшись спиной к неизвестно откуда взявшейся стене, Алексей запустил пальцы в ее волосы. Прохладные касания скользнули по его груди, животу и остановились на ткани брюк. Тем же маршрутом проследовали губы. Запрокинув голову и прикрыв глаза, Алексей жадно ловил ртом воздух пока чьи-то (он уже и не помнил, как именно эта девушка выглядит) губы все быстрее приближали его к необратимому падению в омут. О, да! Она точно знала, что нужно делать и как это нужно делать. Влажное скольжение языка сменялось плотным обхватом губ вокруг его возбужденной плоти.

Сколько прошло времени он уже не помнил, но когда разноцветный калейдоскоп ощущений наконец-то сложился в единую картину, а затем блеснул ослепительным светом, Алекс открыл затуманенные глаза и первое, на что наткнулся его взгляд, было лицо того незнакомого парня, которого он недавно видел у бара. Тот стоял в паре метров от них и просто смотрел. Его лицо не выражало ни одобрения, ни осуждения, только интерес. Этот цепляющий взгляд не позволял отвернуться и Алексей продолжал смотреть ему в глаза, пока та, что секунду назад подарила ему наслаждение, целовала его грудь, шею и, наконец, губы. Ответив на поцелуй и на миг прикрыв глаза, он все равно продолжал ощущать на себе пронизывающий взгляд, а когда оторвался от ее губ, парня уже не было. Он вновь растворился подобно плоду его богатого воображения.

Когда Алекс вернулся к барной стойке, то обнаружил там Никиту и Олежку, очень эмоционально обсуждающих что-то.

— Привет, детишки. Развлекаемся?

— Возвращение блудного сына, — хмыкнул Ник. — Ты можешь себе представить, за то время пока я был в туалете, мне сделали как минимум три недвузначных предложения! — пожаловался он. — Стоит ли тебе напоминать, что я был в МУЖСКОМ туалете?

— В чем проблема? В следующий раз иди в женский, — похлопал друга по плечу Алексей.

— Я тоже ему сказал, что новичкам всегда везет, — ехидно улыбаясь, поддел Ника Олежка и, повернувшись к Алексу, добавил, — мы уж думали, что тебя растерзала беснующаяся толпа.

— Ну, почти так и было, — Алексей привалился к стойке и сквозь пьяный угар, отравляющий его сознание, заказал еще порцию коньяка.

— Нет, сладенький, думаю, на сегодня ты уже свою норму набрал, — Олежка движением руки, отменил заказ, — Золушке пора возвращаться домой, пока ее карета не превратилась в тыкву, — нравоучительно добавил он.

— Слушаюсь фея-крестная, только еще одну хрустальную туфельку опрокину и все, — Алекс вновь подозвал бармена.

Друзья не стали дожидаться, пока он повторит попытку, и под возмущенные протесты практически силком потащили его к выходу. Пока Никита помогал ему натянуть пальто, Олежка вызвал такси. Поездку домой Алексей уже практически не помнил. Последнее, что прочно застряло перед его внутренним взором, был некий непонятный симбиоз ощущения оргазма и спокойного взгляда светлых глаз неизвестного ему парня.

21:04 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
2 глава.

Сквозь будто ватой заложенные уши проникал настойчивый стук в дверь. Человек, стоящий сейчас на пороге, точно не собирался уходить. Вскоре к стуку в дверь добавилась разъедающая мозг мелодия мобильного телефона, жужжащего где-то вне зоны досягаемости его рук. Какого черта? Дима натянул на голову подушку, пытаясь уловить последние призрачные остатки сна, но уже безрезультатно.

Он выполз из кровати в футболке и широких пижамных штанах и босиком прошлепал в небольшой коридорчик, на ходу приглаживая непослушные, торчащие во все стороны волосы. Приоткрыв дверь и зевая во весь рот, он уставился на миниатюрную девушку.

— Что ты здесь делаешь в такую рань?

— Тяжелая ночь? — не дожидаясь приглашения, девушка впорхнула внутрь.

Привалившись лбом к двери, Дима вздохнул:

— Заходи, конечно. Чувствуй себя как дома…

Он захлопнул дверь и прошлепал в обратном направлении, завалившись на кровать и повыше натягивая одеяло.

— Э, нет! Я жду подробностей! — кто-то залез сверху и уселся на его ноги.

— Ань, Бога ради… Иди… сделай что-нибудь… Не знаю… Харакири, например…

— Ну же! Не будь таким занудой!

Анна стащила с него одеяло и засунула свои холодные руки ему под футболку.

— Твою мать!

Пытаясь сбросить девушку с себя и защитить свою кожу от ледяных прикосновений, Дима резко дернулся. Анна засмеялась, но встала с его ног и вместо этого легла рядом, натягивая на них одеяло.

— Я замерзла. Погрей меня.

Дима обнял ее, согревая девушку, но сна уже не было ни в одном глазу.

— Ладно, ты своего добилась, я уже не сплю, — вздохнул он через несколько минут. — Теперь ты скажешь, чего тебя принесло сюда с утра пораньше?

— Я что не могу прийти в гости к брату?

— В субботу в восемь утра? — переспросил Дима недоверчиво.

— Угу. А теперь вылезай. Кому-то не мешает почистить зубы.

— Ты как всегда само очарование, — съязвил тот, но чмокнув сестру в лоб, вылез из кровати и поплелся в душ. Когда он вернулся, Анна уже развернула бурную деятельность на кухне.

То небольшое пространство, которое было под нее отведено, занимали желтые шкафчики с плитой и холодильником у одной стены и крохотный столик с двумя табуретками напротив. Тем не менее, было в ней нечто по-своему уютное и теплое.

— Откуда вся эта еда? — заглядывая в пакеты на столе, поинтересовался Дима.

— Из магазина. Ну знаешь, такое место, там продукты продают… За деньги.

— Ааа…

— Да, их можно купить, а потом даже съесть. Это обычно делают, чтобы не умереть от голода.

Дима вытащил из бумажного пакета сдобную булку и с аппетитом откусил необычайно воздушный и ароматный кусок.

— А разве в Лондоне не так? — улыбнулась она. — Ты уже неделю как вернулся, а мы так до сих пор и не провели ни одного дня вместе. Я ужасно соскучилась по своему младшему брату.

— Не думаю, что 10 минут форы хоть как-то сказались на твоем развитии в положительную сторону, — он сел за стол, положив ноги на соседнюю табуретку.

Анна показала ему язык и скорчила смешную рожицу.

— Во-во, и я о том же.

— Так, где ты вчера гулял?

— Да так… Там и сям, — пожал Дима плечами, откусывая еще один кусок. — Потом зашел в новый клуб отца, о котором ты говорила…

— Что? Только не говори, что ты был в «Соблазне»!

— А что? Ты там тоже была?

— Боже упаси, нет, конечно! Такие заведения вредят моей несформировавшейся детской психике.

Они переглянулись и одновременно прыснули со смеху.

— Ну, а теперь подробней, — Анна включила электрочайник и, столкнув его ноги с табуретки, уселась за стол. — Кого-нибудь присмотрел?

— Нет на самом деле…

Похожие на флэш-бэки картины возникли перед глазами Димы. Он мотнул головой, пытаясь отогнать от себя эти воспоминания, и сосредоточился на пережевывании булочки.

— Ни в жизнь не поверю, что там не отыскалось ни одного симпатичного парня, достойного моего брата.

— Представь себе, — Дима резко поднялся и начал выкладывать оставшиеся продукты в холодильник.

— Что-то ты не договариваешь… — поймала его Анна. — Здесь, конечно, не Лондон, но иногда можно найти алмаз и в куче дерьма.

— Фу, как пошло, — засмеялся ее брат.

— Зато, правда.

Несколько секунд тишины и он сдался. Что происходило всегда.

— Ну ладно. Был один, но…

— Подожди, не говори. Дай угадаю… Весь в обтягивающей черной коже?

— Не-а.

— Тогда весь в татуировках и пирсинге?

— Слушай, ты точно там вчера не была?

Анна звонко рассмеялась.

— Тогда остается единственный прозаичный вариант. Натурал?

— В точку, — Дима открыл пакет с молоком и сделал несколько больших глотков.

— И почему меня всегда тянет на сексуальных геев, а тебя на натуралов? — вздохнула Анна.

— Плохая карма? — предположил ее брат, заканчивая убирать продукты в холодильник.

Они с Анной были близнецами, и связи, установившейся у них с самого рождения, можно было только позавидовать. Кроме внешнего сходства, каким-то непостижимым образом они могли чувствовать друг друга на расстоянии и заканчивать фразы друг друга, будто читали мысли или даже мыслили одинаково. Не смотря на то, что каждый выбрал свою стезю в жизни, отличную от другого (Дмитрий журналистику, а Анна судебно-процессуальный кодекс), во всем остальном они походили на сиамских близнецов. Именно поэтому год, который Дима провел в Лондоне, стал испытанием для них обоих.

— Почему ты не заходил домой?

— Это наш дом, помнишь?

— Да, но что-то мне подсказывает, что это отнюдь не из-за того, что ты так соскучился по этой «хрущевке». Это из-за отца? Он ведь даже не знает, что ты вернулся.

— Не начинай, — Дима залил кофе в турчанке кипятком и поставил на маленький огонь на плите.

— Ну, я, конечно согласна, что твое мегапризнание своей сексуальной ориентации перед отлетом в Англию ввело его в некое… эмм… неадекватное состояние…

— Мегапризнание? Ты это так называешь? — ее брат невесело рассмеялся. — Тебя не было там, когда он застукал нас. Голыми. Прямо в постели. И в тот момент мы явно не партию в бридж расписывали. Я думал, оглохну после его криков, угроз и обвинений во всех смертных грехах. Даже не подозревал, что наш отец знает столько красочных синонимов к слову гей.

— Ну ладно, согласна. Но прошел уже год. У него было время все обдумать и успокоиться. Ты ведь не перестал быть его сыном только потому, что тебе нравится флиртовать с парнями.

— Более точного слова трудно подобрать, — усмехнулся Дима.

— Хорошо, потому, что тебе нравится спать с парнями. Так лучше?

— Очевидно, он не разделяет твоих прогрессивных взглядов, — ставя на столик две чашки с ароматным кофе, вздохнул он.

— Ну, ты же был вчера в его новом клубе. Насколько мне известно, там все более чем прогрессивно.

— Давай посмотрим, — Дима расставил руки в стороны, имитируя весы, — высокая прибыль на желающих провести вместе время гей парах и собственный сын гей бесплатно, — он смешно наморщил нос и покачал головой. — Не думаю, что это хоть как-то относится к прогрессивности взглядов. Если только не считать прогрессивностью очередную гениальную мысль нашего папочки по срубке капусты.

Оба глубоко вздохнули, негласно соглашаясь друг с другом. Анна сделала бутерброды и открыла их любимый пористый молочный шоколад. Некоторое время они завтракали в тишине, но она не была тягостной. Им было уютно молчать вместе. Когда желудок получил свою дозу углеводов, безумно вредных и оттого еще более вкусных, Анна поднялась, чтобы вымыть посуду. Дима открыл форточку и закурил.

— У тебя волосы отросли, — мягко проговорила она, взъерошив его голову. — Не стригись. Тебе так очень хорошо.

— Не буду, — улыбнулся он.

— И какие ближайшие планы?

— Не знаю, найти работу, наверное. Того, что я заработал в Лондоне, пока достаточно, но надолго все равно не хватит.

— Есть какие-то идеи?

— Журналистика.

— О, как неожиданно. Газеты или журналы?

— Где повезет, — пожал он плечами и затушил сигарету о пепельницу. — Ну, мою личную жизнь мы уже обсудили. Ты сама как? Оправилась после развода с любовью всей твоей жизни? — Дима склонил голову набок, присев на подоконник.

— Ну, ничто не заканчивается настолько быстро как любовь всей жизни, — пожала Анна плечами. — Так что можно сказать, что нормально.

— Мне жаль, — искренне заметил ее брат.

— Не ври, — усмехнулась она, — тебе не жаль.

— Я не сказал, что мне жаль, потому что вы расстались. Мне жаль, потому что ты меня не послушала, вышла за него замуж, потратила на него полтора года своей жизни и в результате позволила этому мудаку причинить тебе боль.

— Ну, я уже большая девочка. Переживу как-нибудь. Когда же начинать взрослеть, если не в 25?

Дима подошел ближе и мягко обнял сестру. Ему часто не хватало этих объятий на протяжении последнего года. Фактически, она была той единственной причиной, по которой он вернулся. Больше его здесь ничего не держало. Будто вновь прочитав его мысли, она шепнула:

— Спасибо, что вернулся. Теперь все будет хорошо.

Ее брат улыбнулся и, погладив ее по длинным прямым волосам того же пшеничного оттенка, что и у него, поцеловал Анну в лоб.

— Обязательно.

Она помогла Диме сделать генеральную уборку в однокомнатной, но достаточно просторной квартире. Приготовила обед, а потом они долго разговаривали о том, что произошло на протяжении последнего года. Этот идеалистический день окончился просмотром их любимого «Перл Харбор», после чего Анна уехала домой. Она вернулась жить к отцу после развода, несмотря на то что квартира, в которой жил Дима была их общей, оставленной бабушкой им по завещанию. Даже больше того, она вообще собиралась отказаться от всех прав на нее в пользу брата, прекрасно осознавая, что ему больше не от кого ждать благостей. Он бы и не посмел просить большего, чем то, что она уже делала для него. И в первую очередь это была ее безоговорочная поддержка в любых вопросах.

Почитав книгу, он выключил свет и лег в постель. Какие-то навязчивые мысли с маниакальным упорством преследовали его, стоило закрыть глаза. Дима долго ворочался, чувствуя, как внутри просыпается уже знакомое ощущение. Что-то сродни внутренней волнительной дрожи, когда сосет под ложечкой, и холодеют пальцы рук. Он резко сел и протер глаза. Взяв в руки мобильный телефон и взглянув на время, которое показывало половину двенадцатого, он несколько минут вертел его в руках, а затем решительно встал и начал натягивать джинсы.
***

Алексей стоял здесь уже около двадцати минут, глубже засовывая лицо в шарф, и все еще не мог до конца понять, что именно тут делает. Казалось, за это время он тщательнейшим образом изучил саму дверь, трещины в стенах и мелкие завитушки на буквах, из которых складывалось название этого заведения, однако зайти внутрь Алекс все еще не решался.

Вообще-то он возвращался домой от Никиты, которому сегодня потребовалась срочная медицинско-алкогольно-дружеская поддержка потому, что он увидел Наташу и Павла целующимися в каком-то торговом центре (из всех существующих он пошел именно туда и именно тогда, когда те двое тоже были там). Несмотря на его браваду перед остальными, Алексей знал, что ему все еще было охренительно больно, что после почти двух лет серьезных отношений они с Наташкой расстались. Единственное, за что он был благодарен обоим, так это за то, что сие разрушительное событие практически никак не сказалось на их профессиональных качествах, и они по-прежнему продолжали отлично справляться со своими обязанностями на работе. Платой за эту относительно спокойную атмосферу стали периодические совместные попойки и скупые мужские слезы на дружеском плече Алексея. Это повторялось не так уж угрожающе часто, но тем сильнее он ощущал необходимость поддержать лучшего друга.

И вот теперь он здесь. У отвратительно-развратного (где, кстати сказать, ему вчера очень неплохо сняли напряжение) ночного заведения «Соблазн». Именно он, который больше всех противился одному упоминанию об этой клоаке, уже добрых полчаса решается переступить порог и присоединиться к всеобщему вавилонскому столпотворению. Как это похоже на людей — не в силах смириться с заранее предрешенным выбором, они пытаются убедить себя в иллюзорном существовании оного, будто бы у них есть шанс поступить не так, а иначе. Соблазн слишком сладок и приятен, чтобы противиться ему. Алексей вздохнул и решительно вошел внутрь.

Сегодня людей было еще больше, чем вчера. И, наверное, вдвое. Полуобнаженные гоу-гоу танцовщицы и танцоры заводили захмелевшую от алкоголя и эмоций публику своими идеальными телами, беспроигрышно двигаясь в такт с ритмом музыки. В остальном все та же сюрреалистическая подсветка, блестки, перья, жмущиеся по темным углам парочки, заведенные возбуждающей атмосферой вседозволенности и риска быть увиденным кем-то одновременно.

Алексей почти не пил, хотя алкоголя в его крови и так уже было сегодня предостаточно. Не танцевал и на все приглашения отказывал лаконичным «не интересуюсь». Но все еще продолжал находиться здесь, несмотря на то что не мог найти хотя бы одну логичную причину своего присутствия в этом месте. Не мог, пока его взгляд не выхватил из танцующей толпы волосы светло-пшеничного оттенка. Адреналин заструился по его венам вместе с алкоголем, раскачивая сердце, бьющееся как поршень.

Ощущение оргазма и цепляющего взгляда светлых глаз.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, и пытаясь не упустить из виду предмет своего наблюдения, Алексей сделал несколько шагов в толпу и в мгновение переняв на себя всю ее энергетику, начал уверенно пробираться к тому месту, где заметил интересующего его человека. Зрение его не подвело, и богатая фантазия тоже была не причем. Менее чем на расстоянии вытянутой руки перед ним танцевал вчерашний незнакомец.

Глаза прикрыты, казалось, он полностью растворился в оглушающей музыке. Губы застыли в едва уловимой полуулыбке, а ореол светлых волос менял свой оттенок от каждого его движения. Алексей так и замер, не в силах оторваться взглядом от этого зрелища. Внезапно глаза парня открылись, и они встретились взглядами. Опять. И тот улыбнулся своей солнечной улыбкой, будто они были давно знакомы и он искренне рад их новой встрече. Алекс сам не заметил, как инстинктивно начал двигаться под музыку, подхватывая ритм парня.

Дима не мог поверить своим глазам, когда наткнулся взглядом на уже знакомого ему мужчину. Но он точно знал, что пришел сегодня сюда в надежде на еще одну случайную встречу с ним и в данную секунду все его ожидания были вознаграждены. Пусть даже эта встреча никогда не получит никакого продолжения. Несколько осторожных шагов в его сторону и они уже танцуют друг напротив друга. Мужчина был высоким, и Дмитрий едва доставал ему до линии скул. Но больше всего удивлял нереально-прозрачный оттенок его голубых глаз, которые резко контрастировали с черными волосами. И сейчас эти глаза были прикованы к его зеленым.

Между ними было расстояние всего в несколько десятков сантиметров и энергетические вибрации, излучаемые одним, тут же поглощались другим. Дима не делал никаких поползновений в попытке прикоснуться к танцующему напротив него мужчине или приблизиться еще ближе, чем они находились на данный момент, прекрасно отдавая себе отчет в том, что это не приведет ни к чему хорошему. Они просто танцевали. Вместе. И это само по себе уже было больше, чем он мог позволить желать. Дмитрий осторожно скользил по нему взглядом, пытаясь лучше запомнить форму рук, как на нем сидит рубашка и какие эмоции отражаются на его лице.

В какой-то момент чужие руки обняли его за пояс и, заслонив собой того, ради кого Дима сегодня пришел сюда, перед ним появился незнакомый парень. Взгляд более чем выразителен, а касания более чем красноречивы. Пришла пора возвращаться из мира грез в реальность. Постепенно толпа оттеснила их друг от друга, и Дмитрий потерял из виду свою несбыточную фантазию.

Алексей с необъяснимой и удивительной даже для самого себя завистью смотрел, как легко незнакомый парень прикасается к его «партнеру» по танцу, увлекая его за собой все дальше вглубь толпы. При этом подсознательно отмечая, что никого вокруг это ни капли не смущает и не удивляет, хотя и выглядит не вполне общепринятым и приемлемым в реальной жизни. Наверное, в этом и заключалась вся изюминка «Соблазна», о которой ему так настойчиво втирал Поленин вчера. Здесь каждый получал свободу вести себя так, как он хочет, и не быть за это осужденным кем-то.

Алекс чувствовал переполнявшее его возбуждение, которое сейчас сосредотачивалось в единственно-возможной части его тела. И ему срочно требовалось найти применение этой своей части. Поиски достойной кандидатуры не представили практически никакого труда. Пара взглядов, бокал коктейля, танец, несколько нашептанных на ухо бессмыслиц. Но простого отсоса ему сегодня будет мало и вот он уже едет в такси домой с очаровательной нимфеткой, которая игриво хихикает, запрокинув ногу в чулке в сеточку на его колено.

Когда они, наконец, добрались до его квартиры, все было быстро и без длительных прелюдий. Одежда полетела в стороны, спальня, кровать, презерватив, толчок. Она извивалась под ним, царапая спину и выдыхая какие-то пошлости, но ему, по большому счету, было все равно, что она считает его большим, сильным, твердым, потрясающим. Он брал ее напористо, сжимая ее тело и оставляя на нем отпечатки своих пальцев. Снова и снова, пока максимальный пик напряжения не достиг всех мышц, после которого последовала мощнейшая разрядка. Тяжело дыша, он перекатился и лег рядом. Девушка восхищенно лепетала какие-то глупости, целовала его грудь, но когда хотела коснуться губ, он почему-то отвернулся и, взяв с прикроватной тумбочки сигареты, закурил. Тело было расслаблено и удовлетворено, только в душе потихоньку и необратимо начала образовываться какая-то крохотная червоточина.

20:58 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
3 глава.

— Ну, вроде все в сборе, так что давайте начнем, — Алексей присел на край стола и взглянул на сидящих перед ним коллег по работе.

Понедельник день тяжелый не только в поговорке, но и на самом деле. Олежка тщательно прятал красные глаза за стеклами солнцезащитных очков, сонно зевая и что-то лениво чертя карандашом в блокноте. Наталья "незаметно" обменивалась многозначительными взглядами с Павлом (очевидно выходные они провели вместе во всех смыслах этого слова), не замечая мрачного вида Никиты, лицо у которого было покрыто двухдневной щетиной, а под серыми глазами живописно залегли темные круги — следствие очередного приступа депрессии. Темно-русые волосы были взъерошены и торчали в разные стороны, видимо, их сегодня расчесывали в лучшем случае пятью пальцами.

— Так, похоже, я у нас тут единственный, кто провел вчера скучный вечер и лег спать до полуночи, тем не менее, прошу всех приложить титанические усилия и все-таки сосредоточиться на том, что я говорю. Иначе наша пятиминутка затянется до обеда.

Алекс внимательно посмотрел в лица друзей и, заметив, что они более-менее настроены на восприятие информации, продолжил.

— Итак, наш последний выпуск уже вышел с верстки и поступил в продажу, так что пора приступать к следующему. Из хороших новостей могу вам сообщить, что за последние три месяца у нас увеличилось количество подписчиков, а соответственно поднялись тиражи. Плохая новость вам уже известна — от нас требуют со следующего выпуска ввести новую колонку. Поскольку вы уже поняли, что выбора у нас нет, я готов выслушать рациональные идеи как сделать это наиболее простым и безболезненным способом.

— Хорошо, хоть не разворот, — хмыкнул Олежка, — хотя представляю, какие красочные там могли бы быть фотографии.

— Сплюнь и постучи по дереву, — бросил на него взгляд Алексей.

— Мы могли бы в разделе «Твой досуг» ввести что-то типа путеводителя по развлекательным заведениям и одним из таких упомянуть «Соблазн», — предложил Никита.

— Да, но все дело в том, что от нас требуют не единичного и незаметного упоминания где-то между строк, а полноценный раздел, описывающий еженедельные предстоящие прелести, которые будут вас ожидать при посещении этого самого «Соблазна», — покачал головой Ветров.

— Плюс ко всем не слишком радостным новостям, — продолжил он, — мне уже успел позвонить Гришаев. Он и не сомневался, что мы, цитирую: «с радостью поддержим эту идею». Наш глубокоуважаемый спонсор, — выражение лица Алексея и его интонация со всей красочностью передавали эмоции, которые он испытывал относительно самого Гришаева, и его идеи, — видит это как рассказ со слов очевидца. То есть нам нужен человек, который будет присутствовать на всех, с позволения сказать, «мероприятиях», а потом делиться своими, естественно, исключительно положительными, впечатлениями с читателями. В конце должен будет прилагаться график всех предстоящих шоу на будущий месяц.

— Весьма креативный подход, ничего не скажешь, — вздохнула Наталья. — Есть идеи, кому ты это поручишь? Даже если мы и найдем место для этой колонки, разумеется…

— А вот отсюда и вытекает наша следующая проблема, — Алексей встал со стола и, обойдя его, уселся в кресло, — У нас некому это поручить. Я уже перебрал все возможные варианты. Наши ребята загружены по полной программе, и я не могу ни от кого из них потребовать постоянно ходить в это место, а потом еще и писать о нем лестные отзывы.

— Ну, может, там не все так плохо? — с надеждой предположила Наташа.

— Нет, не плохо, — кивнул Алексей, — там еще хуже. Уж поверьте словам очевидца.

— Ты был там? — удивление проскользнуло только на лицах Натальи и Павла.

— Да, мы с Ником и Алексом были, так сказать, в тылу врага, — мечтательно улыбнулся Олежка.

— Олег, из твоих уст это звучит особенно интригующе, — повернулся к нему Павел.

— В общем, единственно возможный вариант — это нанять внештатного сотрудника, которому мы и поручим этим заняться, — подытожил Алексей. — На все про все у нас есть две недели. Всего две недели, чтобы найти место для колонки, найти внештатного журналиста и подготовить к публикации его материал.

— Звучит как план, — хмыкнул Никита.

— Именно. И ты как главный редактор назначаешься ответственным по решению вопроса с колонкой, а Павел, — Алекс повернулся и взглянул на их начальника по отделу кадров, — отправляется на поиски нового внештатного журналиста. Чем раньше мы с этим разберемся, тем больше нервов сбережем. Все всё поняли?

Почти одновременно кивнув, его коллеги поднялись со своих мест и отправились приступать к работе. Когда за последним из них закрылась дверь в кабинет, Алексей откинулся на спинку кресла и слегка покрутился в нем. Опираясь на подлокотники, он сложил пальцы рук в замок и, уткнувшись в них, задумчиво взглянул в окно. Его мнение о клубе «Соблазн», как о клоаке, практически не изменилось, но было в этом заведении одно единственно светлое нечто, которое заставило его туда вернуться в субботу.

Ветров не давал себе времени сильно задумываться над тем, что же его так сильно тянет туда. Но при мимолетных воспоминаниях, проносящихся в сознании, внутри начинало осязаемо вибрировать какое-то новое необъяснимое и бесконтрольное ощущение.

Ощущение оргазма и цепляющего взгляда светлых глаз.

Алексей мотнул головой, отгоняя эти мысли и открыв лежащую перед ним папку с документами, погрузился в работу.

В целом, рабочая неделя пролетела практически незаметно и без особых изнуряющих трудностей. Единственное, что до сих пор так и не сдвинулось с мертвой точки — это поиски нового внештатного сотрудника. Казалось бы, что может быть проще, но когда это требовалось кровь из носа, то либо не было подходящих вариантов, либо подходящие варианты не были заинтересованы в их предложении.

Никита попытался вывернуться практически наизнанку, и это таки дало определенный результат. Каким-то немыслимым образом ему почти удалось отвоевать 500 слов у раздела по досугу, посвященного активному отдыху. Да уж, чем походы в «Соблазн» отличаются от обычного активного отдыха? В общем, этот вопрос уже практически был решен.

Вечер пятницы обещал быть спокойным. В «Коффеине» и только с Никитой, поскольку Олежка умчался на свидание со своим новым, таинственно-обретенным после похода в «Соблазн», поклонником. А Наталья с Павлом по очереди сослались на плохое самочувствие. Алексей лишь мог догадываться, чем была вызвана эта «эпидемия». Естественно, в разговорах с Никитой они столь щекотливую тему не затрагивали. Набрав необходимую для вечера пятницы алкогольную норму, наигравшись в бильярд и накурившись кальяна, друзья отправились по домам. И теперь для Алекса было огромнейшей загадкой, почему он до сих пор не в своей мягкой теплой постели, а все еще на ногах. Даже более чем. Его ноги вместе со всем телом двигались в едином ритме с сотней точно таких же танцующих вокруг. Он уже не помнил, в какой из моментов попросил таксиста свернуть и отвезти его к клубу «Соблазн».

Пытаясь найти в своем хмельном мозгу оправдание этому поступку, он упускал из вида такую логичную причину и такой очевидный повод. Тот самый, который только что вошел в клуб и, облокотившись на стойку бара, что-то себе заказывал. Пояс холщевых брюк цвета хаки с множеством карманов накрывала обтягивающая фигуру черная трикотажная майка, светлые пряди волос скрывали часть лба, падая на глаза, а их кончики слегка торчали в разные стороны.

Пребывая в непонятном состоянии, будто наглотался экстази или еще какого-то дерьма, которое по волшебству превращало его в совершенно другого человека, вытягивая из глубины подсознания наружу нечто абсолютно не свойственное ему, Алексею Ветрову, он напряженно бросал взгляды в сторону барной стойки. Какое-то отдаленное эхо внутреннего голоса затравленно повторяло, что не стоит затевать эту игру. Но странный и необъяснимый спортивный интерес крылся как раз за той гранью, достигнуть которую ему помогло выпитое сегодня количество алкоголя. Соблазн как всегда был непреодолим. И сладок. И запретен.

Поэтому, когда к предмету его наблюдения присоединился еще один жаждущий получить внимание, Алексей решительно преодолел расстояние, разделяющее его от барной стойки. От напряжения и какой-то уже едва ощутимой неловкости на лице заходили желваки, когда он облокотился на стойку и заказал одну, совершенно лишнюю, стопку текилы для себя и вторую. Для него. Он внимательно следил за выражением лица парня, когда бармен поставил перед ним порцию текилы и взглядом указал на угостившего его человека. Доминирующая черта характера — самоуверенность — и сегодня не подкачала Алексея. Он был уверен, что это сработает для привлечения внимания. И когда они встретились взглядами, пришло осознание того, что он сам только что добровольно дал приглашение к игре. Ничего не предлагая и ничего не требуя. Своего рода вызов. Не это ли зовется соблазном?

Цель была достигнута. Парень улыбнулся и направился к нему. «Ну, все, Ветров, ты только что перешагнул какую-то невидимую и негласную линию» — мелькнуло в мозгу. И хотя всегда была возможность повернуть назад, противиться тому возбуждающему ощущению чего-то запретного не хватало силы воли. Алексей смотрел в глаза приближающегося к нему молодого человека, и когда между ними оставалось расстояние всего в несколько шагов, резко оттолкнулся от стойки и, не отрывая взгляда от своего визави, медленно попятился к танцующей толпе. Еще одно безмолвное приглашение. Это была та самая цена за сделку с совестью. Ни слов, ни имен — ничего. Только игра.

Парень на миг замер, недоверчиво прищурившись, но в следующее мгновение, улыбнулся и все-таки последовал за ним. Затерявшись где-то среди подчинившихся ритму музыки тел, Алексей попытался выбросить из головы абсолютно все мысли, в попытке почувствовать себя не самим собой, а другим человеком, который внезапно вырвался на волю из его подсознания. Сначала они просто танцевали. Точно также как и неделю назад. Вместе. Рядом. На определенном расстоянии друг от друга. Но в какой-то момент это расстояние стало самопроизвольно сокращаться, и Алекс отчетливо почувствовал прикосновение к своей руке. Это произошло случайно и, взглянув в лицо своего «партнера», он заметил, как на нем промелькнула тень сожаления. Возможно, если бы это было сделано с умыслом, события развивались бы в другом направлении, но то, что он увидел в глазах напротив, только еще больше раззадоривало. Будто проснувшийся внутри дьяволенок подстегивал его своим дерзким вызовом со скрытой насмешкой: «Что, Ветров, слабо? Нет? Ну так рискни! Если нельзя, но очень хочется, то можно…»

Жар волной прошел по коже и, сделав последний шаг, разделяющий их, он, не переставая двигаться, мягко взял парня за руку, положив ее на свою талию. Его ладонь легла на пояс партнера. Руку жгло так, будто он касался раскаленного металла, но Алексей ее не убрал. Ощущая мягкость трикотажа под своими пальцами, он медленно поднял глаза и наткнулся на целую гамму эмоций, мелькающих в зеленых глазах. Одно было очевидно — этого жеста тот явно не ожидал. Подняв вторую руку, он, поддавшись какому-то необъяснимому импульсу, едва ощутимо потрогал пальцами кончики светло-пшеничных волос, не нарочно черкнув по скуле парня тыльной стороной ладони. Алекс наблюдал, как глаза того медленно прикрываются, а дыхание сбивается. Ветров несколько секунд заворожено смотрел на реакцию, которую смогло вызвать его прикосновение. Он прикасался к десяткам женщин, но почему-то сейчас не мог вспомнить ни одной, у которой точно также перехватило бы дыхание. Это осознание коснулось невидимой внутренней струны, и Алексей неожиданно почувствовал эрекцию, к которой совершенно не был готов морально. Восторг и испуг одновременно завладели телом и сознанием. Эту опасную игру пора было заканчивать. Алекс мягко отпустил парня и, оставив его посреди танцпола одного, начал пробираться к выходу.

Проснувшись рано утром следующего дня, он обнаружил рядом с собой обнаженную сладко-спящую девушку. Непонимающе разглядывая ее незнакомое лицо, Алексей не мог не то что ее имени вспомнить, но даже не имел ни малейшего понятия, где и когда ее снял. Разбудив незнакомку, он мягко, но настойчиво выпроводил ее из квартиры и отправился в душ. Жуткое похмелье заставляло чувствовать себя раздробленным на куски, а в голове будто бы стучала тысяча молоточков. В короткие моменты, когда их гул слегка затихал, мозг выхватывал из памяти воспоминания о вчерашнем вечере. Давая горячей воде щедро смывать с него угар прошлой ночи, он отчетливо помнил Никиту, «Коффеин», а следом за этими воспоминаниями яркой вспышкой осветилось еще одно — его рука на поясе уже знакомого незнакомца. Fuck!

Парень был геем, и это Алексей знал наверняка, как и то, что сам он никогда не принадлежал к этой «команде». Даже гипотетически. И еще он знал, что нравится ему. А вдогонку приходило еще одно весьма опасное осознание — ему нравилось нравиться этому парню. Даже больше чем всем его случайным партнершам вместе взятым. Но, вероятно, пришло время остановиться и прекратить это немедленно. Алекс вышел из душа, энергично растираясь полотенцем, с окончательным решением, что больше ноги его не будет в клубе «Соблазн».

Но в эту ночь он вновь вернулся туда, а потом и в следующую… И все повторилось опять. Они танцевали, уже не избегая легких касаний и мимолетных объятий, которые с каждым разом становились все более частыми и продолжительными. Это было похоже на какую-то компьютерную игру, где с каждым разом ему приходилось проходить новые более усложненные уровни, где за каждым преодоленным барьером вырастал новый, еще более высокий. Хотя все это было не более чем самообманом и иллюзией. Он не делал того, чего не хотел делать. Его никто к этому не принуждал. Но он не имел сил остановиться и прекратить эту «игру».

Утром он вновь просыпался в своей постели с очередной незнакомой девушкой. При свете дня все виделось в другом ракурсе, и Алексей уверял себя, что с него достаточно и то, что произошло накануне, было последним в его истории посещения «Соблазна». Но стоило густым сумеркам окутать город, как он продолжал накачиваться алкоголем, все отчетливее ощущая непреодолимую тягу вернуться туда. Где и как он пропустил тот момент, когда превратился в доктора Джекила и Хайда? Эти два засранца прочно разделили его на две разные жизни — обычную, повседневную и ту, которая начиналась, стоило ему переступить порог того злополучного заведения. Жизнь, наполненную одним единственным непреодолимым соблазном. Соблазном прикоснуться к чему-то запретному. Он снова и снова повторял себе сотни причин и доводов против своего неразумного поведения, но один сумасшедший повод вновь увидеть искреннюю светлую полуулыбку и нечто, что не имело названия, в глубине зеленых глаз, был в тысячи раз сильнее их всех.
***

— Привет, солнце! — Анна подлетела, будто вихрь и, чмокнув Диму в щеку, плюхнулась на свободный стул напротив брата.

В обеденное время в торговом центре кишело людьми. А уж возле размещенных вокруг небольшого фонтанчика кафешек и подавно было не протолкаться. Вокруг витала пятничная атмосфера предвкушения выходных.

— Привет, красотка! — Дмитрий затолкал в рот последний кусок гамбургера и, прикрываясь салфеткой, тщательно пытался его пережевать.

Заметив на себе пристальный взгляд сестры, он сделал глоток колы и растерянно улыбнулся.

— Что?

— Господи, да ты посмотри на себя! — недоверчиво покачала она головой.

— Да, я настоящее животное, знаю, — рассмеялся он.

— Нет. Хотя и это тоже, — хмыкнула Анна. — Но… Ты прямо весь светишься изнутри.

— Разве? — Дима вытер руки и отодвинул в сторону поднос. — Тебе показалось.

— Нет, не показалось. Я чего-то не знаю?

Ее брат по-детски наморщил нос.

— Зато я знаю это выражение лица, — не собиралась сдаваться она. — У тебя кто-то появился?

Дима немного помялся, но через мгновение склонился над столиком и доверительно произнес:

— Помнишь, мы говорили об одном мужчине, которого я встретил в клубе отца?

— Эмм… Насколько я помню, мы говорили только о каком-то натурале, — неуверенно проговорила Анна, и вдруг ее выражение лица начало меняться, — или… Что? О, Боже! Только не говори мне, что ты его соблазнил!

Она ошарашено посмотрела на брата. Дмитрий, вздохнув, покачал головой.

— Нет, но порой мне кажется, что это он пытается соблазнить меня… И весьма в этом преуспевает.

— Натурал пытается тебя соблазнить? Звучит не очень правдоподобно, должна признаться.

— Знаю и оттого еще больше в этом запутываюсь, — взгляд Димы стал более глубоким и мечтательным, — но когда он прикасается ко мне…

— Ого! А вот с этого места подробней, — Анна в предвкушении подвинулась ближе к брату, — ну, интимные подробности, конечно, можно опустить.

— В том-то и все дело. Нет никаких интимных подробностей. Мы просто танцуем вместе каждые выходные. Я даже не знаю, как его зовут, — усмехнулся он. — Но стоит заметить его в толпе, как со мной начинает происходить что-то необъяснимое.

— Да, дело — дрянь, — подытожила она.

— Почему это? — удивление застыло в зеленых глазах.

— Да это же видно как Божий день! Ты влюбился!

— Вовсе нет, — начал отнекиваться Дима, но по выражению лица его сестры было понятно, что она видит его насквозь.

— Ну, может быть чуть-чуть. Самую малость, — сдался он, расплываясь в озорной улыбке.

— Тогда чего ты ждешь? Дай ему понять, что ты уже соблазнен, и пора переходить к более решительным действиям. Хотя, может, он маньяк какой?

Дима засмеялся.

— Из тебя великолепный стратег. Но похоже на то, что он действительно гетеросексуал, и я до сих пор не могу найти объяснения его действиям.

— Знаешь, я не помню уже где, но прочитала весьма умную вещь: «не бывает гетеросексуальных или гомосексуальных людей. Они либо сексуальны, либо нет». Вот и все. И если даже натурал проявляет к тебе интерес, значит ты охренительно сексуальный, братишка.

— С этим жизнеутверждающим выводом не могу не согласиться, — счастливо улыбнулся он в ответ.

— А если он и правда натурал, но между вами что-то происходит, то у тебя есть все шансы на то, чтобы обратить его…

— Звучит, как будто из истории о вампирах.

— Ну, тогда тебе остается только укусить его где-то в области шеи, — Анна многозначительно повела бровями.

— Обязательно запомню твой совет, и при удобном случае непременно ним воспользуюсь, — заговорщицки кивая, проговорил он. — Ну а чего ты хотела меня видеть?

— Да, точно. Ты уже нашел себе работу?

— Пока в процессе, а что?

— Я видела Маришку, так вот у ее подруги появился новый бой-френд, у которого есть друг…

— Можно как-то сократить это генеалогическое дерево? — с надеждой поинтересовался Дима.

— Ты не дал мне договорить. Так вот, этот друг работает в каком-то издательстве и им срочно нужен внештатный журналист. Я подумала, пока ты не подыщешь что-нибудь более подходящее своим способностям, это вполне не плохой вариант. Вот, — Анна полезла в сумку и, достав свернутую пополам бумажку, протянула ее брату, — здесь номер телефона, адрес и название издания.

Дмитрий развернул клочок бумаги и пробежал его глазами.

— «Твой Лайф Стайл». Звучит вдохновляющее. Спасибо, Анют.

— Только обещай, что позвонишь им, — потребовала она.

— Обещаю.

Его сестра поднялась со стула и, обняв его, чмокнула в кончик носа.

— Все, мне уже пора. Я побежала. Люблю тебя.

— И я тебя.

— И счастливой охоты этой ночью! — Анна уже на ходу подмигнула брату и изобразила роковой укус.

Дима смеясь, покачал головой и несколько секунд провожал взглядом сестру, затем вновь взглянул на вырванную из блокнота страницу в своей руке. Повертев ее в руках, он несколько минут взвешивал все за и против, а затем, приняв окончательное решение, схватил свою сумку с соседнего стула и, перебросив ремешок через голову, отправился по указанному адресу.

День выдался самым по-весеннему теплым и солнечным за все последнее время. То же самое можно было сказать о настроении Дмитрия. Когда он решил вернуться, то прекрасно знал, что никто его здесь не ждет. Кроме Анны, конечно. И что остаться в Лондоне было бы проще и, возможно, даже благоразумнее… Но сейчас ему достоверно было известно только одно. Если бы он не вернулся, то никогда бы не встретил того, встречи с кем теперь ждал, будто Новый Год, Пасху и День рождение одновременно.

Какая-то часть его рационального сознания все еще сопротивлялась при попытках фантазий зайти слишком далеко. Дима понимал, что все это может не иметь никакого продолжения, и что каждый их проведенный вместе вечер может оказаться последним. Он осознанно не выступал инициатором каких-либо шагов, предоставляя незнакомому мужчине самому постепенно привыкать к нему и каждый момент, когда они продвигались на миллиметр вперед, был ему самой ценной наградой. Дима старательно запоминал эти ощущения, чтобы потом иметь возможность извлекать их из памяти и растворяться в той необъяснимой эйфории, которую вызывали неловкие прикосновения и сбивчивое дыхание, касающееся его волос.

Было бы наивно полагать, что все испытываемые им чувства взаимны, но рамки постепенно стирались, барьеры методично рушились один за другим, а расстояние все больше сокращалось. И этого уже было более чем достаточно. Неужели его сестра права и его действительно угораздило влюбиться в натурала? И крохотный голос надежды тут же мягко, но настойчиво интересовался: «А такой ли уж он натурал, если сам соблазняет и провоцирует тебя? Что если…»

Эти последние два слова и были тем спасительным кругом, цепляясь за который, Дима снова и снова возвращался в клуб, сгорая от предвкушения того, насколько дальше они зайдут в этот раз. Пусть это была своего рода игра, не важно, это были самые сильные эмоции, которые ему доводилось когда-либо испытывать рядом с другим человеком. И то, что они не знали имен друг друга, не имели ни малейшего представления о том, кто кем является в реальной жизни, еще больше обостряло эти эмоции. Они жили в придуманном ими же мире, который ограничивался стенами ночного клуба «Соблазн». Мире, в котором все эти мелочи были не столь важны и который принадлежал только им. Пусть и всего на несколько часов.

Сегодня была пятница, и все внутри Дмитрия замирало от одной мысли об их предстоящей встрече вечером, но сейчас пора было вплотную заняться поисками работы. Тем более, если Анюта предложила ему один из вариантов, почему бы не воспользоваться этим предложением.

Нужный ему офис находился на десятом этаже двадцатипятиэтажного строения и, поднявшись на лифте, он направился к девушке, сидящей за полукруглой стойкой ресепшена. На стене за ее спиной красовалась объемная надпись «Твой Лайф Стайл» в черно-серебристых тонах, так что Дима понял, что попал по адресу. Представившись и озвучив причину своего пребывания здесь, он поинтересовался к кому ему следует обратиться. Девушка приветливо улыбнулась и направила его в пятый кабинет налево прямо по коридору. Поблагодарив, Дмитрий отправился в указанном направлении, на ходу расстегивая кожаную куртку.

Он открыл стеклянную дверь с большими хромированными ручками, которая находилась напротив лифтов и вела из холла в саму редакцию. Дверь бесшумно и мягко закрылась за его спиной, когда Дима прошел внутрь. Под офис был отведен весь этаж с многочисленными кабинетами по обеим сторонам широкого коридора, из которых время от времени суетливо выходили люди, чтобы вновь исчезнуть за какой-нибудь другой дверью, создавая рабочую атмосферу. Чуть дальше справа было небольшое свободное пространство. Сплошь стеклянное, слегка тонированное окно, во всю стену, выходило на улицу. В этом фойе размещался большой кожаный белый диван. На стене над ним висело некое абстрактное черно-белое полотнище, а напротив дивана стоял стеклянный журнальный столик, заваленный журналами. У противоположной стены стоял автомат с кофе, наполняя пространство ароматом этого напитка. Сразу за фойе и находился необходимый Дмитрию кабинет.

После формального стука в дверь, он нажал на ручку и толкнул ее внутрь. В небольшом помещении, заставленном по периметру стеллажами со всякими папками, за столом слева сидел мужчина, склонившись над бумагами и зажав между плечом и ухом телефонную трубку.

— Алекс, я делаю все возможное… Да, я знаю, что нас крепко держат за яйца, но это никак не способствует продуктивности поисков, — мужчина поднял взгляд и заметив парня в дверях, жестом пригласил его пройти и присесть в кресло напротив. Дмитрий бесшумно прикрыл за собой дверь и последовал приглашению.

— Хорошо… Угу… Я понял… Нет, я не хочу писать эту статью сам… Ладно, я зайду к тебе. Когда? А ты сейчас на производстве? Договорились, — мужчина положил трубку и внимательно посмотрел на Дмитрия. — Я вас слушаю.

— Здравствуйте, на ресепшене мне сказали, что я должен обратиться к вам. Это по поводу работы. Вы ведь еще ищете внештатного журналиста? — с надеждой поинтересовался он.

— Павел Павлович Казанцев, — представился мужчина. — Я начальник отдела кадров мужского периодического издания «Твой Лайф Стайл» и да, нам требуется внештатный журналист для ведения новой колонки. Вас это интересует?

Дима кивнул и представился в ответ:

— Дмитрий Гришаев, — он привстал и пожал мужчине руку, но заметил, как едва уловимое удивление проскользнуло у того на лице.

— Анатолий Валериевич Гришаев случайно не ваш отец? — поинтересовался мужчина.

— К сожалению, родителей не выбирают, — равнодушно пожал плечами Дима, про себя удивившись, что о его отце и тут наслышаны. — А это имеет какое-то отношение к делу?

— Нет, вообще-то, но, вероятно, вы удивитесь, когда узнаете, в чем именно заключается предлагаемая нами работа. Разумеется, в том случае, если вы здесь не по наводке вашего отца, — Павел выжидательно посмотрел в лицо Дмитрия, изогнув левую бровь.

— Мой отец не имеет к этому никакого отношения, — спокойно заверил его парень. — Так что же это за работа?

Павел несколько секунд задумчиво чесал подбородок, вроде внутри его головы происходило какое-то экстра важное совещание. Наконец, он заговорил:

— Какой у вас опыт?

— Имею степень магистра по журналистике, стажировался в Лондоне около года, — начал Дима, — если необходимы мои статьи для ознакомления я могу их предоставить в следующий раз…

— А почему вы согласны на место внештатного сотрудника, если могли бы подыскать себе место получше?

— Я недавно вернулся из Англии и нужно с чего-то начинать. Почему бы не с работы в одном из лучших мужских периодических изданий? — легкая полуулыбка тронула его губы.

Павел усмехнулся в ответ и, откинувшись на спинку кресла, поинтересовался:

— Вы, вероятно, слышали о новом ночном клубе «Соблазн»?

«О, да! И не только слышал…»

— Это новый клуб моего отца, — кивнул Дмитрий.

— Именно. И нам необходим человек, который будет присутствовать там на всех шоу и затем воодушевленно делиться своими впечатлениями с читателями. Причем это должно быть сделано в таком ключе, чтобы всем сразу захотелось туда пойти. Но, думаю, как для сына своего отца, для вас это не будет проблемой…

— Сколько слов?

— Колонка на 500 слов раз в месяц, оплата сдельная. Если вам это подходит…

— Отлично, я согласен, — Дима не был уверен, что стоит это делать, но решение само собой сорвалось с его языка.

Павел привстал и пожал ему руку.

— Тогда добро пожаловать в команду, Дмитрий. Приходите в понедельник утром, и мы решим все организационные вопросы.

Тот согласно кивнул в ответ, поднялся и покинул кабинет. Павел какое-то время смотрел на закрывшуюся за парнем дверь, а затем взял мобильный телефон и набрал номер.

— Да, это опять я. Кажется, я нашел нам внештатного журналиста. Погоди праздновать, ты даже представить себе не можешь кто он…

20:51 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
4 глава.

По сути, Алексею было глубоко наплевать, кто именно будет ворочать это дерьмо. Хоть само дьявольское отродье. Но услышав фамилию, которую в последнее время произносили чаще, чем любое слово-паразит, он в который раз убедился, что был не далек от своих ожиданий. Прямо-таки семейный подряд организовался.

Вернувшись с производства, он попросил коллег собраться в своем кабинете, чтобы у всех была возможность узнать эту замечательную новость. Самым последним ворвался Олежка и, плюхнувшись в кресло, слишком возбужденно выпалил:

— Вы уже видели нового члена нашей команды? И я говорю в прямом смысле этого слова.

— Насчет «команды» или «члена», — саркастически уточнил Алексей, не отрываясь от стопки отчетов перед ним, которые он просматривал в ожидании, пока все будут в полном сборе.

— Можешь язвить, сколько влезет, но мальчик просто конфетка. Я столкнулся сегодня с ним у выхода…

— Под таким широким понятием как наша команда ты все-таки имеешь в виду «нашу» или «вашу» команду? — смеясь, уточнил Никита.

— Ник, милый, стал бы я так радоваться еще одному мужиковатому натуралу?

— Понятно, — все еще смеясь, покачал головой Никита, — вопрос автоматически снимается.

— Ну, тогда полагаю кроме сексуальной ориентации нашего нового «члена команды» и его «конфетной» внешности, вам еще будет весьма интересно узнать его имя, — между делом вклинился Алексей, откладывая одну папку в сторону и придвигая ближе к себе следующую.

Все посмотрели в его сторону, заинтригованные интонацией Алекса.

— Некий Дмитрий Гришаев, — после театральной паузы произнес Ветров, растягивая слова и не отрываясь от просмотра бумаг перед ним — И предвосхищая ваш вопрос, сразу уточняю, он НЕ однофамилец, а не кто иной, как сын нашего «горячо-любимого» заказчика.

Алексей, наконец, посмотрел на друзей, и его губы растянулись в неком подобии триумфаторской ядовитой усмешки. Он искренне забавлялся произведенным впечатлением.

— Это что-то типа хитрого маркетингового хода? — растерянно поинтересовался Никита.

— Нет, это что-то типа херовой иронии судьбы, — процедил Алекс. — Но… С другой стороны… Возможно, это именно то, что лучше всего нам подходит. Если вдруг что-то будет не так, а готов поспорить на свою задницу, что так и будет, они всегда смогут перегрызть друг другу глотки, пока мы будем наблюдать за этим со стороны.

— Насколько я понял, — поспешил развеять эту идеалистическую перспективу Павел, — они не то чтобы очень близки. Я бы даже сказал, что там некий конфликт на лицо. И попал он к нам действительно по роковому стечению обстоятельств…

— Тем больше шансов, что мы останемся в стороне от эпицентра семейной драмы, — холодно резюмировал Ветров. — Так что теперь у нас есть колонка, есть тот, кто будет ею заниматься и все должны быть счастливы. В понедельник я подпишу необходимые бумаги, приготовленные нашим Пал Палычем, и он поступает в твое полное распоряжение, Никита, — Алекс перевел взгляд на друга.

Тот согласно кивнул и поинтересовался:

— Это все?

— Да, вы можете быть свободны, — Алексей взглянул на наручные часы. — Рабочий день закончился, всем приятных выходных. Увидимся в понедельник.

Друзья один за другим поднялись со своих мест и, попрощавшись, покинули кабинет. Все, кроме Никиты.

— Ты что-то хотел? — поинтересовался Алекс, вернувшись к изучению раскрытой перед ним папки.

— Хотел предложить сходить в боулинг сегодня, — произнес тот, присев на краешек стола перед другом.

— Извини, Ник, но у меня несколько другие планы на вечер.

— Поиски очередной нимфы? — поддел его Никита.

— Можно и так сказать, — рассеянно улыбнулся его друг.

— Леш…

— Так, это не к добру, — откинувшись на спинку кресла, вздохнул Алексей.

— У тебя все в порядке?

— Конечно, а можно поинтересоваться, чем вызвано твое беспокойство?

— Я вижу, что с тобой что-то происходит в последнее время. Ты стал несколько замкнутым и раздражительным…

— Ты имеешь в виду, больше, чем обычно? — Алекс вопросительно изогнул бровь.

— Просто хотел напомнить, что если тебе потребуется поговорить или… еще что-нибудь… В общем, ты знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.

Выражение лица Алексея слегка смягчилось.

— Я знаю, Ник.

— Ну, тогда до понедельника, — улыбнулся Никита и, встав со стола, вышел из кабинета.

Алексей задумчиво проводил друга взглядом. Он прекрасно знал, что именно тот уловил, но проблема заключалась в том, что Алекс сам не знал, каким словом охарактеризовать то, что с ним происходило. Каким-то образом другая половина его «я», проявлявшаяся поначалу только после определенного количества алкоголя и исключительно в пределах ночного клуба «Соблазн», теперь постепенно распространялась по его сознанию, отравляя его, будто гниль, поражающая красивый спелый фрукт. Не спеша, но бесповоротно.

Он все чаще начинал ловить себя на мысли о предстоящем пятничном вечере, и как следствие, на желании увидеть и прикоснуться к парню, который стал воплощением этих тайных стремлений и желаний. Ничто так не раздражает и не замыкает в себе, как необходимость бороться с самим собой. Чем, собственно, Алексей и пытался заниматься всю неделю, не смотря на бесполезность этого занятия. Потому что в результате он все равно окажется там и с ним. В который раз убедив себя, что сможет остановиться в любой момент и просто уйти, как это всегда и происходило, он встал из-за стола, схватил свое пальто и отправился домой.

День заметно увеличился, и сейчас за пределами офиса его сторожила не тьма, а всего лишь сгущающиеся сумерки. Март потихоньку отвоевывал свои владения, размораживая оледенелые улицы и обнажая то, что так долго скрывалось за толщей льда. Не то же самое ли начало происходить в его сознании и душе, Алекс не знал. Лишь где-то на задворках сознания едва уловимо и призрачно маячило осознание того, что этот процесс по сути своей необратим.

Забравшись в салон Ауди, Ветров повернул ключ в зажигании и, вырулив на дорогу, слился с потоком машин. Пустоту салона наполняла негромкая музыка, звучащая из радио, и тяжелая завеса мрачных мыслей, теснящихся в голове. Как всегда, это не могло не привести к неожиданным последствиям. Не обратив внимания на светофор, Алексей слишком поздно осознал, что проскочил на красный свет, а когда его тряхнуло так, что лоб ударился об руль, уже было не до философских размышлений. Он только что стал причиной ДТП.

— Твою мать! — в сердцах выругался Ветров, вылезая из машины и оглядывая покореженный металл. Фара была вдребезги, а правый угол капота однозначно нуждался в серьезной рихтовке.

Из автомобиля напротив вышла девушка и возмущенно взглянула в его сторону.

«Блондинка! Просто отлично! Как раз то, чего мне не хватало для полного счастья» — подумал Алексей, но натянув свою самую соблазнительную и обезоруживающую улыбку, ринулся в бой.

— С вами все в порядке? Может, нужна помощь? — сама внимательность и обеспокоенность.

— Очевидно, моему автомобилю она требуется куда больше, чем мне, — проговорила девушка, оглядывая помятое левое крыло. — А у вас может быть только одно оправдание. Вы дальтоник, вашу мать?

Алексей неожиданно для себя внимательно всмотрелся в лицо незнакомки.

— Извините, а мы с вами раньше не встречались?

— Э, нет. Даже не надейтесь, что у вас проканает этот прием. Будем решать полюбовно или я звоню в ДПС? — барышня была настроена весьма воинственно.

Чем дольше Алекс смотрел на нее, тем больше убеждался, что ее черты ему знакомы. Может, одна из бывших, про которую он уже успел забыть? Вряд ли. Она бы наверняка помнила его и уж точно узнала бы. Тогда откуда это странное ощущение? Он мотнул головой, пытаясь вернуться мыслями к сложившейся ситуации.

— Конечно, полюбовно, — еще одна обворожительная улыбка. — Я без проблем оплачу ваш ремонт. Мой механик с радостью займется вашим автомобилем.

И все-таки… Невысокая, хрупкая девушка со светло-пшеничными длинными локонами и зелеными глазами была более чем знакома. Она отчетливо кого-то ему напоминала… Светлое улыбающееся лицо в фантасмагорической подсветке вынырнуло из памяти за секунду до того, как мозг нашел такой очевидный ответ. Дьявол! Вероятно, он начал сходить с ума, если в лицах незнакомых девушек находит черты того, кто никак не выходит у него из головы.

Алексей несколько раз моргнул, приложив усилия для того, чтобы сосредоточиться на их беседе:

— Прошу прощения?

— Я спросила, могу ли узнать ваше имя и имя вашего автомеханика?

— Да-да, конечно. Алексей Ветров, — представился он. — Можно?

Алекс протянул руку к записной книжке в руках девушки, и она передала ее ему вместе с ручкой. Он несколько минут что-то быстро записывал, а потом вернул блокнот хозяйке.

— Вот, там мое имя, мой номер телефона, имя моего автомеханика, его адрес и номер телефона тоже. Скажете, что от меня, я все улажу, — Алексей слегка рассеянно улыбнулся. — А вы…

Девушка несколько секунд колебалась:

— Анна… — наконец произнесла она, — Анна Шевелева.

— Приятно было познакомиться, Анна, — кивнул Алексей и, ожидая, пока девушка сядет в свой автомобиль, все не сводил с нее взгляда, хотя мысли вертелись вокруг совершенно другого человека. Безумец! Вместо того чтобы попытаться остановить себя и это сумасшествие, он еще более отчетливо ощутил желание отправиться в «Соблазн» прямо сейчас. Но для начала нужно решить вопрос с ремонтом его авто.

Забравшись в салон машины, Алексей завел ее и набрал номер своего автомеханика.

— Петрович, привет, — быстро проговорил он, — у меня тут небольшая катастрофа, нужна твоя помощь. Если ты еще на месте, я сейчас подъеду. Отлично. Спасибо большое.

Через полчаса он уже стоял перед Петровичем, низеньким щупленьким мужичком с колоритными длинными усами, которому было далеко за сорок, если не еще дальше, и стоически выслушивал его вздохи, пока тот осматривал повреждения.

— До понедельника справишься? — с надеждой поинтересовался Алексей, присев на край капота и сложив руки на груди.

Тот смерил его таким взглядом, которым обычно награждают нерадивое дитя.

— Ладно, не боись, — наконец, произнес он, — будет твоя девочка к понедельнику как новая.

— Петрович, ты бог! — улыбнулся Алекс. — Кстати, о девочках. Я тут слегка помял одну из них и пообещал, что ты все сделаешь в лучшем виде. Некая Анна Шевелева…

Петрович вопросительно приподнял бровь, а все его выражение лица ясно говорило о том, что эта информация направлена явно не по адресу.

— Шевроле, синий металлик, помятое левое крыло… — перечислил Алексей, меняя критерии описания. — Ремонт я оплачу.

— Без проблем, — понимающе усмехнувшись, кивнул тот.

— Отлично, — Алекс передал ключи автомеханику и, попрощавшись, отправился на поиски такси.

Домой он добрался только около восьми вечера. Сняв обувь в прихожей и бросив пальто на низенькую тахту, он направился в душ. Квартира Алексея располагалась на седьмом этаже пятнадцатиэтажного дома в одном из спальных районов. Из окон открывался живописный вид на небольшой парк и искусственный пруд, хотя, по правде говоря, в это время года в нем не было ничего особо живописного. Квартира была двухуровневая. На первом уровне располагалась небольшая гостиная, соединенная с кухней барной стойкой, прихожая и гостевой санузел, а на втором — спальня с гардеробной комнатой и ванной.

Он относительно недавно въехал сюда, поэтому в воздухе все еще витал запах свежего ремонта и новой мебели. В отделке квартиры преобладали два цвета. Темно-коричневый — цвет деревянного пола, настенных панелей и лестницы — был разбавлен золотисто-ореховым оттенком штор, мебели и пушистого небольшого коврика у дивана.

Поднявшись на второй уровень, Алекс разделся и, бросив одежду на пол у кровати, прошел в ванную. Открыл воду в душевой и встал под горячие расслабляющие струи воды. Старательно выбрасывая из головы все серьезные мысли, от которых голова готова была вот-вот взорваться, он тщательно вымылся и, замотавшись в банный халат, спустился на кухню.

Стандартное наполнение его холодильника вряд ли могло соперничать с холодильником в каком-нибудь баре, но бутылка водки, бутылка вина и шесть бутылок пива в нем были всегда. Кроме этого — нечто в стеклянной банке, что вполне возможно скоро начнет само шевелиться, и кусок сыра. Очевидно, завтра вновь придется идти в супермаркет, если только он не решил проверить на себе поговорку «Не хлебом единым жив человек».

Вытащив две бутылки пива, одна из которых была опустошена тут же, практически в два захода, Алексей взглянул на часы, висевшие на стене. Без двадцати девять. Еще не поздно, чтобы позвонить Никите и принять его предложение о боулинге. Он задумчиво покрутил в руке бутылку пива, пытаясь определить, действительно ли этого хочет или просто пытается в очередной раз обмануть самого себя. И все тот же противный внутренний голос с неприкрытой насмешкой прошептал: «Можешь сходить в боулинг. Если хочешь. Потом все равно окажешься там, откуда пытаешься сбежать. Там, куда ты мечтал попасть на протяжении всей недели».

— Да какого хрена?! — бросил Алекс, со стуком поставив бутылку пива на стол.

Через час он уже пил текилу, опираясь на барную стойку в клубе «Соблазн». Синяя майка, на несколько тонов темнее, чем джинсы, еще больше подчеркивала его необычный цвет глаз и обнажала рельефные мышцы на руках — память о спортивной юности. Алексей успел отметить, что вместо перьев и блестящей мишуры, сегодня на танцующий народ падали мыльные пузыри. Ставший привычным грохот музыки прерывал голос ди-джея, сообщающего о том, что на протяжении вечера всех сегодня ждет множество сюрпризов. Сразу за его очередным обещанием последовала Lady Gaga, заводя всех тонущих в хмельном угаре своей «Love Game».

Непроизвольно закатив глаза, он опрокинул стопку, послав вдогонку ломтик лимона.

— Ваша выпивка, — обратился к нему бармен.

В этот раз Алексей знал, что ничего не заказывал, и точно знал, откуда эта выпивка взялась. Самодовольная улыбка коснулась губ, и он медленно повернул голову в поисках угощающего. Тот стоял не далее, чем на расстоянии вытянутой руки слева от него, и на его губах блуждала улыбка, в которой крылось беззвучное слово «привет».

«Let’s have some fun, this beat is sick…»

Будто получив дозу после длительной ломки, Алексей почувствовал, как его тело расслабляется и вечер наполняется смыслом. Все сомнения и раздражительность моментально улетучивались, стоило ему вновь увидеть того, кто сейчас стоял напротив.

«It’s complicated and stupid…»

Алекс поднял рюмку в безмолвном тосте и осушил ее, дополняя вкус ломтиком лимона. Парень подошел ближе и, уже привычным движением взяв его за руку, легонько потянул за собой в пульсирующую массу танцпола. Алексей нисколько не сопротивлялся.

«Guess he wants to play, wants to play

A love game

A love game…»

Килобиты музыки раскачивали толпу в едином ритме, и вскоре они поймали нужный темп.

«Hold me and love me, just wanna touch you for a minute…»

Рука Алекса по-хозяйски легла на пояс парня, в то время как тот мягко обнял его за плечи. Кончики мягких светлых волос приятно щекотали кожу, а ноздри уловили уже настолько знакомый и приятный запах шампуня. Начиная с этого момента Алексей Ветров исчез, уступив место своему безрассудному двойнику. И сейчас он не мог с точностью ответить, кто же из них двоих был настоящим.

«Let's play a love game,

Play a love game

Do you want love or you want fame?

Are you in the game?

Doin' the love game?»

Прохладные пальцы мягко проникли под его футболку и едва ощутимо коснулись кожи над поясом джинсов. Это не было чем-то новым, скорее походило на проверку домашнего задания: «Ты усвоил это прикосновение с прошлого занятия?». Алексей на секунду прикрыл глаза и задержал дыхание. Пальцы замерли. Когда он, наконец, выдохнул и вновь взглянул на парня, тот счастливо улыбался. Ответная улыбка не заставила себя долго ждать.

«I'm on a mission, and it involves some heavy touchin' you…

Алексей легонько коснулся пряди светло-пшеничных волос, упавших на лоб, убирая непослушную челку. Наблюдая за неизменной реакцией, следовавшей за его прикосновениями, он запустил пальцы в волосы парня, путаясь в их мягкости. Все еще ощущая его прикосновения на своей коже, Алекс наклонился ближе и задолго до того, как успел подумать над тем, что делает, выдохнул возле его уха «Скучал по мне?». Это была первая фраза за все время их совместного времяпрепровождения, произнесенная им вслух. Еще один преодоленный барьер. Каким-то непостижимым образом тот расслышал ее, и когда слуха Алексея коснулось едва различимое «Очень», тело отреагировало усилившейся эрекцией. Теперь он уже не сбегал, смирившись со своей реакцией, которая тоже не была в новинку и являлась неотъемлемой частью этой игры.

Музыка успела смениться другой, а потом и третьей, но они продолжали танцевать, наслаждаясь бешеным ритмом, и прикосновениями друг к другу. Где-то посреди вечера ди-джей объявил об очередном сюрпризе и откуда-то сверху на всех танцующих начала падать пушистая пена. Это было встречено восторженными возгласами присутствующих на танцполе людей, которые тут же начали обнажаться по пояс. А вот для Алексея сие явление стало не совсем приятной неожиданностью, если не сказать совсем неприятной. Он не был фанатом подобных развлечений. Пытаясь протолкаться среди плотного заслона людей к барной стойке, где окажется в безопасности от этого процесса, Алекс отчетливо ощутил, как кто-то крепко схватил его за руку. Резко обернувшись, он наткнулся на веселый взгляд зеленых глаз. «Ну же, останься. Будет весело» — застыло в них, и пока он колебался, огромное облако пены свалилось прямо на него. Мелодичный смех достиг его слуха секундой до того, как чьи-то пальцы начали освобождать его голову и лицо от этой приставучей дряни. Никогда не выносил чувствовать себя полным идиотом, но отчего-то именно в этот момент ему вдруг стало смешно, и Алексей невольно рассмеялся.

Продолжая стоять на месте, пока парень, тоже смеясь, смахивал с него пену, которая все падала сверху, Алекс не сводил с него глаз. Он в первый раз заметил небольшие ямочки на щеках, которые делали его невероятно забавным и… соблазнительным? Когда все те же длинные и прохладные пальцы случайно прикоснулись к его губам, они встретились взглядами. Что-то неуловимое промелькнуло между ними, и тот нерешительно приблизился вплотную, замерев в паре сантиметров от его губ.

Алексей отчетливо ощутил, как прерывистое дыхание коснулось его лица. Влажное и горячее, смешиваясь с дыханием Алекса, оно скользило по коже и губам, будто уже само по себе было поцелуем. Поцелуй без поцелуя. Парень как всегда предоставлял ему самому сделать окончательный выбор. Прежде, чем мозг смог хоть как-то отреагировать на происходящее, глаза казалось, остекленели, а сердце сейчас билось не в груди, а где-то в области шеи. Остальные реакции организма тоже не заставили себя долго ждать.

«Нет! Это неправильно! Этого нельзя делать! Просто невозможно!» — замигала ярко-красная лампочка в мозгу. Этот барьер для него казался непреодолимым. Одно дело просто прикасаться в танце, а совсем другое целовать его. Ощущение сродни черной дыре все отчетливее засасывало внутрь, и он не был уверен, что ждет с обратной стороны. Парень интуитивно уловил его замешательство и сделал шаг назад. В глазах застыло виноватое выражение. Алексей почувствовал, как тот медленно убрал руки, и через мгновение парень смешался с толпой.

Застыв как каменное изваяние, Алекс не мог сделать ни шагу. Внутри не было облегчения. Были лишь растерянность, неудовлетворение и разочарование. Протолкавшись к барной стойке, он заказал порцию коньяка. Затем еще одну. И еще… Но алкоголь не брал его. То количество адреналина, которое сейчас струилось по венам вместо крови, не давало коньяку опьянять разум. Он решительно схватил пальто в гардеробной, направляясь к выходу, и с силой пнул ногой входную дверь.

Весна началась точно по графику. Вечер был тихим и спокойным. Последние остатки ледовой корки трескались, превращаясь в убегающую куда-то воду, и Алексей не мог не ощущать, что эти изменения происходят не только в природе. Он вышел к проезжей части и поймал такси. Дома, не раздеваясь, первое, что он сделал, это извлек бутылку водки из холодильника и, открыв ее, начал пить прямо из горла.

— Гребанный дозатор, — прорычал Алекс, со стуком поставив бутылку на стол и пытаясь ножом вытащить эту раздражающую деталь.

Как далеко он может зайти в своей игре, прежде чем поймет, что это уже слишком далеко? Сегодня ему достаточно было лишь придвинуться на миллиметр ближе, чтобы дать понять, что он тоже этого хочет… Хочет?! Нож соскользнул, и его лезвие прошло по пальцу, оставляя на нем кровоточащий порез.

— Блядь!

Алексей с яростью отшвырнул нож. Тот ударился об стену и с глухим звуком упал на пол. Следом за ним на пол полетели подставка со штопором и открывалками и миска с фруктами. Тяжело дыша, он сжал челюсть и закрыл глаза. Но даже так Алекс все еще продолжал видеть перед собой красивое смеющееся лицо с забавными ямочками на щеках, обрамленное светло-пшеничным ореолом мягких и непослушных волос. Продолжал ощущать его дыхание на своих губах. Это ведь всего лишь игра, не так ли? Каким-то образом ему все-таки удалось выковырять дозатор. Он залил водкой порез, а остальное содержимое бутылки отправилось в желудок. Дальше была тьма, липкая и дурманящая.

Следующее, что он смог различить, была невыносимая боль в спине и шее. В холодном свете, льющемся из незашторенных окон, легко угадывался наступивший новый день. Алексей обнаружил себя лежащим в джинсах на диване, а вокруг живописно валялись пустые бутылки из-под всего алкогольного запаса, имеющегося в доме.

Он пропустил какую-то вечеринку? Ветров попытался встать, но нарушение координации движений было налицо. Очевидно, желудок выглядел ничем не лучше своего хозяина, потому что стоило Алексею зашевелиться, как все выпитое им, накануне, попыталось вернуться назад. Он едва успел добраться до туалета. Господи, последний раз с ним такое было лет в восемнадцать, наверное. Сколько же он вчера выпил?

Когда рвотные спазмы понемногу отпустили, Алекс забрался в душ и включил прохладную воду. Уткнувшись лбом в ледяную кафельную стену, он чувствовал капающие с волос и стекающие по коже освежающие ручейки воды. Вместе с этим ощущением мозг дозировано начал выдавать отрывки вчерашнего вечера. Алексей несильно стукнул кулаком по стене. Высокий барьер. Слишком высокий. Практически непреодолимый. Или…нет?

Всю субботу он прошатался по квартире, изнывая от болезненного состояния, будто раненый зверь, и не находя себе места. Алексей не мог до конца определить природу своего состояния. Что так сильно мучило его? То, что его почти поцеловал незнакомый парень (хотя определение «незнакомый» уже едва ли подходило под его описание) или то, что ему на какую-то долю секунды тоже этого захотелось, но он не смог переступить эту черту? Не к этому ли все шло с самого начала? Значит ли это, что… Уму непостижимо! О чем он только думал, когда все это затевал?

Но зеленые глаза, взгляд которых был красноречивее любых слов… Светлая и искренняя улыбка… Мягкие пряди волос между его пальцев… Осторожные и прохладные прикосновения к его коже… Он просто не мог выбросить это из головы. Кое-как дождавшись вечера, Алексей силой заставил себя лечь в постель и даже не смотреть в сторону входной двери. Он не пойдет сегодня в «Соблазн». Как и в любой другой вечер. Сейчас лучшее время остановиться. Алекс ворочался до трех ночи, борясь с новой разновидностью ломки. Когда у него успела развиться столь сильная зависимость? Нет, конечно, нет. Она не развилась. Она всегда была. С их самой первой встречи. Заснуть Алексею удалось только под утро.

Проснулся он уже после полудня и с чугунной головой. Казалось, что и не спал вовсе, а всю ночь дрова рубил. Отражение в зеркале выглядело пугающим. Хотя подобное ему уже приходилось видеть раньше, но не на своем лице, а на лице Никиты после его депрессионных спадов.

— Какого хрена с тобой происходит, Ветров? — этот риторический вопрос, обращенный к своему отражению, ни на шаг не приблизил его к правильному ответу.

Собрав себя в кучу, он оделся и, натянув солнцезащитные очки, направился к ближайшему супермаркету. Так уж вышло, что большую часть его покупок сегодня составляло пиво, остальной частью были полуфабрикаты. Куда бы он ни шел, что бы он не делал на протяжении дня, Алексей все думал и взвешивал. Взвешивал и думал.

Думал, когда небо на западе окрасилось розово-пурпурным цветом. Взвешивал, когда натягивал джинсы и голубую футболку с длинными рукавами. Опять думал, когда вызывал такси, и опять взвешивал, когда стоял у входа в «Соблазн». Что же случилось с его жизненным кредо «Хватит размышлять. Просто действуй»?

Сколько он простоял там, продолжая накручивать себя, Алексей не знал, но в следующую секунду он решительно открыл дверь и вошел внутрь. Трижды просканировав взглядом помещение и так и не обнаружив того, кого искал, Алекс облокотился на барную стойку и заказал себе пива. Прошло минут двадцать, а нервы уже были ни к черту. Зачем он вернулся? Чего он хочет этим добиться?

Ветров продолжал скользить взглядом по толпе, пока не наткнулся глазами на какого-то стероидного качка в одной из темных ниш недалеко от стойки. Тот уперся одной рукой в стену, загораживая своей спиной кого-то, кто стоял в этой самой нише. От нечего делать Алексей наблюдал за ним, но когда из-за плеча того мелькнул знакомый ореол светлых волос, красная пелена накрыла его глаза.

Хватит размышлять. Просто действуй!

Не заметив, как преодолел разделяющее их расстояние, он резко втиснулся между ними, предостерегающе глядя незнакомцу в глаза, и угрожающе процедил:

— Он со мной.

Несколько секунд они, замерев, обменивались буравящими взглядами. Видимо, во взгляде Алексея блеснуло нечто, что заставило того убрать руку и сделать шаг назад.

— Остынь, мужик, — наконец, усмехнулся он. — Мы просто разговаривали.

Алекс почти до беспамятства хотел, чтобы тот начал драку. Так у него хотя бы был шанс выплеснуть наружу то, что давно искало выхода. Но к его огромному разочарованию мужчина просто развернулся и смешался с толпой. Ощущая затылком на себе пристальный взгляд, Алекс сделал глубокий вдох и повернулся лицом к «спасенному».

— Это что?… Было только что? — вырвалось у парня, а на лице застыло выражение искреннего удивления.

Алексей несколько мгновений смотрел в его светлые зеленые глаза. А затем каким-то бессознательным жестом прикоснулся ладонью к щеке и, в следующий момент, не давая себе времени на раздумья, склонился над его лицом. Замер в сантиметре от него, будто из последних сил хотел найти возможность повернуть назад. Но когда его кожи вновь коснулось уже знакомое прерывистое дыхание, он слегка нервно облизнул свои губы и, наконец, переступил тот самый непреодолимо высокий барьер.

Этот поступок был сродни прыжку в пропасть с отвесной скалы. Внизу ждала черная неизвестность, но желание полета превысило страх разбиться. Прижавшись к его губам, Алекс вновь замер. Но когда он ощутил, как тот моментально подался вперед и ответил на поцелуй, как прохладные пальцы, проникшие под футболку, сейчас касались обнаженной кожи спины, у Алексея окончательно снесло крышу. Будто внутри прорвало какую-то невидимую плотину.

В соблазне, источаемом этим парнем, для Алекса была особая мучительная сладость. Сладость от близости греха. Близости запретного удовольствия. Чего-то нового, что оказалось достаточно сильным, чтобы взбудоражить его. В этот раз, как и прежде, его ждал проигрыш в очередном неравном бою с этим соблазном. И хотя каждый раз ему приходилось переступать какую-то внутреннюю черту, идти на сделку с совестью, он не мог опровергнуть тот факт, что в конце концов получал именно желаемое и оно того стоило.

Было в этом поцелуе что-то, чему он даже не мог подыскать определения. Нечто болезненно-возбуждающее, абсолютно животное, дикое и уж точно отличное от поцелуя с женщиной. Полностью поддавшись своим эмоциям, Алексей перестал воспринимать окружающий мир с его звуками и ощущением времени. И, конечно же, не мог видеть, как в нескольких метрах от них замер мужчина с выражением глубочайшего шока на лице.

Олежка с отвисшей челюстью наблюдал как его друг, который всю свою сознательную жизнь был натуральнее всех натуралов вместе взятых, сейчас засовывал язык в рот какому-то парню. Но когда ему удалось внимательнее рассмотреть еще и парня, то Олежке показалось, что наступил Конец Света. Дмитрий Гришаев, их новый внештатный журналист и сын одного из самых главных спонсоров их издания вряд ли был лучшей кандидатурой для Алексея, чтобы решить сменить ориентацию.

20:43 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
5 глава.

Понедельник начался с ощущения жуткого похмелья и не менее жуткой головной боли. Домой он вернулся только в три ночи и спал всего около четырех часов. Естественно, этого было недостаточно для восстановления организма. Приведя себя в божеский вид, Алексей оделся, вновь натянул солнцезащитные очки, благо день выдался солнечным, и вызвал такси. Забирать свое авто в таком состоянии не представлялось возможным, поэтому он решил сделать это после работы.

Добравшись до офиса и поднявшись на лифте на нужный этаж, Алекс направился прямиком к автомату с кофе. Черный и без сахара. Пока он пил первую порцию, автомат уже готовил ему следующую.

— Тяжелая ночка была?

Никита оперся на стенку рядом. Алексей перевел взгляд на безупречно-белый джемпер своего друга и лишь безмолвно кивнул, поморщившись от очередного приступа головной боли.

— Да уж, выглядишь паршиво, — усмехнулся тот. — В твоем возрасте ночные тусовки не проходят бесследно.

— Еще одно слово, — мрачно предупредил его Алекс, — и будешь сегодня сам разгребать все дела.

— Ага, мечтай, — хмыкнул Ник. — И кто она? Блондинка? Брюнетка?

Перед глазами Алексея застыла картинка, раскрашенная богатой палитрой эмоций и ощущений. Чьи-то пальцы мягко скользят по его коже, путаются в волосах, пока губы оставляют следы на его шее и губах. Все то, что интересует его друга. За одним маленьким исключением. Это была не блондинка, а блондин. Ветров нервно скомкал одноразовый стаканчик и бросил его в урну.

— Откуда такой живейший интерес к моей личной жизни? — поинтересовался он, взяв вторую порцию и направившись по коридору к своему кабинету.

— Да ладно, — догнал его Никита. — Раньше тебе рот нельзя было закрыть, пока ты не расскажешь о своей очередной победе. Откуда вдруг такая таинственность?

— Времена меняются, — философски заметил его друг, на ходу распахивая дверь в кабинет Павла. — Пал Палыч, наш чудо-мальчик еще не появлялся?

Тот отрицательно покачал головой, прикрыв ладонью трубку телефона.

— Отлично, дашь мне знать, когда произойдет это явление народу. Хочу лично познакомиться с нашей драгоценностью. И заодно подготовь все необходимые бумаги на подпись.

Захлопнув дверь, Алексей двинулся дальше в направлении своего кабинета.

— Слушай, ты может, влюбился, наконец? — не отставал Никита.

Алекса непроизвольно передернуло от этих слов.

— Ты с возрастом превращаешься в клинического романтика, — парировал он, открывая дверь к себе и оставляя ее открытой для преследующего его сегодня друга.

Ветров снял пальто, повесив его на вешалку, и закатал рукава серо-стальной рубашки, поверх которой была одета жилетка с геометрическим рисунком. Несколько секунд разглядывая разложенные у него на столе папки с документами и определяя фронт работ на сегодня, он не спеша допивал кофе.

— В любом случае, когда созреешь, я с удовольствием с ней познакомлюсь. Уверен, буду, как всегда, приятно сражен твоим выбором.

— Не сомневаюсь, что так и будет, — пробубнил Алексей, усаживаясь за стол и живо представив себе эту картину.

Звук нового входящего сообщения на мобильном телефоне на миг отвлек Никиту от разговора, чему его друг был несказанно рад.

— Так, меня уже хотят. Все, пошел я поработаю, потом договорим, — на ходу бросил он, выходя из кабинета.

— Непременно, — натянуто улыбнулся Алексей. — Через час собираемся на планерку, — напомнил он, перед тем как дверь его кабинета захлопнулась.

Они с Никитой знали друг друга уже много лет, настолько много, что достаточно неплохо разбирались в настроениях и состояниях души друг друга. Только вот на этот раз его друг и понятия не имел, что на самом деле происходит с Алексеем. Как, впрочем, и он сам. Алекс прекрасно отдавал себе отчет (во всяком случае, на трезвую голову и при свете дня) в том, что его «игры» с каждым разом заходят все дальше и что, вполне возможно, он уже давно пропустил свою точку возврата.

От этих мыслей головная боль только усилилась, и Ветров попытался отвлечься от них, сосредоточившись на работе. Когда через какое-то время дверь в его кабинет приоткрылась, и он заметил Наталью с Олежкой, Алексей понял, что уже пролетел час, и пришло время для их еженедельной «пятиминутки». Вскоре появился Никита, не хватало только единственно-недостающего звена — Павла. Алекс набрал его номер и подождал, пока длинные гудки превратятся в голос начальника по отделу кадров, но тот все не отвечал. Скользнув глазами по лицам коллег, он заметил обращенный в свою сторону несколько непонятный пристальный взгляд Олежки. Прикрыв трубку ладонью, он вопросительно приподнял бровь:

— Ты что-то хотел, Олег?

Тот слегка вздрогнул, будто очнулся от своих мыслей, и слишком поспешно отрицательно покачал головой. Так и не дождавшись ответа на том конце провода, Алексей положил трубку.

— Ладно, давайте начнем. Думаю, наш Пал Палыч скоро подтянется, — он присел на краешек стола и сложил руки на груди, — Наташа, чем порадуешь?

— Ну, вообще-то есть чем, — улыбнулась она. — Как вы знаете до небольшого юбилея нашего издания осталось чуть больше месяца. Сегодня окончательно решится вопрос о месте его проведения, остались практически формальности, которые я планирую в течение дня уладить. После этого можно высылать приглашения, чем я тоже планирую заняться на этой неделе. Олежка уже показал мне образцы, они как всегда креативны…

— И гениальны, — вклинился Олег.

Наталья согласно улыбнулась:

— И гениальны, так что тут тоже никаких проблем.

— А что насчет самого мероприятия, — поинтересовался Алексей.

— Как мы и решили, будет организован фуршет, розыгрыш призов среди подписчиков и выступление звезд. Я уже договорилась с продюсерами практически всех интересующих нас.

— Отлично. По поводу апрельского выпуска, какие есть вопросы?

— Ну, трудимся в поте лица, — отозвался Никита. — На днях ребята едут в Прагу, обещают как всегда сногсшибательный разворот. Марья Захаровна в экстазе, что мы наконец-то нашли нового сексопатолога и ей больше не придется тянуть на себе раздел «Секс и здоровье». Снежанна в поисках последних сплетен из жизни великих и скандальных мира сего… В общем, работаем, — подытожил он.

— У меня есть кое-какие идеи по поводу обложки, — вклинился Олежка. — Я уже попросил нашего фотографа Матвея сделать несколько промофото, позже обязательно…

Олег не успел закончить свою мысль, потому как дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился Павел.

— Прошу прощения за опоздание. Алексей Петрович, вот подготовленные документы на подпись, — он протянул папку Алексу, — и вы просили дать знать, когда появится наш новый внештатный журналист.

— Замечательно, — губы Ветрова скривились в ухмылке, — зови нашу прелесть сюда, заодно познакомим его с коллективом, — он взял документы из рук Павла и, обойдя свой стол, склонился над ними, пробегая взглядом содержимое.

— Дмитрий, проходите, — Казанцев кивнул куда-то в сторону и вошел в кабинет, а через минуту на пороге появился молодой человек в джинсах и расстегнутой черной кожаной куртке.

Когда Алексей оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на их долгожданного нового сотрудника, ему показалось, что Ад восстал и теперь впереди без сомнения ждут все его семь кругов, потому что первый уже только что начался. На пороге замер тот самый парень, который всего каких-то восемь часов назад касался его шеи и губ своими губами и на поцелуи которого он с готовностью отвечал. Еще чуть-чуть и под Алексеем, несомненно, разверзнется зияющая дыра в тартарары, в которую он сейчас с превеликим удовольствием и провалился бы, чем стоять как парализованный.

В этот момент ему стал хорошо понятен смысл фразы «И вся жизнь промелькнула перед его глазами». Только мелькающей оказалась не вся жизнь, а всего лишь последний ее месяц. Картинки подобно вспышкам, сменялись одна за другой, услужливо напоминая о том, что его связывало с этим молодым человеком.

Очевидно, то же самое происходило и с ним. Те несколько мгновений, которые они изумленно смотрели друг на друга, показались часами. Всего в одну долю секунды это все перестало быть игрой и обрело слишком реальные очертания. Обрело плоть, кровь и даже имя. И имя ему было…

— Дмитрий Гришаев, прошу любить и жаловать, — произнес Павел, представляя их нового сотрудника.

Дима с трудом нашел в себе силы отвернуться и, обратив внимание на остальных присутствующих в кабинете, рассеянно им улыбнулся. Казанцев по очереди назвал имена и занимаемые должности, которые тот едва ли успел запомнить и, наконец, повернулся к мужчине за столом, превратившемуся в каменное изваяние.

— Это Алексей Петрович Ветров. Отец, царь и бог издания, — проговорил Павел, указав на Алекса.

— Рад знакомству… Алексей Петрович, — сознание Дмитрия еще не до конца оправилось от серии коматозных приступов, но он протянул руку для рукопожатия.

— Взаимно, — кивнул тот и коротко ее пожал.

Только вот Дмитрий помнил ощущение этих рук не таким сухим и безличным. Именно эти руки не далее, чем вчера заставляли его кожу покрываться мурашками. Именно эти пальцы путались в его волосах… Продолжать эту логическую цепочку не стоило. Особенно здесь и сейчас. Но с другой стороны, теперь у него была возможность взглянуть на него при дневном свете и то, что он видел, заставляло его сердце неосознанно пропускать удары.

«Он тебе явно не по зубам. На что ты надеялся?» — пронеслось в отчасти функционирующем мозгу. Рассчитывать на какое-либо продолжение теперь было бы инфантильностью даже для Димы.

Никто не уловил ничего особо необычного в происходящем, кроме Олежки, который все это время просидел, будто в ожидании взрыва водородной бомбы. Переводя взгляд с одного лица на другое, он искренне жалел обоих мужчин. Это был не лучший способ официального знакомства, особенно после того, свидетелем чего он стал вчера. Алексей произнес несколько односложных предложений, сутью которых было, что Дмитрий теперь под шефством Никиты и тот ему все объяснит, затем подписал документы и быстренько свернул планерку, отправив всех по рабочим местам.

На протяжении всего рабочего дня Алекс старался не покидать своего кабинета, опасаясь случайно столкнуться с Димой. Это было глупостью и ребячеством, но он даже представить себе не мог как теперь ему себя вести с ним. Шок успел смениться растерянностью, которая привела к внутренней панике и злости на себя самого. Это как же его угораздило ввязаться в это? Да еще и с кем? С сыном Гришаева! Да уж, жизнь над ним посмеялась вдоволь. Еле дождавшись вечера, он схватил свое пальто и отправился на такси к Петровичу в мастерскую за своим автомобилем.

Петрович был человек слова, и его красавица действительно выглядела как новая. Ничто не указывало на полученные недавно повреждения. Перебросившись парой фраз, поблагодарив своего автомеханика и расплатившись за ремонт, Алексей уже собирался забраться в салон, как невдалеке заметил знакомый ему Шевроле с вмятиной на левом крыле. Через мгновение из авто выбралась та самая блондинка, которую он помял в пятницу. Короткое ярко-красное пальто, высокие черные сапоги на шпильке, светло-пшеничные волосы заплетены в косу.

Алексей захлопнул дверцу и направился к девушке.

— Добрый вечер, Анна, — подойдя ближе, приветственно улыбнулся он.

Девушка непонимающе взглянула на него, но затем на ее лице мелькнуло узнавание.

— Добрый, — кивнула она, — вы же не думали, что я не воспользуюсь вашим щедрым предложением?

Ветров вновь смотрел на нее во все глаза и поражался той очевидной схожести. Даже челка, скрывающая часть лба и контур губ… Поймав себя на этой мысли, он силой заставил выбросить из головы все, что произошло с ним за последнее время.

— Отчего же? Как-раз-таки наоборот, думал, вы его проигнорируете, — произнес он. — Я как раз забираю свой автомобиль и с удовольствием подброшу вас домой.

Девушка слегка растерялась, но Алексей добавил:

— Все-таки это моя вина, что вы временно лишились своей машины, поэтому я просто не могу позволить вам тратиться на такси. А в общественном транспорте полно непонятных личностей…

— Ну, одной явно меньше, вы же здесь, — парировала Анна, взглянув на него.

Алекс усмехнулся.

— Тем не менее, окажите мне услугу.

— Хорошо, — через некоторое время кивнула она, — только мне нужно не домой, а к ресторану «Нобель». И в этот раз вы будете внимательней следить за дорогой.

— Обещаю, — обворожительная улыбка хищника расплылась на его лице.

— Ну, я думаю, через неделю все будет готово, — подошел к ним Петрович, вытирая руки о какую-то промасленную тряпку.

— Петрович, дорогой, — повернулся к нему Алексей, — мы же не можем так надолго лишать личного транспорта такую красивую девушку.

Тот усмехнулся, почесал затылок и, осмотрев вмятину еще раз, наконец, проговорил:

— Ладно, постараемся вложиться дня в три-четыре.

— Отлично! — Ветров повернулся к Анне. — Мы едем?

— Если через несколько дней я за ней не вернусь, — повернулась девушка к Петровичу, — запомните, что последний раз вы видели меня живой и здоровой с ним, — она указала на Алексея.

— Очень остроумно, — распахивая перед ней дверцу своего Ауди, ядовито заметил Ветров.

Подождав пока девушка забралась внутрь, он захлопнул дверцу и, обойдя авто, сел за руль. Ресторан, к которому она попросила ее подбросить, находился в противоположной стороне от его дома, но обещание есть обещание. Какое-то время они ехали молча.

— Давно в разводе? — поинтересовался он между делом, когда они стояли на очередном светофоре.

Анна машинально взглянула на свои руки.

— Вы это к чему?

— Завожу светскую беседу, — пояснил Алекс, надавливая на педаль газа.

— Исправьте меня, если я ошибаюсь, но… — начала было она.

— Просто у вас еще след от обручального кольца не сошел, — пожал он плечами, — соответственно, вы либо просто сняли его, либо сняли потому, что в разводе. Вот и решил поинтересоваться.

— Уже почти пять месяцев, — просто проговорила девушка.

— А в ресторане вас ждет…

— Деловая встреча. А вы что, почву пытаетесь зондировать? — Анна вопросительно приподняла бровь.

Алексей засмеялся.

— В какой-то мере. Просто хотел тоже пригласить вас как-нибудь поужинать. В качестве все той же моральной компенсации, — быстро добавил он.

«Господи, какого хрена я делаю?» — пронеслось в его мозгу. К счастью, они успели подъехать к ресторану прежде, чем он успел предложить ей что-нибудь еще. Как то поехать к нему домой, или выйти за него замуж.

Поблагодарив Алексея, Анна вышла из машины, а затем наклонилась и произнесла:

— Если я решу принять и это ваше предложение, я обязательно вам перезвоню, — улыбнулась она и захлопнула дверцу.

Ветров усмехнулся и, проследив пока девушка не скрылась за дверями ресторана, вырулил на дорогу. Весь салон пропитался ее сладким парфюмом. Алекс приоткрыл окно и сделал радиоволну громче, чтобы она смогла заглушить его собственные мысли.

Утро вторника напомнило ему о все том же круге первом, с которым ему очевидно придется теперь сталкиваться повсеместно. Когда он зашел к Никите, то наткнулся там на Диму, с которым они обсуждали концепцию статьи. Проронив нечто «Я загляну позже», он поспешил быстренько ретироваться прочь. На протяжении дня, куда бы он ни шел, он везде сталкивался с ним. В коридоре, возле автомата с кофе, даже в туалете…

Насколько Алексею было известно, то смысл внештатного сотрудника заключался в том, чтобы заниматься своей работой дома, а не болтаться в офисе. Он стоически пережил вторник, но в среду и четверг все повторилось опять. То он черновик приносил Никите, то они меняли концепцию, то еще что-то… Алексей с каждым днем становился все мрачнее и раздражительнее, пока в один прекрасный момент в дверь его кабинета не раздался настойчивый стук.

— Да? — Алекс стоял у окна и рассматривал слайды с промофотографиями, которые ему еще утром принес Олежка и настоял, чтобы тот до обеда обязательно отобрал наиболее удачные.

— Нам нужно поговорить.

Алексей и не заметил, как первый круг Ада плавно сменился вторым. На пороге стоял Дмитрий.

— По всем интересующим вопросам обращайтесь к Никите. Он у нас главный редактор, — не удостоив того взглядом и продолжая изображать неимоверную занятость, проговорил Алексей.

— Ты избегаешь меня.

«Действительно, какой смысл обращаться на «Вы» после того как мой язык побывал у него во рту? Причем не единожды».

— Если ты не заметил, я сейчас немного занят.

— Да посмотри на меня, наконец, — не выдержал Дмитрий.

Алексу стоило неимоверных усилий заглянуть в зеленые глаза, но ни один мускул не выдал его внутреннего напряжения, когда он это сделал.

— Ты избегаешь меня, — повторил парень.

— Нет, — достаточно ли убедительно это прозвучало?

— Это был не вопрос, — Дима сделал шаг ближе. — Послушай, ладно… между нами было…что-то, но ты же не предложение руки и сердца мне сделал…

Тяжелый и мрачный взгляд, будто у дикого загнанного зверя, был ему ответом.

— Если… Если в этом вся проблема, я могу уйти…

— Да, сделай одолжение, у меня много работы, — Алекс обошел стол, будто тот был способен спрятать его от самого себя.

— Я имел в виду уволиться, — осторожно уточнил тот.

Алексей уперся руками в стол и метнул яростный взгляд на Диму.

— Ну, уж нет! Ты взялся за эту работу и будешь ее делать! Ты понял меня? У нас выпуск на носу и абсолютно нет времени на твои детские выходки!

— Детские? — не веря своим ушам, переспросил Дмитрий. — Это я что ли шарахаюсь по углам, стоит мне заметить тебя в противоположном конце коридора? — голос стал на полтона выше и в нем явно проскакивали возмущенные интонации.

— Разговор окончен, — безапелляционно произнес тот. — Я — твой босс, ты — мой подчиненный. Поэтому, Дмитрий Анатолиевич, не будете ли вы так любезны, мать вашу, покинуть мой кабинет и вернуться к своим прямым обязанностям, — процедил Алексей сквозь зубы.

— Как вам будет угодно… Алексей Петрович, — холодно бросил Дима и решительно открыл дверь, столкнувшись со стоящим на пороге Олежкой.

Олег едва успел отскочить в сторону, чтобы тот не сбил его с ног. Проводив Дмитрия взглядом, он вошел в кабинет Алекса и плотно прикрыл за собой дверь.

— Что? — нетерпеливо рявкнул Алексей.

— Ты мог бы быть с ним помягче, — осторожно заметил Олежка.

— С чего вдруг?

— Ну, ввиду ваших… эмм…не формальных отношений… — сделал предположение Олег.

— Не имею ни малейшего понятия, о чем ты. Я посмотрел твои промо и думаю, что…

— Алекс, я видел вас… — собравшись с духом, выпалил Олежка, — в «Соблазне»…

В голове Ветрова сейчас неоновым светом переливалось только одно слово. Одно огромное «Блядь!»

— Не знаю, что ты там видел, но у нас нет никаких не формальных отношений.

— Хорошо, ввиду ваших не формальных не отношений… Алекс, — вздохнул тот, — я видел, как вы целовались.

— Олег, — предостерегающе начал Алексей.

— Можешь не волноваться, я никому ничего не говорил… — заверил его друг, — и не скажу, но… Я не понимаю…

— Я не гей, если тебя это интересует. Мне не нравятся парни.

— Но, очевидно, что тебе нравится он.

Эта фраза гениальная по своей простоте разом лишила Алексея всех возможных аргументов. А когда происходило подобное, их место занимала ярость. И ввиду произошедших за последние дни событий, эта ярость уже давно искала выхода.

— Это не твое гребаное дело, понял? — Олежке показалось, что его барабанные перепонки вот-вот лопнут. Похоже, он только что со всей силы наступил на самый больной мозоль.

— Я лучше зайду позже, когда ты будешь в более адекватном состоянии, — спокойно проговорил он, пятясь обратно к двери.

— Твою мать, я и ЕСТЬ в адекватном состоянии! — проорал тот.

Быстро скользнув за дверь, Олежка успел захлопнуть ее за секунду до того, как что-то врезалось о стену и осыпалось со звенящим звуком на пол. Находящиеся в коридоре люди с интересом посмотрели в его сторону. Олег нарочито равнодушно улыбнулся, жестом показывая, что все в порядке, а произошедшее просто производственное разногласие. Всем был известен вспыльчивый характер их начальника, поэтому они тут же потеряли к происходящему интерес. Олежка вновь взглянул на дверь и тяжело вздохнул. Определенно, в общей атмосфере их коллектива наступили не самые лучшие времена. Он прекрасно мог понять состояние Алексея, как и то, что кроме него самого никто не сможет справиться со сложившейся ситуацией. Как производственной, так и личной.

Заметив Дмитрия, терзающего автомат с кофе, Олежка вздохнул, но не смог проигнорировать желание поддержать парня.

— Похоже, кому-то не помешает чашечка липового чая, — мягко улыбнувшись, проговорил он, подойдя к нему и наблюдая за манипуляциями Димы.

Тот бросил на него быстрый взгляд.

— Вряд ли, но спасибо за предложение.

— Послушай, ты должен постараться понять Алекса… Алексея Петровича, — поправил он сам себя, — ему и так нелегко…

— Ты даже понятия не имеешь, о чем говоришь, — перебил его Дмитрий, беря стакан с кофе и направляясь прочь.

— Ты думаешь?

То, какой интонацией была произнесена эта фраза, заставило Диму остановиться и обернуться.

— Пойдем, — позвал его Олежка, — липовый чай еще никому не вредил.

В небольшой комнате отдыха, куда они пришли, было одно небольшое окошко с жалюзи, несколько навесных и напольных кухонных шкафчиков с мойкой и холодильником, у противоположной стороны стоял кожаный угловой диван, напротив которого расположился журнальный столик. Вся комната, включая мебель, была выдержана в зеленых тонах.

— Зеленый успокаивает, правда? — улыбнулся Олег, включая электрочайник. — Даже не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы заставить Алексея сделать из этой захламленной кладовки такое уютное местечко.

Дмитрий рассеянно улыбнулся, сняв, одетую через голову сумку и сел на диван.

— У него, конечно, ужасный характер, но это лишь способ защититься от окружающего мира, — продолжил Олежка. — Обычно, он очень болезненно реагирует на перемены, которые не вписываются в его планы.

— И зачем ты мне все это говоришь? — поинтересовался Дима.

— Чтобы у тебя было представление о человеке, который тебе не безразличен. Не похоже, чтобы вы много общались…

— С чего ты взял, что…

— Я видел, как вы смотрели друг на друга, когда тебя привел Павел…

— Это еще ничего…

— И еще я видел вас в «Соблазне» — добавил Олег многозначительно.

Дима пока не решил, можно ли доверять этому человеку, но отрицать очевидное тоже не было никакого смысла.

— В любом случае, мы по-разному воспринимаем сложившуюся ситуацию.

Чайник закипел и Олежка, заварив две чашки липового чая, поставил одну из них перед Димой.

— Алекс изначально был против идеи с этой колонкой, — произнес он — Но твой отец крепко его прижал, поэтому выбора не осталось. И тут появляешься ты. Его тайное увлечение, которое оказывается сыном своего отца. Как еще, ты думаешь, он мог прореагировать?

Дмитрий сосредоточенно вглядывался в светло-золотистый чай в своей чашке и понимал, что в словах Олега есть смысл. Он и не знал, что у Алексея был конфликт с его отцом, хотя разве это удивительно? У кого не было? Ему ли не знать своего родителя.

Олежка заметил, что его слова достигли цели и мягко добавил:

— Просто дай ему немного времени. Чтобы привыкнуть ко всему.

Дима сделал несколько глотков душистого чая, затем поднялся с дивана и взглянул на Олежку.

— Спасибо. За чай. А насчет остального, можешь не переживать. Если и было что-то, то теперь оно вряд ли получит какое-либо продолжение.

Дмитрий попрощался и, захватив свою сумку, вышел за дверь, а Олег задумчиво смотрел ему вслед, допивая свой чай. Определенно, в общей атмосфере их коллектива наступили не самые лучшие времена. Отлично зная Алексея, он мог только догадываться, как теперь будут выгребать (по поводу и без повода) все вокруг, пока они с Дмитрием не разберутся в своих НЕ отношениях.

20:36 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
6 глава.

— Привет, милашка! — Дима невольно вздрогнул и взглянул на Олега, подошедшего сзади.

Светло-фиолетовые стекла солнцезащитных очков почти не скрывали глаз, в которых читалось, что он явно рад их встрече. На нем были джинсы и светло-кремовая кожаная куртка. Олежка расстегнул ее, открывая рубашку с розово-бордовыми разводами.

— Привет, Олег.

— И давно ты гипнотизируешь эту дверь, — тот взглядом указал на кабинет Алексея, сняв куртку и перебросив ее через руку.

— Минут двадцать, — вздохнул Дмитрий, — и уже успел заметить весьма нездоровую тенденцию.

Олег вопросительно посмотрел на него, а Дмитрий взглянул на наручные часы.

— Пять, четыре, три, два, один… — он жестом указал на дверь, из которой чуть ли не в слезах выскочила их ресепшенистка Катя, а разъяренный голос Алекса посылал ей вдогонку выговоры, перемежевывая их с нецензурной речью.

— Это уже третья, — заметил Дмитрий.

— Да, похоже, Алексей Петрович сегодня в ударе, — протянул Олежка. — Пятница обещает быть чудной! Как же я люблю свою работу, — воодушевленно улыбнулся он.

Мимо них пронеслась Катя, но Олег успел ее перехватить.

— Катюш, что там у вас произошло?

— Да он сегодня как с цепи сорвался! — всхлипывая, проговорила она. — Я даже не поняла в чем моя вина.

Девушка шмыгнула носом и скрылась в женском туалете.

— Между прочим, — задумчиво проговорил Олежка, обняв Диму за плечи, — это все ты виноват. Взял и испортил доброго и отзывчивого натурала, превратив его в злобного и несдержанного гея.

— Ну да, если бы, — хмыкнул Дмитрий, — хотя я всегда подозревал, что плохо влияю на людей.

— Это все твой животный магнетизм, — взъерошил его волосы Олежка. — Перед твоим обаянием трудно устоять.

С одной стороны, Дима все еще был раздражен и задет поведением Алексея после того как они официально познакомились, но после разговора с Олежкой осознал, что начал лучше его понимать. С другой же стороны, ему действительно начало доставлять какое-то удовольствие быть здесь, рядом с ним. Общаться с людьми, которые знают его уже долгое время и тем самым лучше узнавать его самого. А то, как Алекс реагировал на все, и то, как он вел себя со всеми сейчас, почему-то питало внутри Димы надежду, что он действительно смог его привлечь, зацепить чем-то, и сейчас тому просто нужно дать время остыть.

— Ты Ника ждешь? — поинтересовался Олег.

— Да, принес статью. Вчера закончил, — кивнул тот.

— Ух ты, как оперативно. Ты действительно чудо-мальчик.

Тот вопросительно приподнял бровь.

— Да не обращай внимания, — махнул рукой Олег. — Так тебя называл Алекс. Ну,… до знакомства.

— А-ха, — медленно кивнул Дима, — а как еще он меня называл?

— Да я уже и не помню, что-то типа «наша прелесть» и «драгоценность».

— Уверен, подобные слова в мой адрес больше не прозвучат. Особенно от него.

— Ну-ну, не хандри. Время творит чудеса. Время и липовый чай, — жизнерадостно улыбнулся Олежка. — Ну все, я побежал. Заглядывай, если что.

— Спасибо, — Дмитрий искренне улыбнулся в ответ.

Он дождался Никиту и отдал ему флешку со статьей. Тот несколько раз перечитал его работу и, оставшись довольным, взглянул на Диму.

— Да ты молоток, парень! Ты просто спас нас, — похлопал он его по плечу. — Позже должны прислать расписание всех предстоящих шоу и все в ажуре. Я распоряжусь, деньги заберешь у Катюши в понедельник. Черновик следующей принесешь через три недели.

Дмитрий согласно кивнул и, попрощавшись, вышел из кабинета Никиты. Бросив еще один долгий взгляд на дверь в конце коридора, он невероятным усилием сдержался, чтобы не войти в нее и не увидеть Алекса. Но как бы он этого не хотел, сейчас вряд ли было подходящее время. Поэтому он просто вздохнул и направился к лифту.

Как и предполагалось, в «Соблазне» Алексея этой ночью не было. Не то чтобы Дима был удивлен, он ожидал нечто подобное, но без Алекса это место напрочь лишилось своего очарования. Зато ближе к полуночи появилась моральная поддержка в лице Олежки. Они немного выпили и потанцевали, после чего Дима отправился домой.

«Просто дай ему немного времени. Чтобы привыкнуть ко всему».

Эта фраза, сказанная Олегом, стала для него своеобразной мантрой, к которой Дима прибегал теперь всякий раз, когда одолевало ощущение, что нечто очень важное в его жизни закончилось еще до того как успело начаться. Пока она срабатывала.

Суббота выдалась невероятно теплой и солнечной, а пронзительный голубой цвет неба, просвечивающийся сквозь еще пока голые ветви деревьев, пропитывал душу и тело необъяснимым оптимизмом. Анна вытащила брата из дома, и теперь они не спеша прогуливались по аллее Ботанического сада.

— Только ты можешь заставить меня пойти в Ботанический сад в самое неподходящее для этого время. Бьюсь об заклад, зимой здесь и то было красивее, — покачал он головой.

Сестра мягко взяла его под руку и улыбнулась.

— Мы вернемся сюда через месяц, и ты поразишься тем переменам, которые тут произойдут… — мечтательно проговорила она.

Дмитрий вопросительно взглянул на нее:

— Мне знакомо это выражение лица… — хитро прищурившись, протянул он.

— Может быть…

— Что я пропустил после сказанной тобой неделю назад фразы «все мужики, кроме тебя, сволочи»?

— Я вчера забрала свою машину из ремонта.

— И? — не улавливая связи, поинтересовался ее брат, — сексуальный автомеханик?

— Ну, если тебе нравятся низенькие и сухенькие сорокалетние мужички, то в нем определенно что-то есть, — хмыкнула Анна, — но он не мой тип.

— Тогда что?

— Тот мужчина, который помял мое авто, пригласил меня на ужин.

— Тот самый «нахальный и самоуверенный слепой дальтоник»? — уточнил Дима.

Аня утвердительно кивнула.

— Но я пока не приняла его приглашение.

— Если спросишь мое мнение, то я считаю, что ужин в мужском обществе тебе просто необходим.

— Для этого у меня есть ты, — засмеялась она.

— Я имел в виду не таком «мужском», — ущипнув за бок сестру, улыбнулся он в ответ. — Хоть что-то стоящее?

— Внешне очень даже.

— Тогда ты просто обязана позвонить ему и согласиться. Тебе давно пора возвращаться в мир большой и чистой любви.

— Ну да, — кивнула она, — или большого и чистого секса.

— И туда тоже.

— Ладно, я подумаю, — пообещала Аня. — А как там у тебя дела? Как протекает «обращение»?

— Бесконечно долго и болезненно, — вздохнул Дмитрий и тут же попытался сменить тему. — Зато на работе все хорошо. Главный редактор остался доволен моей статьей, и кажется, появился новый друг.

Дима не признался сестре, что его новый босс и есть тот самый «болезненно обращенный». Несмотря ни на что, он был ей благодарен за заботу, которая, в конце концов, и столкнула его с Алексеем лицом к лицу в реальном мире. Дмитрий не знал, чем все это закончится, но глубоко внутри теплилась надежда, что случайностей не бывает. Это должно было произойти. Так или иначе.

Анна заметила этот маневр, но позволила ее брату уйти от темы. Они еще какое-то время погуляли по парку, болтая о разных мелочах. Затем выпили горячего шоколада в кафе и отправились по домам.

Вечером Аня долго вертела в руках телефон, но наконец решившись, набрала номер, записанный в ее блокноте.

Алексей как раз ехал в боулинг, где они с Никитой договорились встретиться, когда мелодия мобильного телефона оторвала его от задумчивости. Настороженно взглянув на неопределенный номер, высветившийся на дисплее, он удивился, когда на том конце зазвучал незнакомый женский голос. Лишь только после того, как девушка представилась и напомнила, как они познакомились, Алекс понял кто это.

— Я вчера забрала свою машину из ремонта и хотела вас поблагодарить.

— Да не стоит, из-за меня же вам и пришлось ее ремонтировать, — заметил он, следя за дорогой.

— И все же… — девушка на миг замялась. — Ваше приглашение на ужин все еще в силе?

Алекс удивился еще больше, но поспешно заверил:

— Естественно. Только дайте знак…

— Как насчет завтра вечером? — предложила Анна.

— Отлично. Ресторан «Наполеон», в семь. Назовите ваш адрес, и я за вами заеду.

— В этом нет необходимости. Встретимся там.

— Буду ждать, — проговорил он, и на том конце раздались короткие гудки.

Алексей припарковался возле боулинг клуба и несколько минут задумчиво сидел в салоне. Одному Богу известно, сколько сил ему пришлось приложить, чтобы не сорваться вчера и не пойти по привычке в «Соблазн». Похоже, что за последнее время у него выработалось нечто наподобие «рефлекса собаки Павлова». Стоило наступить вечеру пятницы, как он уже не мог с собой бороться. Но теперь все было по-другому. Теперь фантазия и игра превратились в реально-существующего человека, который работал на него, и отец которого был ему слишком хорошо знаком. Сегодня же его ждал боулинг, а завтра…

«Похоже на знак свыше, Ветров» — произнес он себе под нос, вновь взглянув на телефон. — «Возможно, это именно то, что тебе сейчас необходимо. Обрести себя прошлого».

А внутренний голос, который буквально кричал об очевидном сходстве девушки с Дмитрием Гришаевым, был тут же похоронен под сотней «это ничего не значит» и «заткнись». Выбравшись из авто, он направился в клуб, к Никите.
***

«Наполеон» был одним из самых популярных французских ресторанов, но Алексею удалось зарезервировать столик, и теперь, элегантно одетый в серый костюм и белую рубашку, он ждал свою спутницу с букетом роз. Это было так не в его характере, что он то и дело ерзал на месте, чувствуя себя последним идиотом. Он уже и не мог вспомнить, когда в последний раз был на подобном ужине-свидании. Придерживаясь философии спонтанных отношений на одну ночь, которые его полностью устраивали, Алекс и представить себе не мог о чем можно разговаривать с девушкой на протяжении нескольких часов, кроме работы и секса. Не то, чтобы тем не хватало, но… зачем?

Он заметил ее, как только она вошла. Черное классическое платье в стиле «Коко Шанель», туфли на шпильке и небольшая сумочка в руках. Волосы собраны в высокий конский хвост. Метрдотель проводил девушку к столику, и Алексей встал навстречу.

— Добрый вечер, Анна, — самая обворожительная улыбка, на которую он только был способен, — это вам.

Алекс протянул девушке букет. Этот жест был встречен улыбкой, которая вызвала у него стойкое ощущение дежавю.

— Спасибо, — Анна однозначно не ожидала подобного внимания.

Для цветов тут же принесли вазу с водой и два меню для них. Алексей бросал на девушку взгляды из-за меню, стараясь лучше ее рассмотреть. Она была очень… хорошенькой. Хоть Алексей и не любил это слово, но в данном случае, оно всплыло само по себе. И очевидно, что это не тот тип «поехали-перепихнемся-детка», которому он отдавал предпочтение.

Сделав заказ, они завели непринужденную беседу. «Машина как новая, спасибо» и «еще раз извините», затем было «кстати, о погоде» и «весна в этом году началась раньше». А потом «это все глобальное потепление» и «скоро Конец Света»… В общем, все как предполагал Алексей, только хуже. Разговор не особо клеился, на секс точно можно было не рассчитывать — одним словом, бесполезная трата времени. И ему совсем ни капли не помогало красное Бордо и расслабляющая музыка. Он смотрел на девушку, сидящую напротив, но по каким-то мазохистским причинам мозг продолжал проводить очевидные параллели с другим человеком.

Цвет волос тот, но они слишком длинные. Глаза тоже зеленые, но не такие светлые. Улыбка открытая, но на щеках не появляются ямочки… И самая незначительная деталь заключалась в том, что, к сожалению, перед ним сидела девушка, а не… О, Боже! Он действительно это подумал? Он, в самом деле, сейчас почувствовал то, что почувствовал? Алексей извинился и вышел из-за стола, направляясь в уборную. Вытащив телефон, он набрал номер Никиты.

— Ник, мне нужна твоя помощь, — бросил он, не тратя время на приветствие. — Да-да-да, я знаю, что сейчас половина девятого воскресного вечера, и ты чистишь зубы перед тем, как заползти в кровать, но тащи свою задницу в «Наполеон».

На том конце Никита прыснул водой изо рта.

— Куда?!

— Да, и по пути придумай что-нибудь правдоподобное, чтобы забрать меня отсюда.

— Что?!

— Не знаю, что угодно. Что тебе нужна моя донорская кровь, что ты только что ограбил банк, и тебя преследуют или, что внезапно вышел из комы мой дедушка…

Ветров отключился и посмотрел на свое отражение в зеркале. Поправив воротник, он пригладил волосы и направился обратно, но там его ждал сюрприз.

— Алексей, — произнесла Анна, как только он сел за стол, — я прошу меня извинить, но мне только что позвонили. Мой близкий друг попал в аварию и мне срочно необходимо в больницу.

Ветров скептически приподнял бровь, мысленно усмехнувшись тому, что недооценил изобретательность девушки. А она молодец! И какая-то часть его, не совладавшая с азартом, предложила:

— Может быть вас подвезти?

— Нет-нет, не стоит, — слишком поспешно заверила Анна, поднимаясь с места, — я уже вызвала такси.

Вероятно из-за того, что давно не ходила на свидания или из-за того, что все еще не отошла от развода, этот вечер показался Анне катастрофой. Или просто ошибкой. В зависимости от того, по какой шкале измерять и с какой стороны смотреть. И хотя мужчина, сидящий напротив, был более чем привлекателен и обходителен, она все равно чувствовала себя как на иголках.

Похоже, он уловил ее состояние, потому что на его лице появилась улыбка. Но не циничная, без издевки. Скорее понимающе-сочувствующая, отчего Анна стала чувствовать себя еще большей дурочкой, даже не подозревая, что тем самым дала в руки Алексею полный карт-бланш.

— Ну, раз уж походы в ресторан так плохо влияют на ваших друзей, которые тут же попадают в аварии, что если мы перенесем наш маленький ужин в другое, менее официальное место? — произнес он спокойно.

Господи, какой позор! Ее ложь была обнаружена.

— Возможно, в другой раз? — нерешительно предложила она.

— Только если вы дадите мне ваш номер телефона, — соблазнительная улыбка блуждала на губах Алексея.

Анна не выдержала и улыбнулась в ответ. Она достала ручку из сумочки и, записав на салфетке свой номер, положила ее перед Алексом.

— Еще раз прошу меня извинить и всего доброго, — Аня быстро направилась прочь от столика.

Ветров взглянул на салфетку с набором цифр и, свернув ее, автоматически положил к себе в карман. Затем набрал номер Никиты и дал отбой по проведению спасательной операции. Как раз вовремя, потому что тот только что вышел за дверь своей квартиры. Выслушав вполуха весьма цветистые эпитеты в свой адрес, он отключил телефон и, расплатившись за ужин, отправился домой.

Там его ждал холодильник с бутылкой водки внутри.

На следующие несколько недель Алексей с головой ушел в работу. Он настолько зациклился на ней, что не заметил, как внутри него продолжали происходить не поддающиеся пониманию метаморфозы. Сначала, он все также избегал столкновений с Дмитрием, опасаясь наткнуться на него всякий раз, когда покидал свой кабинет. Но поскольку тот давно не появлялся в офисе, его паника понемногу прошла и незаметно для Алекса переросла в какое-то другое, опасное состояние. Он все еще сдерживался, чтобы не пойти в «Соблазн», но желание увидеть Диму постепенно нарастало как снежный ком, превращаясь в навязчивую идею. Он предпочел бы, чтобы тот лучше мозолил ему глаза, тогда он продолжал бы ощущать себя жертвой обстоятельств и продолжал бы злиться на весь мир. И на него. И на себя. Но то, что они больше не виделись, еще больше подстегивало его к очередному безумию.

Узнав как бы между прочим у Никиты, что Дмитрий должен появиться только через неделю с черновиком следующей статьи, Алексей испытал отвратительное самому себе ощущение разочарования. В пятницу третьей недели он вновь напился дома в одиночку. А в субботу послал все к чертям и отправился в «Соблазн», но… Дмитрия в тот вечер там не было. Пребывая в состоянии «кто-нибудь-попросите-у-меня-закурить-чтобы-я-мог-дать-вам-по-морде», он просидел за стойкой до двух ночи и вернулся домой ни с чем. Какое-то чувство сжигало его изнутри, отравляло его мысли, разрушало его привычный образ жизни, но сил бороться с ним с каждым разом было все меньше и меньше.
***

Дмитрий как раз закончил черновик статьи, которую завтра нужно будет занести Никите и, разминая шею, взглянул на часы. Начало второго ночи. Скопировав ее на флешку, он отключил компьютер и, переодевшись в белую хлопчатобумажную майку и широкие пижамные штаны, собрался ложиться спать. Дима едва успел разложить диван, как в его дверь раздался настойчивый стук. Не имея ни малейшего понятия, кому от него могло что-либо потребоваться посреди ночи накануне рабочей недели, он прошлепал к входной двери.

Распахнув ее, Дима не знал плакать ему или смеяться, когда его глаза наткнулись на тяжелый взгляд голубых льдинок. Алексей Ветров точно был самым последним человеком, которого он ожидал застать у себя на пороге.

— Как ты меня нашел? — первая мысль, посетившая голову Димы, тут же сорвалась с губ вопросом.

— Я твой босс, не забыл? — усмехнулся Алексей.

Дима ощутил сильный запах алкоголя, обдавший его.

— И, кроме всего прочего, я обязан знать, где живут мои подчиненные.

— А-ха, — глубокомысленно произнес Дмитрий, — и что тебя привело ко мне в час ночи? Если ты здесь исключительно как мой босс, вероятно, тебя интересует статья…

— Какого хрена тебя не было в «Соблазне»? — отодвинув Дмитрия и не спрашивая разрешения, Алекс вошел в его квартиру, как будто уже давно был в ней частым гостем.

— Очевидно, все-таки не статья, — негромко вздохнул Дмитрий, толкнув рукой дверь. Он повернулся к нежданному гостю и сложил руки на груди, опираясь плечом о стену.

— Я как имбецил, проторчал там весь вечер, а ты так и не соизволил явиться!

— Это, конечно, похвально, так следить за выполнением обязанностей своих подчиненных, но, насколько мне известно, никаких феерических шоу там сегодня не планировалось, посему…

— Вчера тебя там тоже не было, — заметил Алексей, осматриваясь вокруг.

Дмитрий не верил своим ушам. Он действительно не понимал цель его визита, но внутренние реакции на этого мужчину уже предательски разгоняли по всему телу ощущение восхитительного тепла.

— А можно поинтересоваться, с чего вдруг ты два дня подряд пытаешься меня там засечь? Или это тоже входит в твои обязанности? То ты избегаешь меня, то врываешься ко мне в час ночи. Знаешь, ты просто неподражаем, твою мать…

Алексей схватил его за локоть и рывком привлек ближе, прижав к стене. Уткнувшись лицом в его макушку, он жадно вдохнул запах его волос. Да, именно ТОТ запах, которого ему не хватало. Ощущая себя вдавленным в стену телом Алексея и чувствуя, как у него слабеют ноги, Дима предпринял последнюю слабую попытку оборониться, перед тем как окончательно капитулировать.

— Алексей Петрович, в прошлую нашу беседу вы четко указали мне на род наших отношений, поэтому не вижу…

— Может быть, ты уже заткнешься? — выдохнул тот ему в волосы.

Серия конвульсивных спазмов сжала внутренности Дмитрия от той звенящей хрипотцы, прозвучавшей в голосе Алекса. Оказалось, его голос действовал на него едва ли не сильнее, чем прикосновения. Дмитрий слегка запрокинул голову, упираясь затылком в стену позади него, и заглянул в затянутые поволокой голубые глаза. Тот вновь был пьян. Но Дима прекрасно понимал, что будь трезвым, Алексей никогда бы не пришел сюда. Ну что ж, он не настолько безумен, чтобы отказаться от этих ощущений. В конце концов, он честен и перед ним, и перед собой.

Пальцы нашли молнию черной спортивной куртки и, потянув за язычок, медленно, очень медленно расстегнули ее. Дмитрия тут же обдало теплом тела и запахом туалетной воды. Голова пошла кругом. Это не было похоже на их предыдущие встречи, сейчас они были только вдвоем, наедине. Он видел, как часто начал дышать Алексей, прикрыв глаза. Какое напряжение было во всех его мышцах. Будто он до сих пор решал для себя стоило ли сюда приходить, стоит ли это продолжать… И был только единственный способ развеять его сомнения. Схватив руками лацканы куртки, Дима дернул его на себя, впиваясь жадным поцелуем в сухие розовые губы.

Алексей на секунду замер, заново привыкая к этому ощущению. Вспоминая, каково это на вкус, каково на запах… В следующий момент Дмитрий разжал руки и запустил их под его куртку, касаясь тела. Алекс, не отрываясь от него, резкими движениями стащил сковывающую его движения куртку и, отшвырнув ее в сторону, запустил пальцы в светло-пшеничные пряди волос, запутываясь в их мягкости, будто в особо цепкой паутине. Все ощущения, испытываемые им сейчас, походили на эту самую липкую паутину соблазна. Попав в которую однажды, уже нет шансов выбраться невредимым, как бы ты не старался. Они целовались, будто в первый раз, который через долю секунды может стать последним.

Вязкое и горячее дыхание их двоих сплеталось в одно единственное, опьяняющее без алкоголя и дурманящее без наркотиков. Дмитрий чувствовал свою и его эрекцию, но именно он должен был найти в себе силы, чтобы успеть остановиться до того, как они подойдут слишком близко к следующей черте. Иначе страх возобладает над возбуждением, и Алекс вновь вернется в свою скорлупу. Поэтому он положил ладони на грудь Алексея и мягко надавил, пытаясь отодвинуть его. Тот протестующе застонал, запустив холодные руки под футболку Димы, и скользнул ледяными прикосновениями по его горячей коже.

Дмитрию показалось, что мозг сейчас просто отключится, потому что никак не может справиться с тем количеством хлынувших в него мыслей и эмоций. Ему это снится. Очевидно, что так. Потому что это просто не может происходить на самом деле. НЕ МОЖЕТ. Дима отчаянно пытался придумать что-нибудь блестящее, чтобы заставить себя остановиться, но на что-то осмысленное ему сейчас просто не хватало мозгов. Полный провал.

Никаких слов. Лишь взгляды и прикосновения.

«Хочешь?..»

Пальцы Димы легли на кожаный пояс джинсов и медленно расстегнули пряжку. Не встретив сопротивления, он намотал один конец ремня на руку и потянул. Тот с шипящим свистом заскользил, минуя шлевки, удерживающие его.

«Еще…»

Прохладные руки Алексея нащупали полы майки и, потянув вверх, стащили ее, отшвырнув в сторону. Прежде чем Дима понял, что произошло, он почувствовал щетину Алекса на своей шее, а затем и плече, стирающую следы, оставляемых им поцелуев. Это болезненно-возбуждающее ощущение он запомнит надолго.

«Мне продолжать?..»

Дмитрий очень медленно стал расстегивать железные пуговицы на джинсах, ощущая их холод под своими пальцами. Замирая на несколько секунд после каждой расстегнутой, чтобы дать Алексу время решить, готов ли он к этому.

«Не останавливайся…»

Алексей попятился к замеченному им ранее разложенному дивану, пока не уперся в него ногами. Потеряв на миг равновесие, он упал на спину, растянувшись поперек и потянув за собой Диму.

«Уже просто не смогу…»

Рывок и кнопки рубашки расстегнуты, обнажая грудь. Дмитрий всегда терялся в догадках, чем именно он привлек Алексея. Был ли это просто испорченный праздный интерес избалованного и пресыщенного женщинами гетеросексуала или… все-таки… это было нечто большее, о чем он запрещал себе даже фантазировать.

И сейчас, когда тот выгнулся под ним, запрокинув голову и тихо застонав, только от того, что Дима скользнул кончиком языка по его шее и груди, мозг взорвался от ликования.

«Я хочу, чтобы ты запомнил это…»

Рука Димы очень медленно и осторожно скользнула вниз по телу Алексея, замирая по пути на груди, затем на животе. Все ниже и ниже, проникая под джинсы и белье, пока не нашла то, что искала. Жар и твердость.

Какой-то гортанный стон, похожий на спазм, вырвался у Алекса, когда ладонь Димы накрыла его плоть. Рука замерла, пока губы и язык продолжали прокладывать маршрут от шеи до пупка. Именно в этот момент Алексей едва ощутимо повел бедрами, толкнувшись в ладонь Димы, мозг которого тут же заполнился вакуумом, вероятно, окончательно впав в беспамятство от всего происходящего.

Вначале не спеша, а затем все больше ускоряя темп, лаская его всей ладонью снова и снова, снизу вверх, сверху вниз, накрывая губами его рот и ловя ими каждый стон, вырывающийся у Алекса, Дмитрий с замиранием сердца ждал, когда же он его остановит. Но когда его рука на миг сама замерла, Алексей выдохнул нечто похожее на «нетпродолжай» и это были самые волшебные слова, которые Диме когда-либо приходилось слышать.

Он видел капельки пота, выступившие у того на лбу и шее. Видел, как подрагивают его прикрытые веки. Чувствовал, как тот полностью отдается в его власть с каждым стоном, каждым судорожным вдохом. Дмитрий пытался отодвинуть момент оргазма Алексея как можно дольше, потому что, вероятнее всего, это первый и последний раз, когда они занимаются чем-то подобным. И больше у него не будет шанса целовать его так. Касаться его так. Чувствовать, как пальцы Алексея путаются в его волосах, тянут за них… Не агрессивно, но достаточно сильно.

Вдруг тело Алекса выгнулось и задрожало. Жадно ловя ртом воздух и не в состоянии насытить кислородом легкие, он запрокинул голову. Легкое щекочущее ощущение волос коснулось его уха, и он различил шепот-дыхание:

— Я хотел сделать это с нашей самой первой встречи…

Алексей открыл глаза и наткнулся на горящий взгляд Димы. Ощущение оргазма и цепляющего взгляда светлых глаз.

20:29 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
7 глава.

Дмитрий направлялся в редакцию, уже предвкушая очередные ядерные взрывы, метание гранат и крики о помощи всех окружающих. После того, что произошло вчера, это вероятно даже слишком облегченная версия происходящего там в данный момент.

Он помнил вчерашний визит Алексея до мельчайших подробностей. И наверняка это то единственное воспоминание, которое ему останется на всю жизнь о его маленькой гетеросексуальной фантазии. Он помнил касания, поцелуи, запах, тепло тела и жесткость щетины на своей коже… Помнил как тот коснулся его волос, несколько секунд смотрел в глаза. А потом встал, оделся и, сказав «увидимся», ушел. Вот так просто. Просто ушел.

Конечно же, Дима не ожидал услышать заверения в вечной любви, но это именно он потом сидел до пяти утра на кухне, медленно выкуривая сигарету за сигаретой, не в состоянии собрать себя в кучу и не в состоянии уснуть. Одним из лишних доказательств того, что Вселенная не очень любит геев, является возможность последних влюбляться в гетеросексуалов. Что по иронии судьбы с ним и произошло.

Перед Дмитрием медленно разъехались двери лифта, и он вышел в холл. За стойкой ресепшена Катя задумчиво подпиливала ногти, опустив глаза вниз. Не иначе как на коленях лежал очередной дамский роман. Заметив Диму, она приветственно улыбнулась и махнула рукой. Он тоже улыбнулся ей в ответ.

— Привет, а что начальства нет на месте? — поинтересовался он, подойдя ближе.

— Нет, все тут.

Странно. По коридору спокойно ходили люди, видимо, обошлось без человеческих жертв. Да и бросающихся в глаза разрушений тоже не было видно.

— И Алексей Петрович?

— Он сегодня пришел раньше всех.

Странно вдвойне. Дима кивнул Катерине и, распахнув стеклянную дверь, последовал по коридору к кабинету Никиты. «На месте» еще не означало у себя в кабинете, поэтому подергав ручку запертой двери, он понял, что придется задержаться. Решив пока выпить кофе, Дмитрий подошел к автомату, когда сзади услышал знакомый голос. Знакомый спокойный голос. Ему тут же захотелось стать невидимкой.

— Олег, мне они нужны до обеда, поэтому я рассчитываю, что получу их сразу после того, как вернусь с производства.

— Конечно, Алекс.

Голоса все приближались где-то за спиной, пока он ясно и отчетливо не расслышал:

— Доброе утро, Дмитрий.

Дима чуть не поперхнулся. Он медленно повернулся и посмотрел на Ветрова. Светло-голубой джемпер надет поверх рубашки такого же оттенка, кремовые брюки, гладко выбрит и свеж.

— Утро… доброе, Алексей… Петрович…

Дима видел выражение лица Олежки, стоящего за спиной Алекса, и очевидно оно выражало то же замешательство, что и его собственное.

— У нас только что была планерка, подождите немного, Никита Сергеевич сейчас подойдет.

— Конечно, без проблем, — ощущение параллельной реальности усиливалось. Может он был вчера настолько пьян, что ничего не помнит? В таком случае все происходящее еще хоть как-то можно было бы объяснить с точки зрения логики.

Ветров повернулся к Олежке.

— Олег, не забудь дать Дмитрию пригласительный на корпоративную вечеринку по поводу нашего юбилея. Все, я ушел, — а затем вновь взглянул на Диму, — увидимся.

У Дмитрия возникло непреодолимое ощущение дежавю, потому что именно эту фразу и именно в таком тоне он уже слышал. Вчера. Ночью. У себя в квартире. Они с Олежкой молча проследили за Алексеем, пока за тем не закрылись сначала стеклянные двери, а затем и двери лифта.

— Как-то у вас сегодня…тихо, — произнес Дима, не отрывая взгляда от того места, где только что стоял Алекс.

— Сам поражаюсь, — протянул Олежка. — Я бы, конечно, не сказал, что он в отличном настроении, но за все утро Алекс ни разу не повысил голос и ничего не разбил. Не знаю, каким видом йоги он занимался на выходных, но она определенно вернула его в спокойное состояние.

Зато Дмитрий догадывался, что за таинственный вид «йоги» это был. Одно то, что Алексей не бросался при виде его на утек с истерическими воплями, уже само по себе было удивительным, но его поведение в общем, буквально лишало дара речи. Дима отчетливо помнил ЧТО здесь творилось после того, как они просто поцеловались, а теперь ЭТО, «Доброе утро, Дмитрий».

— В любом случае, это хороший знак. Наверное, — добавил Олег, забирая стаканчик с кофе из автомата.

— А что за корпоратив? — поинтересовался Дима, вдруг вспомнив слова Алексея.

— Ах да. Подержи, — он протянул ему свой стаканчик и полез в папку. Через несколько секунд он вытащил красивый пригласительный кремового цвета с золотистыми вензелями и протянул его Дмитрию. — Держи. На следующей неделе нашему изданию исполняется три года.

— Поздравляю, — улыбнулся Дима. Забрав зубами пригласительный из рук Олежки, он вернул ему кофе и, взяв его в руку, уже ближе рассмотрел. — Твой дизайн?

— А то! И даже не вздумай не прийти!

— Ладно. Попробую отыскать время в своем плотном рабочем графике, — усмехнулся он.

— Дима? — окликнул его вернувшийся Никита.

— Ну все, я пошел, — кивнул Олегу Дмитрий и направился за Ником в кабинет.

— Удачи, — задумчиво произнес Олежка, глядя ему вслед.

Никита прочитал статью Димы, внес несколько коррективов, кое-что заменили, кое-что сократили, кое-что нужно было добавить. В остальном он остался доволен его работой, и Дмитрий пообещал завтра принести конечный вариант. Когда он уже вышел на улицу, в его нагрудном кармане черной кожаной куртки завибрировал телефон. Достав его и взглянув на дисплей, он на миг наморщился, решая как поступить, но, в конце концов, все-таки нажал на кнопку приема вызова.

— Почему я узнаю о том, что ты вернулся, из журналов, да еще после статей о моем клубе?

Дмитрий посмотрел по сторонам, переходя через улицу.

— Может, потому что там стоит мое имя? — предположил он.

— Ты не считаешь, что стоило как-то дать знать?

— Зачем? В наш последний разговор ты определенно четко дал мне понять, что у тебя больше нет сына.

На том конце послышалось приглушенное напряженное сопение Анатолия Гришаева. Сам по себе факт его звонка был удивительным, учитывая то, на какой «оптимистической» ноте закончился их последний разговор.

— Я считал, что у тебя было время хорошенько подумать и… бросить свои… наклонности.

— Ты только за этим позвонил? Если тебя интересует гей ли я до сих пор, то… да, — произнес Дима. — Не хочется тебя расстраивать, но это не простуда, которую можно вылечить и не блажь, от которой можно воздержаться.

— Почему ты взялся писать статьи о моем клубе?

— А что, твой сын гей не достоин такой чести?

— Если ты что-то задумал, чтобы насолить мне… — грозно начал его отец.

— Я не могу понять, в чем твоя претензия. Что я гей, что я вернулся или что я пишу статьи о твоем клубе? Причем такие положительные, будто у тебя там пансион благородных девиц, — не выдержал Дима.

Он хоть убей, не мог понять смысл этого звонка и всего разговора в целом.

— Я больше не хочу, чтобы это делал ты. Я ясно выразился?

Как и всегда. Теперь понятно откуда ветер дует.

— Боюсь, это не ко мне. Я всего лишь выполняю порученную мне работу, — внутри Димы все начинало закипать.

Лишить дома, поддержки, семьи, а теперь еще и работы, которая ему нравилась (пусть и по чисто субъективным причинам). Что дальше? Выслать в Сибирь? Расстрелять?

— На твоем месте я бы уже начал искать другую работу.

На том конце раздались короткие гудки. Твою мать, какого хрена это вообще было?! Дмитрий с такой силой сжал телефон, что еще чуть-чуть и тот превратился бы в кучку запчастей. В этот момент он чувствовал себя злым. И одиноким. Как никогда.

Переборов себя, он все-таки переписал статью в соответствии с правками Никиты, хотя его так и подмывало написать нечто весьма нелицеприятное о том, что там внутри происходит на самом деле, и на следующий день понес ее обратно в редакцию. Одной из основных мотиваций было нежелание подставлять Алексея и всю его команду.

Когда Никита перечитал окончательный вариант, он отметил, что это то, что нужно. Пока они обсуждали какие-то мелочи, дверь в кабинет Ника открылась, и на пороге появился Алексей в джинсах и черном свитере с высоким воротником.

— Ник… — начал он, но заметил, что тот не один. — Доброе утро, Дмитрий.

Вряд ли оно было добрым для Димы, который уже несколько ночей подряд практически не спал, и не потому, что хорошо проводил время.

— Доброе, — кивнул он в ответ.

— Никита, там какая-то проблема с разворотом. Олежка рвет и мечет, что в одной из статей не совпадает количество слов и что-то куда-то не помещается. В общем, зайди к нему потом, разберись.

— Ладно, схожу, конечно.

Алексей вышел, но через мгновение заглянул вновь.

— И… Дмитрий, не могли бы вы зайти потом ко мне?

— Хорошо, — растерянно проговорил Дима, но в глубине души понимал, что их разговор ему вряд ли очень понравится.

После того как они закончили с Никитой, он направился к кабинету Алексея. Последняя состоявшаяся там беседа не отличалась конструктивизмом, поэтому Дмитрий даже не знал чего стоит ожидать в этот раз. Постучав для проформы в дверь, он надавил на ручку и заглянул внутрь.

— Заходи, — Алексей оторвал взгляд от разложенных перед ним на столе документов и жестом пригласил его присесть.

Дима снял через голову сумку и сел напротив Алекса, наблюдая за ним, пока тот что-то подписывал. Его лицо было сосредоточено, но перед глазами Дмитрия промелькнули несколько другие выражения, которые ему посчастливилось получить на память об этом человеке. Наконец, Алексей закончил и взглянул на него.

— Как дела?

Какое-то непонятное начало разговора.

— Нормально, — растерянно ответил Дима.

— Как статья?

— Никита одобрил.

— Как вообще с коллективом складывается?

Он сейчас имеет в виду коллектив вообще или его конкретные отдельно-взятые личности?

— Алексей… Петрович, — добавил Дима, — я что-то не могу уловить суть нашего разговора.

— В каких ты отношениях со своим отцом?

— А это здесь при чем?

— При том, что он мне сегодня звонит целое утро, требуя, чтобы ты больше не занимался его колонкой. Мотивируя это тем, что ты даже не входишь в команду издания и у тебя недостаточно опыта.

Просто отлично. Дима тяжело вздохнул.

— Ну, скажем так, он считает, что у него нет сына, а есть некоторое недоразумение, которое себя таковым считает.

— Ясно, — протянул Алекс, — ну, поскольку он один из главных финансовых спонсоров нашего издания, ты же понимаешь, что я не могу проигнорировать его требование?

Дима поднялся со стула.

— Статья для следующего выпуска готова, поэтому у тебя будет время, чтобы подыскать нового журналиста, — произнес он, надевая сумку.

— Я уже подыскал, — проговорил Алексей, — и с завтрашнего дня он зачислен в штат нашей команды на полный рабочий день.

— Рад слышать, — рассеянно кивнул Дима.

— Естественно, — усмехнулся тот, — потому что это ты.

Дима машинально сел обратно.

— В каком смысле?

— В прямом, — пожал плечами Ветров, откинувшись на спинку кресла. — По словам твоего отца, главная его проблема в том, что ты не в штате. Теперь ты там. Кроме того, ты хорошо пишешь, я читал твою статью. И самое замечательное, — порочная улыбка расплылась на лице Алексея, — он не может мне указывать, кого принимать на работу, а кого увольнять. И какой бы не была его истинная субъективная мотивация, раз уж ты официально в команде, ему придется смириться с тем фактом, что ты занимаешься его колонкой. И у меня не будет болеть голова еще и об этом.

Дмитрию показалось, что у него какие-то проблемы со слухом и сейчас он слышит не то, что ему говорят на самом деле, а то, что его воспаленный мозг хочет слышать. Его приняли в штат? После того, как Алексей швырялся всем, что попадало под руку, стоило ему переступить порог офиса? Вероятно, его отец достал Алексея больше, чем он мог предположить. И теперь уж точно можно быть уверенным, что тот не помнит, что произошло два дня назад у Димы дома.

— Поэтому завтра я хочу видеть тебя на рабочем месте вовремя. Кроме своей колонки ты будешь помогать Никите. У него найдется, чем тебя нагрузить. Будешь набираться опыта, — многозначительно добавил Алекс.

— Спасибо, — все, что смог из себя выдавить Дима. Он поднялся, пожал протянутую Алексеем руку и как в тумане направился к двери. Когда его пальцы коснулись дверной ручки, Алекс его окликнул.

— И… Дима, — Дмитрий повернулся, взглянув на него, — ничего личного. Это лишь политика целесообразная интересам издательства.

— Конечно, — кивнул Дима в ответ и вышел из кабинета.

Алексей смотрел, как за тем закрылась дверь, а потом оперся локтями на стол и потер глаза. То, что он сейчас сделал, было продиктовано множеством факторов, как объективных, так и субъективных, но Ветров не исключал возможности, что ему еще придется пожалеть о своем решении.

Как бы там ни было, Гришаев старший в свое время поставил его в жесткие рамки, не оставив никакого выбора. Сейчас же ему выпала возможность сделать то же самое в отместку. Если тот так сильно не хотел, чтобы его колонку вел сын, то… либо это будет делать именно он, либо колонки не будет вообще. Это условие Ветров мог себе позволить поставить в ответ. Тем более теперь, когда принял того на полный рабочий день. Хоть он и зарекался оставаться в стороне от «семейной драмы» Гришаевых и дать им самим перебить друг друга, сейчас же, как бы он не отнекивался, но это приобрело уже несколько личный характер. Да и Никита уже давно просил себе подмастерье. В общем, он вроде бы убил одним выстрелом нескольких зайцев. Только если позже не выяснится, что одним из этих «зайцев» был и он сам.

Проснувшись вчера утром, он прекрасно помнил, что произошло накануне. Но самое удивительное заключалось в том, что вместо того, чтобы вновь прийти в ярость, он чувствовал себя слегка неловко, зато был спокойным и… удовлетворенным. Это был какой-то особый вид удовлетворенности, когда ты находишься в ладу с самим собой и всем миром. Как бы дико это не звучало, но сие умиротворение было вызвано тем, что другой мужчина целовал его накануне, мужчина прикасался к нему, мужчина ласкал его и подарил ему весьма яркие ощущения, хотя самого секса (в прямом смысле этого слова) у них не было. И этот факт все еще приводил в легкий ступор. Алексей так и не мог найти ответ на вопрос, все дело было в том, что это был другой мужчина, или что это был именно Дмитрий?

Можно продолжать сколько угодно открещиваться от этого, либо… просто принять. И пусть он еще не совсем готов сделать последнее, что-то внутри него постепенно прекращало эту изматывающую борьбу с самим собой. Он сам пришел к нему два дня назад, сам спровоцировал его… И, черт возьми! Ему нравилось, каким взглядом тот смотрит на него, когда он к нему прикасается. Как быстро начинает биться жилка на его шее. Как у того перехватывает дыхание, когда он его целует… Ему нравилось нравиться Диме.

От этих мыслей его отвлек стук в дверь.

— Да?

— Это правда? — в кабинет вошел Олежка, прикрыв за собой дверь.

— Что именно?

— Ты взял Диму в штат?

— На то были свои объективные причины, — уткнувшись в бумаги, пробубнил тот.

— Это же чудесно! — воскликнул Олег. — Я, конечно, рискую тем, что в меня опять сейчас полетит что-нибудь тяжелое, но ты принял правильное решение. Он очень способный мальчик.

— Рад, что угодил тебе, — язвительно заметил Алексей. — Если это все, то я сейчас занят.

— Знаешь, что сказал один из самых известных геев в истории? — задумчиво проронил Олежка.

— Элтон Джон? — предположил Алекс.

— Нет, Оскар Уайльд. Он сказал, что лучший способ избавиться от соблазна — это поддаться ему. Подумай над этим.

— Олег, еще одно слово…

— Уже ушел.

«Уже подумал» — пронеслось в голове Алекса.

Следующие несколько дней они с Дмитрием практически не пересекались. Никита завалил того на радостях таким объемом работы, что Диме некогда было в гору глянуть. Но в пятницу вечером — Алексей был уверен — они встретятся обязательно.

Он вошел в «Соблазн» и направился к барной стойке, заметив возле нее Дмитрия.

— Работаешь? — обратился он к нему, облокотившись на стойку и заказав себе текилы.

— В этих стенах твой вопрос приобретает несколько иной смысл, — усмехнулся Дима. — Но в какой-то мере…да. А ты…

Алексей залпом осушил стопку текилы и, взяв Диму за руку, потянул за собой на танцпол.

— …что здесь делаешь? — растерянно закончил тот свой вопрос.

— А я здесь отдыхаю, — улыбнулся ему Алекс и, обняв за пояс, притянул ближе, наклонившись к уху. — Потанцуешь со мной?

Ощущение параллельной реальности.

20:23 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
8 глава.

— Даже не надейся отделаться, — предупредил Никита. — Ты едешь с нами за город сегодня и вместе со своей загадочной нимфой, с которой ты обещал меня познакомить.

Алексей только открыл глаза и сейчас не очень хорошо воспринимал быструю речь друга, звучащую из телефона.

— Какой загород? Какая нимфа? О чем ты?

— Ты что обкурился там? Какое сегодня число? — возмутился Ник.

— Какое-то апреля, — сонно пробурчал Алекс.

— Не какое-то, а то самое. Двадцать первое. В общем, я через полчаса буду у тебя, — его друг отключился на том конце, и в трубке послышались короткие гудки.

Алексей сонно нащупал тумбочку рукой, положил на нее телефон и снова провалился в сон. Через какое-то время его разбудил скрип входной двери и звук шагов поднимающихся по ступенькам к его спальне. А в следующий момент какой-то совсем ужасный и душераздирающий свист раздался где-то над его головой.

— С Днем Рождения!

О Боже! Только не это!

Никита стянул с друга одеяло и сейчас тянул его за ногу, пытаясь вытащить из постели.

— Ник, какого хрена? — застонал Алексей. — Я так и думал, что давать тебе ключ от моей квартиры не самая лучшая идея…

— Вставай, именинник! — энтузиазм Никиты бил через край. — Поздравляю, тебе исполнилось тридцать четыре года.

— И с чем ты меня поздравляешь? Что я вплотную подошел к кризису среднего возраста?

— Так, я знаю, что у тебя вечно хандра в этот день, но сегодня отличная погода и мы едем за город. Даже если мне придется связать тебя и везти в багажнике.

— Отлично, — тяжело вздохнул Алекс и, поднявшись с кровати, прошлепал в душ.

Когда он вернулся, Никита уже сделал кофе и ждал его внизу.

— А теперь, — торжественно проговорил он, — ты позвонишь своей загадочной леди и пригласишь ее с нами.

— Да нет у меня никакой леди, — все еще хмурясь, пробубнил Алексей, — тем более, загадочной.

— Да? А это тогда что? — В руках Никиты мелькнула скомканная салфетка.

— А я откуда знаю, — пожал тот плечами.

Ник развернул ее и, перечислив цифры, томным голосом произнес:

— Анна…

— Господи, где ты ее взял? Ей в обед сто лет.

— Анне?

— Нет, салфетке, — бросил Алексей, щелкнув зажигалкой и подкуривая сигарету. Он поджал ногу и уселся за барную стойку напротив Никиты.

— Да валялась у тебя возле шкафа. Кто она?

— Салфетка?

— Не придуривайся, я про девушку.

— Да так, слегка помял ее авто, потом оплатил ремонт, потом сходили в ресторан, из которого она сбежала, сверкая пятками, — Алекс сбил пепел в пепельницу.

— Ого! В первый раз слышу, что от тебя кто-то сбежал до секса, а не после него. Точно стареешь.

— Ха-ха-ха, очень остроумно, — язвительно скопировав интонацию друга, произнес Ветров.

— Ну, тогда ты просто обязан себя реабилитировать. Попытка не пытка.

Он протянул другу телефон:

— Звони!

— Не буду я никуда звонить. И даю сто процентов — она в любом случае не согласилась бы, — Алекс с удовольствием сделал большой глоток кофе и затянулся.

— Ну, это мы сейчас проверим, — хмыкнул Ник.

Он сам набрал номер и стал ждать, когда длинные гудки сменятся женским голосом. Алексей только покачал головой другу с его безумной идеей.

— Алло, Анна?

Ветров насторожено взглянул в сторону Ника.

— Здравствуйте, прекрасная леди, мы не знакомы, но я Никита, друг Алексея. Ну того, который вам авто помял, помните такого? Так вот, у него сегодня день рождения и он очень хотел, ну очень хотел вас пригласить, но боится, что вы откажетесь.

— Скорее, что согласится, — пробубнил Алекс. — Дай сюда.

Он потянулся за трубкой в руках друга.

— Что-что? — уворачиваясь от Алексея, переспросил он, — конечно, это не шутка. Мы собираемся компанией за город и приглашаем вас. Ответ «нет» не принимается.

Алексей угрожающе поднялся и навис над стойкой, но Ник опередил его и, выскочив из кухни, взбежал по ступенькам на второй этаж.

— Честное слово! Отлично, говорите, где вас подобрать и мы будем там.

— Ник, твою мать, это уже не смешно! — Алексей бросился за другом.

— Ага… ага… Договорили-и-и-ись…

Никита успел выкрикнуть последнее слово за секунду до того, как Алекс повалил его на пол, выковыривая из руки телефон.

— Поздно! — победно улыбнулся тот. — Она, не скрою, была удивлена. Но, в конце концов, согласилась. Перед моим даром убеждения трудно устоять. И теперь ты уж точно не можешь не пойти.

— Ты больной, — засмеялся Ветров. — И кто еще собирается испоганить такой прекрасный день ежеминутным напоминанием, что мне уже тридцать четыре?

Никита перечислил больше десяти имен. Все те, кого Алексей хорошо знал, но среди них не было того, чье имя он хотел бы услышать. Естественно, присутствие Дмитрия на этом мероприятии показалось бы, по меньшей мере, странным, учитывая, что он только неделю как официально у них работает.

Вчера они вместе провели вечер в «Соблазне». Опять полночи пили текилу. И танцевали. И целовались. Алексей ловил себя на мысли, что за всю жизнь столько не целовался с женщинами, сколько за последнее время с ним. Он даже раньше и не задумывался над этим, но какой смысл в поцелуях, если можно заниматься более интересными вещами? С Димой же все было наоборот. Это пока был единственно-безобидный способ проявления их возбуждения и тяги друг к другу. И оттого так часто повторяющийся. Домой он вернулся почти в четыре утра.

Теперь же ему предстояло пережить целый день, оторванным от цивилизации, в окружении людей, которые будут пить за то, что он стал на год ближе к маразму, седым волосам и вставной челюсти. Жизнерадостная перспектива, ничего не скажешь.

— Да брось, ну кто не любит получать подарки?

— Я не люблю, — вздохнул Алексей, поднимаясь с пола, — но ты ведь все равно не отстанешь, правда?

Никита отрицательно покачал головой.

— Я так и думал.

Алексей с видом мученика направился к шкафу, извлекая из него джинсы и серую футболку с длинными рукавами. Захватив ветровку и обув кроссовки, они с Никитой на лифте спустились на первый этаж и вышли на улицу. День действительно был чудесным. Теплые лучи солнца согревали землю, легкий ветер мягко касался волос, воздух был наполнен сладковатым запахом пробудившейся весны. Может, и правда не все так ужасно и день будет удачным?

— А где все? — поинтересовался Алекс, когда они отъехали от его дома.

— Все уже там. Я пообещал, что привезу тебя, чего бы мне это не стоило.

— Понятно, грудью на амбразуру?

— Кстати, про грудь, — проговорил Никита, сворачивая и тормозя возле остановки метро.

— Ты что, правда думаешь, что она придет? — Ветров скептически взглянул на друга.

— Посмотрим. И даже не вздумай проглядеть ее или проигнорировать.

Через десять минут из перехода поднялась уже знакомая Алексею блондинка. Волосы собраны в пучок, спортивная короткая куртка, джинсы и небольшой рюкзак на плечах. Она прислонилась к парапету, оглядываясь по сторонам.

— Господи, она еще больше сумасшедшая, чем ты! Вот она, — кивнул Алексей в сторону девушки.

— Да она действительно нимфа! — усмехнулся Ник и начал выпихивать Алексея из машины. — Иди, забери ее.

— И как я только дал себя в это втянуть, — тяжело вздохнул тот и вышел из авто.

— Привет, — кивнул он, подойдя ближе.

Анна приложила ладошку ко лбу, прикрывая глаза от слепящего солнца, и взглянула на Алексея.

— С Днем рождения, — улыбнулась она, — это правда?

— Правда, — нехотя согласился Ветров. — Сразу извиняюсь за своего друга, но он у меня бывает немного невменяемым.

Она улыбнулась.

— Сегодня действительно замечательный день, и я решила, почему бы не провести его на природе.

— Тогда прошу в машину, — он приглашающим жестом указал на серебристую Тойоту Никиты.

Они разместились в салоне, Алекс представил их друг другу, и машина помчалась, оставляя за спиной шумный мегаполис.

В получасе езды от города у Никиты был небольшой дачный домик, который он старательно реанимировал из наполовину завалившейся времянки. Сейчас же тот постепенно превращался в загородный дом. И хотя второй этаж был еще не окончен, все необходимые комнаты на первом были готовы, включая кухню, ванную и каминный зал с действующим камином. В этом был весь Никита. Сосредоточие уюта и одомашненности. Правда, эти его качества не помогли ему удержать Наталью.

Ник свернул с проселочной дороги и въехал в распахнутые ворота, заглушая мотор. Там действительно уже все были в сборе. Прямо на улице накрыли массивный деревянный стол с лавочками вокруг него, в стороне от которого полыхал огонь в мангале. Друзья выбрались из машины и Никита выкрикнул:

— Посмотрите, кого я привез! Вы все должны мне по сто баксов.

— Вы делали ставки на меня? — Алексей ошарашено взглянул на друга.

— Я же не мог упустить возможность заработать на этих неверующих, — тихо проговорил он, — половина твоя.

Ветров искренне засмеялся.

— По-моему, это ты сегодня обкурился.

Он помог Анне выйти из машины за мгновение до того, как на него сзади запрыгнул Олежка.

— С Днем Рождения, красавчик!

— Олег, — Алекс прогнулся под этой ношей, — что о тебе подумает девушка?

— Правду? — предположил он, спрыгивая на землю. — Я Олег, но меня все зовут Олежка, — представился он.

— Анна, — искренне улыбнувшись, проговорила она. — Рада познакомиться, Олежка.

— Ну, пойдем ко всем, — скомандовал Никита.

Алексей направился следом за ними, но Олег положил руку на его плечо.

— Алекс, друг ты мой сердешный… — начал он, — скажи, а тебе эта девушка никого не напоминает?

— Олег, лучше заткнись сразу, — предупредил его Алексей.

— Этот цвет волос, улыбка… — продолжал тот, вроде бы искал в голове соответствующие совпадения.

— Олег, еще одно слово… — он многозначительно посмотрел на друга.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — медленно проговорил тот и направился за Никитой.

В общем и целом день оказался не настолько испорченным, как изначально предполагал Алексей. И хотя он не очень любил свой день рождения, его друзья постарались, чтобы сделать его максимально комфортным и минимально официальным. Ему не разрешали принимать участие в приготовлениях, а отправляли просто дышать свежим воздухом и наслаждаться покоем. Не так уж и плохо, если подумать.

Застолье сменялось танцами. И наоборот. Когда сумерки окутали землю, Никита включил освещение, и двор озарился легким светом. Вечер был теплый и спокойный. Может быть, от выпитого количества алкоголя или от того, что его взгляд то и дело натыкался то на светлые волосы, то на знакомую улыбку, Алексей решил проверить свою собственную теорию и пригласил Анну немного прогуляться.

Они отошли от дома и спустились к небольшой речке внизу. Более романтического места и придумать было сложно. Негромко переговариваясь о каких-то мелочах, в основном о впечатлениях от сегодняшнего дня, смотрели, как небо на Западе постепенно темнело. Алексей мягко положил руку на талию Анны и привлек ее ближе. Несколько секунд и его рот накрыл ее губы. Она на мгновение растерялась, но, уступив напору Алекса, ответила на поцелуй. И… ничего не произошло.

Алексей целовал ее снова и снова. Чувствовал, как ее тело расслабляется в его руках, как она льнет к нему. Но он не чувствовал того возбуждающего предвкушения, которое рассчитывал почувствовать. Это был просто поцелуй. Физическое действие. Как почистить зубы или помыть руки. Приятное, но не более того. Он оторвался от ее губ и, взглянув в лицо Анны, на миг вспомнил совершенно другие глаза. И именно это воспоминание вызвало у него эрекцию.

Он мягко отстранился.

— Я выпил немного лишнего, — улыбнулся он, — пошли, вернемся ко всем.

Анна дала себя увести, но очевидно, что она не была против их поцелуя и с удовольствием осталась бы здесь, продолжая в том же духе. Алексей еще несколько часов потратил на то, чтобы осознать открытие, которое сделал сам для себя. Наконец, пока никто не обращал на него внимания, он вызвал такси и тихонько, не прощаясь, смылся. Вернувшись домой, он не спеша принял душ, смывая запах дыма и переоделся. Достав бутылку текилы из холодильника, он поставил ее на барную стойку и несколько минут задумчиво рассматривал, пока в его голове боролись два противоречивых желания. А потом решительно взял в руки и, захватив куртку, вышел из квартиры.

Поймав машину, он назвал таксисту адрес и когда тот привез его к месту, расплатился и вышел из авто. Взбежав по ступенькам, он на секунду замер у входной двери нужной ему квартиры, но собравшись с мыслями, все-таки постучал. И когда дверь, наконец, открылась, Алексей увидел именно то, ради чего пришел. Спутанные пшеничные волосы, босые ступни на холодном полу и удивление в сонных зеленых глазах.

— Привет, — привалившись к дверному косяку, произнес он.

— Привет…

Дмитрий смотрел на Алексея и ощущал в нем какую-то перемену. Она была не очевидной, не явной, но она была. Хоть Дима и не мог определить ее природу.

— Если так пойдет и дальше, мне будет проще дать тебе запасной ключ, — улыбнулся он.

— Не такая уж плохая мысль, — хмыкнул Алекс. — Можно войти?

Дмитрий отошел в сторону, пропуская его внутрь и замечая бутылку текилы в руках.

— Что-то отмечаем? — поинтересовался он.

— Возможно.

Алексей снял обувь и куртку в прихожей и прошел в комнату.

— Извини, что разбудил, — проговорил он, бросив взгляд в сторону расстеленной постели.

— Ничего, переживу.

Дима принес из кухни стопки, солонку и нарезанный лимон. Поставив их на журнальный столик, он накрыл одеялом постель и набросил сверху плед.

— Так ты скажешь, что за повод? — поинтересовался он опять, когда они уселись на диван, и Алексей разлил по стопкам текилу.

— День рождения, — произнес Алексей и, лизнув соль с руки, опрокинул стопку текилы, заедая лимоном.

— Чей? — Дима растерянно смотрел на него.

— Мой, — пожал тот плечами.

— У тебя день рождения? Сегодня?

Алексей взглянул на наручные часы.

— Ну, учитывая, что сейчас полтретьего ночи, то был вчера.

— Почему ты не сказал?

— Сейчас говорю.

Дима выпил текилу и положил в рот лимон. Он все больше поражался этому человеку. Каждый раз не в состоянии предугадать, чего от него ожидать в следующий момент.

— Тогда почему ты не с друзьями и не отмечаешь? — вопрос был более чем резонный.

— Я целый день делал то, что от меня хотели друзья. Теперь я хочу делать то, что хочется именно мне.

У Димы в ушах зашумело.

— Пить текилу в три ночи здесь?

— Пить текилу в три ночи здесь.

Они выпили еще по одной.

— Ну, тогда за мной подарок, — улыбнулся Дмитрий, — если бы ты предупредил раньше…

— Я за ним и пришел.

«ЧТО?!» Дима примерз к месту и смотрел как будто со стороны, как Алексей берет его руку и слизывает тоненькую дорожку соли на ней своим языком, запивая текилой. А в голове только одно слово «ЧТО?!».

Ощущение параллельной реальности.

Он касается его щеки, запуская пальцы в волосы, и Диме кажется, что он сейчас превратится в масло, потому что нельзя прикасаться более нежно, чем это сейчас делает Алексей. Мозг впал в состояние, пограничное с комой, и его заклинило на этом самом «ЧТО?!», пока Алекс придвигается еще ближе и замирает в сантиметре от его губ.

— Так я могу получить свой подарок? — выдыхает он.

Дима отчаянно хочет кивнуть. Или засмеяться. Или сказать хоть что-нибудь. Но слова теряются за все тем же огромным «ЧТО?!», поэтому он просто облизывает губы и подается вперед, целуя Алексея. Сколько это длится, он не знает. Минута? Две? Десять? Он чувствует его руки на своей спине. Они поддевают полы майки и стаскивают ее, отбрасывая куда-то в сторону. Все за пределами его дивана кажется Дмитрию черной дырой. Там ничего нет. Нет внешнего мира. Нет предметов. Существуют лишь они и диван, на который его сейчас валит Алексей.

Кажется, что сердце остановилось. Но язык Алекса, скользящий по его шее, заставляет его ожить и начать бешено колотиться. Ощущая на себе тяжесть тела, он отвечает на его поцелуи, отрываясь от губ, чтобы сделать вдох. Но все равно задыхается. Дима проводит пальцами по спине Алекса, поднимая футболку выше, а затем стягивая ее совсем и отправляя куда-то в ту самую черную дыру. Его руки ложатся на уже обнаженную спину, скользят по позвоночнику и проникают под пояс джинсов и белье, касаясь бархатистой кожи там, где еще ни разу до этого не касались.

Алексей издает едва уловимый стон и слегка прикусывает ему нижнюю губу. Дмитрию требуется все его самообладание, чтобы не кончить только от этого звука и ощущения. И хотя у них впереди еще весь остаток ночи, он хочет насладиться каждым прикосновением, каждым новым ощущением, каждым поцелуем до конца и как можно дольше. Пропуская руки между их телами, Дима находит пальцами пуговицы на джинсах и чувствует, как приподнимается Алексей, чтобы облегчить ему доступ до них.

Мозг ненадолго приходит в себя. В нем проскальзывает нечто «Это происходит на самом деле?» и вновь отключается. Единственные слова, которые сейчас помнит Дима, и может быть даже сможет воспроизвести их вслух, это «еще» и «хочу». Но вдруг он понимает, что хочет не только принимать ласки. Он хочет, чтобы Алексей запомнил эту ночь надолго. Дмитрий мягко надавливает на его плечи и переворачивается, оказываясь сверху.

Алексей не сопротивляется. Он вообще не сопротивляется ничему в первый раз, полностью полагаясь на другого человека. Алекс искренне надеется, что Дима знает, что нужно делать. И как это нужно делать, потому что в его голове сейчас сплошной хаос. Он чувствует, как пшеничные пряди волос щекочут его кожу шеи, груди. Как Дима спускается поцелуями все ниже. Несколько резких движений и его джинсы уже где-то за пределами этого мира. А потом…О боже мой! Губы Димы смыкаются на его плоти.

И пока он целует, посасывает и водит языком, Алексей находит у себя в голове одну единственную мысль. Ни одна женщина не делала ему это ТАК. Что равнозначно тому, что ни одна женщина просто не умеет делать это так, как сейчас делает он. Так нежно, так чувственно, так точно предугадывая темп и направление. Одним словом ТАК. Вдруг нить мыслей теряется и остается только одно желание — не забыть, как дышать. Стоны, зарождающиеся где-то внутри, срываются с губ, а пальцы путаются в шелке светло-пшеничных волос.

Алексей чувствует кончики пальцев Димы, которые, едва касаясь, чертят на коже его бедер какие-то тайные знаки. Это и возбуждает и отвлекает одновременно. Но, когда спустя вечность, наполненную этими ощущениями, наступает тот самый момент, он понимает, каким может быть оргазм. Когда перекрывает дыхание, и ты просто не можешь сделать вдох. Когда по телу проходят волны жара и холода одновременно, заставляя каждую клеточку дрожать и испытывать спазм. Когда пальцы бессознательно сминают простыни, пытаясь удержаться на краю пропасти, а ты все равно продолжаешь в нее падать.

— Дыши… — шепчет ему голос Димы, покрывающего его кожу поцелуями, поднимаясь по груди, шее, слизывая кончиком языка капельки пота и успокаивая сердцебиение.

Алексей послушно делает вдох и открывает глаза. Он не может произнести ни слова. Он забыл, как разговаривать. Он забыл все слова, ну разве что, может быть, кроме отдельных междометий, поэтому он просто смотрит в улыбающиеся зеленые глаза и тянется к губам, которые смогли сотворить с ним подобное. Они целуются бесконечно долго. Гладят друг друга, пока кончики их пальцев старательно запоминают эти ощущения. Ласкают. Растворяются во времени, не ощущая течения минут. Неожиданно для самого себя Алексей начинает чувствовать возобновляющуюся эрекцию.

Он зарывается лицом в душистые волосы Димы и вдыхает их запах. Кладет руку ему на грудь и чувствует, как бешено у того колотится сердце. Целует в губы. Медленно проводит кончиком указательного пальца по торсу Дмитрия и, углубляя их поцелуй, проникает под резинку пижамных штанов. На Диме нет белья, и его рука сразу касается обнаженной плоти. Горячей и твердой.

Дима на миг задерживает дыхание, прикрыв глаза, а в голове панически пробегает мысль «сейчас он остановится», но пальцы Алексея твердят об обратном. Они не спеша скользят сверху вниз, будто играют. Затем смыкаются вокруг и начинают (о-боже-мой-он-это-делает) ласкать Диму. Алекс легонько прикусывает ему кончик языка, чтобы подавить стон. Диме кажется, что он сейчас развалится на части, обратится в пепел, расплавится и все это одновременно. И хотя для него это не впервые, он никогда прежде не чувствовал себя так. Потому что все дело не в сексе, как любят утверждать, а в человеке, который заставляет тебя чувствовать нечто подобное. В человеке, которого ты любишь.

И когда Дима чувствует, что еще чуть-чуть и… Алексей убирает руку. Он протестующе стонет и слышит его тихий смех. Этот звук согревает и расслабляет. Алексей освобождает его от пижамных брюк, стаскивая их и отбрасывая прочь, и вновь касается его. Но на этот раз губами. Зрачки расширяются, когда Дмитрий это осознает. Больше он не в состоянии сдерживаться. Конвульсивный спазм сводит все его тело как одну сплошную мышцу, и он стонет. Каким-то гортанным, охрипшим от страсти стоном, который тот заглушает, накрывая его рот губами. Даже если это единственная подобная ночь в его жизни, она одна стоит больше, чем все, что с ним было до этого. Чем все, что еще когда-нибудь может у него быть.

Лишь одна мысль сейчас пульсирует в сознании Димы «готов ли Алекс идти до конца?» и когда тот тихо шепчет возле его уха, слегка покусывая мочку:

— Ты хочешь меня?

Дмитрий готов расплакаться от счастья. Он переворачивается на живот и тянется к тумбочке. Достает из выдвижного ящика презервативы и лубрикант. Но Алексей забирает их из его рук, целуя плечи, спину, ягодицы. Дима даже не ощущает холода смазки, потому что и так дрожит. Дрожит только от одной мысли о том, что сейчас произойдет. О том, о чем он даже не мечтал в своих самых смелых фантазиях.

И когда он чувствует проникновение, его спина изгибается. Алексей кусает его за лопатку и входит до конца. Одним резким движением. Боль и наслаждение сплетаются в плотный клубок. Они находят свой темп и начинают двигаться. Синхронно. Чувствуя друг друга. Все, что происходит дальше, похоже на вспышки света в темной комнате, которые ненадолго выхватывают лишь отдельные моменты. Прикосновения к коже и волосам. Поцелуи. Покусывания. И одно единственное требование «не останавливайся». Полный взрыв мозга.

Это ночь, когда падают звезды и рождаются новые. Ночь новых открытий. Ночь бесконечно долгого наслаждения и размытых границ реального мира. Это их ночь.

20:16 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
9 глава.

Неторопливое возвращение в реальность после сна мягко коснулось сознания Дмитрия. Возобновились мыслительные процессы, восстановилась память. По телу пробежала легкая дрожь от тех воспоминаний, которые замелькали перед внутренним взором. Это была самая… Нет. Это была единственная ночь в его жизни, достойная воспоминаний. Он долго лежал, не открывая глаз и прислушиваясь к тишине, царящей в комнате. Прислушиваясь к себе. Дима был уверен, что Алекс уже давно ушел, и поэтому сейчас у него было время просто лежать и заново проигрывать в памяти все то, что между ними произошло.

Кто-то заворочался рядом и сменил позу. Дима резко открыл глаза и взглянул на другую половину дивана. Алексей все еще был там. Во сне его лицо было таким спокойным, что Дмитрий не мог оторвать взгляда. Он с каким-то смутным страхом ждал, когда тот проснется, потому что как и всегда даже представить себе не мог какая реакция будет его ждать. Дима полежал еще несколько минут и решил осторожно попытаться встать. Очень медленно, стараясь не разбудить спящего Алексея, он выполз из постели и пошел в душ. Затем поставил завариваться кофе и, подкурив сигарету, открыл окно на кухне. Он задумчиво наблюдал, как новый день проникает в окна домов. Как куда-то начинают спешить люди…

Кто-то мягко положил руки на его талию, а затем коснулся затылка губами. Дмитрий прикрыл глаза и сделал вдох, слегка подавшись назад и опираясь спиной на грудь Алексея.

— Решил сбежать?

Сонный с хрипотцой голос, который Диме еще никогда раньше не доводилось слышать, заставил его улыбнуться.

— От тебя все равно не получится. Просто не хотел тебя будить. Кофе хочешь?

Алекс забрал сигарету из его руки и глубоко затянулся. Такой интимный жест. Будто подобное утро было у них не первым.

— Хочу, — он затянулся еще раз, а затем коснулся губ Димы, выдыхая табачный дым. — А еще хочу в душ.

Дима дал ему полотенце, и пока Алекс мылся, он собрал разбросанные по комнате вещи, убрал постель и сложил диван. Он даже боялся загадывать, что будет дальше. Была ли это всего лишь одна ночь или они теперь будут повторяться. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что Алексей натурал. Во всяком случае, был. До прошлой ночи. Но даже если и так, осознание подобных вещей обычно весьма длительно и не менее болезненно для таких, как он. И на данный момент, все, что может себе позволить Дмитрий — это только ждать и при случае дарить ему свою любовь.

Кроме всего прочего, Алексей был его непосредственным боссом. И теперь они ежедневно будут пересекаться на работе, среди приличного количества людей, которые и понятия не имеют, что между ними происходит и которым совсем не обязательно это знать. Но, даже не смотря на то что все, связанное с Алексеем, было так сложно и запутано, Дмитрий ни за что на свете не отказался бы от этого. От своих чувств. От вчерашней ночи. От всех ночей, которые они провели в «Соблазне». Он дал самому себе обещание, что ни в коем случае не будет давить на Алекса, как, впрочем, и было с самого начала. Последний выбор всегда остается за ним. Каким бы он ни был.

Алексей тем временем вышел из душа и, одевшись, пока Дима разливал кофе, вернулся на кухню и сел за стол. Тот поставил перед ним дымящуюся чашку и тарелку с омлетом и бутербродами.

— Мне еще никогда не готовили завтрак, — заметил он, делая небольшой глоток кофе, — особенно после секса.

Диме показалось, что он уловил в этой фразе какой-то оттенок одиночества. Похожий на его личный.

— Вероятно, просто не с теми спал, — пошутил он.

— Вполне возможно, — хмыкнул Алекс.

— Ну, все бывает в первый раз, — Дмитрий мысленно поморщился от того, как пошло это прозвучало.

— Особенно все, что связано с тобой. Дим…

— Все в порядке, — улыбнулся тот в ответ, — можешь ни о чем не переживать. Я все понимаю. Ты натурал и… мой босс. Только обещай, что не будешь больше из-за меня кидаться на людей и бросаться предметами.

Ветров усмехнулся.

— Постараюсь, — он поднялся и подошел ближе. — Но я не об этом. Я просто хотел сказать… То, что произошло вчера, произошло, потому что мы оба этого хотели… Я хотел этого.

«О, Боже! Ну, зачем он это говорит?» — пронеслось в голове Димы. Ему стольких усилий стоило собрать себя в кучу и тут это «я хотел этого».

— Я знаю, — кивнул Дима.

Алексей подался вперед и привлек его к себе, коснувшись губ легким поцелуем.

— Точно также, как я только что захотел тебя поцеловать.

Он что решил его испробовать на прочность? Дима покачал головой и шкодно улыбнулся.

— Если ты не хочешь, чтобы я сейчас же затащил тебя обратно на диван и не затрахал до изнеможения, тебе лучше перестать провоцировать меня, — многозначительно взглянул он на Алекса.

Каким-то удивительным образом эта фраза разрушила неловкость, витавшую в воздухе, и он почти физически ощутил, как Алексей окончательно расслабился.

— Не думаю, что я хоть как-то сопротивлялся бы…

Мелодия мобильного телефона Алексея вклинилась в их диалог, и тот тяжело вздохнул.

— Извини, — он прошлепал в коридор и извлек жужжащий и звонящий телефон из куртки, взглянув на дисплей. Никита.

— Да?

— Твою мать, ты где есть?

— А что? — осторожно поинтересовался он.

— И не ври, что дома. Я сейчас у тебя в квартире и тут и следа твоего присутствия нет.

— А можно узнать, что ты делаешь у меня дома? — Алексей вернулся на кухню и, прикрыв трубку ладонью, губами прошептал Диме имя Никиты. Тот, улыбнувшись, кивнул и закурил.

— Подарки твои привез. Потому что кто-то вчера таинственным образом исчез со своего же собственного дня рождения, оставив все у меня. Так что тащи свою задницу сюда и немедленно.

— Ладно, скоро буду, — вздохнул он и отключился. Затем взял с тарелки бутерброд и, откусив кусок, стал тщательно пережевывать.

Дима недоуменно наблюдал за ним несколько секунд, а потом не выдержал.

— Ты не собираешься? Тебя же Ник ждет.

— Подождет, — прожевав, ответил тот. — У меня первый в жизни завтрак после секса, не забыл? Я такое ни за что не пропущу.

— Ты таки невероятен, твою мать, — засмеялся Дмитрий, качая головой.

— Да, я такой, — расплываясь в довольной улыбке, ответил Алекс.

Они позавтракали. Выпили кофе, дополняя его сигаретами, и только потом Алексей ушел. Дима позвонил Ане, но она была вне зоны, поэтому он оставил ей сообщение на автоответчике и отправился в супермаркет за продуктами на неделю. Его сестра так и не объявилась, и Дмитрий провел день в хозяйственных делах, а в девять вечера просто вырубился.

Рабочая неделя началась с ажиотажа, виной которому был новый выпуск журнала и подготовка к трехлетнему юбилею. В честь чего в пятницу должен был состояться корпоратив, на который были приглашены абсолютно все сотрудники. Дел хватало, и Дима с Алексеем пересекался крайне редко, да и то в коридоре или когда его посылал Никита что-то передать или уточнить. Общались они исключительно на производственные темы, потому что на все остальное времени просто не было. Вечером Дмитрия хватало только на то, чтобы заползти в постель и уснуть.

С Никитой у него сложились отличные деловые взаимоотношения, тот был доволен его работой и старательностью, а с Олежкой они все также продолжали пить липовый чай во время рабочих перерывов, болтая о последних новостях. Естественно, об их непонятных взаимоотношениях с Алексом он не рассказывал, хотя Олег то и дело пытался узнать, как у них все обстоит. Дима отделывался фразой, что все по-прежнему, на что Олежка тяжело вздыхал и задумчиво произносил: «Все они, натуралы, одинаковые». Дмитрий улыбался и соглашался с другом. Олег ему искренне нравился. Фактически, он был первым, кто проявил к нему хоть какое-то участие и переживал за него. И Дима очень дорожил его дружбой.

Алексей был тоже загружен по полной программе, разрываясь между офисом и производством. Но сейчас он как никогда радовался тому, что взял Диму на постоянное место. Во-первых, это разгрузило Никиту и дела пошли быстрее, а во-вторых, у него была возможность постоянно держать его в поле зрения. И каждый раз, когда он видел Дмитрия, перед глазами проскакивали сцены той ночи, которую они провели вместе. Самым неожиданным для Алекса стал тот факт, что их связь принесла ему абсолютно новый вид наслаждения. Казалось бы, он уже столько всего чувствовал за его бурную личную жизнь, что чем-то удивить его было просто невозможно. Но он ошибся. И дело было не в особой технике или позах. И даже не в том, что он делал это с другим мужчиной, хотя мозг до сих пор отказывался окончательно свыкнуться с этой мыслью. Дело было в нем самом. В Диме. И в неподдающихся объяснению ощущениях, которые тот в нем вызывал. Все отношения Алексея начинались с секса, им ограничивались, и вскоре заканчивались прежде, чем он успевал хоть как-то привыкнуть к ним. Все, что касалось Дмитрия, происходило абсолютно по другому сценарию. Незаметно для себя Алексей привык к этому парню. Привык настолько, что сам хотел новой встречи с ним. Хотел его. Снова. И лишь огромная куча дел, которыми Ветрову приходилось заниматься на протяжении рабочих дней, не давала ему зацикливаться на этом непреодолимом желании.

Так пролетела неделя, и наступил великий день пятницы. Корпоратив должен был состояться в клубе «Саванна» в восемь. Алексей вошел в зал, где уже начали собираться приглашенные гости. Ненавязчиво играла музыка, настраивая всех на расслабленный вечер отдыха. В черном костюме в тонкую полоску и фиолетовой рубашке, но без галстука, он выглядел и представительно и не то, чтобы слишком официально. Окинув взглядом присутствующих, он нашел того, кого искал. Непроизвольная улыбка тронула его губы. Алексей в первый раз видел Дмитрия не в его привычном спортивном стиле. Сегодня на нем были классические брюки и темно-зеленая рубашка. Рядом с ним стоял Олежка и, облокотившись на барную стойку, они о чем-то переговаривались.

— А вот и наша звезда, — со стороны подошел Никита и положил руку другу на плечо.

— Взаимно, — улыбнулся он. — Все в порядке?

— Ну, ты же знаешь Наталью, у нее всегда все под контролем.

— Да уж, это точно.

Через минут двадцать началась шоу-программа, в течение которой публику заводили ведущие и выступающие звезды. Алексей выкроил момент, когда на него никто не обращал внимания и, проходя мимо Дмитрия, стоящего к нему спиной, слегка склонившись к его уху, произнес:

— Отлично выглядишь сегодня.

Дима не обернулся, но Алекс готов был поклясться, что на его лице появилась улыбка. Заметив подающего ему знаки Никиту, он протолкался к нему.

— Сейчас твоя речь будет.

Алексей не очень любил публичные выступления, но на вечеринках такого типа это была его святая обязанность. Поэтому, когда закончился очередной музыкальный номер, Ветрова пригласили подняться на сцену.

Пообещав, что не заберет слишком много времени у публики, он поблагодарил всех, кто вложил и продолжает вкладывать душу в их журнал; отметил, что абсолютно каждый из них важен в этом огромном механизме и это истинная правда; озвучил достигнутые успехи и заверил, что они не намерены на этом останавливаться. В общем, получилась стандартная такая речь для такого стандартного мероприятия.

Когда зал поддержал его аплодисментами, Алексей спустился со сцены к Никите и с облегчением вздохнул:

— Ну, все. Я свою официальную часть выполнил. Где тут бар?

Ник засмеялся и похлопал друга по плечу. Они подошли к стойке и заказали по порции коньяка. Вскоре к ним присоединился Олежка.

— Твое выступление было волшебным! — улыбнулся он Алексу. — Как и всегда.

Ветров рассеянно кивнул и скользнул по лицам людей в зале.

— Кого-то ищешь? — не преминул поинтересоваться Олег.

Алексей уже собирался сказать какую-нибудь очередную колкость в ответ, но его взгляд уперся в миниатюрную блондинку в коротком платье терракотового цвета в нескольких метрах от них.

— А она что здесь делает?

Никита проследил за взглядом друга и радостно проговорил:

— Я ее пригласил.

— Ник, у тебя вообще мозги в кашу превратились? Какого хрена?

Никита опешил от реакции Алекса.

— А что такого? По-моему, вы неплохо провели время на твоем дне рождения…

— Твою мать, а тебе не приходило в голову сначала поинтересоваться у меня?

— Да в чем дело-то? — Ник не мог понять реакцию своего друга, как ни силился.

Один Олежка многозначительно молчал, отмечая в своей голове все происходящее и предвкушая нечто пикантное.

Алексей вновь взглянул в ее сторону и сразу пожалел об этом. Именно в этот момент к ней подошел Дмитрий и они радостно улыбаясь, обнялись, а потом обменялись приветственными поцелуями. Он несколько секунд, не моргая, продолжал смотреть на них, пока в его мозгу сам собой не начал выкристаллизовываться такой очевидный вывод. Ветров резко отвернулся и заказал еще сто грамм коньяка.

— Я ее сейчас позову, — произнес Ник и уже рванул с места, как его руку накрыла железная хватка Алексея.

— Стой, где стоишь.

— Интересно, откуда она знает нашего Диму? — Никита заметил их встречу тоже.

— Ник, а ты разве не обратил внимания на их феноменальную схожесть? — промурлыкал Олежка, одарив Алексея взглядом, который заставил его почувствовать себя последним кретином.

— Ты думаешь… — продолжал их диалог Ник.

— Очевидно, что они родственники. Я думаю, она его сестра.

Алексей слушал их беседу и с каждым произнесенным словом все больше и больше мрачнел. Третья порция коньяка не заставила себя долго ждать. Над ним довлело проклятье семьи Гришаевых и это однозначно. И тут ему в голову пришла призрачная надежда.

— У нее другая фамилия, — проронил он, — Шевелева.

— Ах да, — сосредоточено проговорил Олег, будто вспоминал что-то очень важное, — я помню, Дима рассказывал мне, что его сестра недавно развелась. Вероятно, это фамилия ее бывшего мужа.

— Ты знал, что у него есть сестра? — ошарашено переспросил Алексей.

— Ты бы тоже знал, если бы поинтересовался, — в каждом слове Олежки сквозил тайный подтекст и Алекс был не настолько глуп, чтобы не почувствовать это.

Мозг Ветрова сейчас со скоростью света искал возможные выходы из сложившейся ситуации, и ему совсем не хотелось столкнуться лицом к лицу с ними одновременно. Слава Богу, что он хоть не переспал с обоими.

— О, — произнес Олежка, — нас заметили и к нам идут.

Алексей залпом осушил стакан с коньяком и, поставив его на стойку, смешался с толпой.

— Куда это он? — удивился Никита.

— Понятия не имею, — протянул тот, проследив в направлении, куда скрылся Алексей, и тут же повернул голову обратно, потому что к ним подошли Дима с Анной.

— Всем привет, — улыбнулась Аня.

Дима только открыл рот, чтобы представить свою сестру, но Олежка положил руку на его плечо.

— Не старайся, сладенький, мы с Анной уже встречались. И Никита тоже, — не дал он ему и слова произнести.

— Но когда? — Дима был искренне удивлен, а его мозг еще даже не подозревал на пороге какого открытия стоит.

— Помнишь, я тебе рассказывала про поездку за город? — улыбнулась Анна, и ее брат рассеянно кивнул. — Ну вот, там мы все и познакомились.

Диме как-то не очень было понятно, каким таким загадочным образом все они оказались в одном месте.

— Ты же вроде как на день рождение ездила? — осторожно начал он.

— Именно. Кстати, а где…

— Дима, можно тебя на минутку? — мягко, но настойчиво проговорил Олежка, перебив Аню.

— Сейчас?

— Сейчас.

Что-то происходило, и Дмитрий чувствовал это кожей. Что-то, чего он никак не мог уловить. И внутренний голос подсказывал ему, что это «что-то» не из приятных сюрпризов. Они с Олежкой отошли на несколько метров от барной стойки и Дима не выдержал.

— Олег, что происходит?

— Дим, — начал он, избегая смотреть ему в глаза и смахивая невидимые пылинки с его рубашки, — у тебя замечательная сестра… Такая куколка…

— Олег?

— Ты прав, она была на дне рождения, мы тоже там были… А ты знаешь у кого был день рождения неделю назад? — слегка сморщившись, будто в ожидании взрыва, спросил Олежка.

О да, этот день он уж точно никогда теперь не забудет.

— Алексей… — выдохнул Дима. — Вы познакомились у него на Дне рождения? Но…

И вдруг все стало так предельно ясно, что Дмитрий поразился, как раньше не провел этих параллелей. Несомненно, Алекс и был тем самым мужчиной, о котором ему рассказывала Анна. Тот самый, который помял ее авто. Именно тот, с которым она ходила в ресторан. И на день рождения к которому ездила в прошлые выходные. Аня подходила Алексею куда больше, чем он, с какой стороны не взгляни. Господи, до чего нелепая ситуация! Он, Алекс и его сестра. Любовный треугольник в лучших традициях жанра. Что-то внутри надкололось, но он улыбнулся Олежке.

— Она была с ним…

— Я не знаю точно, но, по-моему, у них ничего не было, — быстро проговорил Олег.

Это уже не важно. У него было.

— Я просто хотел, чтобы ты узнал об этом до того, как оно застало бы тебя врасплох.

Олежке было больно смотреть на Диму. Он был наслышан, насколько они с сестрой близки, и знал, какие непростые взаимоотношения связывали его с Алексеем.

— Все в порядке, Олег. Спасибо.

— Где же мой липовый чай, когда он так нужен, — грустно улыбнулся тот.

Самое удивительное, что во всей этой ситуации не было виновных и виноватых. Дмитрий прекрасно отдавал себе отчет в том, что вообще не имеет никаких прав устраивать сцены ревности, хотя та уже готова была вырваться наружу и сожрать его заживо. Нужно быть совсем наивным, чтобы полагать, что у них с Алексеем могло бы получиться что-то большее, чем уже было. Так что остается только быть благодарным судьбе за то счастье, которое он уже испытал.

Анна только оправилась от развода, и первым мужчиной, который ее заинтересовал, стал Алексей. Как он может признаться ей в том, что спал с ним? Просто уму непостижимо. А Алекс… Тут все более чем закономерно. Чем бы он ни руководствовался, он все равно остается натуралом. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Диме показалось, что голова сейчас просто лопнет. Ему точно нужно что-то покрепче липового чая.

— Мне нужно выпить, — проговорил он и направился к бару, где его сестра разговаривала с Ником и оба лучезарно улыбались.

— Не сомневаюсь, — тяжело вздохнул Олежка, но вместо того, чтобы последовать за ним, направился в другую сторону.

Отыскав Алексея, который курил на улице, он подошел к нему ближе.

— И долго ты собираешься прятаться?

Ветров сделал затяжку, продолжая сосредоточено молчать.

— У вас с ней что-то было?

И когда Олег думал, что уже не дождется ответа, Алексей проговорил, смотря перед собой:

— Мы просто сходили в ресторан, если это можно так назвать. И несколько раз целовались.

— Так, ладно, ты целовался с обоими. Было еще что-то?

Алекс выбросил окурок и тут же подкурил следующую сигарету.

— О боже, пожалуйста, только не говори мне, что ты спал с ней, — попросил Олежка. — Где? В лесу? Вы ведь даже в дом у Ника не заходили…

— Да не спал я с ней! — взорвался Алексей.

— Тогда я не понимаю, в чем вообще проблема? Хочешь я тоже тебя поцелую для коллекции?

— Олег, я сейчас не в состоянии оценить твое специфическое чувство юмора, — мрачно проговорил Алекс.

— Ветров, ты начинаешь меня пугать, — медленно произнес Олежка, — это у вас гетеросексуалов какое-то особенное отношение к поцелуям, что ты теперь избегаешь встречаться с ней?

— Она здесь вообще не причем.

После того как Алексей сказал это вслух, он понял, что так и есть на самом деле. Его больше волновала реакция Дмитрия, чем ее.

— Тогда кто причем? Алекс, не хочешь же ты сказать, что…

У Олега пропал дар речи. Он открывал и закрывал рот как рыба, выброшенная на берег.

— Ты не с ней спал, — наконец смог выдохнуть он, — ты спал с ним!

20:11 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
10 глава.

Несмотря на то, что Алексей ничего не ответил, его выражение лица прекрасно подтверждало сказанное Олежкой.

— Ты не мог! Но как…

— Тебе рассказать как? — тяжелый взгляд Алекса развеял последние сомнения.

Олег, конечно, догадывался, что между ним и Димой что-то происходит, но он и предположить не мог насколько далеко это уже зашло. И тот ведь тоже еще партизан, ни словом не обмолвился.

— И что теперь?

— Можно сделать разворот в нашем журнале «Генеральный директор спит с сыном финансового спонсора своего издания». Как думаешь, поднимем рейтинг?

— Алекс, я серьезно. Вы это случайно? Ну, знаешь, я весь такой пьяный, и мы оба такие пьяные, и почему бы не попробовать… — с надеждой поинтересовался Олежка.

Алексей молчал, спрятав руки в карманах брюк.

— Нет? Господи, у меня сейчас будет сердечный приступ, — Олег, закрыл рот рукой, ошарашено мотая головой. — Так, ладно, пошли внутрь. Ты все равно не сможешь стоять здесь весь вечер.

Ветров достал еще одну сигарету и щелкнул зажигалкой.

— Да выплюнь уже эту гадость! — Олежка, брезгливо поморщившись, вытащил сигарету у него изо рта и отбросил в сторону. — Пора включить мужика, иди и разберись с… этим. Кстати, а что именно тебя волнует? То, что Аня узнает, что ты спал с ее братом или то, что Дима узнает, что ты целовался с его сестрой?

— Олег, у тебя просто талант смотреть в сам корень проблемы, — язвительно заметил Алексей.

— Да, как ни взгляни, а выглядит одинаково хреново.

— И еще раз спасибо за твое тонкое наблюдение.

— Ну, если тебе станет легче, то Дима уже знает, что ты встречался с его сестрой… — осторожно заметил Олежка.

— Блядь, прямо гора с плеч, — не выдержал Алекс, — и кто же это постарался?

— А ты хотел, чтобы он чувствовал себя как идиот, когда это выяснилось бы в ходе светской беседы? Ему и так нелегко, и теперь я понимаю насколько. Ветров, ты козел! Вот честно, первый раз тебе это говорю. Немедленно иди и разгребай свой любовный треугольник!

Алексей провел рукой по лицу и волосам и тяжело вздохнул. Олежка был прав. Какой смысл прятаться от чего-то, если рано или поздно с этим все равно придется столкнуться.

— Ладно, пошли, — кивнул он на входную дверь в клуб.

Веселье было в самом разгаре, но ни Анны, ни Димы Алекс нигде не видел. Пока Олег не указал ему на танцующих посреди зала людей. Аня лихо отплясывала на пару с Никитой под какую-то зажигательную латиноамериканскую мелодию. Ну хоть кто-то веселился, несмотря на происходящее. Через мгновение Ветров заметил Диму у стойки бара и решительно направился к нему.

— Две текилы, — обратился он к бармену, а потом повернулся к Дмитрию, — пить в одиночку не совсем хороший признак.

Тот усмехнулся, но ничего не ответил.

— Ты злишься на меня? Но я не знал, что она твоя сестра, — проговорил Алексей.

— Все в порядке, — улыбнулся ему Дима, и первый раз Алекс заметил, что эта улыбка не озарила все его лицо, как это всегда бывало. — Я устал. Пойду домой. Увидимся.

Ветров наблюдал, как тот подошел к сестре, что-то сказал ей, они обменялись поцелуями, и направился к выходу. Что-то не пустило его остановить Дмитрия, и он опрокинул две текилы подряд. Один.

Вскоре к нему подошли запыхавшиеся и раскрасневшиеся Ник и Анна.

— Привет, Леш, — улыбнулась она и коснулась его щеки поцелуем.

Алексей даже не успел среагировать.

— Привет, Ань, — он слегка натянуто улыбнулся, — отдыхаешь?

— Да, Никита не дает мне скучать, — она взглянула на Ника.

— О да. Он у нас такой, — многозначительно заметил Алексей, тоже посмотрев на друга.

— Кстати, я не знала, что Димка работает у тебя. Представляешь, как тесен мир.

«И не говори!» — пронеслось в голове у Алекса. Этот самый «тесный мир» только что загнал его в самую глупую ситуацию, которую только можно было себе представить.

Никита, видимо, уловил, что разговор не особо клеится и поспешил на помощь.

— Аня, что будешь пить?

— Мохито, если можно, — улыбнулась она ему.

Алексей внимательно смотрел на нее и изо всех сил пытался найти у себя внутри хотя бы отголосок какого-нибудь желания. Даже самого примитивного. И дело было не в том, что Анна была дурнушкой. Отнюдь. Несмотря на свою миниатюрность, у нее была отличная фигура и красивые ноги. И зеленые большие глаза, и длинные светло-пшеничные локоны. Судя по тому, что уже знал Алекс, она была красивой и не глупой девушкой. Именно с такими барышнями обычно строят серьезные отношения и именно на таких женятся. Но его внутреннее «я» оставалось немым, а все мысли продолжали вертеться вокруг совершенно другого человека.

Ветров отозвал Никиту на пару слов и сказал, что уходит.

— Алекс, я не понимаю тебя, — удивился тот. — В первый раз в жизни я вообще не могу понять, что с тобой происходит. Аня такая прелестная нимфа, а ты едва смотришь в ее сторону.

— Ник, — вздохнул Алексей, — давай мы перенесем наш разговор по душам на какой-нибудь другой раз, ладно? Я просто устал и хочу спать.

— Устал? В десять вечера? Ты обычно только в это время идешь в какой-нибудь клуб! И что мне сказать Анне? Куда ты так внезапно испарился? Причем опять.

— Ты же ее пригласил, — пожал Ветров плечами, — уверен, ты найдешь, чем ее развлечь.

Он похлопал друга по плечу и направился прочь. Никита пораженно смотрел ему вслед и не знал, что думать. С Алексом что-то происходило: резкие смены настроений, излишняя раздражительность, замкнутость. Он уже и не помнил, когда они в последний раз говорили с ним по этим самым душам. Ник знал Алексея уже больше десяти лет, они вместе оканчивали университет, и он был его тем самым другом, которых ты находишь во время шальной студенческой жизни, и которые остаются с тобой на всю жизнь. Сейчас же ему казалось, что он абсолютно не знает этого человека.

Ник развернулся и направился обратно к Анне, натянув беззаботную улыбку.
***

Уже в субботу с утра Диме показалось, что с ним не все хорошо. Его морозило, а в горле скребло наждаком. Заварив себе свежий чай с лимоном и медом, он заполз обратно в постель и, выпив свое снадобье, вновь провалился в сон. Через какое-то время стук во входную дверь варварски вырвал его оттуда. Совершив героический подвиг и встав с дивана, он прошлепал к двери, где застал на пороге Анну.

— Привет, солнце, — она чмокнула брата в щеку и впорхнула в квартиру.

— Привет, Ань.

— А ты что, до сих пор спишь, соня? — удивилась она, увидев расстеленную постель. — Уже полдень.

— Мне что-то не очень хорошо, — пожаловался он, заползая обратно и заматываясь в одеяло.

Анна потрогала его лоб.

— Слушай, да у тебя температура. Где градусник?

Дима высунул руку из-под одеяла и указал в направлении кухни. Его сестра немедленно отправилась туда. В результате она оказалась права — тридцать семь и восемь было более чем достаточно, чтобы констатировать, что ее брат заболел.

— И как тебя угораздило заболеть накануне Первомая? — вздохнула Анна. — На улице практически лето, а ты похож на инфузорию-туфельку.

— Предполагаю, это не есть нечто красивое и сексуальное.

— И правильно предполагаешь, — улыбнулась она. — Ладно, я в аптеку и буду тебя лечить.

— Лучше иди домой, а то еще сама заразишься.

— И оставить тебя здесь одного? Ну уж нет.

— Разве у тебя нет планов на такой чудесный день? — ненавидя себя за этот вопрос, поинтересовался Дмитрий, не удержавшись. — Может, тебя ждет компания интересней, чем больной гриппом брат?

— Это ты сейчас на кого намекаешь? — вопросительно приподняла она бровь.

«Господи, только не заставляй меня произносить его имя».

— Если ты о своем начальстве, — будто прочитала его мысли Аня, — то не думаю, что у нас что-нибудь получится, — задумчиво проговорила она.

— Почему это? — подозрительно поинтересовался ее брат.

— Не знаю. Алексей, конечно, очень красивый и презентабельный мужчина…

«Конечно».

— …обходительный, образованный…

«Еще бы».

— …знаешь, и целуется классно…

«Знаю» — хотелось сказать Диме, «а еще он трахается как бог». И он уже сто раз пожалел, что завел этот разговор, но что-то маленькое и противное точило изнутри и он с мазохистским наслаждением продолжал задавать вопросы.

— Он тебе нравится?

— Думаю, да. Но он как-то не сильно проявляет ко мне свой интерес.

— Ань, вы целовались, как еще он должен его проявлять? — не выдержал Дима.

— Ну, знаешь, обычно чувствуешь какую-то химию, когда к тебе влечет человека. Что-то такое неуловимое… Как ты рассказывал про своего натурала. Кстати, как у вас там?

«Замечательно. Он спит со мной и встречается с моей сестрой».

— Пока все также. Ладно, иди в аптеку, а я пока посплю, — накрываясь одеялом с головой, проговорил Дмитрий.

Он целый день провалялся в постели, пока Анна ухаживала за ним. Кое-как к вечеру удалось сбить температуру, но общее состояние оставляло желать лучшего. В воскресенье картина не особо улучшилась. Добавился жуткий насморк и сухой кашель, но, наглотавшись горсти таблеток, которых ему накупила сестра, он в понедельник отправился на работу. Никите достаточно было посмотреть в блестящие стеклянные глаза и на распухший красный нос, чтобы тут же отправить его обратно.

— И даже не надейся, что я позволю тебе распространять твою бациллу по всему офису, — нравоучительно проговорил он. — Мы только что выпустили последний номер журнала, поэтому пока работы не очень много, и ты с чистой совестью можешь пересидеть свой грипп дома. Тем более что впереди праздники. С Алексеем я все улажу, не волнуйся.

Диме не оставалось ничего другого, как согласиться с Ником и отправиться в больницу. Гриппа у него не оказалось, но некая вирусная инфекция была налицо. Докупив еще тонну лекарств, он буквально дополз до квартиры и, раздевшись, упал на диван.

То проваливаясь в сон, то вновь просыпаясь, он находился в каком-то странном состоянии. Возможно, это было вызвано действием лекарств, но и во сне и наяву его не переставали преследовать навязчивые мысли. Он отчаянно пытался найти правильное решение, чтобы как-то разобраться в том, что делать дальше. Пытался понять, как правильно поступить. Когда за окнами сгустилась тьма, и наступил поздний вечер, в дверь его квартиры вновь раздался стук.

У Дмитрия абсолютно не было сил, чтобы пошевелить пальцем, не то, чтобы встать с дивана. Но когда, спустя вечность, он все-таки открыл ее, на пороге стоял предмет его мучительных размышлений.

— то ты десь делаешь?

Вообще-то Дима собирался спросить «Что ты здесь делаешь?», но заложенный нос не способствовал ясному изложению мыслей.

— Господи, ну и хреново же ты выглядишь, — покачал головой Алексей. — Так, иди, ложись, немедленно, — скомандовал он, заходя в квартиру и раздеваясь в коридоре.

Дмитрий попытался слабо протестовать против такого наглого вторжения в свой дом, но сил на это уже не хватило. Он послушно прошлепал обратно и забрался в постель, чувствуя, как его опять морозит. Через какое-то время Алексей принес ему чашку горячего чая, очередную горсть таблеток и стакан воды. Дима послушно выпил все и еще глубже замотался в одеяло, ощущая легкие прикосновения Алекса к своему лбу и волосам. Они были настолько умиротворяющими, что Дима вскоре провалился в сон.

Когда он проснулся, было уже раннее утро, и слабый свет начинал пробиваться в окна. Дима очень смутно помнил (или ему это приснилось), что вчера в его квартире был Алексей. Посмеявшись над своими галлюцинациями, он коснулся лба, но тот был вполне приемлемой теплоты. Похоже, пик температуры спал. И хоть нос все еще не дышал, как следовало, а в горле першило, ему стало немного легче.

Дмитрий медленно поднялся с дивана, чтобы сделать себе чай и выпить очередную дозу лекарств, но, когда он открыл дверь на кухню, его ждал огромный сюрприз. За столом, положив голову на руки, спал Алекс. Дима так и встал как вкопанный. Так это был не сон?

Очевидно, Алексей уловил некое движение и как по команде поднял голову.

— Проснулся? — он потянулся, разминая плечи и спину. — Как себя чувствуешь?

— Что… делаешь? Ты… здесь… Что ты здесь делаешь? — похоже, с изложением мыслей у него и правда проблема в последнее время.

— А на что это похоже?

— Только не говори, что ты провел здесь всю ночь… Ладно, — поднял руку Дмитрий, — спасибо за участие, но мне уже легче, так что можешь идти домой. Тем более тебе скоро на работу.

— Сегодня первое мая, не думаю, что там будет кто-то кроме охраны, — поднимаясь и включая чайник, спокойно проговорил тот. — Так что, так или иначе, тебе придется смириться с моим присутствием.

Дима не верил своим ушам.

— Зачем ты это делаешь?

— Ну нельзя же оставлять своего стратегически-важного сотрудника одного умирать. Какой бы из меня тогда был босс? — все так же спокойно ответил Алексей, открывая холодильник и разворачивая деятельность, будто у себя дома.

— От обычной простуды еще никто не умирал, — пробубнил тот.

— Ты просто не видел себя в зеркало вчера. А теперь марш обратно в кровать и чтоб я больше звука от тебя не слышал!

Это было сказано таким приказным тоном, что Диме даже в голову не пришло сопротивляться. Но для начала он все-таки зашел в ванну и посмотрел на свое отражение. Фиолетовые синяки под глазами, красный нос и сухие потрескавшиеся губы, а на голове мочалка вместо волос. Несомненно, инфузория-туфелька в тысячу раз сексуальнее его.

Дмитрий вернулся в комнату и, достав из шкафа свежую одежду, пошел в душ. Приведя себя более-менее в порядок, он вновь улегся в постель, а Алексей принес ему завтрак и большую чашку горячего чая с лимоном.

«Зачем он это делает?» — безмолвно поражался Дима, наблюдая, как тот целый день провел у него в квартире, периодически покидая ее, чтобы сходить в магазин или аптеку. Они почти не разговаривали, потому что стоило Дмитрию принять лекарство, как он тут же проваливался в глубокий сон и спал по несколько часов. А потом опять его кормили, поили, давали лекарство, и он опять засыпал. Вечером позвонила Аня, чтобы поинтересоваться, что ему нужно, потому что она собралась ехать к нему. Дмитрию стоило нечеловеческих усилий, чтобы убедить ее не приезжать и поклясться, что он уже практически здоров.

Когда он положил трубку, то понял, что им с Алексеем нужно поговорить. И нужно было сделать это немедленно, пока в нем не растаяла его решимость. Поэтому, когда тот в очередной раз принес ему горячий чай и лекарство, он произнес:

— Аня звонила, хотела прийти навестить меня.

— Угу.

— Но я не думаю, что это хорошая мысль, чтобы вы столкнулись с ней здесь.

— Почему?

— Потому что ты ей нравишься.

— Да, она тоже не плохая.

Да уж, весьма конструктивная беседа, ничего не скажешь.

— Я думаю, — осторожно начал Дима, — что вы вполне могли бы…

— Могли бы что? — Ветров вопросительно изогнул бровь, замерев как каменное изваяние возле его дивана.

— Ну… попробовать повстречаться…

— Понятно, эти лекарства на тебя плохо влияют, — покачал тот головой и уже вновь собирался скрыться за дверью кухни, как Дима выпалил.

— Так будет правильно.

— Прошу прощения? — он медленно повернулся и взглянул на Дмитрия, — что значит «правильно»?

— То и значит. Ты мужчина, она женщина. У вас могут получиться отношения как у всех нормальных людей.

— Ты все еще злишься, что я ее поцеловал? Тогда дай-ка я тебе напомню, когда это произошло. Если мне не изменяет память, то это был мой день рождения. А напомнить тебе, где я провел ночь после своего дня рождения? На этом самом диване, — Алексей указал на то место, где сейчас сидел Дима, — с тобой.

Дмитрий беспомощно вздохнул. Это никак не облегчало ему задачу.

— Алексей, тебе не кажется, что двое мужчин вместе, по меньшей мере, выглядят нестандартно, а по большому счету считаются ненормальными?

— Поверить не могу, что слышу это от тебя, — покачал Алекс головой. — И что теперь? Ты уйдешь в монастырь, чтобы замаливать грехи?

— Нет, но я таким родился. Для меня это не был вопрос выбора. Меня всегда тянуло к своему полу, а не к противоположному. А у тебя с этим все в порядке.

— Господи, да я всего-то поцеловался с ней, мы даже не спали вместе! — не выдержал Ветров.

— Это не сложно исправить, — тихо и затравленно.

— Ты хоть понял, что ты только что сказал?

— Да, я прекрасно понимаю, что говорю. Потому что это единственно возможный вариант для тебя.

— Я хочу быть с тобой, а не с ней.

— Ты сам не знаешь, о чем говоришь! — вскочил на ноги Дима. — Ты хоть представляешь себе, что это такое? Ты никогда и никому не сможешь представить меня как своего парня или тем более, как свою вторую половину! Ты не сможешь взять меня за руку при людях или поцеловать в общественном месте! Ты всю жизнь будешь прятаться, переживая, не узнает ли кто-нибудь о твоей маленькой тайне…

Запал начал проходить, но Дима, тяжело дыша, продолжил.

— Ты даже представления не имеешь, что это такое. С Анной тебе не нужно притворяться. Вы можете пожениться, создать счастливую нормальную семью, рожать детей, ездить в отпуск на юг и проводить семейные ужины. Это твоя жизнь. Я не смогу тебе этого дать.

Алексей не мог произнести ни слова. Он ни разу не задумывался над этим. Ему просто было комфортно рядом с Димой и даже в голову не приходило, что того могут терзать подобные мысли. Но сейчас, когда его сознания достигли все сказанные им слова, он понял, что тот имеет в виду.

— И зачем ты мне все это говоришь?

— Да потому что я люблю тебя! Я никого и никогда так не любил за всю свою жалкую жизнь! И я не хочу потом видеть, как ты мучаешься рядом со мной оттого, что тебе приходится быть не тем, кто ты есть на самом деле.

Слова «Я люблю тебя» эхом отдавались в голове Алекса. Ему никто и никогда не говорил этих слов. Причем так искренне, так открыто, так просто. Он в первый раз посмотрел на ситуацию под этим углом. Готов ли он строить серьезные отношения с другим человеком? С другим мужчиной? Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Алексею, что он всерьез будет раздумывать над этим вопросом, он рассмеялся бы ему в лицо.

— Лучше закончить это прямо сейчас, пока мы не стали слишком взаимозависимы, — голос Димы постепенно звучал все тише.

— Ты только что сказал, что любишь меня. Это, по-твоему, не зависимость?

— Алекс, пожалуйста, просто уходи. Я пытаюсь принять единственно правильное решение, и ты мне в этом не помогаешь.

— Может, потому что оно неправильное? Почему ты решаешь за меня?

— Потому что ты еще не до конца осознаешь, что может за собой повлечь твое «правильное» решение. В отличие от меня.

Алексею нечего было ответить. Он действительно не знал, что их может ждать дальше. Есть ли у них отношения, какими они будут через месяц, через полгода? Как это отразится на их жизни и взаимоотношениях с окружающими их людьми? Алекс чувствовал, что сейчас они ни до чего не договорятся. Только еще больше все усложнят. И да, ему нужно было осмыслить все то, что он услышал от Димы. Тот сейчас давал ему прекрасный шанс разобраться в себе. Даже не шанс, а отрезвляющий пинок под задницу, выталкивая из своей жизни, пока Алексей не успел в ней укорениться. Этот парень, оказывается, любил его? До такой степени, что готов был смириться с его потерей, лишь бы не видеть его несчастливым?

Алексей несколько секунд молча стоял посреди комнаты, а потом развернулся и ушел. Дима чувствовал, как его тело сотрясает крупная дрожь, а глаза невыносимо жгут слезы отчаяния. Не смотря на то, что он действительно думал все то, о чем сказал вслух, он даже представить себе не мог свою жизнь, в которой не будет Алекса. Уже не мог. Но он не имел права отбирать у того возможность сделать осознанный выбор. Каким бы он ни был. Забравшись под одеяло, он повыше натянул его, ощущая, как у него опять начала подниматься температура.

20:06 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
11 глава.

— Вот скажи, почему мне так не везет с бабами?

Никита чуть не поперхнулся пивом. Они с Алексеем сидели в баре «Бульдог», стилизованном под английский паб, и тот продолжал напиваться в стельку без видимых на то причин. Во всяком случае, не видимых для Ника.

— Алекс, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты с кем-то расстался.

Ветров кисло улыбнулся и, опрокинув еще одну порцию виски, на миг поморщился.

— И все-таки.

— Блин, да у тебя женщин за всю жизнь было больше, чем… чем… Короче, я даже наверное и цифры такой не знаю сколько.

— И почему я тогда до сих пор не женат?

— Ну… наверное, потому что не хочешь? — предположил его друг. — Или потому что пока не встретил ту, с которой захотел бы остаться.

— А как узнать, встретил или не встретил? — Алекс сам себе казался странным со всеми этими вопросами, но остановиться не мог.

— Даже не знаю. Наверное, когда почувствуешь, что тебе нравится не только спать с ней, но и просыпаться по утрам. Видеть ее лицо, завтракать вместе, как-то заботиться о ней…

По мере того, как Никита продолжал перечислять, перед глазами Алексея проплывали сонные глаза Дмитрия, их совместный завтрак, его красный и распухший от простуды нос, из-за которого он даже не мог нормально разговаривать. Только вот это была не «она», а «он».

— Да, как-то у меня с ними не складывается, — подытожил он и заказал еще одну порцию «Джеймсон».

— Не гневи Бога, «не складывается» это вон, у Олежки нашего, а у тебя…

— А может я тоже… гей? — предположил Алексей.

— Ветров, ты больной? — Никита прыснул пивом прямо в стакан. — Я понял, у тебя начался этот самый кризис среднего возраста, когда все самое хорошее уже было, и лучше уже не будет.

Его друг потерянно пожал плечами и сделал очередной глоток виски.

— Почему вы с Наташкой расстались? — вдруг спросил он.

— С чего это ты?

— Ну, у вас же почти два года были такие замечательные отношения…

«Замечательные гетеросексуальные отношения» про себя добавил он.

— Всякое было, — философски вздохнул его друг, — но недавно я понял, что любые отношения, какими бы замечательными они не были, никогда не застрахованы от краха. Это жизнь. Ее перестала устраивать моя жизненная позиция или еще что-то, а мне надоели ее претензии. В общем, не сошлись характерами.

Ветров слушал, но проводил свои собственные параллели. Любые отношения изначально «не застрахованы от краха». Так сказал его друг. Тогда какая к черту разница гетеросексуальные они или нет? Когда два человека живут вместе, они так или иначе вынуждены подстраиваться друг под друга. И если вдруг один из них отказывается это делать, тогда и назревают конфликты. Но это все теория. На самом деле Алексей даже никогда и не пробовал жить с кем-то. Зачем? Для того, чтобы иметь секс? Для этого вовсе не обязательно жить вместе. Тогда должна быть какая-то другая мотивация. Более глубокая. Должно быть что-то, что заставило бы тебя хотеть быть рядом с этим человеком. Постоянно.

— Ты ведь любил ее, так? — и когда Никита кивнул, Алекс продолжил. — А я не знаю, что это такое. И ни одна из тех женщин, с которыми я был за всю свою жизнь, тоже не любила меня. Просто секс.

Алексей внезапно замолчал, понимая в эту самую секунду, что всего один раз в жизни он все-таки занимался именно любовью, а не просто сексом. И это было с человеком, который действительно его любил и любит… И было это не с женщиной. Но об этом он не мог рассказать Никите, даже несмотря на то, как долго и хорошо они знали друг друга. Несмотря на то, что они были близкими друзьями. Тот бы не понял его, просто не смог бы понять. И это было именно то, о чем его предупреждал Дмитрий. Никогда и никому. Его маленькая тайна…

Парень, который был гораздо младше его, со всей четкостью осознавал, с чем могут столкнуться подобные нестандартные отношения, как у них. В то время как он, Алексей Ветров, предпочитал дрейфовать в пространстве и времени, не отдавая себе отчета в последствиях.

— Так ты влюбился? — ошарашено переспросил его Никита.

— Нет… — прозвучало неубедительно, — да… не знаю, Ник. Все не так просто.

— И кто она?

И вот опять — «она». Наверное, если бы это все происходило не с ним, а с кем-то другим, Алексей точно также не смог бы понять, как можно испытывать нечто подобное к человеку своего пола. Он когда-то, очень давно, так давно, что уже и не мог вспомнить, где точно, слышал фразу о том, что люди влюбляются в душу, а не в пол или внешность или еще что-то. Тогда она его здорово повеселила, а вот сейчас эта фраза вновь всплыла из памяти и обрела новое видение. Что делать, если он никогда, ни разу в жизни не испытывал ничего подобного ни к одной из женщин, а теперь, когда в его жизни появился этот парень, все перевернулось с ног на голову. Готов ли он к этому? Стал ли он теперь геем?

Они с Никитой, который так и не дождался от друга вразумительного ответа, еще немного посидели в баре, а потом отправились по домам. Праздники закончились, но Дима все еще был на больничном, и чего только Алексу стоило не пойти к нему или не позвонить. Но у него пока не было тех ответов, которых от него ждал Дмитрий. Тех самых, которых он сам от себя ждал и все еще не мог найти ни одного.

Ближе к пятнице в его кабинете раздался телефонный звонок, и он поднял трубку.

— Алексей Ветров.

— Мне казалось, что мы с вами договорились, — послышалось на том конце провода. — И вы пообещали, что моей колонкой займется кто-нибудь другой. И что я вижу? В новом выпуске опять его имя!

Звонившим был Гришаев-старший, и это не оставляло никаких сомнений.

— Насколько я помню, — спокойно ответил Алексей, — вы были недовольны тем фактом, что ею занимается внештатный журналист. Спешу вас обрадовать, что Дмитрий Гришаев уже месяц как официальный сотрудник нашего издания и занимает должность помощника главного редактора. Так что теперь ваша колонка в надежных руках, — в голосе прозвучали своеобразные триумфаторские нотки.

— Я не ослышался? — несколько секунд потрясенного молчания. — В любом случае это ничего не меняет. Я не хочу, чтобы этим занимался он.

— Вам не понравилась статья? — Алекс прекрасно знал, что там не к чему придраться.

— Нет, со статьей все в порядке… — начал тот.

— Тогда вам стоит предоставить мне весьма вескую причину для смены журналиста.

— Я не собираюсь ничего предоставлять! — Гришаев на полтона повысил голос. — Я сказал, что меня не устраивает, а вы обязаны принять меры. Незамедлительно!

Господи, и как у такого отвратительного человека мог родиться такой хороший сын? Что-то внутри зацепило Алексея за живое, и он медленно и четко произнес.

— Мы ничего не будем менять. У нас нет других свободных людей, чтобы этим заниматься, поэтому либо все останется как есть, либо со следующего номера вашей колонки в нашем издании не будет вообще. Если у вас нет веских оснований для смены журналиста, то у меня нет намерения выслушивать ваши необоснованные претензии. И вам всего доброго.

Алекс положил трубку, а у самого непроизвольно сжалась челюсть. И что ж ему все неймется? Он догадывался, что дело было не в статье и не в уровне профессионализма его сына. Все дело было в личном отношении. По каким-то причинам это отношение граничило с неприкрытой ненавистью, а Алексей волей случая оказался в центре этого противостояния. И волей все того же случая это становилось для него чем-то личным.

В дверь его кабинета раздался легкий стук, и через мгновение из-за нее заглянул Олежка.

— Ты на месте?

— Что ты хотел?

— Ой, не нравится мне твой тон, — покачал тот головой, — в последний раз, когда я его слышал, в меня полетело нечто тяжелое.

Алекс попытался взять себя в руки.

— Олег, в чем дело?

Тот вошел в кабинет, прикрыв дверь.

— Ну?

— Это ты «ну». Кто сказал, чтобы я зашел после обеда, и ты отдашь мне слайды?

Черт! У него совсем вылетело из головы.

— Я их еще не просмотрел.

— Алекс, я, конечно, все понимаю, но мне они нужны сегодня. Они нужны были еще вчера, и ты клятвенно пообещал, что они у меня будут… — нетерпеливо затараторил тот.

— Олег, каково это?.. Быть геем… — вдруг вырвалось у Алексея.

Олежка резко замолчал и внимательно посмотрел на друга.

— Можно поинтересоваться, с чего вдруг тебя стал интересовать вопрос моей личной жизни?

— Это не вопрос твоей личной жизни. Это вопрос жизни вообще.

Олежка несколько секунд раздумывал, а потом указал на кресло:

— Можно? — Ветров кивнул и тот уселся. — Если тебя интересует сравнительная характеристика по отличиям между геем и натуралом, то тут я не помощник, потому что последним никогда и не был. Я еще со школы начал обращать внимание на парней, а все девчонки считали меня лучшей подружкой. Но по большому счету никаких других отличий и нет, наверное.

— Но это ведь влияло и продолжает влиять на твою жизнь?

— Ну, мне повезло, — улыбнулся Олег. — Отец был моряком и редко появлялся дома, поэтому у него не было возможности заметить, что с его сыном что-то не так. А мама попыталась понять и со временем приняла меня таким. Бывали, конечно, и разбитые носы и фингалы под глазами от наиболее рьяных гетеро представителей, но… — Олежка философски пожал плечами, — это вполне закономерно, когда ты не такой как все. Я никогда не притворялся, отрицая, кто я есть на самом деле. То есть, посмотри на меня и все сразу станет понятно. Потом я приехал в столицу, и мне повезло найти друзей, найти работу и построить свою собственную жизнь…

Алексей внимательно смотрел на друга, и только сейчас начинал понимать, какая сильная и рассудительная личность скрывается за образом слегка манерной принцессы. Ведь не скрывать то, что ты не такой как все, терпеть из-за этого издевательства, и каждый день бороться с предрассудками, когда ты явный гей, задача, требующая очень больших моральных сил.

— Но не отношения… — тихо добавил Алекс.

— Я к этому отношусь проще. Пока я жду любовь всей своей жизни, должен же я хоть как-то держать себя в форме, — улыбнулся он. — И я продолжаю верить, что мой Прекрасный Принц все-таки меня найдет.

— А что потом? В смысле, как ты видишь ваши отношения?

Олег несколько секунд смотрел в глаза Ветрову, и тот уже знал этот взгляд. Взгляд, в котором сквозило понимание. Который вроде бы говорил: «я знаю, почему ты это спрашиваешь». Алекс резко поднялся из-за стола и быстро проговорил:

— Ладно, извини, это не мое дело. Я занесу тебе слайды через час.

— Ветров, какие у тебя планы на вечер? — подозрительно спокойно поинтересовался Олег.

— Не знаю, никаких пока. А что?

— Сегодня вечером ты пойдешь со мной и, возможно, сам найдешь необходимый тебе ответ.

— Олежка, что-то эта идея мне уже не нравится. Изначально.

— Неужели самый главный натурал всех времен и народов сдрейфил? Не бойся, клянусь, что не буду к тебе приставать.

Алексей колебался, и это не укрылось от Олега, но тот был уверен, что он все-таки согласится.

— Ладно.

— Ну, вот и отлично. Встречаемся в девять возле кинотеатра «Флоренция».

— Ты решил позвать меня в кино? — улыбнулся Алекс.

— Узнаешь вечером, — загадочно ответил тот, поднимаясь из кресла. — И если через час у меня не будет слайдов, ты узнаешь, на что способен гей в гневе.

— Договорились, — засмеялся Ветров.
***

Вечер был по-летнему теплым и безветренным, несмотря на то что по календарю была только середина мая. Не спеша прогуливающиеся люди уже успели сменить гардероб на легкую одежду и обувь. Ветров, в джинсах и светло-голубой спортивной тенниске с замысловатыми черными принтами, задумчиво курил возле входа в кинотеатр «Флоренция». Несмотря на то, что Алексей уже был здесь, ему все еще не нравилась эта идея. Он даже не догадывался, что задумал Олежка, но что-то заставило его согласиться и прийти. Через несколько минут появился Олег. Его розовая футболка и черные кожаные штаны подсознательно настораживали.

— Идем, — кивнул он головой в направлении переулка, который начинался сразу за кинотеатром.

— И куда ты меня тащишь, если не секрет? — поинтересовался Алекс.

— Скоро сам все увидишь.

Менее чем через сто метров они наткнулись на железную дверь, из-за которой приглушенно звучала музыка.

— Ну вот, мы и на месте, — Олежка уверенно ее открыл.

— И что это за… — Алексею уже не обязательно было договаривать свой вопрос до конца. Того, что он увидел, было достаточно, чтобы понять, что Олег привел его в гей-клуб. — Ты спятил? Я не пойду, — попятился он назад.

— Поверь, это место почти ничем не отличается от «Соблазна», — заверил его Олежка, — но у тебя есть отличная возможность взглянуть на мой мир.

Ветров продолжал стоять на месте, пока его взгляд перескакивал с танцующих парней на целующихся парней, а затем на танцующих и целующихся парней. Он явно еще был не готов к такому образовательному процессу в вопросах гей-жизни. Олег мягко потянул его за собой к барной стойке, пока Алексей шокированно разглядывал все вокруг. Кто-то коснулся его плеча, и Алекс обернулся. Высокий темноволосый парень соблазнительно улыбался ему.

— Привет.

Алексею показалось, что он проглотил язык.

— Извини, сладенький, но он уже занят, — вклинился Олег.

Тот понимающе улыбнулся Олежке и, извинившись, смешался с толпой. Подобное повторялось еще несколько раз, после чего Олег с уверенностью констатировал.

— Да ты прямо нарасхват!

Алексей с взглядом загнанного зверя вжался в барную стойку, не отрываясь от бокала с пивом.

— Олег, клянусь, если мне удастся сегодня выбраться отсюда живым, завтра я тебя убью, — прошипел он.

— Как там Дима? — вроде между прочим вдруг поинтересовался Олежка.

Реакция на знакомое имя не заставила себя долго ждать. У Алекса моментально поменялось выражение лица.

— В каком смысле?

— Во всех смыслах.

— Никак.

— Это в каком-то конкретном смысле или тоже во всех?

— Олег, что ты хочешь от меня услышать?

Олежка потянул через соломинку свой коктейль под напряженным взглядом Алексея.

— Ну, учитывая то, что между вами произошло, то слово «никак» не совсем соответствует действительности.

— Это было всего один раз.

— Ага, «один раз не…» — начал Олег. — Ну, в общем понятно.

— Я этого не говорил.

— Тогда что?

Ветров несколько секунд взвешивал у себя в голове стоит ли посвящать Олега в их с Димой не простые отношения, но с другой стороны, это был единственный человек, с которым он мог поговорить на эту тему. Тем более что тот и так уже знал достаточно.

— Он считает, что я должен быть с его сестрой, потому что так будет «правильно».

— А ты что считаешь?

— Господи, Олег, посмотри на меня. Я сижу в гей-баре, с ужасом ожидая, что еще кто-нибудь дотронется до меня или предложит потанцевать. Это явно не говорит в пользу того, что я гей. Вероятно, он прав.

— Чтобы любить человека не обязательно цеплять на себя какие-то ярлыки, — многозначительно произнес Олежка. — Не обязательно быть геем, чтобы чувствовать что-нибудь особенное к человеку своего пола.

— А как тогда это называется? Я не знаю, Олег. Я запутался. Он не хочет меня видеть, считая, что мешает жить мне своей жизнью и что у нас нет никаких шансов, на какие бы то ни было отношения.

— Потому что ты предположительно натурал?

— Потому что я и есть натурал!

— Который спит с ним и сейчас с Вселенской скорбью на лице рассказывает мне о том, что тот не хочет его больше видеть, — спокойно констатировал Олег, вновь потянув через соломинку свой коктейль.

— И что это, по-твоему?

— Любовь? — предположил Олежка.

— Ну да, — невесело хмыкнул Алекс, — конечно.

— Он любит тебя, — вздохнул тот, — И тебе, скорее всего, очень повезло. Потому что, поверь, ни одна женщина не будет любить тебя с такой силой и тем отчаянием, с которым это делает он. И никто кроме тебя не сможет заставить его поверить в то, что у этих его чувств есть хоть какой-то смысл.

Алексей молчал. Ему нечего было ответить. Он еще больше запутывался в себе, не зная, кто он. Гей? Натурал? Готов ли он столкнуться со всем тем, о чем ему говорил Дмитрий? Готов ли он к продолжительным отношениям, да еще и с другим мужчиной? Несмотря на то, что ответов на эти вопросы пока не было, он точно знал только одно. Его тянуло к Диме. Он хотел его. Хотел так, как ни одну женщину в своей жизни. Ему было комфортно рядом с ним. И спокойно.

Олежка отыскал кого-то глазами и вклинился в его мысли:

— Пошли, я тебя кое с кем познакомлю.

— Думаю, не стоит.

— Стоит, пошли, — он потянул его за собой.

С другой стороны от барной стойки размещались полукруглые диванчики, разделенные между собой матовыми ширмами. К одной из таких секций его привел Олежка. Этот уголок уже был занят двумя (и-вот-ведь-удивительно) мужчинами. Оба выглядели абсолютно не «по-гейски», тем не менее, один из них, что визуально был младше, опирался спиной на грудь другого, пока тот бессознательно поглаживал его кончиками пальцев по руке. Они о чем-то спокойно переговаривались, периодически улыбаясь.

— Привет, мальчики, — поздоровался Олег.

Они заметили их и приветливо улыбнулись.

— Привет, Олежка. Как дела?

— Волшебно, — улыбнулся он в ответ. — Алекс, познакомься, — повернулся он к другу, — это Женя, — он указал на того мужчину, что был постарше, — и Макс.

Ветров кивнул им, и Макс, улыбаясь, кивнул в ответ.

— Приятно познакомиться. А вы…

— Нет, к сожалению, Алекс уже занят, — многозначительно взглянул Олежка на друга, — мы просто друзья и коллеги по работе.

— Понятно, — засмеялся Женя, — присоединяйтесь к нам.

Олег незаметно толкнул застывшего Алексея, и тот машинально уселся на диван.

— Что-то отмечаете? — поинтересовался Олег, указывая на два бокала с шампанским перед ними.

— Можно и так сказать, — Макс заглянул в глаза Евгению, и тот легко коснулся кончика его носа губами.

Алексей прекрасно понимал, что нельзя вот так сидеть и пристально рассматривать людей с тем идиотским выражением, которое наверняка сейчас застыло на его лице. Но между этими двумя мужчинами чувствовалась какая-то связь, и она создавала вокруг них определенную ауру.

— Сегодня ровно три года, как мы вместе, — пояснил Женя.

— Да вы что! — потрясенно воскликнул Олег, не преминув многозначительно взглянуть на Алекса. — Я и не знал, что вы вместе уже так долго.

— Ну, если бы кто-то меньше сопротивлялся, — проговорил Евгений, скосив взгляд в сторону Макса, — было бы еще больше.

Тот засмеялся, а Олег повернулся к Алексею.

— Представляешь, Макс был натуралом до встречи с Женей, — произнес он так, будто это было чем-то невероятным.

— Подумать только! — в тон ему проговорил Алекс и почувствовал, как Олежка наступил ему на ногу.

Дальше Олег завел разговор о каких-то их общих знакомых и, посидев еще немного, они с Алексеем извинились и, сославшись на то, что им уже пора, оставили их наедине.

— Твою мать, какого хрена это было? — не выдержал Алексей, когда они вышли на улицу.

— Что именно?

— Вот это все?

— Алекс, послушай меня, и послушай внимательно, — спокойно произнес Олежка, — ты можешь бороться с самим собой сколько угодно и в этом никто не посмеет тебе помешать, но каждый день такой борьбы это еще один день без того человека, с которым ты хочешь быть. Если ты не уверен, что Дмитрий, это тот, кто тебе нужен, забудь все, выбрось это из головы и смело возвращайся к своей прошлой жизни. Если же ты вдруг обнаружил, что у тебя все-таки есть сердце, и оно способно что-то ощущать рядом с ним, тогда докажи это ему.

Алексей потрясенно молчал. Он еще никогда не слышал, чтобы Олежка так серьезно о чем-то говорил без своих жеманств и шуточек.

— Я верю в тебя, Ветров, — Олег мягко положил руку на его плечо. — Ты сможешь принять правильное решение. Увидимся на работе.

Он развернулся и, оставив Алекса одного, растерянного и сбитого с толку, посреди улицы, направился прочь.

20:00 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
12 глава.

Алексей бесцельно бродил по ночным улицам, выкуривая сигарету за сигаретой и думая над тем, что ему сказал Олежка. По сути, он сказал много чего, и во всем сказанном была правда. Он может сколько угодно уверять себя в том, что не в состоянии отыскать верных ответов, в то время как прикладывает нечеловеческие усилия, чтобы прямо сейчас не пойти к Дмитрию домой. Не это ли и есть тот самый главный ответ? Он хочет быть рядом с ним.

Дима что-то говорил о женитьбе на женщине. Какой бред! Он ни разу за всю жизнь даже всерьез не задумался над этим. Это не его приоритет. Невозможность выражать свои чувства на людях? Это спорный вопрос. Что еще остается? Дети? Семейные ужины? Ради Бога! Это все не про него. Любые отношения это риск. И не узнаешь, пока не попробуешь. Алексей не был уверен в таком чувстве как «любовь», но почему-то, когда Дмитрий сказал, что любит его, эти слова заполнили внутри какую-то пустоту, и там стало тепло.

Да он никогда и не думал так много над тем, чтобы быть вместе с другим человеком. Уже только одно это доказывает, что между ними что-то происходит. И если разобраться, то у него было достаточно времени, чтобы привыкнуть к Диме. Привыкнуть настолько, чтобы хотеть быть рядом с ним. Их вечера в «Соблазне» и постепенное сближение, которое, в конце концов, привело их в постель. Где Алексей получил такое удовлетворение, которое уже давно не получал ни с одной женщиной. Оно было полным, цельным. Не только физическим, но и эмоциональным. Наконец, приняв окончательное, как ему показалось, решение, Алексей отправился домой.

Утро пятницы началось в обычном русле, пока он, выйдя из лифта на нужном этаже, не наткнулся взглядом на Дмитрия возле автомата с кофе. Что-то невообразимое перевернулось внутри, и он решительно направился к нему.

— Доброе утро. С выздоровлением, — улыбнулся Алекс, прислонившись плечом к стене и смотря на него.

Джинсы, кремовая футболка с длинными рукавами и сумка, одетая через голову. Все казалось таким близким ему.

Дима взглянул на Алексея. Он все утро по пути на работу боялся этой встречи. Все то время, что он провел дома, болея, он только и делал, что занимался самоедством. Вначале он очень мучился от разрывающего на части чувства одиночества. Это чувство было таким сильным и болезненным, как никогда прежде. Одно дело привыкнуть быть одному, а совершенно другое обрести любимого человека и вновь его потерять. Пусть даже и из объективных соображений.

Потом Дима искренне думал, что поступил правильно. И что у них все равно ничего бы не получилось. Повторяя себе это каждую минуту, он заставил себя поверить в то, что таким образом убережет Алексея от ошибки. Ведь у него нет ничего, что он мог бы ему предложить. Кроме себя и своей любви. А этого недостаточно.

И вот сейчас он смотрел в светлые голубые глаза, от взгляда которых готов был растаять на месте, и все его барьеры постепенно начинали рушиться сами собой.

— Спасибо, — рассеянно кивнул он, — я пойду. Там, наверное, много дел накопилось за мое отсутствие.

Дима развернулся и быстро направился в кабинет, который они делили вместе с Никитой. Но от Алексея было не так просто отделаться. Ника еще не было, поэтому Дмитрий открыл кабинет своим ключом, и за секунду до того, как захлопнуть за собой дверь, наткнулся на Алекса в пороге.

— Дмитрий Анатольевич, могу я с вами поговорить?

Дима вздохнул и оставил дверь открытой, пропуская того внутрь. Ветров вошел, и прикрыл ее за собой.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он.

Дима снял сумку, поставил стаканчик с кофе на стол и уселся за компьютер, включая его.

— Все в порядке, — проговорил он, избегая смотреть в глаза Алексу.

— Я думал над тем, что ты мне сказал в прошлый раз… — начал медленно Алексей, но Дима его перебил.

— Алексей Петрович, по-моему, мы уже все обсудили и пришли к общему мнению.

— Не мы, а ты. Если не забыл, мне и слова не дали сказать в свою защиту.

— В любом случае, это ничего не меняет.

— Дима…

— Всем доброе утро! — радостный голос Никиты нарушил их уединение. — О, Дима, привет. Отлично, что ты уже в строю, а то я без тебя, как без рук.

— Да, готов к труду и обороне, — улыбнулся ему Дмитрий.

— Это просто чудо! — ища что-то по выдвижным ящикам, рассеянно проговорил тот. — Кстати, Алекс, ты что-то хотел?

— Да нет. Вот, зашел поздравить с выздоровлением твои «руки».

— Ясно. Слушай, а случайно синяя папка по «активному отдыху» не у тебя?

— У меня, — тяжело взглянув на Диму, проговорил Алекс.

Начался суматошный рабочий день, и стало понятно, что поговорить им не удастся. На протяжении этого самого дня Дима всячески избегал Алексея, и как только он закончился, тут же испарился. Но если уж Ветров что-нибудь решил, остановить его могла только какая-нибудь межгалактическая катастрофа. Поэтому, вернувшись домой, он принял душ, переоделся и, полный решимости довести их с Дмитрием разговор до конца, отправился к нему.

— Господи, что ты тут делаешь? — была первая фраза, которой тот его встретил.

— Я сказал, что нам нужно поговорить, но, очевидно, ты этого не понял.

— Алекс…

Алексей без спроса вошел в квартиру, будто к себе домой. Дима возмущенно захлопнул дверь и повернулся к нему.

— Твою мать, Алекс, ты не можешь просто так врываться ко мне каждый раз, когда тебе что-нибудь взбредет в голову!

— Почему нет?

— Потому что!

— Очень исчерпывающий ответ, — Алексей снял обувь и прошел на кухню, включая электрочайник.

Дмитрий начинал злиться. И в первую очередь на себя. Потому что все, что касалось Алексея, напрочь отключало его силу воли и решительность.

— Послушай, у нас нет никаких отношений. Их просто не может быть по определению. И оттого, что мы будем это постоянно обсуждать, ничего не изменится.

— Ты все сказал?

— Нет! — взорвался Дима. — Ты всю жизнь встречался с женщинами, спал с женщинами и был счастлив. Если ты до сих пор не женат, то только потому, что тебе так удобней. Без привязанностей, без зависимости от кого-либо. И я ни за что не поверю, что то, что произошло между нами, хоть как-то повлияло на эти твои жизненные принципы!

— А теперь заткнись и выслушай меня! — не выдержал Алексей. — Да, черт возьми, ты прав! Я ни хрена не знаю про то, как строить отношения, не говоря уже о том, как делать это с другим мужчиной. Всю свою жизнь я трахал баб, и у меня даже мысли не возникало не то, чтобы жениться, но даже жить вместе с какой-нибудь из них, — Алекс все больше распалялся, непроизвольно повышая голос, и наблюдая, как меняется выражение лица Димы.

— И когда в моей жизни появился ты, мне удалось сделать множество открытий. Таких, как… совместный завтрак, твое сонное лицо или… что твои волосы всегда пахнут зеленым яблоком…

Дмитрий открыл рот, но Алексей не дал ему и слова вставить.

— Да, я может и не готов сейчас во всеуслышание заявить о наших с тобой отношениях. И я не знаю, что между нами происходит вообще и что произойдет в будущем. Но у меня было достаточно времени, чтобы решить, что я хочу попробовать. Даже несмотря на те ужасы, которые ты так красочно постарался обрисовать мне в прошлый раз. И если ты еще, хоть раз, посмеешь заявить, что я мучаюсь рядом с тобой, клянусь, я затрахаю тебя так, что ты неделю не сможешь сидеть!

Дмитрий, широко распахнув глаза, слушал эту тираду, находясь в каком-то крайне шатком пограничном состоянии между истерическим смехом и слезами счастья.

— И что ты на это ответишь? — тяжело дыша, проговорил Алекс.

— Ты мучаешься рядом со мной… — ошарашено и тихо произнес тот.

Алексей схватил его за локоть, привлекая ближе, обнимая и прижимая к себе.

— Господи, какой же ты дурак, — простонал Алекс. — Это все что ты запомнил?

— Просто эта часть понравилась мне больше всего.

Алексей запустил пальцы в его волосы, чувствуя, как Дима дрожит в его руках. Еще секунда и его рот нашел те губы, о которых он столько думал в последние дни. Настойчивый поцелуй с легким прикусыванием нижней губы и они оба слетают с катушек, когда их языки соприкасаются. Тело моментально отзывается, пока Алекс стягивает с Димы футболку и отбрасывает ее в сторону. Руки тут же находят пояс джинсов. Он продолжает целовать его. Нетерпеливо. Быстро. Требовательно. Несколько секунд на то, чтобы справиться с ширинкой и избавиться от еще одного разделяющего их предмета одежды, пока они пятятся к дивану в комнате.

Алекс сам расстегивает свою рубашку и скупыми быстрыми движениями стягивает ее с себя, бросая на пол. Они валятся на диван, тяжело дыша и не переставая целоваться. Алексей плавно поводит бедрами, создавая некое особое трение между их телами. Не сильно, но ощутимо и чувственно, будто намекая на то, что хочет сделать дальше. Это движение, как обещание чего-то большего, безумно возбуждает обоих. Прикосновения. Сотни разных прикосновений. К волосам, к скулам, к шее и бедрам. Дразнящие короткие прикосновения. Скольжение пальцев по коже, которая превратилась в одну сплошную эрогенную зону. Губы находят губы. Зацеловывая. Не давая сделать вдох. Задыхаются. Оба. Влажное дыхание, превращающееся в стоны, когда Алексей покусывает шею, а затем Дима чувствует на ней след его языка. Это длится секунды. Это длится вечность.

Уже полностью обнаженные, они трутся друг об друга, невыносимо долго наслаждаясь прикосновениями обнаженной кожи к обнаженной коже. Будто накапливают между собой какую-то особую энергию. Притяжение. Статика. Крохотные электрические разряды. В голове нет ни одной мысли. Одно сплошное белое пятно, заполненное желанием. Желанием касаться, целовать, обладать. Сейчас. Всегда. Дима выгибается и блаженно стонет, когда ощущает мазок волос на внутренней части бедра, а через мгновение губы Алексея смыкаются на его плоти. Перед глазами начинают расплываться предметы, и ему кажется, что он умрет только от одного этого прикосновения. Но вдруг чувствует, как в него проникают пальцы Алекса, и мозг взрывается от этих ощущений. Дима прикусывает губу. С такой силой, что чувствует слегка солоноватый привкус выступившей крови. Пальцы скользят в нем, пока Алексей продолжает ласкать его губами и языком. Сердце бьется в точности с темпом этого скольжения. Внутрь-наружу, внутрь-наружу. Быстрее. Быстрее. И, наконец, наступает оргазм. Самый сильный и долгий в его жизни. Дима запрокидывает голову, не в состоянии справиться с накрывшими его ощущениями. Задыхается. Рассыпается на части. Воскресает вновь.

Алексей целует его кожу, покрытую блестящими капельками пота, и затем шепчет где-то возле уха:

— Скажи это…

В его шепоте и требование, и мольба, перед которыми Дмитрий не может устоять.

— Я люблю тебя, — выдыхает он, чувствуя дыхание Алексея, путающееся в его волосах.

Я. Люблю. Тебя.

Алекс стонет от этих слов. Они действуют на него сильнее любых самых откровенных ласк. Возбуждают. Завораживают. Заполняют зияющую пустоту где-то внутри. Несколько секунд, чтобы надеть презерватив и взять смазку, и он входит в него. Вначале медленно. Мучительно медленно заполняет его без остатка. Чувствуя, как Дмитрий выгибается под ним. Наблюдая, как сюрреалистическим ореолом спутались его волосы, как он закрывает глаза и делает судорожный вдох.

Алексей наклоняется и легонько кусает его за шею. Затем плечо. Чувствует, как Дима вздрагивает от каждого прикосновения. И лишь затем начинает двигаться в нем. Губы находят губы. Заглушая стоны поцелуями. Ловя шумное прерывистое дыхание. Обхватывает его за бедра, задавая темп. Они двигаются. Вместе. И уже нет ничего более важного, чем это. Чем то, что они принадлежат друг другу. Здесь. Сейчас. Стирая рамки внешнего мира с его глупым и странным делением людей на геев и натуралов.

Алекс целует. Пальцы скользят по коже, пока не находят ладонь Димы, а затем плотно переплетаются с его пальцами в замок. Пока не наступает момент капитуляции. Алексей совершает последний толчок и чувствует, как по его позвоночнику проходит электрический разряд. Горло сводит спазм, не дающий стону вырваться наружу, и он звучит как рык. Обессиленный, он валится на Диму, зарываясь лицом в его волосы. Вдыхает этот знакомый и успокаивающий запах. Оба тяжело и шумно дышат. Не в состоянии усмирить свое сердцебиение и пульс. Сжимая друг друга в объятиях с каким-то необъяснимым отчаянием…

Показалось, что прошла вечность, прежде чем в окутанной полумраком комнате Алексей приподнялся, опираясь на локоть и глядя в зеленые счастливые глаза, произнес:

— И чтобы я больше никогда не слышал от тебя этих твоих всяких глупостей про женщин, понял?

В его голосе прозвучали и укор, и улыбка. Дима улыбнулся в ответ и шепнул:

— Обещаю.

Алекс потерся кончиком носа о его висок и легонько поцеловал. Ему абсолютно не хотелось вставать. В отличие от тех раз, когда он спал с женщинами и сразу же отправлялся в душ, сейчас ему нравилось лежать вот так. Вдыхая запах их тел и секса, которым было заполнено пространство вокруг них.

— Мне еще нужно сегодня в «Соблазн», — засмеялся Дима, когда понял, что Алекс не собирается его отпускать.

— Хорошо, — посопел тот, — значит пойдем в «Соблазн».

— Тебе не обязательно идти со мной.

Алексей вновь приподнялся и прищуренно взглянул на Диму.

— Ладно, я понял, — сдался тот.

— Кстати, насчет «Соблазна», — задумчиво проговорил Ветров. — Опять звонил твой отец. Ему опять неймется с этой его дурацкой колонкой.

Дмитрий слегка помрачнел.

— От него не так легко отделаться.

— Расскажи мне, — хмыкнул Алекс, потянувшись за своими джинсами, лежащими на полу и извлекая из заднего кармана пачку сигарет и зажигалку. — Можно?

Дима утвердительно кивнул, и он подкурил сигарету, ложась рядом с ним на живот.

— Мне кажется или у вас не совсем хорошие отношения?

— Тебе не кажется, — вздохнул тот. — Мы никогда особо и не были близки. А после того, как он узнал, что я гей, я вообще перестал для него существовать.

— Ну, судя по тому, как он добивается, чтобы я заменил тебя кем-нибудь другим, то факт твоего существования для него все же на лицо.

Дима забрал сигарету из руки Алексея и, сделав несколько затяжек, протянул ее обратно.

— Вероятно, он предполагает, что я буду мстить или еще что-то. Напишу какие-нибудь гадости про его «замечательный» клуб…

— А есть за что мстить?

— Может, за то, что он выгнал меня из дома, оставив без денег и поддержки. Я уехал в Лондон. Нашел друзей. Была неплохая работа… Но Аня как раз развелась и начала часто мне звонить. Я чувствовал, что она в депрессии, поэтому из-за нее и вернулся.

— Я и не предполагал, что у вас все настолько хреново. Насколько я понял, то с сестрой у тебя совершенно другие отношения.

— Да, мы близнецы, с этой… мифической взаимосвязью, — Дима улыбнулся собственному определению. — Аня единственный человек, который переживает за меня и заботится обо мне.

— А как же мать? — удивился Алексей.

— Она ушла от отца еще задолго до всего этого. Он позаботился, чтобы лишить ее материнских прав, так что она не имела права с нами видеться. Потом куда-то переехала, и мы потеряли связь…

— Да уж, — покачал головой он, — хоть роман пиши.

Ему так захотелось защитить Диму от всего этого. Как-то спрятать, чтобы ему больше никто не причинил боли. И хотя тот рассказывал обо всем спокойно, Алексей мог только догадываться, через что тому пришлось пройти.

— Иногда думаю, лучше бы вообще не знать своего отца, чем иметь такого, как мой.

— Ну, тогда спроси у меня, — вздохнул Алекс, сделав последнюю затяжку и затушив сигарету о блюдечко на тумбочке.

— В смысле?

— Как раз я и не знаю своего отца. Вернее, я видел его фото, но это как смотреть на совершенно постороннего человека и пытаться поверить в то, что он как-то с тобой связан. Мать бросила его, когда мне было два года. Он тогда работал на вахтах. А спустя какое-то время стала усиленно пытаться построить свою личную жизнь. Естественно, что я стал ей в этом мешать, и меня быстренько отправили на попечение бабушки. Пока она меняла своих многочисленных возможных кандидатов в мужья, я успел вырасти и научиться соображать своей головой. В общем, как-то так. Потом я уехал учиться в столицу, познакомился с мажором Никитой…

— Ник — мажор? — засмеялся Дима.

— Ну посмотрим, — хмыкнул Алексей, — единственный любимый сын в семье, с которого всегда сдували пылинки и ни в чем не отказывали. Думаю, да. Правда, нужно отдать ему должное, его это никак не испортило.

Дмитрий с каким-то неподдающимся пониманию наслаждением слушал Алексея и чувствовал, как в этот самый момент между ними что-то происходило. Устанавливалась какая-то невидимая связь. Нечто большее, чем страсть. Намного большее. Доверие и эмоциональная близость.

— А потом вы решили основать свое издание?

— Нет, потом я работал везде, где только можно, лишь бы не возвращаться назад в провинцию. Но три года назад, когда так получилось, что мы с ним оба сидели без работы, решили попробовать сделать что-нибудь свое. Нашли спонсоров, набрали команду и… вот я здесь, — усмехнулся он.

— Решил рискнуть? — улыбнулся Дмитрий.

— Угу, — Алексей наклонился и легонько прикусил ему мочку уха, — люблю рисковать.

— Это я уже понял, — засмеялся тот, чувствуя как кожа, непроизвольно покрывается мурашками, — но нас ждет «Соблазн» с его феерическими шоу, так что…

Дмитрий поднялся с дивана.

— И что на этот раз будет падать сверху? — скептически поинтересовался Алексей.

— Искренне надеюсь, что ничего. Потому что там намечается шоу воздушных гимнастов.

— Ты шутишь?

— Ни капельки. Во всяком случае, так заявлено в расписании мероприятий, которое мне дал Ник.

— Ну, тогда я просто обязан взглянуть на этот «цирк», — поднимаясь следом за Димой, проговорил Алекс.

Когда спустя час, они вошли в ночной клуб «Соблазн», Ветров понял, о чем была речь. Откуда-то сверху свисали красные и белые полотнища, на которых на приличной высоте над полом показывали чудеса эквилибристики полуобнаженные парни и девушки.

— А у твоего отца фантазия работает, что надо, — склонился он к Диме, пытаясь перекричать музыку.

— Да уж, это точно.

Во всем остальном ничего особо не отличалось от обычной атмосферы легкого разврата, царящей здесь постоянно. Опьяненные музыкой и отсутствием запретов люди полностью отдавались во власть этой атмосферы, подпитывая ее своей энергетикой. Алексей с Димой протолкались к барной стойке и заказали текилу, которая стала их общим своеобразным личным алкогольным предпочтением за последнее время.

Выпив по несколько стопок, Алекс притянул к себе Диму.

— Кто-то говорил о невозможности касаться друг друга на людях. Смотри.

Он наклонился к его губам и требовательно поцеловал. Дмитрий ответил на поцелуй, но когда оторвался от него, усмехнувшись, произнес.

— Вообще-то я не имел в виду сотню обдолбаных полураздетых неандертальцев, у которых сейчас один общий интеллект на всех, но для начала неплохо.

— О. Мой. Бог!

Они как по команде повернули голову и наткнулись на ошарашенное выражение лица Олежки.

— Я, правда, видел то, что я видел? — восторженно спросил он.

— Думаю, в этот раз твои проблемы со зрением ни при чем, — хмыкнул Алексей.

— О боже! О боже! Я так рад за вас, — Олежка взволновано помахал перед лицом рукой, — Это так прекрасно!

Он обнял растерянного Диму, а потом Алекса.

— Я рад, что наша небольшая экскурсия пошла тебе на пользу, — многозначительно произнес он, глядя на Ветрова. — Ладно, я побежал, а то я тут тоже не один, — улыбнулся Олег. — Увидимся, мальчики.

Он подмигнул и скрылся в толпе.

— О какой это экскурсии он говорил? — вопросительно посмотрел на Алекса Дима.

— Я тебе потом расскажу, — улыбнулся тот, затягивая его за собой на танцпол.

19:56 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
13 глава.

— Поверить не могу, что ты ходил в гей-клуб! — Дмитрий еле сдерживал смех.

— Не напоминай, — затравленно взглянул на него Алекс. — До сих пор не могу прийти в себя. Похоже, у меня какая-то психологическая травма образовалась, после того как меня несколько раз пытались откровенно клеить.

— Да ты у меня прямо нарасхват, оказывается.

— Угу, Олежка сказал то же самое.

Они только проснулись и сейчас негромко переговаривались, давая сознанию окончательно избавиться от остатков сна. Вчера они вернулись из «Соблазна» около четырех утра, где почти всю ночь танцевали. Пили текилу. Целовались. Пили текилу. Танцевали и целовались. И опять пили текилу. И в первый раз Алексей чувствовал себя по-настоящему умиротворенным. Рядом с тем, с кем он хотел быть.

— И что же ты там такого страшного видел? — подшучивая над Алексом, томно прошептал Дима и придвинулся к нему ближе. — Такое?

Он нежно коснулся его губ, постепенно углубляя их поцелуй и легонько прикусывая ему губу.

— Или такое?

Дима скользнул рукой под одеяло, легко касаясь обнаженной кожи ягодиц Алекса. Тот что-то блаженно промычал в ответ.

— Или нечто наподобие этого?

Дмитрий поцеловал грудь Алексея, постепенно спускаясь все ниже и ниже, пока его губы не нашли то, что искали.

— О боже… — Алексей резко втянул в себя воздух, и прикрыл глаза, — если ты будешь будить меня так каждое утро, то завтра же я перевезу к тебе свои вещи.

Дима скользнул по его возбужденной плоти кончиком языка, а затем накрыл губами.

— Или сегодня же перевезу твои вещи к себе, — выдохнул Алексей, непроизвольно скомкав пальцами простынь.

Дальше мысли распадались на отдельные бессмысленные слова, которые никак не вязались друг с другом, разбегаясь по сознанию. Что было неудивительно, когда с ним обращались подобным образом. Лаская то всей ладонью, то губами до тех пор, пока он уже не мог вспомнить, какой сегодня день недели или месяц. Запустив пальцы в светлые пряди Диминых волос, он путался в них, чувствуя на ощупь их мягкость. Его бедра начали легонько двигаться в такт с движениями губ Димы, толкаясь и приближая тот самый момент, когда он забудет даже свое собственное имя, растворившись в ощущении бескрайнего наслаждения. И этот момент не заставил себя долго ждать. Запрокинув голову и судорожно вдыхая воздух, он застонал, позволив оргазму завладеть каждой мышцей его тела.

Дмитрий, шкодно улыбаясь, лег рядом. Поцеловал Алекса в шею, потерся кончиком носа о его ухо и шепнул:

— С добрым утром.

— Ммм…

Дима засмеялся.

— Я знал, что тебе понравится.

Алексей, наконец, смог открыть глаза и потянулся к его губам в долгом и жадном поцелуе, пока они оба не начали задыхаться. Дима отстранился и произнес:

— Если так пойдет и дальше, мы с этого дивана не сдвинемся ни на сантиметр.

— А ты куда-то спешишь?

— Вообще-то, у меня очень вспыльчивый и требовательный босс, поэтому если я не сяду сегодня же за статью, то получу по полной программе, — усмехнулся он.

— Я замолвлю за тебя словечко, — плотоядно улыбаясь в ответ, пообещал Алексей.

— Не сомневаюсь, но… — Дмитрий перехватил руку Алекса, скользнувшую под одеяло, — чуть позже. Ты сейчас похож на сладкоежку, случайно обнаружившего целую коробку шоколадных конфет. Пока все не перетаскаешь, не успокоишься, — засмеялся он, вставая с дивана и натягивая пижамные штаны.

— Похоже на то, — согласился Алексей, поворачиваясь набок и подпирая рукой голову, — и, кстати, я говорил серьезно.

— О чем? — поинтересовался тот из коридора.

— О том, чтобы ты переехал ко мне.

— Даже не может быть и речи.

— Почему? — искренне удивился он.

— Потому что ты не готов к этому, — спокойно констатировал Дима и вернулся в комнату, держа в руках полотенце. — Послушай, я крайне польщен, что тебе так нравится секс со мной, что ты даже согласен начать вместе жить, но совместное проживание не ограничивается кроватью. И поверь, ты еще не готов ко всем прелестям быта. Тем более, учитывая, что ты еще никогда ни с кем не жил.

— И когда я буду готов?

— Обещаю, когда я пойму, что это произошло, я сам перетащу к тебе все свои вещи, — засмеялся Дмитрий, присев на край дивана. — Помнишь, как ты приходил в «Соблазн» и мы танцевали вместе?

Алексей утвердительно кивнул.

— Если бы я, даже учитывая то, что тебя ко мне тянуло, поцеловал тебя в первый же вечер, ты бы сверкая пятками, умчался прочь в мгновении ока и больше никогда не переступил бы порог этого заведения. То же самое и здесь. Тебе еще нужно привыкнуть. Всему свое время.

— Слушай, мне показалось или ты сейчас говоришь как будто на десять лет меня старше?

Дима засмеялся и покачал головой.

— Похоже, в некоторых вопросах так и есть. И потом, ты сам признался, что не умеешь строить отношения, поэтому мне придется… научить тебя.

Алексей положил руку на его затылок и, привстав, нежно поцеловал, скользя кончиком языка по губам.

— А теперь, — выдохнул Дима, отрываясь от Алексея, пока его мозг окончательно не превратился в бесформенное желе, — выползай с дивана и тащи свою очаровательную задницу в душ, — он протянул Алексею полотенце, — а я пока приготовлю что-нибудь.

— Господи, ты еще и готовить умеешь.

— Какой бы из меня был гей, если бы не умел, — поддразнил его Дмитрий.

Алекс забрал у него из рук полотенце и встав с дивана, пошлепал в душ. Дима убрал постель, сложил диван и отправился на кухню. День был теплым и солнечным, и он распахнул окно в кухне настежь, впуская утренний свежий воздух. Не успел он открыть дверцу холодильника, как услышал чьи-то шаги в коридоре, хотя звук льющейся воды в душе не затих.

Через несколько секунд в кухню впорхнула Анна с кульками, наполненными едой.

— Привет, солнце! — она чмокнула онемевшего от неожиданности Диму и поставила пакеты на стол. — Фух, на улице прямо лето.

— Ань, — осторожно проговорил Дима, молясь, чтобы Алексей не вышел из душа в эту самую секунду, — а как ты попала в квартиру?

— Ты же мне ключи дал, когда болел. Что, забыл уже? — она начала методично выкладывать продукты из кульков на стол.

— Аня, может быть, ты зайдешь попозже? — предложил он, чувствуя, что у него начинается тихая истерика.

— А что? Кстати, почему у тебя вода в душе льется? — его сестра уже направилась было в сторону ванной, но Дима успел перегородить ей дорогу.

— Ань, пожалуйста, — он многозначительно посмотрел на нее.

Через секунду понимание озарило ее лицо.

— Ты не один? — шепотом спросила она, и Дима покачал головой. — Это он? Тот самый?

Господи, еще несколько вопросов и уже не придется ничего отвечать, потому что она собственными глазами увидит «того самого».

— Анют, в другой раз, пожалуйста, — Дмитрий настойчиво подтолкнул сестру к выходу.

— Да, ладно, поняла я, поняла, — хихикнула она, — но ты же познакомишь нас когда-нибудь?

— Познакомлю-познакомлю, — Дима готов был пообещать что угодно, потому что звук льющейся воды в душе подозрительно затих. Едва он успел закрыть за сестрой входную дверь, как открылась дверь ванной, и на пороге появился Алексей. В одном полотенце на бедрах, покрытый блестящими капельками воды. Опасно-соблазнительная картина.

— Мне показалось или ты с кем-то разговаривал?

— Если бы ты вышел на две секунды раньше, то сам бы увидел с кем, — облегченно вздохнул Дмитрий, направляясь к нему, когда внезапно входная дверь за его спиной с легким скрипом приоткрылась вновь. Дима едва успел толкнуть Алексея обратно в ванну и прикрыть за ним дверь.

В просвете появилось лицо его сестры.

— Я сумочку забыла, — таинственным шепотом произнесла она.

О, Господи! Дима быстро сходил в кухню и вынес Анне ее сумочку, не пуская сестру дальше порога.

— На, держи. Все, Ань, потом. Все потом, — закрывая перед ее любопытным взглядом дверь, проговорил он и повернул щеколду замка. Потом немного подумал и для подстраховки закрыл еще и на цепочку.

Когда он обернулся, на него смотрел Алекс.

— Мое предложение по переезду все еще в силе.

— Даже не думай, — засмеялся он, направляясь мимо него в кухню.

Разобрав пакеты, они приготовили завтрак, и уютно переговариваясь между собой, уселись за стол. Алексей начинал понимать, что заставляет людей жить вместе. Подобная атмосфера взаимного комфорта, которую он испытывал рядом с Димой. Когда не боишься сказать что-нибудь не то или когда понимаешь, о чем идет речь, до того, как он закончит свою мысль. Это было так ново и необычно, что Алекс то и дело ловил себя на этой мысли.

Тем не менее, Дмитрий был прав, он никогда ни с кем не жил раньше и возможно действительно еще не до конца к этому готов. Но больше всего его поражало то, что Дима понимал это лучше, чем он сам. В этом парне, рядом с какой-то едва уловимой беззащитностью иногда чувствовалась не по возрасту глубокая мудрость, и Алексею неимоверно нравился симбиоз этих качеств.

Позавтракав и выпив по чашке кофе, они договорились встретиться вечером в «Соблазне», куда Дима должен был идти, чтобы оценить очередное шоу. Отправив Алексея домой, Дмитрий уселся за ноутбук и приступил к написанию статьи, которая в понедельник должна была быть у Никиты.

Когда вечером он пришел в клуб, то Алексея еще не было. Заказав себе выпить, Дима как всегда разглядывал людей, пока его взгляд не наткнулся на молодого парня в нескольких метрах от него. Его поведение слегка настораживало, потому что Дмитрию уже доводилось видеть подобное в Лондоне.

— Ищешь мне замену? — отвлек его голос Алекса.

— И не мечтай, — улыбнулся он ему в ответ, а потом указал на предмет своего наблюдения, — Взгляни-ка туда.

Парень, на которого указал Дима, выглядел слегка нервным. Он пытался снять какую-то девушку возле бара, но его выражение лица сменялось в секунды от истерического смеха до какой-то злости и обратно. При этом он постоянно тер нос, а его движения были резкими и дерганными.

— Под кайфом? — предположил Алекс.

— И что-то мне подсказывает, что это даже не Экстази, — заметил Дима. — Я уже видел похожие реакции, когда жил в Лондоне. Тогда это был кокаин.

— Неужели ты думаешь, что он принял эту гадость здесь?

— Не знаю, — пожал плечами тот, — но его бы не пустили в клуб, если бы он был в таком состоянии изначально.

Молодой человек тем временем схватил девушку за локоть и попытался тащить ее за собой, пока та отчаянно сопротивлялась.

— Похоже, пора вмешаться.

Дима наблюдал, как Алексей оказался рядом с ними и несильно оттолкнул парня от девушки. Тот снова нервно засмеялся, и Дмитрий даже со своего места видел, как быстро бегали его глаза, не в состоянии сфокусироваться на чем-то одном. Через несколько секунд он исчез в толпе.

— Ты прав, — вернувшись, проговорил Алекс, — он обдолбан вконец. И если это кокаин, то интересно где именно он его взял. Или у кого именно.

Дима подсознательно скользнул взглядом по толпе, ища еще что-нибудь похожее, но ничего бросающегося в глаза больше не заметил.

— Ладно, — улыбнулся он Алексею, — хочешь потанцевать?

— Еще бы, — усмехнулся тот.
***

В понедельник утром, когда Алексей пришел на работу и только успел сесть за стол, включив компьютер, в дверь его кабинета раздался стук.

— Да?

Дверь открылась, и на пороге показался Дмитрий.

— Привет, — улыбнулся ему Алексей.

— Боюсь, что сейчас твое настроение слегка испортится, — серьезно проговорил тот и положил перед ним свежий номер какой-то газеты. — Ты видел это?

— Не думал, что ты читаешь бульварную прессу, — усмехнулся Ветров, недоуменно развернув ее, и несколько раз пробежал глазами статью.

— Твою-то мать! — ошарашено выдохнул он и вслух прочитал заголовок: «Сын народного депутата скончался от передозировки кокаином»?

— Там еще фото есть, — плюхнувшись на стул перед Алексом, проговорил Дима.

Алексей открыл разворот.

— Так это же тот парень, которого мы видели в «Соблазне».

— Угу. И очевидно, что мы были последними, кто его вообще видел живым.

— И что ты думаешь по этому поводу? — вопросительно приподнял бровь Ветров.

— Очевидно, что он либо принес его с собой, либо… кто-то дал ему кокаин прямо в клубе.

— Намекаешь на то, что кто-то толкает наркотики в клубе твоего отца?

— В любом случае, мы уже точно не узнаем, но дело не в этом. Я сегодня должен сдать свою замечательную статью Никите об этом «замечательном» клубе своего отца. И если кто-нибудь проведет параллель и узнает, что этот парень был там в свою последнюю ночь, да еще и взял кокаин именно там…

— Это не очень хорошо отразится на нашей репутации, — закончил его мысль Алекс.

— Если не хуже.

— Ладно, я понял тебя. Но у нас нет никаких доказательств, которые мы могли бы предъявить твоему отцу, либо с помощью которых могли бы обосновать свой отказ от печати его колонки. Так что, похоже, пока у нас нет выбора.

Дмитрий тяжело вздохнул.

— А если появятся доказательства?

Алексей, прищурившись, взглянул на него.

— Если ты что-то задумал, немедленно выбрось это из головы, — серьезно проговорил он. — Я не позволю тебе в это вмешиваться.

И заметив колебания на его лице, с нажимом добавил.

— Дима, я серьезно. Не ввязывайся в это, ты понял меня?

— Ладно, — сдался тот, — но если произойдет еще нечто подобное…

— Если произойдет еще нечто подобное, или мы заметим что-то подозрительное в «Соблазне», обещаю, я буду первым, кто скажет твоему отцу, все что думает о нем и о его заведении.

Дима поднялся со своего места и, кивнув, вышел из кабинета. Алексей еще раз внимательно перечитал статью и бросил газету на стол. Он понимал, что если Дима хоть на сотую долю прав, то впереди их ждут большие проблемы, и все же, пока у них не было никаких доказательств, приходилось мириться с этой мыслью.

Ветров знал, почему это особенно задевает Дмитрия, но искренне надеялся, что тому хватит мозгов не вляпаться во что-нибудь, учитывая их отношения с отцом. Он поймал себя на мысли, что действительно переживает за него, и это ощущение заботы о ком-то казалось весьма приятным и согревающим.

Вечером он ждал его у своей машины и когда Дима вышел из здания, то сразу наткнулся взглядом на Алексея.

— Кого-то ждешь? — подошел он ближе.

— Тебя.

— А-ха, — улыбаясь, кивнул тот, — я из последних сил пытаюсь блюсти твою репутацию порядочного гетеросексуала, а ты сейчас предлагаешь сесть к тебе в машину на глазах у всех?

— Тебя смущает, что ты спишь с натуралом? — дразнясь, поинтересовался Алекс.

— Нет, — смеясь, покачал тот головой, — я горжусь, что натурал спит со мной. Но все равно не считаю совместные поездки хорошей идеей.

— Сегодня можно.

— Ну, если так, — Дима открыл дверцу авто и сел на переднее сидение.

Алексей обошел автомобиль и занял место водителя. Через двадцать минут они припарковались в одном из спальных районов.

— И куда ты меня привез? — поинтересовался Дмитрий.

— Увидишь.

Они вошли в подъезд, миновали консьержа и на лифте поднялись на седьмой этаж. Когда Алекс извлек из кармана ключи и открыл входную дверь, у Димы не осталось сомнений, что он привез его к себе домой.

Сказать, что квартира была шикарной, значит, ничего не сказать. Диме показалось, что его «хрущевка» по сравнению с ней — обычный сарай. Он несколько минут осматривался, пока Алексей прошел к холодильнику и достал из него две бутылки пива.

— И что это значит? — улыбаясь, поинтересовался Дима.

— Это тебе, — тот указал на маленькую коробочку на краю барной стойки, разделяющую кухню от гостиной.

Дмитрий подошел ближе и взял ее в руки.

— Ты решил сделать мне предложение? — пошутил он.

— Что-то в этом роде. Ты ее не откроешь?

Дима открыл коробочку, в которой оказалась пара ключей.

— Я знаю, ты считаешь, что я не готов к совместной жизни, но я просто захотел, чтобы они у тебя были. На всякий случай. Когда ты решишь, что что-то изменилось, — проговорил Алексей.

Дмитрий держал ключи в руках и не мог выдать ни слова. Дело было даже не в том, что это застало его врасплох, он просто не знал, как ему реагировать. Понятно, что Алекс привык идти напролом, как собственно он и делал это всю свою жизнь до встречи с ним. Но в данном случае это уже походило на безапелляционное завоевание, потому что Дима не смог бы ему отказать. Он поражался каждому поступку Алексея. Тому всегда удавалось выкинуть нечто неожиданное и совсем необъяснимое с точки зрения логики. А ему лишь оставалось не уставать удивляться мужчине, которого он так безоговорочно любил.

— Я… я… — Дима прочистил горло и неосознанно наморщил лоб. — В смысле, спасибо…

— Ну раз, так, тогда я устрою тебе небольшую экскурсию по дому, — незаметно вздохнув с облегчением, оживился Алекс. — И думаю, что начнем мы сверху.

Когда они поднялись по деревянным ступенькам на второй уровень и Дима увидел большую двуспальную кровать, он проговорил:

— Я почему-то так сразу и подумал, что спальня именно здесь.

— А еще здесь ванная, — произнес Алекс, увлекая его за собой и прижимая к прозрачной стенке душевой кабины.

Он прошелся кончиком языка по шее Димы и уловил как у того тут же перехватило дыхание.

— Как насчет душа? — шепнул он, медленно расстегивая кнопки своей рубашки.

Дмитрию только и оставалось полностью отдаться во власть Алексея, потому что смотреть как тот медленно раздевается, было выше его силы воли. Он проник пальцами под пояс брюк и дернул его на себя, покрывая поцелуями шею, грудь, живот… Расстегивая пояс брюк и стаскивая их вниз. Еще мгновение — и футболка Димы приземлилась рядом на пол, следом за которой отправились джинсы и белье.

Алекс вошел в душевую кабину, затягивая его за собой и открывая воду. Ощущение влажного поцелуя под теплыми струями воды, которые капали с волос и стекали по коже, действовало на обоих, как самый мощный афродизиак. Но Алексей не спешил. Взяв мыло, он, не переставая целовать, стал медленно намыливать кожу Димы, скользя по ней пальцами. Играя. Дразнясь. Соблазняя. Возбуждая еще больше. Пока у того не вырвался непроизвольный стон удовольствия. Тогда его намыленная рука скользнула ниже, берясь за возбужденную плоть, и заскользила сверху вниз, пока глаза Димы не прикрылись и он прижался спиной к стенке душевой.

Потеряв счет времени, он не воспринимал ничего, кроме этих прикосновений, которые вынимали из него душу, потому что к нему прикасался любимый человек. Тот самый, который хотел быть с ним. Который был готов переступить через все, чем он жил и кем он был до встречи с ним. Секунда. И ноги соскальзывают по полу кабинки, а по телу проходит конвульсивный спазм. Дима чувствует, как руки Алексея удерживают его, а губы заглушают стон поцелуем.

Алекс поворачивает его спиной к себе и легонько кусает за шею. Одно движение и он уже в нем. Двигается. Скользит. Стонет. Вода течет по их волосам и коже, но они не ощущают этого. Мир рушится. Время меняет свое течение. Пока они занимаются сексом. Пока они занимаются любовью.

Когда Дима начинает подмахивать бедрами, не сильно, но ощутимо для Алексея, тот целует его спину, скользя кончиком языка вдоль позвоночника. Накрывает ладонью его руку, которой он опирается на стенку и, сжимает его пальцы. Чуть кусает за плечо, ускоряя свой темп. И стонут уже оба. Растворяются в страсти. Покоряются ей.

Никогда. Никогда Алекс не чувствовал ничего подобного. Ощущения, протянувшиеся из самых глубин его существа, не имели ничего общего с простым физическим удовольствием. Эти ощущения несли в себе иной смысл. Некую непознанную тайну. Очередное открытие. Катарсис. Они обрушивали всю его прежнюю жизнь. Отменяли. Расцвечивали иными красками. Эти ощущения и были любовь. Та самая мифическая и выдуманная, в которую он никогда не верил.

Алексей осознал это за секунду до того, как его тело, ставшее одной сплошной напряженной мышцей, свело спазмом, и наступил оргазм. Первый в жизни оргазм с осознанием того, что он любит человека, а не просто хочет его.

19:49 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
14 глава.

— И что отмечаем? — поинтересовался Алексей, когда они с друзьями сидели в пятницу в их излюбленном «Коффеине» и им принесли бокалы с шампанским.

Наталья с Павлом переглянулись и тот произнес:

— Я сделал Наташе предложение, и она согласилась. Мы женимся.

— Это правда? — восхищенно всплеснул руками Олежка, и Наталья ему лучезарно улыбнулась.

— Свадьба в конце июля. И, конечно же, вы все приглашены, — добавила она.

Алексей непроизвольно бросил взгляд на Никиту, ожидая заметить на его лице маску замкнутости или злости, или разочарования. Но не заметил ничего из того, что по логике вещей должно было бы там отразиться.

— Поздравляю, — искренне улыбнулся тот и обратился к Павлу. — Если тебе удалось завоевать эту женщину, цени это и береги ее.

В его фразе не прозвучало ни оттенка какого-то скрытого подтекста. Похоже, он действительно был рад за них. Алексей скептически приподнял бровь, предвкушая очередные алкогольные посиделки в каком-нибудь баре. Помня, как тот убивался по Наташе и сколько пытался вернуть ее, Алекс до сих пор не верил, что Никита так запросто желает им счастья. Ветров понял, что от него тоже ожидают какой-то реакции и, подняв бокал с шампанским, проговорил.

— Ну, вряд ли вы услышите от меня что-нибудь новое, но я рад за вас. Если вы смогли понять то, что любите друг друга, что хотите быть рядом всю жизнь и готовы скрепить свои отношения, то это серьезный поступок. И не каждому легко дается. В общем, паршивец Купидон знает свое дело. Поздравляю, — он салютировал бокалом и сделал из него глоток.

Все удивленно посмотрели на него.

— Что?

— Это так… так трогательно, — нашелся Олежка.

— Да… — улыбнулась Наташа, — и так не в твоем характере. Спасибо, Леш.

Он слегка улыбнулся в ответ. «Не в его характере». А что же было в его характере до сих пор? Он на миг задумался и понял, что если бы эта новость прозвучала полгода назад, когда он еще и не подозревал о существовании Дмитрия, он наверняка сказал бы какую-нибудь колкость типа: «И теперь вам до конца жизни придется спать только друг с другом. Соболезную». Вероятно, именно это от него и ожидали услышать. Но перемены происходят постоянно и со всеми. И он, как оказалось, не исключение.

Этот самый гадкий паршивец Купидон отыскал среди горы мусора и его сердце. И пока он отчаянно этому сопротивлялся, тихонько отдал его другому человеку. И этим другим человеком (в голове не укладывается) оказался молодой парень. Он столько времени проводил с разными женщинами, подсознательно пытаясь уловить в них нечто близкое себе, что со временем забыл, что именно ищет, увлекшись самим процессом. И вот теперь он вспомнил, что искал. Вспомнил, когда, наконец, нашел это в Диме, совершенно внезапно для себя.

Алексей попытался представить себе подобную же картину, только если бы он вдруг решил представить друзьям Дмитрия как свою вторую половину. Интересно, какая бы реакция его ожидала. Естественно, после того как прошел бы первый шок. Он взглянул на Олежку, с блеском в глазах рассматривающего кольцо на руке Натальи. Ну, его реакцию он уже видел. И очевидно, что она была бы единственно положительной в любом случае. Алексей скользнул взглядом по лицу Наташи. Вероятно, она произнесла бы что-то типа: «Никогда бы не подумала, но если вам хорошо вместе и бла-бла-бла…». Павел. Он, конечно же, даже бы и бровью не повел. Но что бы тот не сказал, Алекс никогда не узнает, что думает их начальник по отделу кадров на самом деле. И, наконец, Никита. Вот тут он терялся в догадках. Особенно учитывая то, что в последнее время они не очень много общались. Тот таинственно сбегал с работы ровно в шесть, а утром возвращался в прекрасном расположении духа, в котором Алексей его уже давно не видел.

Вот и сегодня, немного посидев со всеми и еще раз поздравив Наталью с Павлом, он испарился в неизвестном направлении, сославшись на какие-то мифические важные дела. И вряд ли это было из-за новости о предстоящей свадьбе, на которую он так спокойно отреагировал. Было что-то еще.

— По-моему, у нашего Ника, наконец, кто-то появился, — озвучил его мысли Олежка, наклонившись ближе к Алексею.

— Ни в жизнь не поверю, что ты до сих пор не знаешь кто, — скептически приподнял бровь Ветров.

Олег закатил глаза, но ответил.

— Я, конечно, замечаю вещи, которые вы не видите в упор, но на этот раз даже я теряюсь в догадках.

Посидев еще немного, они решили оставить голубков наедине, и, попрощавшись, вышли из клуба.

— Увидимся на работе, — проговорил Олежка, и многозначительно добавил, — Диме привет.

Ветров усмехнулся.

— Обязательно.

Июньская ночь была свежей, но по-летнему спокойной. Пока еще солнце не успело накалить асфальт и стекла мегаполиса. Он прогулялся пешком. Зашел в подъезд, поднялся на нужный этаж и, повернув ключ в замочной скважине, вошел в квартиру. Сняв обувь в коридоре, подошел к Диме, сидящему за ноутбуком и, обняв его, шепнул:

— Привет.

Дмитрий улыбнулся, накрыв его руку ладонью.

— Что-то ты рано.

— А ты все еще работаешь? Я попрошу Ника, чтобы меньше тебя загружал, а то он в последнее время вообще все на тебя перебросил.

— Да ничего страшного, — потянулся Дмитрий, разминая спину и плечи, — я уже почти закончил.

— Хочешь чего-нибудь? — поинтересовался Алексей. — Кофе, сигарету, меня… — он коснулся его макушки поцелуем.

— Именно в таком порядке, — засмеялся Дима.

После того, как Алексей дал ему ключи от своей квартиры, Дима сделал то же самое в ответ. В этом пока и заключалась их не совместная жизнь. Ночевали они чаще всего вместе, но то у него, то у Димы. Что обоих пока устраивало. Теперь, перед тем как придти к брату, Анна всегда сначала звонила. Хотя, очевидно, что она не понимала, почему Дмитрий так упорно не хочет показывать ей своего бой-френда.

— Наташка с Павлом женятся, — проговорил Алекс, направляясь в кухню, чтобы поставить чайник.

— Бедный Никита, — рассеянно проговорил Дима.

— Да я бы не сказал, — возразил тот, — он не показался мне угнетенным или расстроенным. Что, надо признать, удивительно.

— Угу, учитывая то, что у них все было серьезно.

— Очевидно, что кто-то смог зализать раны нашего тигра, — вернувшись с кухни, заметил Алекс. — Но если даже Олежка не знает, кто она, то от нас эту принцессу очень тщательно скрывают. Как и я своего принца, — добавил он.

— Не начинай, — засмеялся Дима. — Мы уже говорили на эту тему. Совсем необязательно посвящать всех в свою личную жизнь, если в этом нет острой необходимости или желания. Достаточно того, что Олежка в курсе.

— Кстати, он передавал тебе привет.

— Спасибо, что передал, — Дмитрий, наконец, закончил работу и, выключив компьютер, поднялся из-за стола. Подойдя к Алексею, он поцеловал его, запуская руки под футболку.

— Теперь я весь твой.

— Тебе не нужно сегодня в «Соблазн»? — поинтересовался Алекс.

— Ник сказал, что они отменили запланированные на этот уикенд шоу, так что нет никакой необходимости туда идти.

— С чего бы это? — удивился Ветров.

— Аня звонила. Сказала, что отец рвет и мечет. Кто-то натравил на них рейд и те перевернули там все с ног на голову.

— Дай угадаю, искали наркотики.

— Скорее всего. Но, естественно, ничего не нашли, хотя и закрыли клуб на несколько дней.

— Как раз то, чего нам не хватало, — вздохнул Алекс. — Я позвоню твоему отцу в понедельник и скажу, что мы больше не будем заниматься его заказными статьями. Во всяком случае, пока. И теперь у нас хотя бы есть веская причина для этого. Я не собираюсь раскручивать наркопритон.

— Не думаю, что ему это понравится, — вздохнул Дима и попытался сменить тему. — Есть хочешь?

Тот отрицательно покачал головой и вновь поцеловал его. Хотя об их взаимоотношениях по-прежнему никто даже не догадывался, не считая Олежку, Алекс знал, что рано или поздно ему придется открыться. Хотя бы перед друзьями. Иначе начнет происходить то, о чем когда-то его предупреждал Дима. Вместо того чтобы быть его равноправным партнером по жизни, он станет тщательно-скрываемой за семью замками тайной. Алекс не хотел и не мог так поступать с ним, особенно после того, как осознал, что испытывает к нему нечто намного большее, чем просто влечение. Правда, всякий раз, когда он пытался произнести эти три слова вслух, они застревали у него в горле и так и не срывались с губ. А всем известно, что когда отчаянно ищешь подходящий момент, есть большая вероятность его так никогда и не найти.

Алексей сменял короткий поцелуй более долгим и настойчивым, прижимая Диму ближе и запуская руки под пояс джинсов, касаясь пальцами упругой кожи ягодиц и чувствуя его незамедлительную эрекцию. Легонько потянув за нижнюю губу, он коснулся поцелуем подбородка, затем шеи, ощущая как часто тот начал дышать. Совершив эту маленькую прогулку, его губы вновь накрыли рот Димы, на этот раз скользнув языком внутрь и касаясь его языка. Они понемногу начали пятиться в направлении дивана, но пронзительный свист чайника на кухне заставил их остановиться. Оба шумно и прерывисто дышали. Наконец, Алекс выдохнул:

— Пошли, я обещал сначала напоить тебя кофе.

Дима улыбнулся и дал себя потянуть за ним на кухню.

На следующее утро у Алексея все не выходил из головы Никита, и Дмитрий предложил сходить к нему и поговорить с другом. Если тот в порядке, то он успокоится, а если его вчерашнее поведение было лишь глупой бравадой, то ему сейчас нужна дружеская поддержка. Позавтракав, Алекс поцеловал Диму и отправился к Нику домой.

На его стук никто не открывал и он прислушался. В квартире точно кто-то был, потому что из-за двери раздавалась приглушенная возня. Он постучал снова, ожидая, что сейчас увидит на пороге Никиту со следами жуткого похмелья на лице. Но когда тот, наконец, открыл дверь, его лицо можно было назвать каким угодно, но только не несчастным.

— Алекс? — искренне удивился тот. — Что ты здесь делаешь?

— Да вот, решил зайти к другу в гости. Для этого нужна особая причина? — он попытался войти в квартиру, но Ник перегородил ему дорогу.

— Слушай, давай я тебе перезвоню позже, и мы где-нибудь встретимся, — в каком-то замешательстве предложил Никита.

— Да брось. В чем дело? Ты меня не впустишь?

Алексей окинул взглядом Ника и заметил, что его футболка одета навыворот. Уголки губ слегка приподнялись в понимающей улыбке.

— Может, ты, наконец, познакомишь меня со своей очаровательной нимфой? — поинтересовался он.

— Алекс…

Именно в этот момент из-за двери раздался женский голос:

— Никита, я возьму твой шампунь?

Алексей слегка прищурился, уловив нечто знакомое в этом голосе. Никита выглядел растерянным и виноватым. Через мгновение голос раздался уже ближе.

— Никита?

Алексей не смог совладать с искушением и заглянул внутрь через плечо друга. В нескольких шагах от входной двери, обмотавшись большим желтым махровым полотенцем, в нерешительности замерла Анна с бутылкой шампуня в руках.

— Алекс, я все объясню, — быстро начал Ник.

Если бы не его виноватое выражение лица, Алексей непременно бы рассмеялся над всей этой ситуацией, но очевидно, что его друг действительно не решался ему признаться в своих отношениях с Анной. Что по сути своей являлось глупостью, потому что между ним и сестрой Димы ничего не было. Учитывая, что он вообще сейчас состоял в отношениях с последним. Но об этом Никита естественно не знал.

— Привет, Ань, — Алекс привалился к дверному косяку и кивнул ей головой.

— Привет, Леш, — она в отчаянии закусила губу и, видимо, вспомнив, что находится в одном полотенце, юркнула обратно в ванную.

— Это получилось случайно. Мы встретились в супермаркете, разговорились, потом я предложил выпить по чашке кофе… — Никита пытался уместить в три секунды всю историю его отношений с Анной.

— И давно это у вас? — поинтересовался Алексей, перебив его сбивчивую речь.

— Около месяца. Можешь дать мне по роже.

Алексей все-таки не выдержал и искренне рассмеялся. Эта реакция запутала Никиту еще больше.

— Я не могу понять, так ты не злишься?

Ветров похлопал рукой по плечу друга.

— Расслабься, Ник. Позвони позже, и мы сходим куда-нибудь, посидим.

— Ладно, — растерянно проговорил тот.

Алексей, все еще посмеиваясь, сбежал по ступенькам и, зайдя по пути в магазин, отправился домой к Диме, предвкушая его реакцию на эту новость.

— Как там Никита? — поинтересовался Дмитрий, когда Алекс вернулся.

— Даже лучше, чем ты можешь себе представить, — усмехнулся тот, поцеловав его и проходя в кухню.

— Так у него все-таки кто-то есть?

— Угу. И ты ее очень хорошо знаешь, — на лице Димы промелькнуло замешательство. — Некая Анна Шевелева. Тебе это имя ни о чем не говорит?

— Аня? Моя Аня? — ошарашено переспросил Дмитрий.

— Именно. И судя по тому, что я видел, они не скучают вместе.

— Даже боюсь спрашивать, что именно ты видел, — усмехнулся он. — Вот же… даже мне ничего не сказала.

— Ну, ты тоже не до конца с ней откровенен, — напомнил Алекс.

— Это совсем другое.

— Конечно, другое, — Алексей взял его за локоть и привлек ближе к себе. — Но почему бы нам не последовать их примеру?

У Димы, как всегда, не нашлось, что возразить на подобное предложение потому, что каждый раз, когда Алекс к нему прикасался, у него просто отключался мозг. Позволяя ему раздевать себя в перерывах между поцелуями, Дмитрий чувствовал, как его сердце просто готово было выскочить из груди от осознания того, что Алексей принадлежит ему, что он принадлежит Алексею. Он мог только мечтать о подобном. Дальше он окончательно потерял ход мыслей, растворяясь в откровенных настойчивых ласках и наслаждении, от которого перехватывало дыхание.
***

— В свете последних событий, связанных с вашим заведением, мы отказываемся от ведения колонки в нашем издании. Во всяком случае, пока вы не уладите свои проблемы, — произнес Алексей.

Придя на работу в понедельник утром, он, как и планировал, первым делом позвонил Гришаеву.

— Если вы посмеете это сделать, — предостерегающе произнес тот, — я уверен, что найду другое издание, но вы вряд ли найдете такого существенного спонсора, потому что я прекращу полное финансирование. И будьте уверены, я это сделаю, если вы не будете выполнять нашу договоренность. Колонка в следующем выпуске будет. Иначе у вас начнутся серьезные финансовые неприятности.

На том конце раздались короткие гудки, и Алексей яростно бросил трубку.

— Твою мать!

— Я не вовремя? — на пороге его кабинета стоял Дима с какими-то папками в руках.

— Имел только что приятную беседу с твоим отцом, — нервно проведя рукой по волосам, ответил Алекс. — Этот сукин сын крепко держит меня за яйца, и это, должен заметить, вовсе не приятное ощущение.

Дима невольно улыбнулся.

— В чем на этот раз проблема? Я думал, ты собирался отказаться от его колонки.

— Я и отказался. Только мне ясно дали понять, что если этой статьи не будет, то наше новое закупленное оборудование отправится назад в Германию, даже не успев пройти растаможку. Потому что у нас просто не будет средств, чтобы оплатить его.

Дима вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь и положив папки на стол перед Алексеем.

— Это то, что ты просил занести.

Тот кивнул, и устало опустился в кресло.

— И что ты будешь делать? — поинтересовался он.

— Не знаю. Но этой статьи не будет. Ты ее писать не будешь.

— Когда они перечисляют деньги? — вдруг спросил Дмитрий.

— Это уже не имеет значения.

— И все-таки.

— В двадцатых числах, то есть на этой неделе.

— То есть, до того как выйдет новый выпуск?

Алексей внимательно посмотрел на Диму.

— Что ты задумал?

— Не переживай, ты получишь деньги на свое оборудование, а мой отец получит свою статью. Не обещаю, что она ему понравится, но она будет, как он и хотел.

Дмитрий вышел из кабинета, оставив Алексея, погруженного в свои мысли. Что ж, ему будет достаточно одного перечисления, чтобы погасить задолженность за новое оборудование, а потом пусть катится ко всем чертям. Эта статья будет последней.

Вечером, когда Алексей разогревал замороженную пиццу в микроволновке, задумчиво глядя, как она вертится на подносе внутри, дверь его квартиры открылась, и он услышал, как кто-то разувается в прихожей. Он выглянул и увидел Диму с пакетами, наполненными продуктами.

— Я думал, ты сегодня останешься у себя писать статью, — улыбнулся он, обнимая его и целуя в висок.

— И оставить тебя умирать от голода? Тем более что статью я тоже закончил.

Дима прошлепал на кухню.

— Боже, что за гадость, — он открыл микроволновую печь и брезгливо вытащил из нее нечто, именуемое пиццей, отставив тарелку в сторону, — Так, я пока что-нибудь приготовлю, а ты можешь ознакомиться с первой и последней статьей об истинном лице клуба «Соблазн».

— Звучит интригующе, — Алексей сел на высокий стул у барной стойки, и Дима положил перед ним распечатанную копию его статьи.

Пока Дмитрий спрятал продукты в холодильник и принялся что-то готовить, Алекс сосредоточенно изучал его работу, задумчиво почесывая подбородок.

— Спагетти будешь? — поинтересовался Дмитрий.

— Угу.

— С мясом или колбасой?

— Угу.

— Что «угу»?

Выражение лица у Алекса постепенно менялось, проходя все ступени от удивления и до легкого шока.

— Это что? — указал он на листок.

— Где именно? — Дима подошел ближе, вытирая руки кухонным полотенцем, и заглянул туда.

— Нет, все в комплексе. Если мы это напечатаем, он от нас мокрого места не оставит.

— По-твоему, я немного перестарался? — наморщил нос Дмитрий.

— Нет, статья потрясающая. Но ты вытащил наружу все грязное белье, которое только можно.

— А-ха, — согласно кивнул Дима, — решил хоть раз соответствовать ожиданиям дорогого папочки. Он же все время ждал, что я совершу нечто подобное. Ты не будешь это печатать? — поинтересовался он.

Алексей несколько секунд задумчиво вертел листок в руках.

— Никита тебя завернет с этой статьей в два счета, — покачал он головой, — и уж точно не пустит этот материал в печать.

— И что делать? Переписывать?

Алексей задумался. По большому счету ему нечего было терять. Он уже смирился с тем, что со следующего месяца ему придется искать нового спонсора, и эта статья только ускорит этот процесс. Но вот для Димы она имела другое значение. Алекс знал, что это своеобразный вызов его отцу за то отношение, которое он незаслуженно получил в последние годы. Что бы Дмитрий ни говорил, в нем жила обида, и этот материал был просто своеобразным способом выплеснуть все, что накопилось у него внутри.

— Нет, — наконец произнес Алексей, — мы не будем ее переписывать. Я просто сам поговорю с Ником и сам ее ему отдам. Мы все время писали заказные статьи для твоего отца, теперь напишем одну заказную для себя.

19:44 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
15 глава.

— Я хочу тебя…

Шепот скользит по коже горячим дыханием, проникая в сознание и вырывая его из эфемерного сна. К нему присоединяется легкое касание, четко очерчивающее все изгибы тела, начиная от шеи и заканчивая бедрами, где кончики пальцев на миг замирают. Дима чувствует это прикосновение и непроизвольно подается вперед, не открывая глаз. Пальцы соскальзывают с бедра, и их место занимают губы, которые оставляют теплые следы на обнаженной, покрытой мурашками коже.

Эти губы поднимаются выше, пока не достигают шеи, и Дима уже чувствует влажное скольжение языка. Алекс проводит его кончиком по губам Димы, а затем запечатывает их мучительно-дразнящим поцелуем. Придвигается ближе, чтобы их тела соприкасались. Переплетается ногами. Запускает пальцы в его волосы.

Дима открывает глаза и сонно смотрит на него. Это самый соблазнительный и возбуждающий взгляд, который Алексею когда-либо приходилось видеть в жизни. Немного рассеянный, светлый, затуманенный остатками сна и просыпающимся желанием.

— Я хочу тебя, — повторяет он, трясь о его грудь кончиком носа. Легко покусывая ее и тут же целуя. Спускаясь все ниже. Дима поворачивается на спину и тихо стонет. Это какой-то неосознанный стон, как логическая реакция на прикосновения Алекса. Тот знает этот звук. Он предназначается только ему одному. Ласкает слух, возбуждая еще больше.

Алексей не спешит, давая Диме возможность проснуться. Он касается губами внутренней части вначале одного бедра, поднимаясь поцелуями выше, затем другого. И Дима чувствует, как желание заполняет его до остатка. Начинает струиться по его венам вместе с кровью. Алексей ложится сверху, удерживая свой вес на руках, но вжимаясь бедрами в бедра Димы и соприкасаясь их возбужденной плотью. Трется. Дразнит. Приглашает в игру.

Он слишком много раз в жизни занимался просто сексом ради секса, но с Димой это нечто совершенно другое. Ему нравятся их неспешные игры, когда возбуждение достигает крайней точки. Когда наслаждаешься предвкушением того, что случится потом. Ему нравится проходить этот путь снова и снова. Каждый раз. Как в первый. Открывая новые неизведанные грани.

Руки Димы ложатся на его спину, поглаживая, спускаются ниже и останавливаются на бедрах, помогая тем выбрать правильный темп. Алексей тянется к его губам. Не целует. Замирает в сантиметре от них. Дышит. Часто и прерывисто. Пока Дима не выдерживает и сам впивается в них нетерпеливым поцелуем. Проникает языком. Чувствует, как Алекс его посасывает. Сна уже нет. Его заменило неконтролируемое желание и это тот момент, которого ждал Алексей. Он тянется за презервативом и смазкой и через мгновение входит в Диму одним резким движением, заставляя того впиваться пальцами в кожу его спины.

Он вырывает у него стоны, жадно требуя еще. Ускоряя темп. Кусая губы. Но вдруг тот надавливает на его ягодицы и Алекс послушно замирает. Дима приподнимается и легонько толкает его, переворачиваясь, и оказываясь сверху. Сжимая ногами его бедра, он начинает двигаться сам. Наклоняясь, целует грудь Алексея, щекоча кожу кончиками волос. Кожа покрывается капельками пота. Раскаляется. Стонут. Оба. Страсть окутывает разум. Ослепляет сознание. Ведет их. Направляет.

Алексей обхватывает ладонью возбужденную плоть Димы и начинает ласкать. Сверху — вниз, снизу — вверх. Пока тот двигает бедрами, вбирая его в себя. Диме кажется, что подобное наслаждение должно быть запрещено. Оно совершенно спокойно может сейчас остановить его сердце. Оно заставляет забыть, как дышать. Заставляет отречься от себя, полностью растворившись в нем. Но он все равно хочет еще. Больше. Быстрее. Несколько секунд — и оргазм накрывает обоих. Сводит тело, заставляя запрокидывать голову. Извлекает из груди протяжный стон, рождающийся в самом сердце.

Дима обессилено падает на грудь Алексея, чувствуя как неистово у того бьется сердце. Точно также, как и у него. Ощущая, как Алекс обнимает его, зарываясь лицом в волосы. Они лежат так, пока их дыхание постепенно не успокаивается. А к мозгу не возвращается его способность связно мыслить.

— Твою мать, Алекс, — через какое-то время легонько простонал Дима, уткнувшись носом в его шею, — я же теперь весь день не смогу нормально работать.

Алексей тихо и довольно засмеялся.

— Не смог удержаться. У тебя потом целый день такой взгляд…

— Странный?

— Особенный.

Дима потерся кончиком носа о его щеку и заглянул в глаза.

— Ветров, ты доиграешься, — проговорил он, — кто-нибудь заметит этот взгляд кроме тебя. Я, между прочим, с Никитой в кабинете сижу.

— Думаю, его взгляд сейчас ничем не отличается от твоего. А в остальном… Может, это было бы и к лучшему.

Дима лег рядом, подозрительно взглянув на Алексея.

— Ты это сейчас о чем?

— Все равно рано или поздно они узнают.

— Когда наступит подходящий момент, ты сам это почувствуешь, — серьезно проговорил Дмитрий, — а пока…

Звук будильника вклинился в их диалог, разрывая тишину своим противным пиканьем. Дима дотянулся до тумбочки и отключил его.

— … пора на работу, — смиренно вздохнув, закончил он.

Приняв душ, они быстро собрались. Дима сварил кофе, наблюдая, как Алексей усаживается на высокий стул за стойкой и заливает хлопья апельсиновым соком. И до сих пор не понимая, как можно такое есть, поставил перед ним дымящуюся чашку.

— Все, я побежал, не забудь закрыть дверь, — проговорил он на ходу, обуваясь в прихожей.

— Давай я хоть раз завезу тебя, — обжигаясь горячим кофе, предложил Алексей.

— Перестань, я совершенно спокойно доберусь на метро, — он вернулся назад и быстро поцеловал его, захватив со стола яблоко. — Увидимся на работе.

Алекс услышал, как хлопнула входная дверь, и покачал головой. Похоже, Дима оберегал его репутацию законченного натурала рьяней, чем он сам. Никаких вольностей. Закончив завтракать, он закрыл дверь и отправился на работу, где его ждал серьезный разговор с Никитой. Вчера Дмитрий отдал ему весьма провокационную статью о клубе своего отца, и хотя Алексей готов был подписаться под каждым ее словом, он не был уверен, что Ник согласится ее печатать. И задача Алекса была его в этом убедить.

Поднявшись на лифте и выйдя в холл, он поприветствовал Катю за стойкой и направился по коридору к кабинету Ника. Распахнув дверь, он заглянул внутрь.

— Привет, Ник. Зайди ко мне. Есть разговор.

Тот с кем-то говорил по телефону, но согласно кивнул головой, давая понять, что услышал его. Алексей повернулся в сторону Дмитрия и многозначительно произнес:

— Доброе утро, Дима.

За что получил в ответ красноречивый взгляд (что-то между «Ты засранец» и «Я люблю тебя»), который ясно давал понять, что конкретно всплыло в его памяти, ассоциируясь со словом «утро». Улыбаясь, Ветров прикрыл дверь и последовал к своему кабинету, по пути здороваясь с персоналом.

Через несколько минут к нему постучался Никита.

— Ты хотел меня видеть? — произнес он, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Слушай, если это по поводу Ани, то…

— Господи, Ник, расслабься, — перебил его Алекс, — совет вам да любовь. Я искренне рад, что ей удалось вытащить тебя из твоего застоя.

— По-моему, я опять влюбился, — рассеянно вздохнул тот.

— Тогда я рад вдвойне, — улыбнулся Алексей. — Правда, Ник. И я не понимаю, почему ты это так тщательно скрывал, между нами все равно ничего не было.

— Я знаю… Но, это ведь противоречит кодексу мужской дружбы, — немного расслабившись, пошутил тот. — Ну, знаешь, не возжелай бывшую друга твоего…

— Тогда не вижу никакой проблемы, потому что Анна уж точно не одна из моих бывших. Если помнишь, это ты все пытался нас сосватать.

— Я рад, что ты на меня не злишься, — искренне проговорил Никита, усаживаясь перед другом, — Ну, а чего тогда звал?

Алексей моментально посерьезнел и, достав из папки листок бумаги, протянул его Никите.

— Это новая статья для колонки Гришаева.

Никита недоуменно посмотрел на друга:

— А что она делает у тебя? Почему Дима не отдал ее мне?

— Думаю, тебе стоит для начала взглянуть на нее.

Ник забрал листок из рук Алексея и пробежал глазами.

— Прежде, чем ты начнешь возмущаться, сразу хочу тебя предупредить, что это я попросил написать его эту статью, — произнес тот.

— Господи, ты в своем уме? — выдохнул Ник, даже не дочитав до конца, — Это же…

— Это все — правда, поверь. И даже больше. Знаешь, почему «Соблазн» отменил все свои шоу в выходные? Потому что их прикрыли на несколько дней по подозрению в распространении наркотиков. А еще раньше от передозировки кокаином скончался один парень, которого я там видел под кайфом.

— Ты был в «Соблазне»? — похоже, этот факт впечатлил Никиту больше, чем все, что его друг сказал перед этим.

— Ник, сосредоточься, — проговорил Алексей. — Ты хочешь, чтобы мы продолжали писать лестные отзывы о наркопритоне Гришаева?

— Нет, но этой статьей мы сами выроем себе могилу.

— Я уже решил, что мы в любом случае будем искать нового спонсора со следующего месяца. Ты прекрасно знаешь, как я изначально относился ко всей этой затее с его колонкой, и теперь у меня есть прекрасная возможность прекратить этот фарс. И я рассчитываю на твою поддержку.

Никита несколько минут молчал, пока в его голове проходили сложные мыслительные процессы. Наконец, он поднялся и проговорил:

— Я искренне надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Хорошо, мы пустим ее в печать.

— Всю ответственность я беру на себя, — кивнул ему Алексей.

Когда за Ником закрылась дверь, Алекс задумчиво взглянул в окно. Они ступили на очень зыбкую почву, но другого шанса разорвать этот замкнутый круг может не быть. Он отчаянно хотел отделаться от ощущения марионетки в руках Гришаева. Пусть даже таким бескомпромиссным способом и с ощутимыми финансовыми потерями.

Деньги на их счет перечислили вовремя. Это говорило о том, что господин Гришаев даже не сомневался в своем влиянии на их издание. И этот факт бесил Алексея еще больше. Тем не менее, единственно-приятным во всем этом было то, что ему удалось расплатиться за новое закупленное оборудование, установкой которого они сейчас начали заниматься на производстве. Но временный штиль, установившийся и в жизни, и на работе, будто предупреждал, что в скором времени на смену ему придет совершенно другое явление.

В следующий понедельник, после того как их новый выпуск вышел и поступил в массовую продажу, Алексей как всегда собрал своих коллег в кабинете на очередную планерку.

— Итак, — начал он, — Наташа, как там дела с поиском новых спонсоров?

— Не так, чтобы очень хорошо, — вздохнула она, — но у меня назначено несколько встреч. Одна с Сергеем Никифоровым, владельцем сети магазинов мужской одежды, и Ольгой Рокитской. Она владелец выставочной арт-галлереи. Посмотрим, смогу ли я убедить их сотрудничать с нами.

— Я в тебе не сомневаюсь, — улыбнулся тот и, повернувшись к Никите, проговорил, — со следующего выпуска мы прекращаем печатать колонку посвященную «Соблазну», поэтому можешь использовать освободившееся место подо что хочешь. Есть какие-то идеи по этому поводу?

— Да, кое-какие мысли уже есть, — Никита оглянулся по сторонам в поисках чего-то. — Черт, забыл захватить папку с материалами. Сейчас принесу, — он поднялся с дивана.

— Сиди, — остановил его Алекс.

Он поднял трубку и набрал номер внутренней связи.

— Дима, можешь занести ко мне сейчас папку… — он вопросительно взглянул на Никиту.

— Черная такая, на столе справа должна лежать, — проговорил тот.

— Да, посмотри у Никиты на столе справа. Черная. Спасибо.

Через несколько минут в дверь его кабинета раздался формальный стук и Дмитрий вошел, протягивая ее ему.

— Кстати, кое-какие идеи принадлежат Диме, — проговорил Никита, — и, весьма, неплохие идеи. Так что он, вполне, сам может объяснить их суть. Раз уж ты здесь, — добавил он, обратившись к Дмитрию.

Алексей забрал папку из его рук и заинтриговано взглянул на Диму. Дома они почти никогда не обсуждали работу, поэтому слова Ника вызвали у него неподдельный интерес.

— Я слушаю, — проговорил он.

— Да, в общем-то, это глупости, — слегка стушевался тот, — но когда я работал в Лондоне, у нас был раздел, который мы называли «Queer Eye for the Straight Guy»[22]. Это была легкая юмористическая колонка, написанная от первого лица и посвященная тому, с чем может столкнуться обычный парень в наполненном соблазнами мегаполисе. Так сказать, его своеобразные приключения.

— Я всеми руками «за», — воодушевленно отозвался Олежка, — название меня прямо вдохновляет.

Алексей невольно усмехнулся, очевидно, уловив скрытый подтекст, и открыл папку, взглянув на содержимое.

— Там есть пробная статья, которая понравилась Никите, — произнес Дима, — она как раз уместилась в 500 слов.

Ветров пробежал глазами содержимое и не мог не согласиться, что написано было действительно увлекательно и с чувством юмора.

— Хорошо, — проговорил Алекс, — я позже подробней изучу этот материал, но идея мне нравится.

Внезапно дверь в его кабинет с грохотом распахнулась, и на пороге появился сам господин Анатолий Гришаев собственной персоной. Невысокий, коренастый и достаточно упитанный. Его налысо выбритая голова, блестела как наполированный паркетный пол. Внешне Гришаев не имел ничего общего со своими детьми. Разве что, кроме светлого зеленого цвета глаз. К счастью, его гены не оказались доминирующими во всем остальном. Алексей отметил про себя, что их спонсор явно смахивает на типичного "братка" из девяностых годов. Что вполне вероятно было недалеко от истины.

— Я требую немедленного опровержения этой отвратительной статьи, которую вы посмели напечатать, иначе я подам на вас в суд за клевету!

Его тон и выражение лица явно говорили о том, что он не настроен на спокойные переговоры. Все, как по команде, повернули головы в сторону двери и замерли. Алексей спокойно отложил в сторону папку.

— Я говорил вам, что мы не будем больше писать о вашем замечательном заведении, но вы не хотели слушать. Вы хотели статью — вы ее получили.

— Я предупреждаю вас, — затряс тот кулаком в воздухе, — если вы не разберетесь с этим в ближайшее время, я смешаю вас с дерьмом! Вы и ваш журнальчик будете похоронены заживо!

— Вы угрожаете мне? — Алексей скептически изогнул бровь. Все происходящее было довольно предсказуемо и Ветров рано или поздно ожидал нечто подобное от Гришаева.

В кабинете стояла гробовая тишина, не смотря на присутствие еще пяти человек.

— Я лишь предупреждаю, чтобы вы и ваши приспешники осознали своими куриными мозгами, с кем и чем связываетесь!

— Эта статья была исключительно моей идеей, — произнес Алекс.

— Ничего подобного, — вдруг с вызовом проговорил Дима. — Я написал ее и готов подписаться под каждым словом.

Гришаев багровел и плевался слюной. Казалось, он вот-вот взорвется, когда его взгляд наткнулся на Дмитрия.

— Ах, ты! Мразь! — бросил он ему, а глаза налились кровью. — Да как ты посмел, сукин сын?! — он сделал несколько шагов в его сторону.

Алексей видел, как Дима непроизвольно вжал голову в плечи, хотя ни на шаг не отступил, продолжая смотреть на отца.

— Я бы на вашем месте воздержался от оскорблений в адрес сына, — угрожающе предупредил Ветров, — если у вас есть претензии, то они исключительно ко мне.

Но тот даже не обратил внимания на его реплику.

— Ты, жалкая ошибка природы! — Гришаев попытался схватить Дмитрия за локоть, но Алекс опередил его движение и резко дернул того за плечо.

— Я сказал, что не позволю вам разговаривать с ним в подобном тоне, поэтому потрудитесь подбирать выражения! — Алексей не на шутку завелся.

— Да кто ты такой, чтобы указывать, как мне разговаривать со своим сыном?!

— Его непосредственный босс и любовник!

Если бы сейчас город накрыло цунами или какое-то необъяснимое извержение вулкана, даже если бы вдруг началась третья мировая война или сам Апокалипсис, большего шока, чем то, что только что произнес Алексей, это все равно не вызвало бы. Лица всех присутствующих будто окаменели, не в состоянии справиться с этой информацией. Гришаев ошарашено посмотрел на Алекса, несколько раз моргнув.

— О, не надо так удивляться. Вы все правильно поняли, — процедил тот сквозь зубы.

Руки Гришаева затряслись.

— Вы все здесь заодно. Кучка педиков-извращенцев, — оглядываясь по сторонам, просипел Гришаев. — Я клянусь, я этого так не оставлю. Я сравняю вас с землей. Вы сгорите в Аду!

— Ну, похоже, вы сказали уже все, что хотели, потому что начали повторяться. Поэтому если сейчас же не покинете мой кабинет и это здание, я вызову охрану, — Ветров вернулся к столу и поднял телефонную трубку, показывая, что настроен решительно.

Гришаев, тяжело дыша, попятился назад.

— Уроды, — он плюнул на пол и указал на Диму. — А ты… Ты мне за это ответишь, ублюдок.

Он вышел из кабинета, с громким стуком захлопнув за собой дверь, так, что та чуть не слетела с петель.

Ни один человек не шелохнулся.

— У кого-то еще есть вопросы? — уточнил Алексей, положив трубку на место и разглядывая впавшие в ступор лица коллег. — Ну раз нет, шоу окончено. Можете возвращаться на рабочие места.

Он сложил руки на груди и устало подошел к окну. Алекс слышал, как один за другим его друзья молча покинули кабинет. Кто-то мягко положил руку на его плечо, и он знал кто это.

— Зачем… Зачем ты сделал это? — в голосе Дмитрия дрожало волнение и не меньший шок, чем у всех остальных.

— Что? Вступился за тебя? — он в полоборота обернулся и взглянул в зеленые глаза Димы.

— Зачем… ты рассказал о нас? Ты же… Тебе же теперь…

Алексей повернулся и положил руки на плечи Димы.

— Не мог устоять перед соблазном увидеть выражение лица твоего папочки. И оно того стоило, поверь.

— А если серьезно? — Дмитрий как всегда не мог найти ни одного логического объяснения поведению Алекса.

— Скажем так, более подходящего момента, о котором ты мне говорил, сложно придумать.

Алекс несколько мгновений смотрел в глаза Диме, потом взял его лицо в ладони и поцеловал. Легко и дразняще. Прямо посреди своего кабинета. Не волнуясь о том, что их кто-нибудь увидит. Алексей не знал, какие последствия за собой может повлечь его признание, но точно знал, что в данный момент ему стало легче.

— Нам теперь конец? — выдохнул Дмитрий.

— Ну, где же твой воинственный дух? Мы еще повоюем, — улыбнулся Алексей.

— Зато теперь, думаю, мы точно тема номер один для обсуждений, — Дима дал Алексею себя обнять и услышал, как тот произнес:

— Всегда любил быть в центре внимания.

19:39 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
16 глава.

— Я люблю тебя, — выдохнул Дима ему в плечо, прижимаясь еще крепче, и Алексей почувствовал, как тот дрожит, — ты даже не можешь себе представить как.

И в этот момент он понял, что никогда и никому не позволит причинить ему боль. Потому что этот человек стал для него всем. Его другом, его любовником, его смыслом и его любовью. Казалось бы, это идеальный момент, чтобы сказать ему об этом. Рассказать о своих чувствах. Алексей открыл рот, но, как и прежде, эти слова не давались ему легко.

— Мальчики, кхм… извините, что помешал, но я просто не мог не зайти и не сказать…

Первой оправившейся от шока ласточкой (о, чудо!) стал Олежка. И хотя он уже давно знал об их отношениях, его шок был вызван отнюдь не этим. Алексей мягко отпустил Диму, и они посмотрели в сторону Олега.

— Ветров, ты мужик! — восхищенно выдохнул тот. — Это было феерически!

Алексей усмехнулся:

— Думаю, все остальные обязательно с тобой согласятся, когда смогут опять говорить.

— Алекс, — покачал головой Олежка, — то, что ты сделал… У меня даже слов нет. Господи, и где же были мои глаза все это время, когда мужчина мечты находился прямо перед самым носом?

— Олег, не обижайся, но у тебя не было шансов, — засмеялся Алексей.

— Знаю, знаю. Ты полнейший эксклюзив. Спешл фо Дима.

Олежка подошел к Дмитрию и обнял его:

— Как ты, малыш?

— Все нормально, — кивнул тот, — мне уже доводилось принимать участие в подобных сценах, хотя вряд ли к такому когда-нибудь привыкаешь.

— Липовый чай? — предложил Олег.

— С удовольствием, — улыбнулся Дима другу и взглянул на Алекса.

Тот снова привлек его ближе и нежно поцеловал. Этот эквивалент его признания в любви получался у него гораздо лучше, чем само признание.

— Господи, это так трогательно. Я сейчас разрыдаюсь, как на «Титанике», — не выдержал Олег, оттягивая Диму от Алексея.

Когда они вышли из кабинета, и Алекс остался один, у него появилась возможность подумать над тем, что произошло. По сути своей, он уже давно рассматривал возможность открыться, но жизнь поставила его в такую ситуацию, когда это произошло само собой. И, наверное, так и должно было быть. Он бросил гранату, теперь осталось посмотреть на результат взрыва, когда дым слегка рассеется.

Что касается Гришаева старшего, то тот вряд ли осмелится подавать в суд, потому как у самого рыльце в пушку, и ему сейчас лишнее внимание к его заведению совсем не на руку. То, что они лишились финансирования, тоже было само собой разумеющимся. В общем, разрушения наблюдались, но пока с ними можно было мириться.

Алексей открыл папку, которую ему принес незадолго до случившегося Дима, и внимательно перечитал его статью. Несмотря на то, что она была развлекательной, в ней указывались реальные места и заведения города. Он несколько раз искренне засмеялся и решил, что эта идея заслуживает реализации.

Сарафанное радио тем временем работало исправно, и менее чем за час их роман с Димой стал главной новостью офиса. О нем говорили в коридорах, кабинетах и даже туалете, тихо и тайно перешептываясь, не упуская возможности приукрасить всю ситуацию в целом маленькими пикантными деталями. Так, очень скоро, из уст в уста передавался сюжет психологической драмы с эротическим уклоном и элементами боевика, лишь отдаленно напоминающий оригинальную версию всего произошедшего утром. Поэтому, когда Алексей вышел из кабинета, чтобы взять себе стаканчик кофе из автомата, то физически почувствовал на себе пожирающие взгляды окружающих.

А когда к автомату подошел Дима, все просто замерли в ожидании очередной пищи для сплетен.

— Мне кажется или на меня действительно все смотрят? — вздохнув, поинтересовался Алексей, ожидая, пока наберется стаканчик.

— Не кажется, — покачал головой Дима. — Привыкай, это ощущение будет тебя преследовать, пока не случится что-то более из ряда вон выходящее.

— Например, второй ледниковый период?

— Либо на нас упадет метеорит, — улыбнулся ему тот.

— Либо и то, и другое. А ты как?

— Ну, половина всего женского коллектива смотрит на меня с нескрываемой завистью, а некоторые даже поинтересовались, как ты в постели, — проговорил Дима, прислонившись плечом к стене.

Алексей заинтриговано посмотрел на него:

— И что ты ответил?

— Горячий и твердый, — томно проговорил Дмитрий, а потом засмеялся, видя его выражение лица. — Господи, ты, правда, думаешь, я буду отвечать на подобные вопросы?

— Мог бы и похвастаться, — порочно улыбнулся Ветров.

Он понимал, что нет никакого смысла злиться на столь пристальное внимание окружающих, и что именно об этом его предупреждал Дима, удерживая от признания. И вместе с тем, нет ничего хуже, чем чувствовать, что за тобой постоянно наблюдают и тебя постоянно обсуждают. Алексей забрал стаканчик из автомата и вдруг как-то странно посмотрел на Диму.

— На нас все еще смотрят?

Дима скользнул взглядом по людям в коридоре и кивнул.

— Ага, как…

Вдруг губы Алекса накрыли его рот, не давая закончить мысль. Кто-то ахнул, у кого-то что-то выпало из рук, даже тихое шушуканье прекратилось. Алексей оторвался от Димы и посмотрел в его растерянные глаза.

— Теперь они знают, что это правда, — усмехнулся он и направился мимо лишившихся дара речи сотрудников обратно в кабинет.

Алексей слишком хорошо помнил тот момент, когда Дима буквально выгнал его, пытаясь убедить в том, что он не сможет жить так. Не сможет переступить через стереотипы. И сейчас ему с большим удовольствием нравилось рушить это представление. То, с кем он спал, не имело абсолютно никакого отношения к его работе. И если кого-то не устраивал этот факт, он смело мог положить заявление об увольнении на его стол. Поскольку Алексей уже открылся, не было никакого смысла и дальше жаться по углам, скрывая их отношения с Димой. И Ветров не собирался этого делать. В какой-то мере ему даже доставляло удовольствие бросить этот вызов окружающим.

Ближе к вечеру дверь в его кабинет открылась, и на пороге показался Никита. Он как-то неуверенно мялся, решаясь войти.

— Ник, ты что-то хотел? — подняв глаза от стола, поинтересовался Алексей.

— Я… — он вошел в кабинет, прикрыв за собой дверь, — я хотел спросить… ты уже просмотрел статью для новой колонки?

— Да, просмотрел. И нет, ты не это хотел у меня спросить, — проговорил Алексей, подписывая что-то.

— Блядь, я поверить не могу, — выдохнул вдруг Никита. — Ты и Дима…

— Ну, знаешь, такое иногда происходит, — философски заметил Алекс.

— Нет, я поверить не могу, что не смог понять тебя. Я ведь замечал, что с тобой что-то происходит все это время, но даже не предполагал, что именно. И все те разговоры, когда мы сидели в баре… Я настолько был поглощен своими проблемами, что не придал этому особого значения. То есть ты же мой лучший друг и я знаю тебя уже много лет, и… вдруг ты меняешь ориентацию, а я даже не замечаю, что это происходит.

— Ник, — Алексей на секунду замолчал, — я не знаю, как тебе правильно это объяснить, чтобы ты понял, но я не менял ориентацию. Во всяком случае, в общепринятом смысле этого слова. Меня до сих пор не привлекают другие мужчины…

— То есть это неправда? Насчет Димы?

— То, что мы любовники? — уточнил Алекс, забавляясь выражением лица Никиты.

Тот кивнул.

— Это действительно так. Он оказался исключением.

— И давно это у вас?

— Тебя интересует вообще или с того момента как мы начали спать вместе?

— Господи, Алекс, я еще не готов выслушивать ваши интимные подробности, — закатил глаза Ник, усаживаясь напротив друга.

— Ну, в общей сложности это уже продолжается около четырех месяцев.

— Сколько? — на лице Никиты проступил еще больший шок. Очевидно, он мысленно прикинул в голове этот срок, потому что ошарашено произнес. — Он же только три месяца как у нас работает.

— Угу, — кивнул тот.

— То есть это началось еще до этого? Алекс, я очень, честно, очень стараюсь понять, что именно заставило тебя… отказаться от женского внимания в пользу Дмитрия, но, очевидно, что у меня это не получается. Он, конечно, умный и красивый парень, не спорю, но… он парень. Или ты просто захотел попробовать что-то новое? Тогда…

— Я и не надеялся на то, что ты сможешь понять, — вздохнул Алекс. — Это трудно объяснить. Единственное, что я могу тебе ответить, я ни с одной женщиной не чувствовал себя так, как рядом с ним.

— Господи, — растерянно выдохнул Никита, — то есть, Солнце встает на Востоке. Земля вращается вокруг Солнца. Она все-таки круглая, а ты натурал. Это те вещи, которые никогда не вызывали у меня никаких сомнений.

— Ну, вообще-то Земля не совсем круглая, как оказалось. Собственно, как и я оказался не совсем натуралом.

Никита смотрел на друга во все глаза, и в его мозгу сами собой начали проводиться параллели.

— Так вот почему у вас с Аней так ничего и не было? Потому что ты уже был с ним?

— Соображаешь, — усмехнулся Ветров.

— А она знает?

— Уверен, ты поделишься с ней этой новостью.

Никита несколько минут молчал, не зная, что сказать. Алексей видел, что его другу это действительно дается с трудом. Что тот искренне пытается его понять и пока не может. Но он ничем не мог помочь ему. Дверь в его кабинет приоткрылась, и на пороге замер Дима, заметив сидящего напротив Алекса Никиту.

— Алекс…ей Петрович, — скосил он взгляд на Ника, — я ухожу домой.

— Подожди меня несколько минут, — проговорил Алексей, — я уже почти освободился.

Дима согласно кивнул и прикрыл дверь. Никита несколько раз открыл рот, но снова его закрыл. Было видно, что у него что-то вертится на языке, и он не может это воспроизвести. Наконец, он кашлянул и изумленно посмотрел на друга.

— Только не говори, что вы живете вместе… Твою мать, кто ты? Где тот человек, которого я знал? Который с одной и той же женщиной спал больше двух раз в очень крайних случаях? Не говоря уже о том, чтобы жить с кем-нибудь!

— Ник, я понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть к этому, но факт остается фактом. У нас с Димой отношения. И либо ты просто постараешься понять меня и принять мой выбор, либо нет. Это только твое решение, в любом случае.

Алексей поднялся из кресла, собирая документы обратно в папку.

— Надеюсь, что оно будет правильным. До завтра, Ник.

Никита поднялся со своего места и, кивнув, вышел из кабинета. Алексей запер дверь и спустился на лифте на первый этаж, миновав холл, он вышел на улицу. Лето полностью вступило в свои права, и пролетающий в воздухе легкий тополиный пух был лишним тому доказательством. Теплый спокойный вечер приходил на смену жаркому (во всех смыслах) дню. Недалеко от входа стоял Дима и задумчиво курил.

— Поехали домой, милый, — подойдя к нему, дразнясь, проговорил Алексей, — я устал как конь.

Дима, смеясь, покачал головой, усаживаясь на переднее сидение.

— Как там Ник? — поинтересовался он, когда они отъехали от места парковки.

— В шоке, бедняга.

— Ты не жалеешь? — вдруг спросил Дмитрий.

Алексей бросил на него непонимающий взгляд.

— О чем?

— О том, что произошло.

Алексей хотел было возмутиться, но уловил в голосе Димы нечто такое, что заставило его понять, насколько важно для него получить ответ на этот вопрос.

— Я никогда не жалел и не пожалею ни о чем, что связано с тобой, — серьезно проговорил он. — Тебе осталось только смириться с этим.

Дима засмеялся.

— Я, наверное, никогда не привыкну к твоему нестандартному мышлению и неподдающемуся законам логики поведению.

— За это ты меня и любишь, — парировал тот.

— Да, и за это тоже, — согласился он.

Они приехали к Алексу, и пока он принимал душ, Дима приготовил ужин. Когда Алексей вышел из ванной, то услышал, как тот с кем-то говорит по телефону. Прислушавшись, он понял, что Дмитрий разговаривал на английском.

— Кто звонил? — поинтересовался Алекс, когда переоделся в черную трикотажную майку и легкие домашние брюки и спустился вниз.

— Том, друг из Лондона, — улыбнулся Дима.

— Мне можно начинать ревновать? — он приподнял бровь.

— Нет, — засмеялся Дима, — но не скажу, что мне было бы неприятно.

— И что хотел наш друг Том?

— Да так. Садись, будем есть.

— Дима? — послушно усаживаясь на высокий стул, проговорил тот.

— В общем, интересовался, не собираюсь ли я возвращаться, — он поставил одну тарелку перед Алексеем, а вторую напротив, и тоже уселся за барную стойку.

— И?

— И, естественно, нет. Ты же без меня здесь пропадешь.

— Он предлагал тебе работу? — беря вилку в руку, как бы между делом поинтересовался Алексей.

— Угу, — кивнул Дима, — сказал, что у них всегда есть для меня место.

— Может, стоило согласиться? — Алексею совсем не нравился этот разговор, как и гипотетическая возможность отъезда Дмитрия, но он не смог удержаться от этого вопроса.

Дима перестал на миг жевать и удивленно взглянул на Алекса. Тот пожал плечами.

— Я просто спросил.

— Теперь ты от меня так просто не отделаешься. Так что тебе остается только смириться с этим, — повторил он его фразу, улыбаясь.

Алексей расслабился, и дальше они сменили тему на более нейтральную.

— Как ты думаешь, когда лучше начать перевозить вещи? — поинтересовался он.

— Какие вещи? — не понял Дима.

— Твои, естественно. Я освобожу половину шкафа.

Дмитрий несколько минут думал, тщательно пережевывая пищу, пока Алекс не сводил с него внимательного взгляда. Наконец, он произнес:

— Думаю, в выходные.

Внутри Алексея мгновенно стало тепло и спокойно. Он не до конца был уверен в том, что Дима согласится. Но теперь, когда он сделал такой серьезный шаг, как признание их отношений, у него было больше шансов получить положительный ответ. И он его получил. Алексей поднялся и, обойдя стойку, поцеловал его.

— Не могу дождаться.
***

Следующие несколько дней офис все еще продолжал гудеть как растревоженный улей, всякий раз, когда кто-то замечал, как они вместе приезжали на работу или вместе уезжали. И, хотя Алексей больше не шокировал сотрудников показательными поцелуями на публике, их отношения с Дмитрием оставались самым обсуждаемым событием. Никита не избегал его, но эту тему они пока не поднимали, потому что тот так до сих пор и не был в состоянии понять произошедшие с его другом метаморфозы. Наталья с Павлом тоже усиленно делали вид, что ничего не произошло, хотя он то и дело ловил на себе их взгляд полный искреннего замешательства. Один Олежка светился как лампочка Ильича, не уставая восхищаться, как им друг с другом повезло.

В четверг утром, когда Алексей допивал свою очередную порцию кофе, в его кабинет вошел Никита. Выражение его лица вряд ли можно было назвать спокойным. На нем растерянность быстро сменялась гневом, который уступал место безысходности.

— Привет, Ник. Что-то произошло? — поинтересовался Алексей, заметив эту гамму эмоций.

— Ты видел это? — тот протянул ему какую-то газету.

— Ты же знаешь, у меня нет привычки читать желтую прессу, — усмехнулся он.

— И напрасно, — ответил тот, — особенно когда эта желтая пресса пишет о тебе.

Алексей непонимающе уставился на Никиту и забрал из его рук протянутую им газету.

— Это, конечно, не первая полоса, но уверен, ты будешь польщен объемом статьи.

Алексей развернул свежую прессу и наткнулся на выделенную жирным шрифтом фразу: «Генеральный директор журнала «Твой Лайф Стайл» неоднократно склонял к сексуальным отношениям сына одного из своих финансовых спонсоров». Вся остальная статья была посвящена сексуальным домогательствам на рабочем месте и основывалась на очень свободном, можно сказать, даже авторском видении этой ситуации.

Ветров сжал челюсть так, что заходили желваки, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Ему показалось, что он в первый раз готов кого-нибудь убить. И хотя имя Димы там не упоминалось, он был уверен, что все, кто хоть более-менее в курсе этой истории, с уверенностью поймут, кого именно имели в виду под «сыном одного из финансовых спонсоров». И, вероятно, даже не усомнятся в правдивости этой инсинуации.

Можно было не сомневаться, кто постарался обнародовать эту информацию и именно в этом свете. Господин Гришаев не собирался так легко сдаваться, и если уж подавать в суд ему самому было далеко как не выгодно, то проспонсировать очередную заказную статью не составляло никакого труда. Ладно, Алексей еще мог понять развернутую против него лично кампанию, но до какой степени нужно было ненавидеть своего сына, чтобы впутывать его во всю эту грязь и мерзость.

— И что мы будем делать? — поинтересовался Никита. — Подадим в суд?

— Да, — кивнул тот, — только не показывай эту статью Диме.

— Что мне не показывать?

Они как по команде посмотрели в сторону двери, где в замешательстве замер Дмитрий. Алексей быстро свернул газету, бросив ее в мусорное ведро. Но тот прошел внутрь и, обойдя стол Алексея, вытащил ее оттуда.

— Дима… — начал Алекс, но Дмитрий уже успел быстро пробежать содержание статьи.

— Это… это что? — Дима не верил своим глазам. — Это же полная клевета!

— Мы подаем в суд. Сегодня же, — безапелляционно заявил Ветров.

— Это ведь мой отец постарался. Конечно, кто же еще!

Дмитрий скомкал газету и решительно направился прочь из кабинета, но рука Алексея успела схватить его за локоть.

— Даже не думай к нему приближаться, — с нажимом проговорил он. — Я сам в этом разберусь.

— Нет, не сам! — возмутился Дима. — Потому что это и меня тоже касается. И это уже переходит все границы! Почему же тогда они не написали, что этот самый сын на самом деле гей?

Никита наблюдал со стороны за их диалогом и на какой-то неуловимый миг ощутил нечто такое, исходящее от них, что заставило его по-другому взглянуть на факт существующих между ними отношений. Он уловил некую невидимую необъяснимую связь между этими двумя.

— Дима, думаю, Алекс прав, — произнес он. — Тебе не стоит сейчас провоцировать своего отца еще больше. Мы подадим в суд, и можешь не сомневаться, выиграем это дело. Но кто знает, на что еще тот способен. Особенно после того, как он так щедро раздавал тут свои угрозы.

Дмитрий вновь взглянул на Алексея.

— Я обещаю, я разберусь с этим, — проговорил тот, — но ты пообещай, что будешь держаться подальше от этого ничтожества.

Дмитрий вздохнул, но через несколько секунд утвердительно кивнул. Алексей отпустил руку и, положив ладонь на его затылок, посмотрел в зеленые глаза.

— Не сомневайся. Я это так просто не оставлю.

19:32 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
17 глава.

Как и решили, иск о защите чести, достоинства и деловой репутации с требованием немедленного опровержения и выплаты компенсации за нанесенный моральный ущерб был подан в суд в этот же день. Дмитрий весь день кипятился. Казалось, его это задело даже больше, чем Алексея, несмотря на то что имени Димы в самой статье не упоминалось. Ну, естественно, папочка не позволил бы там фигурировать своей фамилии. Тем более если тень сына извращенца могла пасть на его «доброе и светлое» имя.

Дима отчаянно хотел высказать тому, все что накопилось, но Алексей под страхом смертной казни запретил ему даже думать об этом. Поэтому, когда в обеденный перерыв позвонила Аня и предложила пообедать вместе, он с радостью согласился, надеясь хоть как-то отвлечься от своих безрадостных мыслей. Они встретились в одном из летних кафе, где уютные столики располагались прямо на улице, под широким навесом, создающим тень в жаркий безветренный полдень.

Когда Дима пришел, Анна уже ждала его. На ней был легкий цветастый сарафан, а в руках она вертела трубочку от коктейля.

— Привет, Анют, — улыбнулся он, запоздало сообразив, что они еще не общались после того, как их с Алексеем отношения открылись.

Аня привстала, и они обменялись приветственными поцелуями.

— Привет, солнце! Я заказала нам по большому фруктовому десерту с мороженым, — улыбнулась она в ответ.

Дмитрий уселся за столик напротив сестры.

— Ань…

— Дим…

Начали они одновременно и вместе умолкли.

— Давай я, — предложила Анна и, когда Дима согласно кивнул, продолжила. — Я хотела извиниться. Никита рассказал мне о вас с Лешей. Я ведь даже представить не могла, что он — это тот самый натурал, про которого ты рассказывал. Ты ведь не говорил, кто он. Если бы мне с самого начала было это известно, я бы никогда не флиртовала с ним и тем более не целовалась бы…

— Ань, все нормально, — перебил он сестру. — Ты и не могла знать. Просто так получилось. Тебе абсолютно не за что извиняться.

Анна ласково улыбнулась брату.

— Теперь я понимаю, почему мои чары на него не действовали. Разве я могу тягаться с тобой по обаятельности?

— Не подлизывайся, — засмеялся тот.

— Так у вас все серьезно?

— Ну, в выходные я собираюсь переезжать к нему, — наморщил нос Дима.

— Обалдеть! — выдохнула Аня. — У тебя таки это получилось.

— Получилось что? — не понял он.

— Обратить его, — засмеялась его сестра.

Дима не выдержал и тоже засмеялся вместе с ней, качая головой.

— И… у вас все было? — заговорщицки поинтересовалась она, а потом вдруг что-то вспомнив, воскликнула. — Так это его ты прятал от меня в ванной!

— Вот все тебе расскажи, — передразнил он ее.

Им принесли большие прозрачные вазочки на ножках, заполненные горками сливочного мороженого вперемешку с разноцветными кусочками разных фруктов, и они с удовольствием принялись поглощать эту феерию вкуса.

— Я очень рада за тебя. И за Лешу, — улыбнулась она. — Поверить не могу, что рассказывала тебе какой он интересный и как он целуется, в то время как ты уже давным-давно сам это знал. И вероятно не только это…

— Если честно, то в тот момент я искренне думал, что вам двоим будет лучше вместе, — вздохнул Дима.

— Что за глупости? Между нами даже ничего не было. Так, поцеловались пару раз и то на пьяную голову… И то, потому что он перепутал меня с тобой…

Дима вновь засмеялся, потому что последняя фраза его сестры прозвучала настолько искренне, будто это не вызывало никаких сомнений.

— А как у вас с Ником, подпольщица?

Анна мечтательно улыбнулась.

— И встретились два одиночества…

— О, похоже на то, — протянул Дима, — у вас обоих не сильно удачный опыт за плечами.

— Знаю, — вздохнула она, — поэтому, наверное, и понимаем друг друга так хорошо. Мы пока не спешим.

Они вновь ненадолго умолкли, поедая подтаявшее мороженое.

— Нужно будет сходить куда-нибудь вместе, — предложила Анна.

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Дмитрий. — Никита никак не может смириться с тем, что Алекс оказался не совсем натуральным натуралом.

— Я поэтому и предлагаю. Пусть посмотрит на вас со стороны…

— Аня, он на нас со стороны каждый день смотрит. Особенно на меня. Я с ним в одном кабинете сижу.

— Ну, это не считается, — возразила Анна, — это же на работе. Ладно, я поговорю с Никитой и постараюсь объяснить, какой у меня замечательный брат и как Леше с ним повезло.

— Ну, удачи. Алекс хоть и не признается, но я знаю, как ему тяжело из-за того, что Ник не понимает его. Они же лучшие друзья.

— Кстати, мне показалось, что я сегодня видела Алексея у себя в суде.

— Тебе не показалось, — Дмитрий мгновенно помрачнел. — Ты знаешь, что наш папочка заказал статью в одном из бульварных изданий, где Алекса обвинили в сексуальных домогательствах ко мне. И не просто обвинили, а еще и выставили каким-то совратителем и извращенцем. Естественно, ни словом не обмолвившись о том, что я гей.

У Ани округлились глаза.

— Он не мог.

— Не мог? Ты не видела, что творилось в офисе, когда он ворвался туда в понедельник и угрожал похоронить всех нас вместе с журналом. Тебе разве Ник не рассказывал?

— Нет, — медленно покачала она головой. — Вероятно, смена ориентации Леши впечатлила его больше. А у отца совсем крыша поехала в последнее время после этих проблем с наркотиками. Он постоянно не в себе, орет, срывается.

— Что-то мне подсказывает, что недаром он так переживает. Вполне возможно, он сам их и толкает. Не лично, конечно, но, учитывая его жадность к деньгам, я не удивлюсь, если это окажется правдой.

Они несколько минут молчали, а затем его сестра произнесла:

— Так вы иск в суд подавали?

Дима утвердительно кивнул.

— Но с нашей бюрократией вряд ли можно ожидать, что этот вопрос решится в скором времени, — вздохнул он.

— Так, а я на что? — возмутилась Анна. — Я не позволю, чтобы моего будущего зятя обвиняли черт знает в чем. В общем, я все разузнаю, что там к чему, посмотрим, может, получится ускорить этот процесс.

— Спасибо, Анют, — искренне улыбнулся Дима. — Ты просто золотце.

— Я знаю, — хихикнула она.

Они еще немного посидели и разбежались по работам. Когда Дима вернулся в редакцию, то сначала зашел к Алексею. Постучав, он заглянул внутрь.

— Привет, ты занят?

Алекс приподнял голову от внушительной стопки папок и посмотрел на него.

— Да, одним обаятельным блондином, но спасибо за предложение.

Дима, улыбнувшись, покачал головой и вошел внутрь, прикрыв за собой дверь.

— Я только что обедал с Аней, — произнес он, подойдя к столу и спрятав руки в карманах холщовых брюк светло-кремового цвета, — она пообещала помочь ускорить процесс в суде.

— Было бы отлично. А Аня у нас кто?

— А Аня у нас помощник судьи.

— О, какие у нас, оказывается, связи, — улыбнулся Алексей. — Ник уже рассказал ей о нас?

— Ты сомневался?

— И как она прореагировала?

— Сказала, что повыдергивает мне все волосы, потому что я отбил у нее такого шикарного мужчину, — дразнясь, проговорил тот.

— Ну, надеюсь, до этого не дойдет. Иначе мне будет очень не хватать этих мягких и непослушных светло-пшеничных прядей, — многозначительно проговорил Алекс.

— Алексей Петрович, вы заигрываете со мной? — Дима изогнул бровь в притворном изумлении.

— А-ха, — кивнул тот, — ты разве не читал сегодня утром, чем я люблю заниматься на рабочем месте и в рабочее время?

Дима обошел стол и, присев на его краешек, потянулся к губам Алексея. Не спеша обведя кончиком языка контур его губ, он проник ним внутрь и коснулся языка Алекса. Тот слабо промычал что-то нечленораздельное и в следующий момент требовательно смял его губы своим натиском, вовлекая его в долгий и жадный поцелуй. Когда Дима, прерывисто дыша, оторвался от него, то произнес:

— Иногда ты меня целуешь так, что у меня остается впечатление, будто мы только что занимались сексом, а не целовались.

— Так, я надеюсь, вы тут ничем таким не занимаетесь?

Они как по команде посмотрели в сторону двери, где на пороге стоял Никита, прикрыв глаза папкой, которую держал в руках.

— Господи, ни секунды покоя, — смиренно вздохнул Алексей. — Можешь открывать глаза, все самое интересное ты уже пропустил.

Дима встал со стола и, улыбнувшись ему, вышел из кабинета, оставив их наедине.

В пятницу вечером, когда они уже успели вернуться с работы домой, перезвонила Анна. Ей каким-то удивительным способом удалось добиться того, чтобы слушание их дела назначили уже на будущей неделе. Правда, когда точно, она пообещала сообщить позже. Дмитрий искренне поблагодарил сестру и отключился, взглянув на Алексея, сидящего на диване. Тот держал на коленях ноутбук и, очевидно, заканчивал какую-то работу.

— Аня сказала, что слушание будет на этой неделе, — садясь рядом с ним и поджав под себя одну ногу, проговорил Дима.

— Отличная новость, — улыбнулся Алексей, не отрываясь от монитора.

— Так, какие у нас планы на завтра? — поинтересовался Дмитрий.

Алексей отвлекся от работы и посмотрел на него.

— Ну, давай посмотрим, — задумчиво проговорил он. — Сначала мы проснемся утром, займемся сексом…

— А-ха, — на лице Димы расплылась шкодливая улыбка.

— Потом позавтракаем, поедем к тебе, опять займемся сексом… Затем соберем все твои вещи…

— Дай угадаю. И опять займемся сексом?

— Нет, вообще-то я думал, что мы сначала вернемся домой, но если хочешь…

Дима заразительно рассмеялся, и на его щеках появились ямочки.

— Мне нравится такой план, — он коснулся шеи Алексея легким поцелуем и потерся кончиком носа о кожу.

Алексей усиленно попытался что-то допечатать на ноутбуке, но потом вдруг не выдержал:

— Да ну его на хрен, — захлопнув его и отложив в сторону, он сгреб Диму и впился в его губы требовательным поцелуем.

Дима перебросил через него ногу и уже в следующий момент оказался на коленях Алекса, запуская кончики пальцев в его волосы. Алексей крепко сжал его бедра, придвигая его еще ближе, а язык жалящее проник сквозь губы. Дима тихо застонал, чувствуя, как руки Алекса расстегнули пряжку его ремня и взялись за пуговицы джинсов. Подобные стоны, срывающиеся с губ Димы, всегда действовали на Алексея по-особенному. Возбуждая. Доводя до грани. Он резко стащил с него майку и отшвырнул ее в сторону. Скользнул кончиком языка по груди. Слегка прикусил сосок. Спустился поцелуями ниже. Дима приподнялся, и Алексей дернул вниз его джинсы, продолжая целовать чувствительную кожу.

Мозг Димы тут же превратился в бесформенную массу, не способную ни о чем думать, в которой пульсировало только несколько слов. Хочу. Безумно. Сейчас. Он запустил руки под майку Алексея и, пройдясь кончиками пальцев по его торсу, стянул ее через голову. Целуя в шею и слегка прикусывая кожу, потянулся к домашним брюкам Алексея и мягко потянул шнуровку, распуская пояс.

Не прошло и нескольких минут, как они уже полностью обнаженные лежали на полу, утопая в мягком ворсе ковра, и лаская друг друга. Жадно. Настойчиво. Заставляя стонать. Кончики пальцев сменялись языками, потом приходила очередь губ и ладоней. Все вместе лишало легких кислорода и разум мыслей. Как и всегда в такие моменты не было больше ничего, что могло бы отвлечь их друг от друга. Казалось, они просто выпадали из времени и пространства.

После того, как их тела, наконец, обессилено замерли в объятиях друг друга, достигнув той желанной разрядки, дарящей не только физическое, но и эмоциональное удовлетворение, они несколько минут лежали молча, восстанавливая дыхание. И Алексей вдруг проговорил:

— Пошли, сходим сегодня куда-нибудь.

Дмитрий приподнялся, опираясь на локоть, и заглянул в его лицо.

— В «Соблазн»? Честно, не имею ни малейшего желания.

— Я знаю еще одно неплохое место, — улыбнулся Алекс, коснувшись кончиком указательного пальца его губ, и Дима заинтриговано на него посмотрел.

— И что же это за место?

— Есть одно. Недалеко от кинотеатра «Флоренция». Думаю, тебе понравится.

Когда через час они вошли в то самое «неплохое место», Дима изумленно засмеялся, потому что понял, что Алекс привел его в гей-клуб.

— Никогда бы не подумал, что ты решишься сюда вернуться.

— Ну, теперь, когда все увидят, что я с тобой, они поймут, что у них просто нет шансов, и я буду в безопасности от их посягательств, — поддразнил его Алексей.

Людей была масса и все весело проводили вечер пятницы. Ветров отметил про себя, что уже не так остро реагирует на проявления свободной любви окружающих, хотя и с опаской ожидал очередных знаков внимания. Поэтому заказав выпивку, он увлек за собой Дмитрия за барную стойку, где размещались секции с диванчиками. Одна из таких кабинок как раз освободилась, и они уселись на мягкий диван.

— Ты как всегда неподражаем, твою мать, — оглядываясь по сторонам, покачал головой Дмитрий. — И когда я уже перестану тебе удивляться?

— Надеюсь, что никогда, — Алексей потянулся к нему и поцеловал.

— О, Алекс, добрый вечер! Рад снова тебя видеть.

Ветров повернул голову и увидел уже знакомую ему пару, остановившуюся возле их столика.

— Взаимно, — поприветствовал он их и повернулся к Дмитрию, у которого на лице застыло растерянное выражение, — Дима, познакомься, это Женя…

Высокий шатен протянул ему руку для приветствия.

— … и Макс.

Парень, примерно одного возраста с Димой, приветливо улыбнулся и кивнул в знак приветствия.

— А это, я так понимаю, тот самый счастливчик, которому повезло тебя занять, — улыбнулся Евгений.

— Да, — кивнул Алексей, — это мой Дима.

— Рад познакомиться, — искренне проговорил Макс. — Кстати, вы отлично смотритесь вместе.

Пока «мой Дима» пытался прийти в себя от всего происходящего и той интригующей характеристики, которую получил от Алексея, Женя произнес:

— Мы собирались немного потанцевать, но позже еще увидимся, — и, кивнув, они через минуту растворились среди танцующих.

— Да, ты прав, — констатировал Дима, не отрывая глаз от того места, где только что стояли Женя с Максом, а потом повернулся к Алексею, — я никогда не устану тебе удивляться. Слушай, ты точно был натуралом до меня?

Ветров засмеялся.

— Можешь быть уверен, ты мой первый и единственный, — томно прошептал он, а затем пояснил, — меня с ними Олежка познакомил в прошлый раз. Макс, кстати, тоже был натуралом до того, как встретился с Женей.

— А-ха, — понимающе протянул Дима, — тогда, конечно, это многое объясняет.

Они прекрасно провели вечер, танцуя, отдыхая и целуясь. Позже к ним вновь подошли Женя с Максом и немного посидели с ними. Они оба показались Алексею весьма интересными и незаурядными людьми, и он не ощутил никакого напряжения в общении, напротив, получил от него удовольствие.

Вся суббота пошла на переезд Димы. Алексей, как и обещал, освободил половину шкафа, и ее заняли вещи Дмитрия. Все внутри Ветрова заполнялось необычайным теплом, когда он наблюдал за тем, как рядом с его деловыми костюмами и рубашками теперь соседствовала одежда Димы, в которой преобладал спортивный стиль. Он ловил себя на мысли, что не испытывает никакого страха или напряжения перед их совместным проживанием. Наоборот, это было необъяснимо волнующе.

Слушание их дела назначили на среду, и после тяжелого и выматывающего дня они все-таки добились того, что суд вынес решение в их пользу, обязав обвиняемую в клевете редакцию напечатать опровержение статьи и выплатить моральную компенсацию в размере пяти тысяч долларов.

Гришаев, естественно, в суде не появлялся. Но Ветров был уверен, что в очень скором времени тот узнает, что его грязная инсинуация потерпела крах. Он в первый раз в жизни испытывал такую сильную ненависть к другому человеку, и она была прямо пропорциональна той любви, которую он испытывал к его сыну. Вечером они вернулись в офис, чтобы немного разобрать скопившиеся за день дела. Дмитрий зашел к Алексу и, видя, что тот чем-то занят, подошел ближе и мягко коснулся рукой плеча.

— Идешь домой?

— Подождешь немного? — улыбнулся ему Алексей. — Мне нужно кое-что доделать.

— Лучше давай сделаем так. Ты спокойно доделывай, что тебе нужно, а я пока схожу к себе и соберу кое-какие оставшиеся вещи. А потом ты заедешь, заберешь меня, и мы отметим нашу небольшую победу, — предложил Дима.

— Хорошо, — согласился тот, — я думаю, освобожусь через полчаса, ну может, чуть больше.

— Отлично.

Дима наклонился и быстро поцеловал его, а затем направился к выходу. Добравшись до своего уже теперь бывшего дома, он быстро взбежал по ступенькам и, повернув ключ в замочной скважине, вошел в квартиру. Они успели перевезти почти все его вещи, кроме некоторых, которые он не успел собрать. И сейчас, поставив перед собой большую пустую коробку, Дмитрий стал складывать в нее свои книги. Ожидая, что в любой момент появится Алексей, чтобы забрать его, он старался не копошиться.

Закончив с книгами, Дима внимательно осмотрелся по сторонам, проверяя, все ли собрал. Наткнувшись взглядом на диван, невольно улыбнулся тому, сколько воспоминаний тот хранил. Дима знал наверняка, что Алексей действительно хочет жить вместе и что по объективным причинам его квартира куда как более подходящее для этого место. Особенно в сравнении с его «хрущевкой».

Несмотря на то, что Диме уже доводилось раньше состоять в отношениях (хоть и непродолжительных) и жить вместе с другим парнем в Лондоне, то, что происходило сейчас не шло ни в какое сравнение. Он искренне любил Алексея и чувствовал, что это взаимно, хотя никогда не слышал этих слов от него. Но учитывая, через что Алексу пришлось переступить и полностью изменить свою жизнь, чтобы быть рядом с ним, больших доказательств Диме и не требовалось.

Когда Дима, внезапно о чем-то вспомнив, полез в выдвижной ящик стола, в его дверь раздался стук. Он даже не придал этому особого значения, будучи полностью уверенным, что это Алекс.

— Открыто! — выкрикнул он, извлекая из ящика папку со своими статьями. — Я как раз успел…

Дима повернулся и наткнулся на своего отца, стоящего посреди комнаты.

— Ну, привет, засранец, — процедил тот, и пространство наполнилось запахом алкогольного угара. — Я знал, что рано или поздно застану тебя одного.

Дмитрий так и замер, не в состоянии сдвинуться с места. Вряд ли это был визит вежливости, о чем свидетельствовало выражение лица Гришаева-старшего.

— Что ты здесь делаешь? — Дима попытался придать своему голосу больше уверенности.

— Да вот, — проговорил тот, — зашел объяснить ситуацию. Очевидно, что ты и твой ебырь не понимаете, во что ввязались со своей статейкой.

Диме потребовалась вся его сила воли, чтобы не выдать то напряжение, которое сковало его внутренности. Ничего хорошего эта беседа не предвещала, и это было очевидно как Божий день.

— Надеюсь, тебе хватит пары минут, потому что я уже ухожу, — проговорил Дима и сдвинулся с места, пытаясь обойти отца. Но как только он поравнялся с ним, мощный удар в живот заставил его согнуться пополам. В голове на миг вспыхнула тьма, а вдохнуть или выдохнуть не было сил. Папка выпала из рук, и белые, исписанные листки, разлетелись по всему полу.

— Не переживай, мне хватит и минуты, — прошипел тот, склонившись ниже. — Думаешь, если вы выиграли это гребаное слушание, я оставлю вас в покое? Я предупреждал, чтобы ты не смел протягивать свои грязные извращенские ручонки в мою сторону, но ты решил повыпендриваться перед ним.

Гришаев схватил его за волосы и задрал голову.

— Мне похер, кто и как тебя трахает, пока вы не лезете в мои дела.

— Да пошел ты… — прохрипел Дмитрий.

Гришаев с силой оттолкнул сына так, что тот упал на пол, ударившись головой о ножку стола. Машинально коснувшись ушиба, Дмитрий почувствовал нечто горячее и густое, а когда взглянул на руку, она была в крови.

— Ты ничего этим не добьешься, — выдохнул он. — Ты законченный кретин, если толкаешь наркотики прямо у себя в клубе и думаешь, что это рано или поздно не выяснится.

— И кем же, блядь? Твоим спасителем? — тот уже и не пытался сдерживаться, показывая свое истинное лицо во всей красе.

Дмитрий попытался подняться на ноги.

— Меня тошнит от тебя. Ты полное ничтожество, — выплюнул он, — не удивительно, что мать ушла от тебя. Ее ты тоже избивал?

Удар по челюсти заставил его покачнуться, но он устоял на ногах, чувствуя, как из разбитой губы сочится кровь. Не успел Дмитрий оправиться от этого удара, как следующий пришелся по его виску. Дима упал на пол, слабо пытаясь оборонятся. Но это было бесполезно. С каждым новым ударом в голове постепенно распространялась черная липкая тьма.

— В следующий раз ты хорошо будешь думать прежде, чем пытаться напакостить мне, мразь! — Отец продолжал в ярости наносить удары, сопровождая их оскорблениями.

Наконец, посчитав, что закончил свое воспитание, он склонился к сыну и, обдав его лицо алкогольным перегаром, произнес:

— Посмотрим, как ты будешь нравиться своему ебарю теперь. Если вы еще хоть раз посмеете выкинуть хоть что-нибудь, хорошенько подумайте перед этим. Не советую связываться со мной.

Дима видел лишь его обувь, потому что поднять взгляд не было ни сил, ни возможности. Казалось, боль заполнила все тело, сама стала его телом. Было больно дышать, больно двигаться и больно думать. Глаза постепенно затягивало мутной поволокой, сквозь которую он видел, как его отец вышел из комнаты. Спустя мгновение раздался звук захлопнувшейся двери, и это было последнее, что смог различить его разум перед тем, как провалиться в черное беспамятство.

19:21 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
18 глава.

Алексей подъехал к дому и припарковался. Поставив машину на сигнализацию, он не спеша поднялся на нужный этаж и толкнул дверь внутрь. Она была не заперта.

— Ты все успел… — Алекс наткнулся взглядом на разбросанные по всему полу белые листки бумаги, и это зрелище заставило его внутренне напрячься, — собрать…

Он решительно прошел в комнату, даже не сняв обувь, и картина, представшая перед его глазами, показалась ему самым страшным кошмаром, который он только мог себе представить. На полу возле дивана без сознания лежал Дима. Его одежда была заляпана кровью, а лицо было разбито.

Не заметив, как оказался рядом с ним, Алекс упал на колени перед Дмитрием.

— Нет… нет… нет…

Единственное слово, которое сейчас пульсировало в его сознании, срывалось с губ шепотом отчаяния и невыносимой боли. Алексей тормошил его за плечи, но Дима не реагировал.

— Господи, нет!

Он вытащил из кармана мобильный телефон, не обращая внимания на то, что его руки в крови и деревянными негнущимися пальцами набрал номер скорой помощи. Когда ему, наконец, ответили, он быстро назвал адрес и не узнал своего голоса. Его искажали ярость и панический ужас. Те два чувства, которые сейчас полностью завладели им.

— Дима…

Алексей попытался приподнять Дмитрия и прислушался. Тот дышал. Он сел рядом на пол и аккуратно положил его голову себе на колени.

— Держись, пожалуйста…

Паника. Ступор. И опять паника. Они сменяли друг друга, как картинки в калейдоскопе, пока он неосознанно гладил дрожащими руками Диму по волосам. Перебирал его светло-пшеничные пряди. Пытался сосредоточиться на этом ощущении. Ощущении мягкости и шелковистости. Пропускал их сквозь пальцы. Вспоминал, как впервые прикоснулся к ним. Вспоминал светлую улыбку и полный любви взгляд Димы. Первый раз в жизни, в его сознательной взрослой жизни уверенного и бескомпромиссного мужчины, его глаза жгли слезы беспомощности и самобичевания. Зачем? Зачем он отпустил его одного? Почему не поехал с ним сразу?

Дмитрий все еще не приходил в себя, когда приехала скорая помощь, и медработники загрузили его на носилки. Всю дорогу до больницы Алексея трясло как в бреду. Ему казалось, что это происходит не с ним. Это просто страшный сон. Он отказывался верить в реальность происходящего. Потому что перед ним весь в крови и без сознания лежал человек, которого он любил. Единственный, которого он любил по-настоящему. За всю свою жизнь.

Ему казалось, что это он сам сейчас избит и истекает кровью. Что это его раны, которые наполняют сознание и тело невыносимой болью, лишая способности двигаться и рационально мыслить.

Когда они приехали в больницу, Алексея попросили остаться в приемном покое. Его бежевая тенниска и светлые брюки были измазаны кровью, но ему было абсолютно все равно. Он ходил из угла в угол, не находя места и не в состоянии остановиться. Ему казалось, если он остановится хотя бы на мгновение, то вся та боль, которая душила его изнутри, вырвется наружу и просто разорвет его на части. Он достал телефон и, найдя в списке нужный номер, нажал на кнопку вызова.

— Да? — на том конце раздался женский голос.

— Аня, Дима в больнице, — только и смог выдохнуть он.

— Леш, что случилось? — в голосе зазвенело напряжение.

— Его кто-то избил. Мы в травматологии в окружной поликлинике.

Алексей отключился, потому что ком, застрявший в горле, не давал говорить дальше. «Кто-то». Алекс готов был просто размазать по стенке того, кто смог такое сделать с Димой. Даже не дав шанса тому на предсмертную просьбу.

Наконец, Ветров заставил себя сесть и, опираясь локтями о колени, опустил голову, накрыв ее руками и бессознательно раскачиваясь взад-вперед. Сколько прошло времени, он не знал, потому что полностью потерялся в своих мыслях и ощущениях. Растворился в своей боли. Только когда его плеча кто-то коснулся, он поднял взгляд. Перед ним стояли Анна и Никита. Он даже почти не удивился, увидев друга здесь.

— Леша, что произошло? — взволнованно спросила Аня. Но когда увидела, в каком виде его одежда, она непроизвольно приложила руку ко рту, заглушая безмолвный вскрик, а ее глаза наполнились слезами. Никита мягко приобнял ее за талию и усадил рядом с Алексом.

— Я не знаю, — с отчаянием проговорил он, голос то и дело сводило неосознанной дрожью. — Мы договорились, что он соберет оставшиеся вещи, а я заеду и заберу его. Когда я вошел в квартиру, он лежал на полу… В крови… Это я виноват… Не нужно было его отпускать одного…

Никита сел рядом и обнял Алексея за плечи.

— Не говори глупости, если кто и виноват, то только тот подонок, который сделал с ним подобное. Он сильный парень, Алекс. Все будет хорошо.

Несмотря на их многолетнюю дружбу и все, через что они прошли вместе, Ник первый раз в жизни видел Алексея в таком состоянии. Он даже не мог подобрать слов, чтобы как-то успокоить того. Облегчить ту почти осязаемую боль, которая сейчас крылась в его светло-голубых глазах. В этот момент он осознал, что так можно себя чувствовать только когда случается что-то ужасное с очень близким тебе человеком. И именно в этот момент он понял, ЧТО связывало его друга с Дмитрием. Тот действительно любил его. Каким бы невероятным и необъяснимым это не казалось Никите, но Диме удалось отыскать сердце Алексея и проникнуть туда. Ему удалось то, что не удавалось ни одной женщине до него.

Вскоре появился врач, и они как по команде поднялись.

— Ну, можно сказать, все в порядке, — подойдя ближе, проговорил тот. — Обошлось в основном только внешними повреждениями. Мы наложили несколько скоб, но думаю, даже шрамов не останется. Серьезных внутренних повреждений тоже нет, за исключением одного сломанного ребра.

— А почему он не приходил в себя? — Алексей все еще не верил, что все более-менее обошлось.

— Это болевой шок. Защитная реакция мозга. Не переживайте, он очнулся, но мы дали ему обезболивающее и успокоительное, поэтому он до утра проспит. А завтра, если все будет хорошо, вы сможете забрать его домой. Вы родственники?

— Я его сестра, — вмешалась Анна, чтобы избавить Алексея от запутанных объяснений их взаимоотношений.

— Пройдемте со мной, — попросил он и Анна кивнула.

— Леш, все хорошо, — она в порыве обняла Алексея. — Уже все хорошо.

И попытавшись ободряюще ему улыбнуться, направилась за доктором. Никита принес откуда-то два стаканчика с кофе и протянул один ему.

— Алекс…

— Спасибо, — кивнул тот другу.

Они вновь сели, ожидая пока вернется Анна.

— Выглядишь паршиво, — попытался он отвлечь Алексея.

— Чувствую себя так же, — вздохнул тот.

— Как думаешь, кто мог такое сделать?

— Не знаю… — покачал головой Алексей, — но я уничтожу эту мразь. Найду и уничтожу.

— Он тебе очень дорог, да? — искренне спросил Ник.

— Ты даже представить не можешь насколько…

В голосе Алекса прозвучало что-то такое, что заставило Никиту вдруг произнести:

— Я хочу, чтобы ты знал, — он внимательно посмотрел на него, — ты мой лучший друг, практически как брат. И пусть я не до конца понимаю ваших с Димой отношений, я верю, что ты его любишь. И если он смог дать тебе то, что не смогла ни одна из всех женщин за твою бурную личную жизнь, то, вероятно, он действительно удивительный человек, достойный восхищения.

Ветров растеряно взглянул на друга.

— Спасибо, Ник.

Никита обнял Алексея свободной рукой, похлопав его по спине.

— Если он делает тебя счастливым, то мне остается только искренне радоваться за вас двоих. И потом, он брат моей дамы сердца, поэтому я просто обречен любить тех, кто для нее так важен. Так что, похоже, вы загнали меня в глухой угол, — усмехнулся Ник.

Алексей крепче обнял друга, чувствуя, как важны были для него эти слова. Вскоре появилась Аня. Подойдя ближе, она протянула Алексею несколько листков бумаги.

— Они сняли побои и засвидетельствовали их, так что теперь можно будет написать заявление, — она протянула листок Алексу. — А здесь лекарства, которые нужно будет купить для Димы. В основном обезболивающие, что-то с кальцием и мази.

— Я куплю, — кивнул Алекс.

— А теперь домой, — проговорила она. — Здесь мы уже ничем не поможем. Тем более что к нему сейчас не пускают, и он проспит до самого утра. Тебе нужно переодеться и успокоиться. А завтра с утра приедешь, заберешь Диму.

— Да, — кивнул Никита, — на работе я прикрою. Так что можешь спокойно оставаться с ним, сколько потребуется.

Алексей не хотел уходить, но Никита с Аней силой заставили его. Они отвезли Алекса домой, а потом Ник забрал у него ключи от машины, оставшейся стоять у подъезда Дмитрия, и пригнал ее к его дому. Когда они уехали, Ветров медленно поплелся в душ. Смывая с себя остатки запекшейся крови, он все еще видел перед глазами ту картину, которую застал. Недвижимое тело Димы. В крови. Эта картинка будто впечаталась в мозг, и он знал, что не сможет от нее просто так отделаться. В ярости сжав кулаки, он со всей силы ударил рукой по кафельной стене, чувствуя, как счесывается кожа на костяшках пальцев и болевой импульс проходит по телу. Он найдет того, кто это сделал. И тому даже скорая помощь не поможет.

Всю ночь Алекс не мог уснуть, а когда ненадолго проваливался в сон, его мучили кошмары. Он снова и снова открывал дверь в квартиру Димы. Снова и снова видел разбросанные по полу исписанные листки бумаги. И потом видел его. Лежащего без сознания. Сон почему-то был черно-белым, и лишь пятна крови алели на одежде и лице, заставляя сердце замирать от ужаса. И каждый раз он чувствовал ту же боль и безысходность, что и в первый.

Кое-как дождавшись утра, он быстро собрался, захватив одежду для Димы, и, заехав в аптеку за необходимыми лекарствами, поехал в больницу. Накинув на плечи белый халат, он прошел в палату и, подойдя к кровати, взглянул на спящего Дмитрия. Перебинтованная голова, рассеченная левая бровь, разбитый нос, припухшая губа и несколько кровоподтеков заставили его сердце сжаться. Он наклонился и, легонько коснувшись губами его лба, шепнул:

— Как же ты меня напугал…

Дима зашевелился и открыл глаза.

— Привет, — тихо проговорил он.

— Привет…

Алексей взял его за руку и переплел их пальцы, чувствуя, как тот их легонько сжал.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня переехал бульдозер. Выгляжу, наверное, также, — попытавшись улыбнуться, тихо произнес тот.

— Ты всегда выглядишь сногсшибательно, — улыбнулся ему в ответ Алексей.

У него так и вертелось на языке спросить, какая мразь оказалась способной такое сделать, но он сдержал себя.

— Сейчас придет врач, и я заберу тебя домой, — мягко сказал он таким тоном, которым обычно разговаривают с больными детьми.

— А разве тебе не нужно на работу? — пытаясь привстать и потерпев полное фиаско, проговорил Дмитрий. Лошадиная доза успокоительного, которую ему дали накануне, вызывала слабость и головокружение.

— Никита великодушно дал мне выходной, — пошутил Алекс, — так что я весь твой.

Вскоре пришел врач, и еще раз осмотрев Диму, разрешил забрать его домой, но с условием, если вдруг тот станет чувствовать себя хуже, то немедленно явится обратно. Алексей помог Диме одеться и довел его до машины. Когда они приехали домой, он тут же уложил его в кровать и принес лекарства. А затем лег рядом, нежно поглаживая его кончиками пальцев по руке.

— Приятно… — слегка улыбнулся тот.

— Я лечу тебя самым сильным лекарством. Нежностью, — прошептал Алекс, легко коснувшись уголка его губ едва ощутимым поцелуем.

— Мне нравится такая терапия, — веки Дмитрия вновь начали закрываться, очевидно, еще не до конца закончилось действие препаратов, и он вновь проваливался в сон.

— Спи. Отдыхай…

Алексей еще немного полежал рядом, наблюдая, как спокойно тот дышит. И будучи уверенным, что тот крепко уснул, вдруг, неожиданно для самого себя прошептал:

— Я люблю тебя…

Он осторожно встал с кровати, не заметив, как дрогнули веки Димы, и из их уголка скатилась крохотная слезинка.

Следующие несколько дней Алексей не отходил от Дмитрия. Он следил, чтобы тот принимал лекарства, кормил его, смазывал шрамы и ссадины, которых по всему телу оказалось больше, чем достаточно. И каждый раз, когда он видел эти ужасные кровоподтеки, слепая и неконтролируемая ярость поднималась из недр его души. Но каждый раз, когда Алексей заводил разговор о том, чтобы написать заявление, он чувствовал, как Дима замыкается в себе, и эта тема так и оставалась открытой.

Алекс не понимал, почему тот не хочет этого делать, хотя и говорит, что не знает, кто на него напал. Но Ветров не был настроен сдаваться. Анна с Никитой несколько раз приходили его навещать, даже Олежка примчался, когда узнал о том, что произошло. И в первый раз в жизни Дима ощущал, что искренне кому-то нужен, что за него переживает столько людей и что… Алекс любит его. Он не признался, что слышал его фразу, это не имело значения. Ему было достаточно того, что тот ее произнес. Пусть даже когда думал, что он спит. Но вместе с этим было кое-что, что постепенно отравляло его мысли. Он не признавался Алексею, кто сделал с ним подобное. И все, что копилось внутри, разъедало его подобно самому токсичному веществу. Когда Диме стало чуть легче, и он сам спокойно начал передвигаться по квартире, то заставил Алексея появиться на работе. И там Ветрова ждал еще один неприятный сюрприз.

— Ник, что это? — Алексей потряс в воздухе какими-то бумагами, когда его друг появился в кабинете.

— Алекс, я не говорил тебе, потому что у тебя и так сейчас забот выше крыши…

Ветров взглянул на листы бумаги в руках.

— Мы отказываемся финансировать ваше издание? Приносим свои глубочайшие извинения? С уважением? — вопросительно зачитал он с них.

— Вероятно, это из-за той статьи Гришаева. Никто не хочет быть замешанным в скандале. Особенно если ты не птица высокого полета.

Алексей в ярости смял бумаги и швырнул их на пол. Несмотря на то что опровержение статьи напечатали, такие вещи уже особо не играли никакой роли после самого факта наличия скандала. Гришаев добился своего. Теперь их спонсоры сбегали один за другим, как крысы с тонущего корабля. И он ничего не мог с этим сделать. Только стоять и смотреть, как на его глазах разваливается то, что он с таким трудом и столько времени строил.

Алексей устало опустился в кресло и прикрыл глаза.

— Алекс, мы все еще на плаву…

— Ник, ты сам веришь в то, что говоришь? — взглянул он на друга. — Это как цепная реакция. Принцип домино. Одно неизбежно тянет за собой другое.

Жизнь начинала превращаться в кромешный Ад, и с каждым новым днем он уже не знал чего от нее ждать.

— Если мы в ближайшее время не найдем кого-нибудь, кто возьмется за наше финансирование, наше дело просто развалится. Или… остается только, чтобы кто-то выкупил его у нас… Пока мы еще не до конца уничтожены.

— Ветров, не смей даже думать об этом! — не выдержал Никита. — Ты ни за что не пустишь с молотка то, во что вложил столько сил и души!

— У тебя есть другие предложения? — отрешенно посмотрел он на друга, и Нику показалось, что тот уже практически смирился с этой мыслью.

— Алекс, ты сердце всего механизма! Если ты сейчас сдашься и опустишь руки, тогда нам точно конец. Борись, твою мать!

Алексей тяжело вздохнул.

— Дима не хочет подавать заявление в милицию.

Никита слегка опешил от такой резкой смены темы их разговора, но понял, что истинные причины поведения Алекса кроются именно в этом.

— Почему?

— Я не знаю! А когда начинаю с ним говорить об этом, он просто замыкается.

— Может, стоит дать ему еще немного времени? — предложил Ник.

Он видел, как это все давило на Алексея. Каким грузом оно лежало на его плечах. Тот так отчаянно хотел добиться справедливости, но у него не появлялось ни одной возможности, чтобы сделать это. И Дмитрий не помогал ему.

— Позвони Ане, — проговорил Никита, — пусть она поговорит с ним. Может ей удастся убедить его.

Алекс несколько секунд смотрел на друга, а потом согласился.

— Да, ты прав. Если и есть кто-то, кто сможет его растормошить, то только она.

Когда Никита вышел из кабинета, Алексей набрал номер Анны и подождал, пока на том конце не прозвучал ее голос.

— Да, Леш.

— Привет, Ань, — поздоровался он. — Я хотел тебя попросить об одном одолжении.

— Что-то случилось? — встревожено поинтересовалась она. — Что-то с Димой?

— Можно и так сказать. Я не могу заставить его подать заявление в милицию. Он не слушает никаких аргументов и просто отгораживается от этой темы. Я вижу, как он мучается, и ничем не могу ему помочь. Ты бы не могла поговорить с ним? Попробовать убедить его, я не знаю… Хотя бы понять, в чем причина его поведения?

Аня несколько секунд молчала, а затем произнесла.

— Хорошо, но сегодня уже вряд ли и это не телефонный разговор. А завтра у меня короткий день, так что я забегу к вам и попытаюсь с ним поговорить, — пообещала она.

— Спасибо, Ань, — искренне поблагодарил он ее и нажал на кнопку сброса вызова.

Вернувшись домой, он застал Дмитрия сидящим за стойкой и задумчиво курящим. Ссадины понемногу затягивались и заживали, только Алексей все больше ощущал, что у того на самом деле куда сильнее внутренние увечья. Те, которые не заживают. Которые болят постоянно и от которых еще не придумали лекарств. Увечья души. Он смотрел на него с болью и беспомощностью, потому что не знал, чем ему помочь. Как спрятать его от самого себя. Как укрыть от тех тяжелых мыслей, которые сейчас читались на его лице.

— Привет… — он подошел ближе и мягко обнял его, положив голову на плечо.

— Привет, — уголки губ Димы приподнялись в едва заметной улыбке, — Как там на работе?

— Все передают привет моей второй и лучшей половине, — он коснулся губами его шеи.

— Спасибо, — Дмитрий повернулся на стуле и, быстро поднялся, выскальзывая из его рук. — Иди, переодевайся и будем ужинать.

Алексея просто обдало каким-то могильным холодом. Казалось, все, что осталось от его светлого и открытого Димы, это только та истерзанная внешняя оболочка, которую он сейчас видел перед собой. Он готов был кричать от той безысходности, которая заполняла все его существо, потому что не знал, как вытащить Дмитрия из его скорлупы.

— Хорошо, — спокойно проговорил он, чувствуя, как защемило что-то внутри.

Единственной надеждой оставалась Анна. Если и ей не удастся расшевелить брата, то у Алекса просто начнется нервный срыв.

Когда на следующий день он вернулся с работы домой и открыл дверь, войдя в квартиру, то услышал чуть повышенные тона, на которых разговаривали Дмитрий и Анна. Что-то заставило его замереть, понимая, что они не слышали, как он пришел.

— Но я не понимаю тебя, — возмутилась Аня, — разве ты не хочешь, чтобы они нашли этого подонка и наказали его?

— Аня, это не имеет никакого значения! — не выдержал Дима.

— Что значит — не имеет?

— То и значит! Потому что я знаю, кто это сделал!

Алексей так и примерз к месту, а его рука приросла к дверной ручке.

— Как знаешь? Ты же говорил… — Аня тоже не могла поверить в услышанное. — И кто же это был?

Несколько тягостных, бесконечных секунд молчания.

— Отец. Это он избил меня…

Алексу показалось, что железная дверная ручка в его руках сейчас треснет пополам от той силы, с которой он ее сжал. Как же он сам не догадался! Господи, он даже предположить не мог, что Гришаев решиться воплотить свои угрозы в жизнь. Красная пелена накрыла его глаза, вызывая изнутри волну той неконтролируемой ярости, которую он уже столько времени пытался в себе сдерживать.

— Как отец… — Анна была в не меньшем шоке. — Почему ты сразу не рассказал?

— Кому? Алексу? Разве ты не понимаешь, что тот именно этого и добивался? Стоит мне хоть слово сказать Алексею… Только намекнуть, кто это был. И он тут же натворит какие-нибудь глупости, которые причинят вред и ему, и его работе. Я не могу допустить, чтобы он разрушал свою жизнь из-за меня.

— Значит, ты решил самоуничтожиться сам? Ты хоть знаешь, как ты его мучаешь этим? Он не знает, что происходит с тобой! Ты все больше замыкаешься в себе, а страдаете вы оба! — Аня с запалом отчитывала брата.

Алексей понял, что имел в виду Дима. Его последние слова слегка осадили жажду немедленной расправы. Тот очень хорошо его знал. Настолько, что не сомневался в том, что Алекс этого просто так не оставит. И хотел уберечь от необдуманных и импульсивных шагов. Как бы там ни было, теперь Ветрову стала понятна вся картина произошедшего тогда и происходящего сейчас. И это был огромный шаг вперед. Он нарочито громко хлопнул входной дверью, давая понять, что вернулся с работы.

19:16 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
19 глава.


— Привет, милый, — Алексей прошел к барной стойке, за которой сидела Аня, и поцеловал Диму, стоящего напротив нее. — Обо мне сплетничаете?

От Ветрова не укрылось, как они с Анной переглянулись.

— Нет, — поспешил заверить его Дмитрий, — Аня просто зашла узнать как у меня дела…

— И как у тебя дела?

Алекс аккуратно взял его лицо в руки, осматривая уже почти зажившие ссадины.

— Нормально…

— Ну я, пожалуй, уже пойду… — поднялась Аня со своего места.

— Нет, Ань, оставайся, — отпустив лицо Димы, проговорил Алексей, — поужинаем вместе. Ты как? — он посмотрел на Дмитрия.

— Конечно, Ань, оставайся, — кивнул тот сестре.

— Отлично. Я в душ. Скоро спущусь, — Алекс еще раз поцеловал Диму и поднялся на второй уровень.

Ему нужно было какое-то время, чтобы справиться с желанием убивать и крушить, которое сейчас очень быстро распространялось по всему его существу. Теперь-то он уж точно будет бороться и за свое дело, и за право жить так, как ему хочется. Он уничтожит Гришаева. Сотрет его с лица земли, чтобы подобная мерзость больше не могла отравлять существование ни ему, ни тому, кого он любит. Но для начала ему предстоял более изнуряющий и серьезный бой. Бой за Диму с ним самим. Анна всегда успокаивающе действовала на брата, поэтому он и попросил ее задержаться. Чтобы тот не успел сбежать в свою ракушку еще до начала этого самого боя.

Приняв душ и немного взяв себя в руки, Алексей переоделся в белую трикотажную майку и светлые домашние брюки и спустился вниз. Анна помогла Диме накрыть на стол, и они уселись ужинать. Алекс специально не упоминал ни одной из скользких тем, касающихся проблем на работе или недавнего инцидента. Они болтали о всякой ерунде. Аня рассказывала о Никите, вспоминали, как Алексей застукал их в неглиже у того дома. Дима даже несколько раз искренне засмеялся, и эта была та самая улыбка, которую Алекс уже так давно не видел и которую непременно собирался вернуть ему. И в ближайшее время.

Когда Аня ушла, Дима тут же поднялся в душ, после чего обычно ложился спать. Но только не сегодня. На этот вечер у Алексея были несколько другие планы. Поэтому, когда тот вышел из ванной и наткнулся взглядом на лежащего поверх одеяла Алекса, удивленно поинтересовался:

— Ты тоже решил лечь пораньше?

Учитывая, что сейчас было только девять вечера, а за окном только-только начинали сгущаться летние знойные сумерки, этот вопрос действительно был резонным. Алексей никогда не ложился спать раньше полночи, будучи ярким представителем «сов».

— Нет, — покачал он головой, — ложись, я нанесу мазь.

— Да уже вроде как зажило все… — слегка растерянно проговорил Дима, стараясь понять ту особую интонацию, которая прозвучала в голосе Алексея.

Это было нечто бархатистое и завлекающее, хотя сам он действительно держал в руках тюбик с той мазью, которой смазывал его ссадины и кровоподтеки. Голову, наконец, перестали забинтовывать, и он смог ее нормально помыть. Кое-где еще были синяки, но их цвет постепенно менялся с фиолетового и ярко-пурпурного на зеленовато-желтый. Уже почти ничего не болело, только ребро иногда ныло, когда он по забывчивости делал резкое движение или смеялся. Хотя в последнее время смеялся он крайне редко.

Дима понимал, что причиняет Алексею боль своей замкнутостью, но не мог рассказать, что его мучило. Видит Бог, как ему хотелось просто заползти в объятия Алекса и поделиться тем, что произошло на самом деле. Поделиться своей болью. Дать ему утешить себя. Поддержать. Но зная, как эмоционально тот реагирует на все, Дима переживал, что сделает только хуже. Неизвестно, что взбредет Алексею в голову и какую расправу он придумает его отцу. Что если это приведет к каким-нибудь ужасным и необратимым последствиям?

Мучась от этих разъедающих душу терзаний, он чувствовал как все больше и больше отдаляется от него. И это осознание причиняло еще большую боль. Это был какой-то замкнутый круг. Адский замкнутый круг, из которого он никак не мог вырваться. Не мог найти хоть одну маломальскую соломинку, за которую смог бы ухватиться, пока его полностью не засосало в это болото отчаяния и вынужденного одиночества.

Он лег рядом с Алексеем, приподнимая майку.

— Лучше сними, — серьезно попросил тот, нанося мазь на пальцы рук и согревая ее.

Дима нехотя стащил майку, и Алекс коснулся его кожи чуть прохладным прикосновением, осторожно втирая мазь. Дима внимательно следил за его выражением лица, но оно было серьезным и сосредоточенным. Он немного расслабился и прикрыл глаза. Эти ощущения за последнее время были единственными, которые он испытывал. С тех пор, как Алекс забрал его из больницы, сексом они не занимались. Прикосновения Алексея были легкими и нежными, они переходили от одной ссадины к другой, но не причиняли дискомфорта.

Через какое-то время Алексей почувствовал, как Дима полностью расслабился, и добавил к своим втирающим прикосновениям другие, едва уловимые, скользящие по коже. Они были ненавязчивые, будто случайные, и не настораживали.

— Перевернись, — попросил Алексей, и Дима послушно улегся на живот.

Прикосновения возобновились. Дима чувствовал прохладную мазь и теплые пальцы Алекса, которые бережно втирали ее в кожу. Ощущение было приятным и расслабляющим. Внезапно рука скользнула по коже вниз, к бедрам. Но прежде чем Дима успел как-то среагировать, вновь вернулась на прежнее место.

Постепенно растворяясь в этих ощущениях, Дмитрий и не заметил, как к прикосновениям рук присоединились легкие поцелуи. Но это было так приятно, что он не останавливал Алексея. Губы медленно путешествовали по его позвоночнику, спускаясь все ниже и, не доходя до линии белья, вновь возвращались вверх. Ладонь Алекса легла на его ягодицы. Мягко надавила и вновь исчезла.

Кончик языка скользнул по плечу, и неконтролируемые мурашки тут же покрыли всю кожу. Дыхание на миг сбилось.

— Алекс… — прошептал Дима.

— Ш-ш-ш…

Это «Ш-ш-ш» прозвучало так чертовски возбуждающе, что Дима почти сразу забыл, что хотел сказать. Пока он пытался как-то собраться с мыслями, пальцы Алексея миллиметр за миллиметром отвоевывали обнаженную кожу его ягодиц, очень медленно, почти незаметно, стаскивая белье.

И вот уже кончик языка Алекса скользит по расселине, заставляя Диму дрожать от просыпающегося желания. Ему так не хватало этих ощущений все это время. Не хватало ласк Алексея. Но тяжелые мысли, окутывающие его сознание, не дают до конца отдаться в их власть. Тем временем язык Алексея все продолжает скользить по коже, пока Дима не чувствует, как он очень мягко проникает глубже. Не спеша. Изучая. Лаская.

Судорожный вдох и бедра сами собой приподнимаются, позволяя Алексу избавить его от лишней одежды. Теплые ладони ложатся на его ягодицы и осторожно раздвигают их, пропуская кончик языка еще глубже. Нежно. Осторожно. Самообладания больше нет. Оно тает под этим натиском. Стон удовольствия. Сладкая мука продолжается, лишая голову мыслей. Стирая их этим теплым и влажным скольжением. Одну за другой. Отвоевывая место для страсти.

Дима чувствует эрекцию и понимает, что Алексей одержал свою маленькую победу. В его мыслях сейчас только он. Только его прикосновения. Только желание продолжать таять от этих ощущений. Алекс нежно целует кожу его спины, осторожно покусывает за плечо, и одновременно с этим Дима чувствует проникающие в него пальцы Алексея. Чувственно стонет. Слегка поводит бедрами, показывая этим движением свою полную капитуляцию.

Пальцы оживают и начинают двигаться. Медленно. Слишком. Этого уже недостаточно. Дима сам не замечает, как начинает подмахивать бедрами. Закрывает глаза. Часто дышит. Кожа покрывается капельками пота. Жар заполняет его изнутри. Растекается по телу раскаленной лавой. Быстрее. Глубже.

Алексей склоняется к его уху и шепчет:

— Я. Люблю. Тебя.

Четко отчеканивая каждое слово. Подкрепляя их движением своих пальцев внутри и поцелуями в шею. Оргазм. Стон звучит как крик души. Очищающий. Смывающий с нее всю грязь. Дима с силой комкает ладонями простыню. Непроизвольно. Пытаясь удержаться в этом мире от того головокружительного падения в черную невесомость.

Алексей мягко переворачивает его и целует. Губы залечивают самые страшные раны. Те, что внутри. Те, что не видно. Диму начинает трясти от этого ощущения. Алексей рушит все стены. Все преграды. Все барьеры. Не давая спрятаться в панцирь. Вытягивая его душу. Оголяя ее. Заставляя отказаться от добровольного одиночества. Дима дрожит. Плачет.

— Я люблю тебя, — повторяет Алекс, чувствуя, как эти слова горят на губах. Будто являют собой какую-то энергию. Нечто совершенно особенное. И вместе с ними приходит облегчение. Внутри рушится невидимая плотина, и это чувство затопляет все его существо от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах.

Дима открывает глаза и смотрит на него. Тем самым взглядом, который Алексей запомнил с их самой первой встречи. Светлым, немного детским и искренним.

— Ты слышишь?

Дима не может произнести ни слова. Их тысячи проносятся в голове, но ни одно не подходит для того, чтобы описать, что он сейчас чувствует. Он изо всех сил пытается что-то сказать, но получается только кивнуть в ответ. Он слышит их. Даже до сих пор. И эти слова самое сильное обезболивающее и успокоительное для его истерзанной и раненой души.

Алексей улыбается. Ему хочется зацеловать его. Касается губами уголков рта и подбородка. Проводит кончиком языка по шее и плечу. Он будет делать это всю ночь, если потребуется. Пока не заставит Диму вновь ожить. Вновь улыбаться. Пока не вылечит его до конца своей лаской. Ладонь, мягко поглаживая, скользит по коже. Нежно очерчивает изгибы тела. Они целуются. Как в их первый раз. Никуда не спеша. Растворяясь друг в друге. Только теперь это любовь. И оба знают это.

Сколько проходит времени, не важно. В окутанной сумраком комнате, в которую сквозь распахнутое окно врывается летний ночной ветер и иногда касается их горячих тел, сложно уследить за течением минут. Дима ложится на бок и чувствует, как бедра Алексея вжимаются в его бедра. Чувствует его возбуждение. Алекс старается не задеть больное ребро Димы, поэтому очень осторожно сжимает ладонями его тело только внизу спины. Входит. Замирает. Дает время привыкнуть. Вдохнуть.

— Я твой… — шепчет он.

И впервые понимает, что не присваивает кого-то себе, а наоборот, дарит себя кому-то. Полностью. Навсегда.

Начинает двигаться. Заставляет стонать. Чувствует ладонь Димы на своем бедре. Она, поглаживая, скользит. Подсказывает темп. Рука Алексея соскальзывает, касаясь возбужденной плоти Димы. Ласкает ее. Нежно. Сжимает в ладони. Вскоре оба задыхаются, не в состоянии контролировать вырвавшуюся наружу страсть. Она заставляет их тела двигаться быстрее. Синхроннее. В желании поскорее достигнуть того сладостного пика, когда чувствуешь, что твое тело больше не принадлежит тебе. И они достигают его. Вместе. Пальцы впиваются в кожу друг друга. Тела пахнут друг другом. Шумное дыхание сплетается в поцелуй.

Алексей прижимает Диму ближе. Трется носом о его волосы и чувствует, как расслабляется каждая клеточка его тела.

— Больше никогда не закрывайся от меня…

Дима тихонько смеется, и этот звук дает Алексу понять, что его план сработал.

— Я чуть с ума не сошел, — выдохнул Алексей ему в волосы.

— Прости…

Дима перевернулся на спину и блаженно вздохнул.

— Господи, и чем же я заслужил такое счастье? Такое страстное, непредсказуемое и импульсивное счастье…

— Ты забыл сказать «и любимое».

— И любимое, — засмеялся Дима, заглянув ему в глаза. И Алексей осознал, как соскучился по этому звуку. Хотя все в комнате было окутано сумраком, он был готов поклясться, что увидел ямочки на его щеках.

— Я люблю тебя, — Алекс нежно поцеловал его, и Диму окутало чувство безопасности и защиты. Он прижался ближе к Алексею и в первый раз за последнее время спокойно заснул. Без успокоительных и обезболивающих.

Алексей слушал его мерное дыхание и надеялся, что смог окончательно пробить ту броню, которая сковывала его Диму все последнее время. Он знал, почему тот замыкался в себе. После того, что с ним сделал отец, не иметь возможности поделиться этим с кем-нибудь и держать все в себе было настоящей пыткой. И в какой-то мере Алекс сам виноват. Именно из-за его импульсивности Дмитрий боялся ему в этом признаться. Как же хорошо он его знал, не смотря на то что не мог предугадать его поступков. Алексей вздохнул и тоже прикрыл глаза. Он мог бы убить Гришаева своими собственными руками. Медленно разрывать на части и с наслаждением наблюдать, как тот корчится от боли. Но тогда самопожертвование Димы в последние дни оказалось бы бессмысленным, а оно не было таким. Перед тем как уснуть Ветров поклялся, что найдет способ заставить Гришаева заплатить за все.

Когда Алексей утром проснулся, Дмитрия рядом не оказалось. Он спросонок пошарил рукой по другой половине кровати, но та была пуста. Алекс открыл глаза и прислушался. Внизу раздавались тихие шаги. Через мгновение он услышал, как они поднимаются по ступенькам, и в поле его зрения показался Дима. На нем были желтая тенниска с замысловатым логотипом и светлые холщевые брюки.

— Доброе утро, — тот заметил, что Алекс уже не спит и, опираясь коленом о кровать, придвинулся ближе, чтобы поцеловать его.

— А куда это ты собрался? — после короткого поцелуя подозрительно поинтересовался Алексей.

— Как куда, на работу, — улыбнулся Дима.

— Даже слышать ничего не хочу. Тебе еще нужно отлежаться.

— Я уже вчера отлежался, — засмеялся тот. — Ну, правда, я уже по всем соскучился и один здесь просто с ума схожу.

Алексей понимал, что целый день проводить наедине с собой и своими давящими мыслями очень тяжело. А на работе у него будет шанс от этого всего отвлечься. Хотя учитывая, что творилось сейчас и там, офис был последним местом, где можно было это сделать.

— Ты уверен, что выдержишь весь день? Может, хотя бы до обеда, а остальное заберешь на дом?

— Не переживай, я же не вагоны разгружать буду. А теперь вставай и в душ. Завтрак уже готов. Давай, а то опоздаем.

Ну, во всяком случае, к Дмитрию вернулась хоть какая-то жажда жизни, а не просто депрессивное инертное существование, и это не могло не радовать Алексея.

Когда они приехали на работу, Диму тепло встретили, хотя и не ожидали, что тот так скоро вернется. Каждый посчитал своим долгом поинтересоваться его самочувствием и поделиться своими соображениями о том, что стоит оторвать тому, кто такое с ним сделал. Причем у каждого это были разные варианты частей тела. Самым кровожадным оказался Олежка, недвузначно намекнув на одну конкретную часть между ног.

Алексей попросил предоставить ему абсолютно всю финансовую отчетность за последние несколько месяцев. Когда в его дверь раздался стук и внутрь заглянул Никита, он зарывшись в бумагах по самую шею, усиленно искал возможные выходы, чтобы справиться с постигшим их кризисом.

— Да, Ник… — рассеянно проговорил он и вновь опустил взгляд в бумаги.

— Вижу, Аня помогла, — войдя внутрь, заметил тот.

— Даже больше, чем ты думаешь. Знаешь, кто избил Диму? — И когда Никита растерянно покачал головой, проговорил. — Отец.

— Ну и сукин сын! Дима признался?

— Да, только не мне. Боясь, что я тут же отправлюсь и четвертую ублюдка, а меня потом посадят за убийство в состоянии аффекта.

— Ну, надо отдать ему должное, он не плохо тебя изучил, — усмехнулся тот. — Это тебе Аня рассказала?

— Я случайно услышал их разговор, когда вернулся с работы. Но ни Дима, ни Аня этого не знают, поэтому надеюсь, что ты тоже их не станешь просвещать.

— Конечно, — кивнул Ник. — И что ты думаешь делать?

— Пока не знаю. Но, думаю, ты будешь рад услышать, что я передумал продавать наше издание и готов за него побороться. Я не доставлю Гришаеву такое удовольствие.

— Похоже, Дмитрий хорошо на тебя влияет, — искренне улыбнулся тот. — Я действительно рад это слышать. Но вы все еще можете подать заявление в милицию.

— Не думаю, что наша доблестная милиция возьмется за это. Учитывая то обстоятельство, что это будет рассматриваться не как разбойное нападение, а как своеобразные воспитательные методы отца. Так что это заявление окажется погребенным под грудой таких же. И потом, я не хочу сейчас заставлять Диму снова проходить через все это.

— Да, — вздохнул Никита, и вдруг вспомнил что-то. — Господи, а Аня с ним под одной крышей живет…

— Ну, за нее можешь не переживать. Она у нас папина любимица и не больна грязными извращениями, так что не думаю, что ей что-то грозит. Хотя на твоем месте я, конечно, предложил бы ей свое уютное гнездышко, как вариант, — усмехнулся тот.

Никита передразнил язвительное выражение лица друга и вышел из кабинета. Алексей вновь углубился в изучение бумаг. Но чем больше он во все это влезал, тем больше понимал, что дела у них из рук вон плохо. Прибыль от их тиражей не перекрывала статью расходов, не говоря уже о выплате зарплат.

Тогда Алексей позвонил нескольким людям, которые могли заинтересоваться в их спонсировании, и назначил им личные встречи на завтрашний вечер с разницей в час в ресторане «Нобель». Вконец вымотанный, он по завершении рабочего дня зашел к Никите в кабинет.

— Как здесь мой пациент?

Ник усмехнулся, оторвав взгляд от монитора.

— Уже полчаса пытаюсь вытолкать пинками домой.

Алексей взглянул на Диму, который что-то сосредоточено вычитывал на компьютере, не обращая на них никакого внимания, и непонимающе посмотрел на Ника. Тот указал на его уши, и Алекс заметил в них небольшие наушники. Он покачал головой и подошел к нему ближе, легонько вытащив их из его ушей.

— Если ты думаешь, что я повышу тебе зарплату за переработку, мне придется тебя разочаровать. У нас нет на это средств, — коснувшись губами его волос, проговорил Алексей.

Дима слегка вздрогнул от неожиданности, но в следующий момент улыбнулся ему в ответ.

— Я согласен на безналичный расчет.

— Так, идите уже домой оба, — встрял Никита, хмыкнув. — Уверен, там вы придете к компромиссу в вопросе оплаты труда.

Алексей подождал, пока Дима выключил компьютер и забрал его домой. Несмотря на то, что тот храбрился, он видел, как Дмитрий морщился всякий раз, когда поворачивался. Ребро давало о себе знать, особенно после целого дня сидения в одной позе. А вот общее эмоциональное состояние было намного лучше. Дима шутил, улыбался и понемногу становился похожим на себя прежнего, хотя периодически Алекс замечал мелькающие на его лице невеселые мысли. Но поскольку тот еще не был готов говорить на эту тему сам, Алексей ее тоже не касался.

На следующий день Ветров вновь завез Диму в конце рабочего дня домой и только после этого отправился в ресторан, где были назначены его деловые встречи. Как он не старался произвести положительное впечатление и заверить партнеров по ужину, что его дело стоит их капиталовложений, в конце концов, он неизменно получал вежливый отказ. С каждым таким отказом таяли призрачные шансы на то, чтобы вернуть в строй их издание. И с каждым таким отказом он становился все мрачнее и мрачнее. И когда из-за его столика поднялся последний возможный спонсор и, извинившись, попрощался, Алексея охватила ярость, граничащая с паникой. Сквозь его пальцы утекало дело всей его жизни, и он беспомощно за этим наблюдал.

Когда он уже собрался уходить, его взгляд вдруг внезапно наткнулся на знакомое лицо. Знакомое, ненавистное лицо Анатолия Гришаева. Тот, судя по всему, прекрасно себя чувствовал, и никакие муки совести его не терзали. Он ужинал с какой-то сексапильной брюнеткой, которая то и дело хихикала, давая понять, что последует за этим ужином. Уже знакомая красная пелена накрыла глаза Алексея, но он из последних сил пытался бороться с собой, чтобы не поддаться своей ярости и не устроить расправу прямо здесь и сейчас при помощи холодного оружия в виде вилки и ножа, лежащих на столе.

Ветров некоторое время наблюдал за ними, пытаясь справиться с клокочущей ненавистью, но как только тот поднялся из-за стола и отправился в сторону туалетов, Алексей, поддавшись своему очередному бесконтрольному импульсу, поднялся и направился следом за ним. Толкнув дверь внутрь и заметив того возле одного из писсуаров, он решительно преодолел разделяющее их расстояние и, схватив за рубашку, со всей силы впечатал Гришаева в стену, прижав его к ней и с силой зажав рукой шею. Тот от неожиданности пучил глаза и отчаянно пытался сделать вдох, схватившись за душащую его руку. Но явно проигрывал Ветрову и в силе, и в росте.

— Не переживай, мразь, — с отвращением процедил Алексей, — я не собираюсь пачкать об тебя руки. Я лишь хотел предупредить. И хорошенько запомни мои слова. Я. Уничтожу. Тебя. Рано или поздно, — он подкрепил свою угрозу еще большим давлением на шею.

— Ты опять хотел сказать, что я не знаю, с кем связываюсь? — попытался он проинтерпретировать хрипящие звуки, вырывающиеся из горла того. — Ну так это ты не знаешь, с кем связался. Я не успокоюсь, пока не увижу, как ты корчишься в муках, сполна расплачиваясь за все то дерьмо, которое сделал.

Лицо Гришаева постепенно все больше багровело от недостатка воздуха, а глаза выкатывались наружу, но он ни на сантиметр не мог сдвинуть руку Алексея, как не пытался. Хватка была мертвой.

— И еще одно, — Алекс опустил другую руку и с силой схватил того за яйца, сжимая их в руке, — если ты еще хоть раз прикоснешься хотя бы к волоску своего сына, если ты приблизишься к нему ближе, чем на километр, клянусь, я узнаю и найду тебя. А потом оторву их вместе с твоим единственным сомнительным достоинством. Ты понял меня, тварь? — Ветров еще крепче сжал ладонь, и тот судорожно кивнул.

Алексей отпустил Гришаева, и тот непроизвольно упал на колени, хрипя и кашляя, пытаясь восполнить нехватку воздуха в легких.

— Вот и отлично. Приятно было побеседовать.

Ветров направился прочь, с силой толкнув дверь. Вернувшись в зал, он расплатился и отправился домой, где его ждал Дима. Ему немного стало легче, но это было объявление войны. Гришаев бросил ему вызов, причинив боль самому дорогому, что было в его жизни, и сегодня Алексей этот вызов принял.

19:09 

«СОБЛАЗН»

Жизнь прекрасна!
20 глава.

Алексей открыл дверь к себе в квартиру и прошел к холодильнику, извлекая из него бутылку холодного пива. Повернув пальцами крышку, он приложил горлышко к губам, чувствуя, как приятная прохладная жидкость струится по его горлу, спускаясь к внутренностям.

— Как прошла встреча?

Дима подошел сзади, мягко обняв его и коснувшись губами плеча.

— Не так чтобы совсем хорошо, — взглянув на бутылку в руках, произнес Алекс.

Естественно, говорить о небольшой потасовке в мужском туалете с его отцом он не собирался.

— Не удалось никого уговорить?

Алексей отрицательно покачал головой. Дима видел как тому тяжело, но в этом случае он никак и ничем не мог ему помочь.

— Не нужно было тебе печатать ту мою статью, — вздохнул он, — все твои проблемы начались после нее.

— Все мои проблемы начались после того, как я принял спонсорство твоего отца, и это не имеет никакого отношения к твоей статье, которую если ты помнишь, я лично одобрил на этой самой кухне. С каких это пор свобода слова стала у нас запрещена?

— Да, только после этой самой свободы слова ты сейчас в заднице по самое дальше некуда, — напомнил Дима.

С этим было трудно спорить. Алексей поставил бутылку на стол и, повернувшись, обнял Диму, прижимая его ближе к себе и черпая в нем душевное успокоение.

— Единственное, за что я искренне благодарен твоему сволочному родителю, так это за то, что он оказался способным произвести тебя на свет, — прошептал он, запуская пальцы в волосы Димы.

— У вас с ним разные мнения на сей счет, — вздохнул тот, но сильнее прижался к Алексею.

Их объятия всегда напоминали какой-то необъяснимый обмен энергией. Алекс напитывался спокойствием и уравновешенностью, а Дима черпал в Алексее уверенность и силу. Наконец, Ветров мягко отпустил его и, заглянув в глаза, произнес:

— Да пошел он…

Дмитрий засмеялся и поцеловал его.

— Хочешь, я потру тебе спинку? — игриво предложил он.

— Весь день только об этом и мечтаю, — прошептал Алекс, увлекая его за собой на второй уровень в ванную.

Если в их с Дмитрием отношениях все вновь более-менее стабилизировалось, то на работе ситуация ухудшалась день ото дня. Поиски новых спонсоров не сдвинулись ни на йоту, а те, что и были, тоже потихоньку норовили ускользнуть с тонущего корабля. Алексей все дни проводил, не вылезая из документаций и телефона, но никаких ощутимых результатов это пока не приносило. На носу был очередной выпуск, на который у них пока еще хватало средств, а что делать дальше Ветров не имел ни малейшего понятия.

Вечером, когда он в очередной раз был погружен в свои заботы и тяжелые мысли в его кабинете раздался телефонный звонок. Оказалось, что Никита по каким-то причинам до сих пор не отвез материалы в типографию и, пообещав выяснить, в чем дело, Алексей положил трубку и направился к Нику в кабинет. Распахнув дверь, он с удивлением не обнаружил там своего друга, хотя рабочий день еще не окончился.

— Где Никита? — поинтересовался он у Димы.

— Так ты же его отпустил, — удивился тот его вопросу.

Алексей начал припоминать, что где-то посреди дня к нему заглянул Ник с зеленым цветом лица и пожаловался на какое-то отравление.

— Твою мать, — выругался он.

— Что-то случилось?

— Ник должен был сегодня отвезти материалы для нового выпуска в типографию, и, как выяснилось, естественно, этого не сделал. Ты не знаешь, где они могут быть?

Дима поднялся со своего места и подошел к столу Никиты. Перебрав папки, лежащие там, он нашел то, что интересовало Алексея.

— Вот они, — он взял одну из них в руки, и предложил. — Давай я отвезу.

Алексей немного замялся, но выбора не было. Он не мог прямо сейчас уйти.

— Хорошо. Только, Дим, туда и обратно.

— Ладно, — улыбнулся он, и подошел ближе. — Я знаю, что ты меня еще пока только наручниками к себе не приковал, но я уже большой мальчик и в состоянии самостоятельно передвигаться по городу.

— Я серьезно, — мягко проговорил он, — и позвонишь, как доберешься.

Коснувшись его губ быстрым поцелуем, он вышел из кабинета, но через мгновение заглянул обратно:

— Кстати, насчет наручников отличная идея, — плотоядно улыбнулся он.

— Алексей Петрович… — качая головой, засмеялся Дима.

Он захватил необходимые материалы, спрятав их в свою сумку и надев ее через голову, вышел из кабинета, закрыв дверь на ключ. До места он добрался за полчаса и там его уже ждали. Выполнив свое поручение, он ненадолго задержался, осматривая типографию. За всю свою будущность журналистом он ни разу, тем не менее, не был в этом тайном месте, откуда и выходит конечный результат, именуемый прессой. Повсюду витал запах краски и бумаги, а пространство было наполнено шумом печатного оборудования. Ему разрешили немного осмотреться, и Дима с удовольствием совершил небольшую экскурсию по печатному цеху.

Он остановился у одного из станков и внимательно смотрел за его работой, когда боковое зрение уловило яркую вспышку света откуда-то сбоку, и в следующую секунду какой-то мощный толчок сбил его с ног, оглушая и моментально засасывая в черную дыру, где не было ни времени, ни ощущений, ни мыслей. Он потерял сознание.

Алексей уже несколько раз набирал номер телефона Димы, но вместо его голоса слышал другой. Электронный и безжизненный, который сообщал ему о том, что его абонент не может ответить на звонок. Какое-то нехорошее предчувствие засосало под ложечкой, грозя поставить ему окончательный диагноз паранойи. Ветров быстро поднял трубку и набрал номер типографии, чтобы узнать появлялся там Дима или нет, и привез ли он материалы. Но на том конце провода тоже никто не отвечал. Паранойя начинала прогрессировать семимильными шагами.

А когда через несколько минут позвонил его мобильный телефон и ему сообщили, что на их типографии пожар, Алексею показалось, что земля ушла из-под ног. Схватив ключи от автомобиля со стола, он за считанные секунды оказался на улице. Забравшись в салон и повернув ключ в зажигании, он рванул с припаркованного места и всю дорогу проклинал себя за то, что наступил на одни и те же грабли дважды. Он снова отпустил Диму одного. А тот вновь оказался не в нужном месте и не в нужное время.

На место он приехал почти одновременно с пожарными, с ужасом видя черные клубы дыма, поднимающиеся над зданием. У входа толпились люди и Алексей, окончательно обезумев от тех страшных картин, которые уже бесконечное количество раз нарисовало его воспаленное воображение, выскочил из машины. У него опять перед глазами всплыл пережитый им кошмар. Обездвиженный и окровавленный Дима. Пока он пытался растолкать собравшихся зевак, пробираясь к входу.

Кто-то крепко схватил его за руку, и Алексей обернулся, бросив на него безумный взгляд. Но когда он наткнулся им на светлые зеленые глаза, волна ни с чем несравнимого облегчения прошла по его телу, моментально приводя его в некое ватное состояние. Алексей сгреб Дмитрия в охапку, крепко прижимая к себе.

— Все в порядке, — прошептал Дима, — со мной все в порядке, честно.

— Теперь только с наручниками, — выдохнул Алексей, чувствуя, как начинают дрожать его руки от пережитого эмоционального стресса. — Господи, что случилось?

— Я не знаю, — Дима отстранился, и они вместе посмотрели, как пожарные гасят огонь. — Было что-то наподобие взрыва. Я ненадолго отключился, а когда пришел в себя, уже повсюду горел огонь. Кто-то помог мне выбраться. Никто не пострадал.

За исключением, разумеется, самой типографии и нового оборудования. Ветров даже приблизительно сейчас не представлял тех убытков, которые они понесли, но в сравнении с тем, что он мог потерять Диму, это в данную минуту не имело никакого значения. Он снова крепко обнял его, даже не задумываясь над тем, что вокруг толпится куча людей.

Через какое-то время к ним подошел один из пожарных. Алексей представился и поинтересовался, что стало причиной взрыва. Но однозначного ответа на свой вопрос так и не получил. Ясно было только, что это не проводка. Его заверили, что как только они установят причину, сразу же поставят его в известность. Он забрал Диму и отвез его домой, а затем снова вернулся на работу в ожидании новостей.

И новости эти оказались неутешительными. Все оборудование было приведено в негодность, готовые материалы к новому выпуску сожжены дотла. Даже не смотря на то, что типография была застрахована, на ее восстановление уйдет куча времени. Не говоря уже о сроках выпуска нового номера. Вывод, все больше обретающий четкие очертания, звучал, как приговор. Они обречены. Разорены. Уничтожены.

Финансирования нет, типографии нет, их делу пришел конец. Даже если Алексей решится взять ссуду в банке, он не знал, сможет ли потом выкрутиться так, чтобы как-то поставить все на ноги, а потом еще и погасить ее. Это был последний. Седьмой круг Ада. Где что бы ты ни делал, как бы ты ни боролся, ты все равно не мог ничего изменить. Это был тот самый конец, который с легкостью пресекал на корню все их слабые потуги остаться на плаву.

Он набрал номер телефона Никиты и сообщил ему, что все, что осталось от их издания, как раз уместится в короткий незаметный некролог. Затем положил трубку и устало направился домой. Дима видел, как Алексей мучается и ничего не мог сделать, чтобы облегчить эти мучения. Он лег рядом с ним на кровать и просто обнял, пытаясь поделиться своей энергией, своей любовью. Они не разговаривали. Не целовались. Просто лежали. Обнявшись.

Но самая шокирующая новость ждала Ветрова на следующий день. Причина, вызвавшая пожар, не была простой случайностью. Пожарные обнаружили остатки взрывоопасного вещества на месте предполагаемого очага взрыва. Кто-то подстроил это. И в том, кто был на такое способен, Алексей ни секунды не сомневался. Пусть не своими личными руками, но с его легкой подачи уж точно. Следующий мощный удар был нанесен по его слабому месту. Сначала Дима. Теперь его дело. Перед чем еще не остановится Гришаев? Что еще он может разрушить? Что если он решится причинить зло своему сыну снова?

Алексей не делился этими мыслями с Дмитрием и с коллегами по работе, но с каждой минутой, с каждым часом, с каждым следующим прожитым днем они все больше и больше разъедали сознание подобно сильнодействующему яду. Заставляли жить в страхе, что что-то непоправимое случится вскоре вновь, и он опять не сможет с этим справиться.

Наконец, после долгих мучительных раздумий Ветров принял единственно-верное, как ему показалось решение. Вернувшись с работы в пятницу, он положил на барную стойку конверт и, достав из холодильника бутылку водки, щедро плеснул прозрачную жидкость себе в стакан, усаживаясь на высокий стул.

— Что это? Ты летишь в Лондон? — удивленно поинтересовался Дима, разглядывая билет на самолет.

— Ты летишь в Лондон, — поправил его Алексей, сделав глоток из своего стакана.

Дмитрий непонимающе уставился на Алекса, подозревая у себя наличие слуховых галлюцинаций.

— Что?

— Это твой билет. Рейс завтра в семь вечера.

— Я никуда не полечу, — он положил его обратно на стол и направился к холодильнику за бутылкой пива.

— Нет, полетишь.

— Нет, не полечу.

— Дима…

— Слушай, я смотрю, у нас получается весьма конструктивный диалог, но назови мне хотя бы одну действительно вескую причину, по которой я должен это сделать.

«Чтобы быть в безопасности»

— Тебе там предлагали хорошую работу и у тебя там есть друзья, так какие еще нужны причины?

— Ты, например.

Сердце Алексея сейчас разрывалось на части. Будто кто-то тупым ножом пытался вырезать его из груди, но он должен был защитить Дмитрия любой ценой.

— Послушай, ты знаешь, что у нас сейчас тяжелые времена и, боюсь, мы из них так просто не выберемся. Наше дело разваливается прямо на глазах, и работой я тебя обеспечить не могу…

— Это все отговорки, — перебил его Дима. — Я попросил назвать мне действительно вескую причину, а не перечислять то, что я и так знаю, и что никак не относится к нашим с тобой отношениям.

— Так будет лучше. Для всех. И для тебя в первую очередь.

— Я больше не собираюсь слушать этот бред, — бросил Дима и направился к ступенькам, ведущим на второй уровень.

— Нет, ты выслушаешь меня! — взорвался Алексей и Дмитрий замер, занеся ногу над ступенькой. — Взрыв не был случайностью. Кто-то устроил диверсию. И попробуй угадать с одного раза, чье имя приходит мне на ум.

В глазах мелькнуло понимание, и он развернулся в его сторону, показывая, что готов слушать дальше.

— Я знаю, кто избил тебя тогда, — уже тише проговорил Алекс, — и уверен, что имя в обоих вариантах звучит одинаково.

Дима растерянно сделал к нему несколько шагов.

— Откуда ты узнал? Аня рассказала?

Тот покачал головой.

— Я сам слышал ваш разговор. Еще тогда, когда ты ей признался. Но поклялся, что не стану опускаться до методов твоего отца, чтобы мстить ему, потому что понимал, что именно из-за этого ты и скрываешь от меня правду. Но сейчас я знаю только одно. Если я не уничтожу его, то в скором времени он сделает это со мной, потому как Гришаев не брезгует любыми возможными методами. А ты — мое самое слабое место. Если с тобой что-то произойдет, ему больше нечего будет у меня отнять. Ему даже больше не нужно будет стараться, я уже буду уничтожен. Я хочу защитить тебя. Хотя бы на время. Пока я не разберусь со всей этой ситуацией до конца.

В его голосе было столько боли, что Дима невольно подошел ближе и крепко обнял его.

— Пожалуйста, — прошептал тот в его волосы, — просто сядь на этот чертов самолет завтра, и улетай. А когда все немного наладится, ты сможешь вернуться,… если захочешь.

Дима сейчас не мог ничего сказать, он лишь ближе прижимался к Алексею, а в его голове проносилась целая буря слов и эмоций. Если все это правда, если его отец действительно окончательно сошел с ума и развернул против них масштабные боевые действия, то в словах Алекса был смысл. Тот ни перед чем не остановится. Пока не уничтожит их.

— И ты хочешь, чтобы я сознательно бросил тебя здесь одного? Сейчас? — Дима слегка отстранился и пытливо заглянул в его светло-голубые глаза.

— Если я буду уверен, что ты в безопасности, у меня будет больше шансов противостоять ему. Даже если это ощущение будет достигнуто ценой разлуки с тобой.

— Господи, и откуда ты набрался этой глупой дурацкой жертвенности? — покачал головой Дмитрий.

— Одолжил немного у тебя, — снова обнимая его, произнес тот, — у меня ее не так много, так что пока я не передумал и не задавил ее своим эгоизмом окончательно, тебе лучше начать собирать вещи.

Дмитрий тяжело вздохнул. Он даже не мог себе представить как это. Бросить здесь все, бросить Алексея одного, лишив его моральной поддержки, и просто сбежать. Опять. Но перед натиском Алекса было бесполезно пытаться устоять.

— Хорошо, — шепнул Дима, — я сяду завтра в этот чертов самолет…

Алексей одновременно почувствовал облегчение и такую адскую боль, которая просто свела все его внутренности мощнейшим спазмом. Но он не позволит своим субъективным эгоистическим желаниям продолжать подвергать Дмитрия опасности.

Его губы накрыли рот Димы. Они целуются жадно. С отчаянием. С болью. С осознанием того, что начался отсчет их последних часов вместе. Задыхаясь, но не в состоянии оторваться друг от друга. Губы. Прикосновения. Они с остервенением стаскивают с себя одежду по пути к кровати. Валятся на нее. Сплетаются телами. Пытаются впитать друг друга в себя каждым касанием. Каждым объятием. Каждым поцелуем. Каждым вдохом. Запомнить ощущение обнаженной кожи под кончиками пальцев. Запомнить запах и вкус губ. Запомнить.

Это ощущение держится всю ночь. Любовь с привкусом отчаяния. Нежность с привкусом горечи. Наслаждение с привкусом боли. Рай с привкусом Ада. Они почти не разговаривают. Слова излишни, когда кричат души. Когда пылают сердца, сгорая. Превращаясь в пепел. Наконец, они засыпают. Осталось не так долго. Тик-так… Тик-так… Тик-так… Время неумолимо и безжалостно. Особенно, когда идет обратный отсчет.

Алексей сидел на кровати и наблюдал за тем, как Дима собирает вещи. И с каждой, которая исчезала в глубине сумки, исчезал и кусочек его сердца. Будто Дмитрий и его разбирал на части, бережно заворачивая и увозя с собой.

— Ты уже звонил Тому? — поинтересовался Алекс, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более спокойно.

— Да, — кивнул тот, — он встретит меня в аэропорту.

И снова тишина. Они говорят не то, что нужно. Не то, что хотят. Но об остальном нельзя. Тяжело. Больно.

— Анне сказал?

— Нет, позвоню из Лондона. Она бы пришла меня провожать, а я не выдержу прощания еще и с ней.

Это все напоминает какую-то изощренную пытку. Но выбора нет. Решение принято.

— Даже не представляю, что ты теперь будешь есть, — слегка улыбнувшись, вдруг проговорил Дима, — опять свои замороженные полуфабрикаты?

«Коньяк прост в употреблении» — пронеслось в мозгу Алексея, но он мотнул головой.

— Ну, когда-то я не был так разбалован, поэтому, думаю, привыкну к их вкусу снова.

— Не забывай просматривать почту. Там приходят счета. И поливать мой фикус. И иногда…

Алексей поднялся с кровати, подошел к нему и закрыл рот поцелуем.

— Это не навсегда, — оторвавшись от его губ, произнес он, — только на время. Я обещаю.

Дмитрий смиренно кивнул и вновь вернулся к упаковыванию вещей. Когда сумка была утрамбована, он закрыл молнию и спустил ее вниз, поставив у входной двери.

— Ну, вроде бы все… — вздохнул он.

— Свари мне кофе, пожалуйста, — тихо попросил его Алексей, устало усаживаясь за барную стойку.

— Конечно, — кивнул Дима и прошел к плите.

Пока он готовил, Алекс внимательно наблюдал за его каждым движением, пытаясь найти внутри те силы, которые помогли ему принять это решение. В надежде, что сейчас они вновь помогут ему довести задуманное до конца. Он уже ощущал то одиночество, которое будет теперь жить вместе с ним, занимая место Димы. В каждом углу, в каждой складке полупустой смятой постели, в каждом месте, куда бы ни наткнулся взгляд Алексея. Они выпили кофе, и он отвез его в аэропорт.

Перед тем, как отпустить Дмитрия на регистрацию, он крепко обнял его, напоследок вдыхая запах его волос.

— Со мной просто не могло произойти ничего лучше, чем ты, — искренне проговорил он. — Я люблю тебя.

— И я тебя, — выдохнул Дима, чувствуя, как его глаза начинает предательски жечь. — Я позвоню, — шепнул он и, подняв сумку, прошел к эскалатору. Алексей не отрывал от него взгляда, все время, пока тот поднимался вверх.

Когда, наконец, он исчез из его поля зрения, Ветров подошел к огромным окнам, выходящим на взлетную полосу, и с отрешенным взглядом наблюдал за тем, как заканчивается посадка. На его лице застыло непроницаемое выражение. Он так отчаянно боялся потерять Диму, что сам только что сознательно именно это сделал. И пусть не по настоящему, только временно. Но боль, которую он испытывал, была более, чем реальна.

Самолет медленно начинал движение по взлетной полосе, а Алексей все не мог заставить себя оторваться от этого зрелища и просто уйти. Еще не сейчас. Еще немного. Всего несколько минут. Самолет оторвался от земли, пряча шасси, и поднялся в воздух. Вот теперь все. В его кармане зазвонил мобильный телефон и, достав его, он взглянул на дисплей. Дима. Он нажал на кнопку приема вызова и постарался, чтобы его голос звучал, как можно более беззаботно.

— Когда ты сказал, что позвонишь, я даже не надеялся, что это будет так скоро…

— Я тоже, — в голосе звучала улыбка.

— На борту запрещено пользоваться мобильными телефонами, ты в курсе?

— А ты так и будешь смотреть на взлетную полосу весь вечер?

Что-то прозвучавшее в голосе Дмитрия, заставило сердце Алексея пропустить несколько ударов и резко обернуться. Тот стоял в десятке метров за его спиной и, в нерешительности замерев, смотрел на него.

moydnevnichok-57

главная